Свет в заброшке напротив

Арсений проснулся. Часы показывали два ночи. Поначалу мужчина ничего не заметил, сонно вздохнул, перевернулся на другой бок и закрыл глаза. Но уже через несколько секунд снова открыл их. Вторая часть постели была пустой. Одеяло валялось почти на полу, Арсений провёл рукой по простыни, и она была ещё тёплой. Мужчина поднялся с кровати, осмотрев комнату, вышел из неё. На кухне Антона не было, так же как и в туалете. Арсений прошёл в зал, где увидел парня на балконе в одной лёгкой кофте и спортивных штанах, в которых подросток засыпал этим вечером. Антон наклонился вниз, чуть не падая. Попов метнулся к балкону. — Антон! Антон! — хрипло после сна прокричал Арсений, распахивая дверь. — Что ты делаешь? Парень сильно вздрогнул, но выпрямился, делая шаг от края. Мужчина продолжил смотреть на его дрожащую спину, не подходя ближе — мало ли что в голову взбредёт. — И-извини, — тихо сказал Антон, оставаясь в прежнем положении. — Отойди, пожалуйста, — медленно продолжил Попов. — А лучше выйди с балкона. Ты болеешь, Тош, а сейчас ночь и очень холодно. Парень послушно развернулся и отошёл от края балкона, оказываясь в зале. Арсений спешно захлопнул дверь, нервно осматривая подростка. Выглядел он вполне живым, но сильно поникшим и истощённым. — Что это было? — с ноткой строгости в голосе спросил Арсений, но, как только увидел опущенную голову Антона, сказал мягче: — Заяц? Что произошло? — Я… Я н-не знаю, — Антон прижал ладони к глазам, которые уже начали слезиться, сделал шаг в сторону и чуть не упал. Арсений поймал его. — Посмотри на меня. Антон так и остался стоять с опущенной головой. Мужчина осторожно прикоснулся к его подбородку, приподнимая голову. Глаза были красные, а на щеках остались дорожки от слёз. Арсений поджал губы. Ему было жаль парня, и, кажется, в первый раз он не знал, как ему помочь. Мужчина обнял Антона, тот сразу же уткнулся в его шею, начиная тихо скулить. — Ты такой холодный, Антош… Замёрз, наверное? Да? Шастун нервно дёрнул головой, кивая. — Всё хорошо. Я рядом. Сейчас согреемся, успокоимся и снова пойдём спать. Почему-то переходить на менее значимые проблемы, например, на то, что Антон заболел или что сейчас ночь, а он не спит — было гораздо проще, нежели чем говорить о действительно важных вещах, связанных с мыслями подростка, его состоянием, настроением, страхами. — Хочешь чего-нибудь? Попить что-нибудь тёплое? Антон закачал головой, сильнее прижимаясь к мужчине. Арсений решил дать парню пару минут, пока ему не станет немного лучше. Подростка получилось переместить в спальню, где они сели на кровать, не прерывая объятия. Когда всхлипы прекратились, Попов подождал ещё чуть-чуть, а затем осторожно спросил: — Так что произошло? Антон приоткрыл сухие губы, хотел сказать фразу, но резко замотал головой. — Тише, — Арсений шикнул на него. — Я не отпускаю тебя. Я рядом. Просто мне хочется знать, что произошло. — Я… п-правда не знаю… Мужчина прикусил губу, сдерживая недовольный стон — настолько Антон заикался, чуть не плача. Арсений снова подумал, каким образом подросток смог вытерпеть столько боли, которая преследовала его бо́льшую часть времени. — Тебе приснился кошмар? — пытался помочь Попов, задавая простые вопросы, на которые можно было ответить кратко. — Угу, — Антон прервался, кашлянув, а затем продолжил: — Я не помн-ню его. Часто запоминал и… Всё такое. А сейчас не помню совсем нич-чего. Но было страшно. — Почему ты вышел на балкон? В твоём сне что-то произошло там? — Арсений мягко поглаживал его по спине. — Да. Но я не х-хочу говорит-ть, что. — Хорошо, Тош, я понял. Тебе не нужно этого делать, если ты не хочешь. Успокаивайся. А то вдруг ещё температура поднимется. Следующие несколько минут они сидели в тишине. Антон пытался подавить всхлипы в то время, как Арсений покачивался, чтобы окончательно утихомирить парня. Когда подросток снова более-менее спокойно задышал, только немного потирая воспалённые глаза, Попов стал укладывать его на кровать, Антон тихо сказал: — Это же ненормально, что мне захотелось спрыгнуть? — Что? — Во сне, — парень прервался из-за нехватки воздуха, — я прыгнул. С балкона. Мне стало страшно. Я проснулся, вышел на балкон и на секунду подумал о том… Что, если сделаю это в реальности… — Антон! — прервал его Арсений, резко хватая за плечи. Шастун вздрогнул, из-за чего мужчина ослабил хватку и понизил свой голос. — Прости, прости, я не хотел так сильно… Антош, поверь, тебе не нужно делать этого. Тебе не нужно убивать себя, делать это другими способами: отказываться от еды, мучиться из-за кошмаров, скрывать про взаимоотношения с родителями, бояться рассказать кому-то о том, что тебя волнует. В жизни есть неравнодушные люди, их мало, но они есть. И они могут помочь тебе. Не надо убивать себя. Пожалуйста, пожалуйста, Антон, не делай этого, — под конец голос Арсения немного сорвался, когда он, положив ладони на щёки парня, охлаждал его разгоряченную кожу. Шастун зажмурил глаза, чувствуя подступающие слёзы. — Не буду. Я не буду. Правда. Просто мне страшно. — Мне тоже, — признался учитель, целуя подростка в макушку. — Но бояться вдвоём не так страшно, верно? Антон спешно кивнул, снова утыкаясь в грудь мужчины. — Тогда всё хорошо.

***

Утро Антона началось с мягкого поглаживания по волосам. Сначала это было нечто далёкое, выходящее за пределы космического пространства, тёплое и знакомое, такое спокойное, из-за чего парень скорее глубже погрузился в сон, ощутив себя в безопасности. Затем к прикосновениям добавился ласковый голос, который мягко побуждал Шастуна проснуться: — Открывай глазки, заяц. Уже давно наступило утро. Нужно кое с кем поговорить, а потом, если ты хочешь, можешь снова лечь спать. Антон сонно поджал губы, затем руки и ноги, не желая выползать из тёплой постели. Он простонал что-то протестующее, но вытянулся навстречу руке в своих волосах, а затем приоткрыл глаза. — Доброе утро, Антош. — Да, — чирикнул парень, чем вызвал смешок Арсения. — Мне нужно, чтобы ты некоторое время не спал. Совсем немного. — Зачем? — непонимающе спросил подросток. — Приехал врач, Тош. Нужно, чтобы он осмотрел тебя. После этой фразы сон как рукой сняло. В голове ясно крутились мысли о том, что Антон не переносит врачей, боится каждого из них и ни за что, ни под каким предлогом не должен позволять докторам лечить его, смотреть за ним, делать вообще что-либо. — Тебе не будет больно! — заверил Арсений, когда увидел расширенные глаза парня. — Я обещаю! Тебя только осмотрят. — Честно? — Честно-пречестно, заяц. Быстро пригладив его взлохмаченные после сна волосы, Арсений приоткрыл дверь, впуская человека в спальню. В комнату прошёл мужчина средних лет с небольшим чемоданчиком в руках. Он поставил его на стол и, поправив свои перчатки, спросил спокойным голосом, обращаясь к Арсению, а не Антону: — На что жалуетесь? — Температура держится в районе тридцати восьми уже несколько дней. Кашель, боль в горле, иногда — в голове. Периодическая лихорадка. — Чем лечились? — в этот раз врач посмотрел на Антона, а тот ещё больше испугался, сжимаясь под его взглядом. С чего это он знал, какие таблетки пил? Их все давал Арсений, парень по большей части не спорил, только поначалу, когда боялся, что лекарства могут быть горькими или неприятными на вкус. Названия таблеток Шастуна не волновали, главное то, что они хоть как-то помогали, хотя легче становилось очень-очень медленно и ненадолго, пока опять не поднималась температура. — В первый день температура почти сорок была, пришлось колоть анальгин. Дальше если сбивали её — то парацетамолом. От головы — цитрамон, от горла — максиколд лор, фарингосепт, от кашля — сироп «Аскорил». Ещё ТераФлю время от времени разводили, капли в нос — ринонорм. Врач участливо слушал, кивая, заметив, что в принципе лечение протекало полноценно, так что, почему парню до сих пор плохо, непонятно. — Хорошо, сейчас осмотр проведём, и я добавлю в ваш список немного лекарств. — А, может, не надо? — наконец боязливо подал голос Антон. — Тош, всё нормально будет. Давай привстань с кровати. Тебя нужно послушать. Пока доктор доставал стетоскоп, Шастун начал судорожно мотать головой, смотря в глаза Арсению, буквально моля его о том, чтобы он помешал мужчине сделать это. Слушание сердцебиения было связано со снятием кофты, а значит, Антону придётся показать своё тело. Парень помнил, как отчим постарался над ним в последний раз. — Я предупредил его, — одними губами сказал Арсений, садясь на кровать. Мужчина положил ладони на щёки парня, стараясь успокоить его. В последний раз это сработало. — Он не будет ничего спрашивать. — Что ты сказал? — Что ты на днях повздорил с одноклассниками, ввязавшись в драку, твоих родителей нет в городе, а я, как классный руководитель, не смог оставить тебя одного в побитом состоянии. Антон нервно сглотнул. Ему было тяжело, когда друзья видели его полуобнажённым, зная про все ссадины и синяки, что уж тут говорить о том, чтобы Арсений вместе с незнакомым человеком в халате лицезрели всё это. — Поднимите одежду. Шастун не сдвинулся с места, но Арсений, прихватив края кофты, приподнял её, садясь ближе к парню. В целом туловище выглядело лучше, чем когда мужчина только привёл Антона к себе домой, но всё равно оно было очень худым, живот — впалым, а на коже были заметны старые следы избиения. Антон вздрогнул, когда холодный прибор коснулся его разгоряченного тела, двинулся назад, но уткнулся в грудь Арсения, который сидел точно позади него. Так что парню больше ничего не оставалось, кроме того, чтобы продолжать сидеть перед пугающим врачом, сильно зажмуривая глаза. — Вдохните побольше воздуха… Да, а теперь выдохните. Не нервничайте. Антону казалось странным, что с ним общались на «вы», но он ничего не сказал по этому поводу. — В груди слышится хрипота, — врач снял с себя стетоскоп, повесив его на шею, а затем потянулся за одноразовой деревянной палочкой, с помощью которой можно было осмотреть горло. — Откройте широко рот и произнесите «А». Букву, конечно, Антон произнёс самым странным звуком, а, когда деревянная палочка слегка надавила на язык, Шастун почувствовал, как кверху поднимается тошнота. Он протестующе застонал, отодвигая голову в сторону. — Тош, — Арсений немного нахмурился. Он понимал, что парню неприятно, но врачу нужно было осмотреть его. — Всё нормально, я уже увидел всё, что было нужно, — доктор потянулся за блокнотом и ручкой. — Серьезного ничего нет? — уточнил Арсений. — Простуда, — ответил мужчина. — Вы как обычно болезни переносите? — Плохо, — тихо проговорил Шастун. Он боялся, что из-за его ответа ему пропишут какие-нибудь процедуры или, ещё хуже, положат в больницу. — Я всегда тяжело болею. — Это заметно. Думаю, стоит температуру померить на всякий случай, я пока лекарства выпишу. Антон снова лёг на кровать, кутаясь плотнее в одеяло, чтобы сейчас его точно не смогли достать. Арсений вышел на минуту из комнаты за градусником, а, когда вернулся назад, по-доброму усмехнулся, увидев подростка. Он присел на корточки, начиная рукой шарить в одеяле, разыскивая ладонь парня. Найдя необходимое, Попов быстро пощекотал ладошку, затем поднялся выше под кофтой, дотронулся до оголенной груди Антона, вызвав тихий смешок парня. Он просунул градусник под мышку как раз тогда, когда врач закончил писать рецепт. Антон прикрыл глаза, наслаждаясь теплотой и скрывая улыбку, которая появилась после того, как Арсений присел рядом с ним. — Я составил список лекарств, примерно похожих на те, что вы пили, только немного посильнее. Ещё выписал витамины. В случае чего, можно продолжать колоть анальгин, но, конечно, не стоит переусердствовать. Горло полоскать ромашкой, желательно пить побольше воды и чаще есть горячие блюда. Либо же пить горячий лечебный чай. — Хорошо, — кивнул Арсений, с осознанием дела читая неровные линии на листочке. — Ещё что-нибудь? — По большей мере стараться соблюдать постельный режим, на улицу не выходить. Если всё делать по инструкции, через неделю-полторы уже будет почти как новенький, даже невзирая на то, что болезнь протекает тяжело. В поликлинику нужно будет записаться по мере выздоровления, места у нас есть. На крайний случай, могу дать свой номер телефона, лично у меня запишитесь. — Давайте, если вам не трудно. Врач на ещё одном листочке написал свой номер, снова отдал листочек Арсению. В этот момент у Антона уже почти слипались глаза, когда он снова стал проваливаться в сон. Через пару минут Попов достал градусник, стараясь сильно не тормошить парня. — Тридцать семь и восемь. — Если парню не слишком плохо, лучше пока не принимать никаких жаропонижающих. Антон, как вы себя чувствуете? Шастун издал в ответ неопределённое мычание, означающее то ли «да», то ли «нет», глубже проваливаясь в сон. — Пусть поспит, пока организм позволяет сделать это. — Конечно. Спасибо большое за то, что вы пришли, давайте я вас провожу. Через несколько минут Арсений уже был в уличной одежде, намереваясь пройти до аптеки, чтобы купить все нужные лекарства. Он вернулся в комнату, медленно открывая дверь, чтобы не разбудить подростка. Остановившись около постели, мужчина тепло улыбнулся Антону перед тем, как поцеловал его в лоб. — Отдыхай, малыш. Ты заслужил это.