Свет в заброшке напротив

Антону пришлось убедить Арсения, чтобы он разрешил ему ходить на работу. Мужчина очень сильно противился этому, не переставал говорить, что может купить подростку всё необходимое, дать ему деньги, если они нужны, но Шастун был категорически против всего этого. Максимум, на что согласился парень — это сократить свои ночные смены и позволять Арсению каждый раз забирать его после работы. — Зачем тебе ночные смены? — с укором в голосе поинтересовался мужчина вечером вторника, когда Антон собирался в кафе. — Ну как зачем? Деньги сами себя не зарабатывают. — Дети их тоже не зарабатывают, Антон, — хмуро заметил Арсений. — Я уже не ребёнок. — Юридически — да. — А практически — нет, — Шастун не хотел ссориться с мужчиной, ему даже становилось грустно из-за того, что у них, кажется, назревал конфликт. — Арс, пойми, мне нужно зарабатывать, чтобы обеспечивать себя. Чтобы покупать что-то сестре. Я не хочу сидеть у тебя на шее, я не привык к этому. — Ты не сидишь на шее, — вздохнул Попов. — Просто мне не нравится, как ты губишь себя всеми этими ночными сменами. — Не гублю, — Антон поджал губы. Арсений смотрел на него немного грустным и, скорее, даже разочарованным взглядом. Продолжать разговор не хотелось совсем. — Можешь, пожалуйста, отвезти меня? Полчаса осталось. — Поехали, — Попов развернулся, даже не улыбнувшись парню. Антон решил больше не пытаться заговорить с Арсением.

***

Заказов было немного. Шастун отвлёкся, когда последний человек вышел из кафе, а когда на телефон пришло уведомление, то сразу взял его, перешёл на переписку, не обратив внимания на ник собеседника. Desire 19:36 Привет, Антон

Антон Шастун 19:37

Не люблю незнакомцев

Desire 19:37 И здороваться тоже)

Антон Шастун 19:37

Сначала скажи, кто ты, а потом, может быть, я поздороваюсь

Desire 19:38 Ты меня хорошо знаешь. И я хорошо знаю тебя

Антон Шастун 19:38

Ты не ответил на мой вопрос

Desire 19:38 Но я знаю, что ты делаешь с людьми, которые тебя достают Desire 19:39 Кидаешь в блок Desire 19:38 Кстати, не делай этого, я просто хочу поговорить Desire 19:38 А в блок ты начал кидать в классе так шестом)

Антон Шастун 19:40

То, что ты знаешь обо мне какой-то факт, ещё ни о чём не говорит

Desire 19:40 Поверь, я знаю не только это Desire 19:40 Я знаю, что ты учишь языки, читаешь, любишь историю Desire 19:40 У тебя есть бабушка и младшая сестра. А с родителями у тебя не очень тёплые отношения Desire 19:40 Кстати, твой отчим до сих пор тебя пиздит?

Антон Шастун 19:41

Тебя это не должно касаться

Desire 19:41 Но касается. Неужели ты не хочешь, чтобы тебе помогли?

Антон Шастун 19:41

У меня есть люди, которые мне помогают

Больше незнакомый номер не писал Антону. И хотя от этого становилось немного легче, но Шастун понимал: это ненормально. Точнее, ненормальный человек, который пишет ему. Скорее всего, это та же личность, которая писала подростку во время болезни, только с другого аккаунта. Становилось не по себе. О жизни Антона знало очень малое количество людей, особенно про его взаимоотношения с отчимом. Почему-то сейчас, строя догадки о возможных людях, которые могли так написать Антону, парень игнорировал некоторые варианты. Мозг блокировал старые воспоминания, несущие только боль, страх, а местами и панический ужас, додуматься до чего-то конкретного не получалось. От этого становилось ещё хуже, ведь неизвестность Антон никогда не любил. Настроение становилось хуже и хуже, работать не хотелось совершенно. Успокоение приносило только то, что в половину двенадцатого вечера Арсений должен был приехать и забрать Антона домой.

***

Антон снова оказался в Воронеже. В городе, где он провёл своё детство, где ещё был способен испытывать настоящее счастье, где ещё существовали моменты, которые не причиняли парню никакого вреда, а только дарили радость и спокойствие. Антон снова бегал у бабушки в огороде, помогал ей на клумбах, собирал землянику и малину, играл с кроликами, сидел в большом старом тракторе, на котором ему однажды удалось прокатиться. Антон проживал свои лучшие детские беззаботные воспоминания, которых было не так много, ровно до одного события. Картинка изменилась, и теперь парень был уже в школе. В школе, где было немного страшно, некомфортно и как-то по-новому. Новые сверстники, новые взрослые люди, новые правила и новый распорядок дня. Из-за маминых постоянных занятий и тренировок отдыхать совсем не получалось, но, с другой стороны, Антон никогда не думал о том, что ему тяжело, — он просто не успевал это делать. Седьмой класс не предвещал ничего хорошего, это Антон помнил через сон, начиная тихо постанывать и ворочаться на постели. Вскоре всхлипы стали сильнее, а Шастун заскулил в подушку из-за кошмара.

***

Просыпаться было слишком тяжело. Утомительно, больно, страшно. Просыпаться не хотелось совершенно, хотя по ту сторону сознания было во много раз страшнее и больнее. Антону относительно давно не снилось кошмаров, он уже забыл, какими жуткими они могут быть. Какими настоящими они могут быть. Может быть, поэтому парень не хотел открывать глаза. Он боялся, что кошмар продолжится в реальной жизни. — Заяц, давай же, всё хорошо, — продолжал повторять знакомый родной голос. — Открывай глазки. Давай, давай. — Арс-с, — на гране слышимости прошептал подросток. — Это я, это я, Антош. Я рядом, — мужчина без опаски провёл ладонью по спине. Парень сильно дрожал, и это резко противопоставлялось твёрдой руке Арсения, делающей успокаивающие движения. — Я не могу, — тихо проскулил подросток. Было не понятно, что он не может: успокоиться, перестать бояться, открыть глаза, просто жить, но Арсений намеревался помочь Антону с любой мыслью, которая засела у парня в голове. — Можешь, Тош. Ты всё можешь. Ну же, открой глазки. Пожалуйста, я обещаю, тебе станет легче. — Я не могу их потерять, — парень приоткрыл глаза, полные слёз. Нижняя губа заметно дрожала, и мужчина увидел, что на ней была капелька крови. — Я не хочу их терять. — Не потеряешь, заяц. Этого не случится. Прошло порядка восьми минут, когда Шастун более-менее пришёл в чувство, осознанно думая и выражая свои мысли. Он всё ещё сидел, уткнувшись в тёплую футболку Арсения, обхватив его руками, в то время как мужчина обнимал его, крепко прижимая к себе. Он продолжал шептать глупости, надеясь утихомирить подростка. Попов удивился, когда совсем скоро услышал тихое признание: — Я боялся, что ты разозлился из-за меня. — Когда? Почему? — сразу вступил в разговор Арсений, хотя и не понимал, о чём говорит Шастун. — Из-за работы, — шмыгнул носом Антон. — Ну, сегодня вечером. Ты злился. — Малыш… — сочувствующим тоном ответил мужчина. — Я не злился, я просто волнуюсь за тебя. Арсений поцеловал парня в висок. — Если я немного хмуро говорю, то только из-за того, что сам устаю на работе. Всё же люди не могут быть радостными и счастливыми круглые сутки. Я не злился на тебя, заяц. После этих слов у Антона немного отлегло от души — он боялся, что ссора с мужчиной может привести к чему-то серьезному, а он вроде как и не готов возвращаться назад в квартиру родителей. Сейчас, сидя в тёплых успокаивающих объятиях, Шастуну становилось лучше, поэтому он прикрыл глаза, повторно погружаясь в сон.

***

На следующий день после дополнительных по литературе Арсений уехал к Паше до вечера: в одиннадцать нужно было забрать Антона с работы. Дома были только они вдвоём, Роберт — в садике, а Ляся также до вечера уехала к родителям вместе с Соней, чтобы дать мужчинам немного передохнуть вместе. Последний месяц получался бешеным, кроме того приближались пробники у одиннадцатых и девятых классов, у всех остальных — ВПР, к которым необходимо было готовиться, напоминать какой-то материал и нарешивать задания. Арсений с Пашей смотрели фильм по телевизору, ели пиццу и запивали всё это лимонадом, ведь обоим ещё нужно было садиться за руль. Полностью расслабившись и отпустив проблемы, связанные с работой и нагрузкой на учеников, Арсений решил признаться другу: — Паш, мне кажется, я влюбился. Воля, до этого весело комментировавший действия на экране, остановился, чуть не поперхнувшись напитком. — Воу, — мужчина удивился хотя бы из-за того, что Арсений признал это сам, без его помощи. Подталкивая Попова на дальнейший разговор, Паша поинтересовался: — Так кто же твой новый избранник? Или это девушка? — Да какая девушка! — со смешком в голосе бросил Арсений. — Это парень. Причём в буквальном смысле парень. — Парень, не парень — думаю, буквальный смысл не делает это высказывание полнее, — хитро усмехнулся Воля. — Это Антон Шастун. Я влюбился в Антона. Попов ждал каких-то упрёков от друга, недовольных возгласов или хотя бы ошарашивающих вопросов, но не получил ничего из этого. Он понимал, что слишком сурово друг его точно судить не будет, но всё равно: Паша ощущал некую отцовскую ответственность за парня, чьё детство и подростковые годы оказались не самыми лучшими. А сейчас всё выглядело так, как будто Арсений пришёл просить руки и сердца к отцу своего любовника. Вместо всех негативных реакций, которые успел надумать Арсений, Паша просто широко улыбнулся, немного приподнимаясь в кресле, отставляя лимонад и радостно выкрикивая: — Я уж думал, ты никогда не поймёшь этого! Фраза показалась неоднозначной, но Арсений не смог сдержать улыбки, хотя и спросил: — Ты всё знал? — Конечно, я всё знал, Арс! Догадывался. Подозрения строил, — начал ухмыляться Воля. — Я только думал, что мне тебя придётся подталкивать к этой мысли. Но ты молодец, сам всё понял, как большой взрослый дяденька. Арсений согласно хмыкнул. Почему-то в голове совершенно не появлялись мысли о том, что Паша может обо всём догадаться сам. От этого даже становилось странно и неловко. Попов слишком хорошо знал своего друга, знал все его повадки, поэтому мог понять, что тот скорее начнёт сводить его с Антоном ещё до того, как Арсений в него влюбится. — Ещё бы понимать, что с этим делать дальше, — отстраненно продолжил Попов. — Я не узнаю тебя! Ты же всегда на своём стоишь. И в отношениях ты всегда говорил, что важны чувства, а поэтому, если кто-то нравится, нужно признаться человеку, не ожидая манны небесной. С неба ничего не упадёт. Арсений осознал, что, возможно, фильм-то они и не досмотрят. В принципе, грустно от этого не становилось, ведь хотелось наконец поговорить обо всём, что волнует Попова. — В том-то и дело, что чувства есть. Но Антон младше меня на восемь лет, у него горы проблем, которые нужно решить перед тем, как он захочет вступать в какие-то отношения. Сейчас это не на первом месте. — Но ты же понимаешь, что Антон тоже любит тебя? — вдруг спросил Воля. — Это тяжело не заметить. Все эти ваши взгляды, разговоры, много времени, которое вы проводите вместе — он влюбился в тебя, Арс, но, наверное, сам думает, что это не взаимно. И вследствие своих подростковых тараканов в голове, просто представлений о любви, так ещё из-за того, что такая любовь считается нетрадиционной, он боится признаться тебе. — Я не могу быть на сто процентов уверен, что это так. — Со стороны заметнее, сам же об этом знаешь, — когда-то именно Арсений первым заметил искры, проскакивающие между Пашей и Лясей. Так что при удобном случае последний напоминал Попову о том, что тот неплохо может разглядеть двух влюбленных людей. — Но я же просто хочу, чтобы Антону стало лучше, он совсем неплохой парень. Добрый, хороший, справедливый. Он может помочь, с ним о многом можно поговорить, порассуждать. Он может любой диалог поддержать, но всё это его недоверие и страх к людям, РПП, насилие в семье… Это всё не для подростка. — Я стараюсь ему помогать. — Ты не просто помогаешь, ты его буквально со дна вытаскиваешь, Арс. Ты спасаешь его. Но, если ты продолжишь молчать, кто знает, что он сделает со всеми этими мыслями по поводу ваших отношений. Он же буквально у тебя живёт, вы вместе спите — замучаешь так парнишку. Он не понимает, есть ли что-то между вами, надеется, верит, но спросить или поговорить боится. Да и ты недалеко отстал от него. Арсений согласно кивнул, с лёгкой улыбкой на лице призадумавшись. Удивительно, но всё сказанное Пашей было похоже на правду. — Он боялся, что я на него разозлился, — припомнил мужчина события вчерашнего дня. — Мы немного повздорили насчёт его работы. Я сказал, что ему не обязательно туда ездить, что я могу обеспечить его и всё такое. Я ничего резкого и грубого не говорил, но Антону почему-то показалось, что я злюсь. Я не знал об этом весь вечер, а потом ему приснился кошмар, пришлось успокаивать, тогда всё выяснилось… Я не знаю, о чём был его кошмар. Может быть, и обо мне, обо всей этой ситуации. — Ну вот видишь, — махнул ладонью Паша. — Он не хочет делать что-то, из-за чего ты против, но работа важна для него. Я не знаю, насколько далеко это всё зайдет, если вы нормально не поговорите о своих отношениях. Всё же согласись, что далеко не каждый учитель сможет спокойно жить под одной крышей со своим учеником, обеспечивать его, постоянно помогать. Это отношения, выходящие за рамки школы. — Мы уже говорили об этом и точно не раз… Но, может быть, ты прав. Поговорить сто́ит. Правда, просто с ничего это ведь тоже не делается. — Так позови его куда-нибудь. Погулять, в кино, в кафе. Куда-нибудь, где можно хорошо пообщаться на отвлеченные темы. А то парень кроме экзаменационных вариантов, своей работы и учебников ничего не видит. Арсений только кивнул на это, потому что не знал, что отвечать — всё было правдой. Единственное, к чему пришёл мужчина — действительно необходимость прогулки с Антоном, чтобы они могли спокойно поговорить.