Свет в заброшке напротив

Антон почувствовал себя странно, когда разлепил глаза через пару часов. Он лежал на кровати, распластавшись почти посередине. В комнате было темно, так что затуманенное зрение ничего не резало. Шастун устало выдохнул, как будто бы он вовсе не спал, скинул с себя одеяло, замечая, что сейчас ему было слишком жарко. Он не помнил, как оказался в постели, почему вообще лёг в неё в теплой одежде. Также подросток не мог определить, сколько сейчас было времени: окно было закрыто шторами. Шастун вышел из комнаты, протирая заспанные глаза, шмыгая носом. Ему стало хуже, чем было днём. На кухне горел свет, так что парень сразу же заплыл туда, переставляя вялые ноги. — Проснулся? — голос Арсения звучал очень громко, из-за чего Антон сощурился. — Угу. — Что-то тебе всё хуже и хуже, — хмуро заметил мужчина, отвлекаясь от готовки салата. — Хорошо сегодня посидели? — Что? — Говорю, с Димой и Серёжей весело время провели? Я надеюсь, ни на какую улицу не выходили? — Откуда ты знаешь, что они были здесь? — Шастун сел на стул, сдерживая себя, чтобы не взяться за голову, которая сильно болела. — Я же не совсем глупый, заяц. Могу два и два сложить. А ещё кружки в серванте стояли мокрые. Три штуки. — Прости, — выдохнул Антон. — Наверное, стоило сначала спросить у тебя, можно ли их пускать в квартиру. Арсений вытер влажные ладони кухонным полотенцем, разворачиваясь к парню, чтобы лучше рассмотреть его. Бледное заспанное лицо говорило о том, что всё же без вызова врача не обойтись. — Я не злюсь, но, правда, так бы было лучше. Ведь теперь есть вариант, что и они могут заболеть. — Почему? — Н-да, что-то с болезнью у тебя совсем голова не работает, — мягко бросил мужчина, подходя ближе, запуская ладонь в волосы парня. — Заразить ты их можешь, Тош. — А тебя разве нет? — А я взрослый дяденька и знаю, что делаю. Сиди здесь, сейчас принесу градусник, температуру померим. Думаю, придётся вызывать врача. — А, может, не придётся? — спешно спросил Антон. — Придётся. Тебе только хуже или, в крайнем случае, не легче, чем могло бы быть. — Я же говорил, что болею редко, но очень сильно, — хрипло отозвался Шастун. — Даже не знаю, здесь обрадоваться или огорчиться. Антон недовольно выдохнул, но, скорее, от того, что он слишком сильно устал за последнее время. Болезнь забирала все силы и ни в какую не хотела отступать, мешая делать вообще что-либо. Тело ломило, голова раскалывалась, горло саднило — короче, в полном объёме все прелести жизни. Парень не заметил, как Арсений вернулся на кухню. Он сразу передал ему градусник, отошёл к плите, чтобы поставить чайник греться. — Ты обедал? — Дима заставил меня поесть суп, — закатил глаза парень. — Получилось совсем немного, меня снова начало тошнить. — Пока что нужно не перебарщивать с едой, чтобы не надрывать твой желудок. Антон победно улыбнулся — может быть, сегодня на ужин у него ничего не будет? — Я купил тебе детские пюре… — Арс, зачем? — перебил его парень, резко замолчав после своей же фразы. — Извини. — За что? — Ну… Мы вроде не обговаривали, могу ли я звать тебя Арс. — У меня для тебя столько сокращений и кличек, поэтому Арс — это ничто, — улыбнулся мужчина. — Всё что угодно, только не Сеня. — Хорошо, — парень издал в ответ смешок, на этот раз прерываясь из-за кашля. — Так, позвоню-ка я, пожалуй, врачу. — Пожалуйста, давай обойдёмся без этого! — взмолил юноша. — Но тебе очень плохо, Антош. Я уже даже не знаю, как тебя лечить. — Всё само пройдёт! — Ага, конечно. Салтыков-Щедрин мне нашёлся. Придётся вызвать врача, он хотя бы нужные рецепты выпишет. — Я завтра не открою никому дверь. — Я сам открою. С работы отпрошусь, чтобы побыть с тобой. — Так не честно, — сдаваясь, выдавил парень. Температура на градуснике показывала ровно тридцать восемь градусов. — Я же говорю, тебе пока лучше не становится, — мужчина убрал прибор в коробочку, не оставшись довольным результатами. — Я обещаю, больно и страшно не будет. А сейчас давай не дуйся, а лучше покушай. — Не хочу, — покачал головой подросток. — С яблоком и бананом или с ягодами? — Что? — Говорю, тебе пюрешку какого вкуса давать? Антон потупил взгляд в сторону. Создавалось ощущение, что Арсений сейчас совсем не слышит его либо не хочет слышать. Хотя, скорее всего, из-за своего расплывчатого зрения и слуха парень мог услышать всё что угодно. А ещё ему до сих пор казалось странным, что кто-то покупает для него какие-то вещи. Тем более детское пюре. — Сколько они стоят? Почему ты тратишься на меня? Я… Я верну тебе деньги, только скажи номер карты, — очевидно, Антон поднялся со стула, чтобы разыскать свой телефон, но Арсений остановил его, резко надавив на плечи подростка. Антон снова оказался на стуле, но на этот раз без возможности подняться. Голова была затуманена, поэтому сейчас, говоря эти фразы, парню не казалось, что он произносил что-то абсурдное и нечёткое. — Мы уже говорили, Тош. Ты мне ничего не должен. Я делаю это всё по своему собственному желанию, ты ничем не обязан мне. И не нужно мне ничего отдавать. Ладно? — Но просто, — запротестовал Шастун, — это так странно! — Что именно? — Это всё. Никто так не обращается со своими учениками, как ты со мной. — Мне кажется, мы уже переступили порог учитель-ученик. Теперь мы чем-то похожи на друзей, а друзья помогают друг другу. Так что больше не думай о том, что за мою доброту и внимание ты мне должен, — решил перейти к крайним мерам Арсений. Если бы не чайник, который засвистел, оповестив о своём нагревании, мужчина бы продолжил согревать плечи подростка своими ладонями. — Хорошо, — смирился Антон, немного ссутулившись, освобождаясь с неохотой от крепкой хватки Арсения. — Просто всё равно я не смогу жить здесь всё время. — Это мы обдумаем попозже. Пока ты не выздоровеешь — из дома не выпущу. А дальше решим, что делать. — Мне бы одежду забрать, — неуверенно произнёс парень. — Ну, из заброшки, где я был раньше. Некоторые вещи оттуда, книгу… — Если ты не против, я могу сам туда сходить, чтобы не заставлять тебя на улице мёрзнуть, учитывая твоё умение «заболевать всерьёз и надолго». Только скажи, что именно нужно взять. Антон прикусил губу. С одной стороны, способ, который предлагал Арсений, не самый плохой. Конечно, если за вещами пойдёт он, это уменьшит риск Антона разболеться сильнее, плюс о парне давно никто не заботился, поэтому такое проявление внимания отдавалось у него с теплотой в сердце. С другой стороны, Шастун всё же не хотел напрягать мужчину, он даже не думал о том, что тот сможет найти в заброшке предметы, которые ему не следовало бы видеть. — В верхнем ящике стола лежат фотографии, на столе — книга… Ну и пара тетрадок, их забрать нужно с моим рюкзаком для школы. В шкафу лежит немного одежды про запас, который я оставлял, когда уходил из дома… Там немного вещей, если получится, можешь все принести? — Конечно. Ещё что-нибудь? — Думаю, нет. — Хорошо. Тогда сейчас давай с тобой поедим, а потом я схожу за всем необходимым.

***

Арсений не думал, что снова окажется в этом потерянном месте. Пустом, холодном, совершенно негодном для проживания человека, тем более подростка, которого знатно потрепала жизнь. В этот раз мужчина задержался на достаточно длительное время, собирая пожитки Антона и рассматривая помещение детальнее, чем когда оказался здесь впервые. В целом всё было чисто, если не считать, что это место являлось заброшенным. Рисунки на стенах, приклеенные в некоторых местах, фотографии Антона с друзьями, с сестрой как-то грустно сочетались со всем этим местом, показывая одиночество, которое довело парня. Стол был завален различными вещами, Арсений не стал разгребать это всё, лишь собрав тетрадки, несколько карандашей, ручек, книгу, убрав предметы в рюкзак, стоявший около кровати. Кстати насчёт неё: простыни, одеяло, подушка были слишком взбитыми и помятыми. Попов ощутил небольшую ненависть к себе за то, что не узнал ничего про это место раньше. Может быть, тогда бы Антону не пришлось мучиться в лихорадке одному. В шкафу находилось совсем немного, зато относительно теплых вещей. Мужчина сделал мысленную заметку купить подростку побольше одежды, собирая несколько кофт и спортивных штанов. Нижнее белье, носки мужчина также положил, решив, что Антон хотел этого, но просто постеснялся сказать. Попов снова вернулся к столу, открыв верхний ящик, в котором должны были лежать фотографии. Он достал их все и, настроив фонарик, решил рассмотреть. Антон ведь не запрещал делать этого? На фотографиях были изображены Антон, Дима и Серёжа, на одной из них они были детьми, когда, наверное, Шастун учился в Москве только первый год. Мужчина издал смешок, когда увидел фото, где Дима указывал на лицо Антона, измазанное зубной пастой, а Серёжа корчил рожицу. Дальше была фотография совсем маленького Антона. Он сидел за партой, подперев рукой щёчку, и держал в другой ладошке маленький глобус. На следующей картинке парень ещё меньше сидел в одних шортиках на коленях у пожилой женщины. Скорее всего, это его бабушка. Последнюю фотографию Арсений разглядывал дольше, чем остальные: Антон держал на руках сестрёнку, улыбался, рядом с ними была всё та же бабушка. На душе Попова было неспокойно. Он не мог без грусти смотреть на эти изображения, понимая, что Антон, человек, который заслуживает буквально всего на этом свете, получает самую малость. Арсений вздрогнул, когда в гробовой тишине раздался звонок. — Алло, Арс, можешь говорить? — Привет, Паш. Да, конечно. — Как Антон? — Хреново. Температура постоянно скачет, горло лучше не становится. Кашляет сильно. Я решил вызвать врача, завтра придётся пропустить работу. — Он дастся на врача? — Если да, то с трудом. Но я постараюсь всё устроить так, чтобы он не чувствовал сильный страх. — Ребята всё же к нему приходили? — Кружки их выдали. — Что ж, ну он хотя бы пообщался с кем-то, кроме тебя. — А я, по-твоему, плохая компания? — добро усмехнулся Арсений. — Ну-у-у… Если брать разные факторы… — Паш! — Да ладно, ладно, — засмеялся Воля. — Всё нормально. Просто он всё больше походит на тебя некоторыми своими привычками и манерами. — Я тоже постоянно лгу и не забочусь о своём здоровье? — Я сказал, некоторыми привычками. — Ну тогда позже обсудим, что это за привычки… Я сейчас в заброшку пришёл вещи Антона забрать. Паш… Это пиздец. Я не понимаю, почему он так долго терпел эту обстановку и ничего не рассказывал. Это не нормально, что человек живёт в таких условиях. — Значит, он не верил, что ему могут помочь, — посерьёзнел Паша. — Ты только сейчас его не оставляй. Он без тебя никак не справится, Арс. — Я хочу, чтобы он мне доверял. — Он уже доверяет тебе, правда. Я его знаю достаточно давно и могу сказать, что всё, что он позволяет тебе — другим людям не доступно. Он очень закрытый парень, но ты помогаешь выйти ему из своей зоны комфорта, чтобы начать взаимодействовать с другими. — Судя по тому, что он мне рассказывал… Я бы тоже не захотел доверять людям, — Арсений оторвал телефон от уха, взглянув на время. — Мне нужно идти, Паш. Я обещал Антону, что вернусь уже очень скоро, но задержался. — Хорошо, бывай. Если что-нибудь случится — звони. — Конечно. Арсений закинул рюкзак на плечо, взял в руку пакет, куда поместил вещи, которые не влезли. Подошёл к выходу, ещё раз оглянул комнату перед тем, как развернуться. Неработающий фонарик так и остался лежать около стенки.

***

— Роб спит. — Соня тоже заснула. Я надеюсь, что она поспит подольше, сегодня полночи у бабушки с дедушкой проплакала, — Ляйсан сидела в зале на диване, медленно листая журнал, не решаясь включить телевизор, пока дети спят. Соня спала очень чутко, а Роберту из-за того, что до сих пор болел, необходимо больше отдыхать. — Пускай тишина будет хотя бы часика два, — Паша улыбнулся, присаживаясь рядом с женой, после чего поцеловал её в губы. — И мы немного передохнём. — Сегодня снова нужно будет готовить. — А давай закажем что-нибудь? — Что? — Можно пиццу, можно роллы. Что ты захочешь. — Роберту тогда тоже нужно будет что-нибудь купить. — А ему тогда закажем пельмени-мишки и наггетсы в форме динозавриков. Думаю, он обрадуется таким вкусностям. — Он радуется любому, лишь бы это были пельмени, — засмеялась Ляйсан. — Значит, это «да», — Паша прикоснулся губами к щеке жены. — Тогда через часик позвоню в доставку. — Как скажешь. С Арсением всё нормально? Вы долго разговаривали, пока я Соню укладывала. — Да, всё хорошо. А вот с Антоном не очень. Он за него сильно беспокоится, врача вызовет завтра, — мужчина сразу стал серьёзнее. — Антону не становится легче. — Бедный мальчик, — Ляйсан, сравнивая Антона с Робертом, осознавала, насколько тяжело подростку, учитывая то, что заботиться о нём некому. — Хорошо, что Арсений не оставил его. — Не оставит, — грустно бросил Паша. — Как минимум я не позволю ему это сделать, а вообще… Мне кажется, Арс влюбляется в Антона. — Спустя столько времени? — удивлённо спросила Ляйсан. Они знали, что последние отношения Арсения закончились ещё на втором курсе. Отношения с парнем. С тех пор Попов ни в кого не влюблялся. — Да. Честно, я никогда не видел его настолько сияющим. Глаза всё выдают. И голос тоже. Забота об Антоне. Может быть, Арс этого ещё сам не понял, но всё так и есть. — Что ж, надеюсь, он не будет затягивать с этим слишком сильно, — улыбнулась женщина. — Не будет, — усмехнулся Паша. — Я подтолкну. — Тебе нужно было идти не на учителя, а на «Давай поженимся», — пошутила Ляйсан. — Одна свадьба у меня точно получилась, — Воля с нежностью посмотрел на свою жену перед тем, как прикоснулся к её губам.