Свет в заброшке напротив

— Я не знаю, с чего начать. — А если попробовать с начала? — Остроумно, Арсений Сергеевич, — беззлобно бросил парень. Сейчас они сидели в зале на диване, вернее, Арсений сидел, а Антон лежал на боку, подперев щеку рукой. — Эй, мы же вроде договорились, что общаемся на «ты», — улыбнулся мужчина, опрокидываясь на спинку дивана. — Вы уверены? — Вне школы. И да, Антош. Если бы я был против, я бы, наверное, не предложил этого. — Ну хорошо, — Шастун на пару секунд замолчал, а потом довольно сказал: — Буду теперь вас «тыкать». Арсений ответил тишиной, только шире растягивая улыбку. — Тебя, — поправился Антон. — Так-то лучше, — по-доброму хмыкнул Попов, а затем, став чуть серьёзнее, напомнил: — Мы хотели поговорить, заяц. Конечно, если ты ещё не передумал. Антон тут же приунял свой шутливый настрой, думая о том, с чего начать. Мыслей было много, историй было много, вообще было много всего, что стоило знать Арсению, но было невозможно выбрать что-то одно, о чём стоило рассказать в первую очередь. Шастун не хотел говорить про всё сразу, обременяя мужчину вагоном своих проблем. — Я правда не знаю, о чём говорить. — Давай я попробую задавать вопросы, а ты отвечать на них? Антон кивнул, решив, что это лучший вариант из всех возможных. — Хорошо… Ты не обязан отвечать на всё, но мне бы хотелось этого, — Арсений прервался, думая о том, с чего начать. На самом деле, у него был миллион разных вопросов, наверное, ещё с сентября, с самой первой встречи с Антоном. Но мужчина понимал, что лучше не давить на него, когда подросток только-только стал открываться. — Когда вчера я помогал тебе переодеться, то увидел синяки на теле. Это кто-то из школы или нет? Щёки Антона покраснели и вовсе не из-за температуры. Он слабо помнил то, что было вчера, разве что — ему было очень плохо. Отрывки, происходящие дома у Арсения, присутствовали в его памяти, Шастун помнил, как ему пришлось сесть, чтобы мужчина мог переодеть его. «Боже, он наверное ещё и штаны снимал», — подумал парень. — Или нет? — неуверенно ответил Шастун. — Родители? — тут же спросил Арсений спокойным тоном, как будто бы в этом разговоре не было ничего необычного. Антон отвернулся, утыкаясь взглядом в стену, сразу зажмурил глаза, лишь бы случайно не заплакать. Он чувствовал себя таким слабым в последние дни. — Заяц, если не хочешь, можешь не отвечать… — начал Арсений, заметив смятение парня. — Это отчим, — перебил Антон, но настолько тихо, что его почти не было слышно. — Что? — также понизил голос мужчина. — Еs el padrastro, — повторил Шастун почему-то на испанском. Арсений изменился в лице, и Антон не мог сказать, это было хорошо или плохо. Попов значительно напрягся, из-за чего нахмурился и в принципе стал казаться строже, чем он выглядел на самом деле. — No hagas esa cara, por favor. Me estás asustando, — сбивчиво прошептал парень. Арсений сразу понял его. — Lo siento, no estoy enfadadо contigo, sino con tu padrastro. ¿Será más fácil para TI si seguimos hablando en español, — смягчился Попов. — Я не знаю, — Антон перешёл на русский язык. — Я правда не знаю. Мужчина не стал давить и больше ничего не говорил. Он просто подсел чуть ближе, положив одну ладонь на плечо парня, хотя это было не слишком удобно. Спустя несколько минут Антон продолжил разговор, расслабившись под поглаживаниями тёплой руки. — У меня всё очень сложно в семье… — С отчимом? Или с мамой тоже? — поддержал беседу Арсений. — Со всеми. Я… Моя мама хотела, чтобы я был умным. Ну, очень умным. Как только я научился говорить, она стала водить меня на всякие дополнительные занятия. С трёх лет я стал учить английский язык, с шести — испанский. Я занимался математикой, физикой, химией, литературой. С четырех лет учился умножать трёхзначные числа в уме, решал задачи по геометрии, зубрил наизусть стихи, пьесы, иногда поэмы. Ходил в музыкальную школу, на плаванье, гимнастику, футбол, танцы. Я… — Антон прервался. — Я учился всему, потому что она так хотела. Мать часто ругалась на меня, говорила, что я не прикладываю никаких усилий, не стараюсь быть лучше… Она начала ссориться с отцом, он — уходить из дома, и однажды он ушёл, забрав все свои вещи. У матери появился любовник, а у меня позже — отчим. Поначалу он совершенно не обращал на меня никакого внимания, мы даже виделись редко — я постоянно был у репетиторов или на дополнительных занятиях. Потом я не знаю, что произошло… — Шастун замолчал, переводя дух. Он не хотел говорить, как начались побои со стороны Александра. — Родилась Ксюша, через два года мы переехали сюда, всё то, что переносил я со своего рождения, теперь терпит Ксюша. А мы с отчимом… Так и не подружились. Он любит срываться на мне, когда ему что-то не нравится. В последнее время всё это происходило из-за меня. Я сам виноват в том, что он делает… Пришлось искать способы, чтобы избегать встреч с ним… С Позом и Серёжей мы нашли эту заброшку, и так уж получилось, что иногда я чувствую себя в ней спокойнее, чем дома… Парень закрыл глаза, сильнее вжимаясь в подушку, на которой он лежал. Голова начала болеть. А ещё становилось холодно. — Тош, это ужасно, — сочувственно сказал Арсений. — Почему ты не рассказал обо всём раньше? — Я не хочу показаться слабым в твоих глазах, — быстро выдал Шастун. — Ты не слабый, — твердо ответил мужчина так же быстро, точно не сомневался в этом. — Антон, ты никак не можешь быть слабым, после всего, что ты перенёс… Люди могут сломаться от этого, по-настоящему сломаться. Они могут… Они могут сделать всё что угодно, но уж точно не продолжать жить со всем тем, что приносит им боль. А ты переносил это все годы, чёрт, да всю свою жизнь! Ты это переносил, терпел и продолжаешь терпеть! Антон, ты неслабый! — Тогда почему я себя таким чувствую? — тихо спросил подросток, отводя взгляд куда-то в сторону. — Только из-за твоих родителей. Из-за тех людей, которые приносили тебе боль, и, заяц… Пожалуйста, не думай, что ты в чём-то виноват. Кто угодно, но только не ты. Антон поджал губы, чувствуя, как на глазах выступают слёзы. Он не верил в слова Арсения. Если бы он и правда был сильным человеком, то сейчас бы не плакал. — Извини, — тихо пробубнил парень. Он не понимал, за что просит прощения: за свои слёзы, слова, просто за то, что он находится здесь. — Я уже потерял счёт твоим извинениям, — слегка улыбнулся мужчина, произнеся эту фразу в шутку. — Антон, мне правда жаль, что тебе пришлось пережить всё это. И что тебе до сих пор тяжело. Просто знай — сейчас я могу помочь. В любое время, что бы ни случилось. Только, пожалуйста, если тебе правда понадобится помощь, не бойся её попросить. Я тебя не оставлю. — Почему ты говоришь это? Почему возишься со мной? Делаешь столько всего… Для меня. Есть же другие люди. — Просто ты мне дорог, заяц, — мужчина поднялся с места, а потом сел на корточки перед диваном, чтобы оказаться лицом к лицу с Антоном. Он с грустью заметил влажные глаза подростка. — Сильно дорог. А близким людям всегда хочется помочь, особенно когда у них такие серьёзные проблемы. Арсений осторожно приложил ладонь ко лбу парня, подождал пару секунд, а затем, чтобы не пугать подростка, спокойно сказал: — Температура никак не хочет тебя оставлять. Нужно её померить и, наверное, снова покушать, и выпить жаропонижающее. Мужчина осторожно вытер большим пальцем слёзы с щёк парня. — Мне кажется, я такими темпами скоро объемся. — Не переживай, — издал смешок Попов. — Не объешься. Наконец-то хоть питаться хорошо начнёшь. — Ну, тогда я не выздоровею, — пробубнил парень. — Ужасно себя чувствую. И горло дерёт. — Давай я приготовлю что-нибудь тёплое. Как насчёт молока с маслом и мёдом? — Звучит ужасно, — скривился Антон. — На самом деле это очень вкусно, стоит только попробовать. А ещё оно очень хорошо облегчает боль в горле. Антон приподнялся с дивана, таким образом отвечая на фразу мужчины согласием. Ему не надоело лежать, но подростку показалось, что если он останется в этом положении, то голова заболит сильнее. — Спасибо, Арс. За всё. Ты так много сделал для меня за это время. — Тебе необязательно благодарить, — мужчина помог ему подняться, а затем прижал к себе. — Мне нравится проводить с тобой время, Антош. И нравится заботиться о тебе. А ещё мне нравится, когда ты доверяешь. — Последнее у меня бывает крайне редко, — усмехнулся Шастун, обнимая Арсения. Ему было приятно находиться в таком положении. — Но я очень рад, когда ты всё же выходишь из своей зоны комфорта и позволяешь помогать тебе. — Можешь почитать мне? — вдруг спросил Антон. — Почитать? — Да. Книжку. Я бы и сам это сделал, но голова сильно болит… — Хорошо, — сразу же согласился Арсений, оставляя лёгкий поцелуй на макушке. — Тогда сейчас мы поужинаем, немного отдохнём, а перед сном я почитаю. Что хочешь? Парень призадумался, сразу вспомнив книгу, которую оставил в заброшке. С Арсением ещё стоило поговорить, сможет ли он вернуться туда, чтобы забрать вещи, но пока это не являлось главным. Вспоминая известную классику, которая, скорее всего, есть в домах многих людей, уж тем более учителей русского и литературы, Шастун назвал первое, что пришло на ум: — «Алые паруса». — Я любил эту книгу в детстве, — довольно проговорил Арсений. — Мне она тоже нравится. — Тогда остановим выбор на ней. Следующие пару часов прошли лениво и спокойно. Антон написал друзьям, что чувствует себя плохо, однако уже не так, как будто бы он умрёт. Парень позвонил бабушке, потом сестре — поговорил с каждой из них, приврав о своём самочувствии, чтобы они не беспокоились. Потом они с Арсением поужинали, и, несмотря на то, что Антон съел совсем немного, он впервые не задумался над тем, можно ли ему есть или нет. Посмотрев фильм около часа, Попов переместил подростка в свою комнату, мягко заставив его выпить нужные таблетки, а затем принёс обещанное молоко с мёдом и маслом. На удивление, Антону правда понравился напиток, только от него сильно клонило в сон, так что, не дослушав Предсказания,, парень уснул.

***

Арсений проснулся через пару часов, когда почувствовал, как к нему что-то прижимается и тихо всхлипывает. В первые несколько секунд мужчина ничего не понял, но, когда увидел рядом с собой знакомую копну кудряшек, вспомнил и про Антона, и про последние события, которые произошли с ним, а затем Попов разволновался. Антону снилось что-то плохое, и нужно было разбудить его. — Заяц, — негромко начал Арсений. — просыпайся. Из-за того, что парень лежал почти вплотную к Арсению и они касались телами, мужчина решил, что не сделает хуже, если дотронется до Антона. — Ну же, маленький, открывай глазки, — Попов нежно коснулся спины подростка, начав её поглаживать. Антон проскулил что-то невнятное, а потом уткнулся в грудь Арсения, почти сразу же резко поднимая голову и распахивая глаза. — Тихо, тихо, не дёргайся так, — мужчина словил ладонью его затылок. — Вдруг упадёшь ещё. — Сука… — с запинкой выругался Шастун, Арсений же ничего не сказал в ответ, только крепче обнимая парня. Антон снова положил голову на его грудь. Мужчина дал несколько минут юноше, чтобы успокоиться, а затем спросил: — Кошмар? — Да, с отчимом… — парень облизал пересохшие губы. Глаза болели, хотя сейчас он плакал не так сильно, как это было в последнее время. — Больше он не тронет тебя. И сейчас ты вовсе не с ним, а со мной. Так что не бойся, — успокаивающе говорил Арсений. — Угу, — Антон нехотя оторвался, переворачиваясь на спину, а затем зажмурил глаза, когда почувствовал боль в животе. Он потёр ладонью ноющий живот, слегка приподнимаясь на подушку. — Ещё что-то беспокоит? — серьёзно спросил Попов. — Живот болит, — объяснился Антон слишком усталым голосом. Ему правда надоело чувствовать себя плохо. — Ты не против, если я… — Арсений не договорил, когда парень уже кивнул. Мужчина может делать всё, что посчитает нужным. Попов осторожно приподнял низ кофты Антона, открывая тем самым его туловище. Мужчина положил ладонь на холодную кожу и стал водить ей по кругу, вспоминая, как именно это движение всегда делала его мама, когда у него болел живот. — Расслабься, — Антон выдохнул, переставая напрягаться. По телу побежали мурашки, которые, конечно же, были замечены Арсением, но никак не прокомментированы им. — Господи, какой же ты худой, — Арсений осознал, что его ладонь буквально накрывает живот парня и если он чуть-чуть раздвинет свои пальцы, то обнимет талию Антона одной рукой. — Это же лучше, чем быть толстым, — тихо проговорил Шастун. — Нужно быть здоровым, Антош. Просто здоровым. Юноша издал нервный смешок. — Пока что я не прохожу по всем параметрам. — Это можно исправить, — Арсений продолжил поглаживать живот. — Легче? — Да. Спасибо большое, — смущённо ответил Антон. — Уже меньше болит. — Закрывай глаза. Сейчас и уснёшь побыстрее. Шастун сделал, как велел мужчина, придвинувшись к нему чуть ближе. Ладонь с тела не исчезла, продолжив делать успокаивающие движения. К ней добавился только приятный нежный голос: — Ложкой снег мешая, ночь идёт большая, что же ты, глупышка, не спишь? В мыслях сразу же стали появляться картинки из далёкого детства, когда Антон жил у бабушки, и он мог быть обычным ребёнком. — Спят твои соседи — белые медведи, спи и ты скорей, малыш. Подросток совсем перестал переживать, его дыхание восстановилось. Придвинувшись к Арсению, он стал погружаться в сон. В эту ночь кошмары больше не мучали Антона.