Свет в заброшке напротив

Антон открыл глаза, когда услышал голос петуха за окном. На секунду ему показалось это странным, но затем он вспомнил, где находится, поэтому растянулся в блаженной улыбке. Ему так давно хотелось к бабушке. Подальше от всей этой суеты и забот, подальше от родителей и от проблем, которые были в Москве. Только в этой деревне парень чувствовал себя спокойно и счастливо. Сейчас Шастун лежал в небольшой спальне, которая принадлежала ему, сколько он себя помнит. Тут даже сохранились некоторые игрушки, с какими он играл в детстве: несколько мягких мишек и зайцев, машинок, большой грузовик, шашки, барабан, пластиковые звери и солдатики. Около кровати на стене висел ковер: главный атрибут всех советских домов. Антон когда-то засыпал, водя по нему пальцем. Это было и вчера. Остальная мебель: шкаф, стол, стул, стеллаж тоже были советскими и никогда не ломались. Петух снова закукарекал, Шастун посильнее укутался в одеяло, которое просто обожал. Зимой под ним было тепло, а летом никогда не было жарко. К тому же сейчас тело грела Муся — она залезла посреди ночи к Антону, устроилась у него под боком и начав мурлыкать, заснула. Котята спали в этой же комнате (Шастун настоял на этом) рядом со своей мамой. Антон вспоминал детство, когда кошка ночевала с ним каждый день. Сейчас же парень совсем не жил здесь, даже не приезжал чрезмерно долгое время, но бабушка рассказывала, что Муся по ночам всегда спала именно на этом диване, который принадлежит Антону. Парню это льстило. Продолжая лежать, подросток аккуратно поглаживал кошку, пока та мирно сопела. Животное тоже соскучилось по ласкам юношеской руки. Антон так бы и продолжил весь день лежать на диване, если бы подсознание где-то не говорило: пора окончательно просыпаться. И хоть вылезать из постели не хотелось, Антон всё же встал, чтобы проверить, кто есть дома и какой вообще на улице час. Сначала парень заглянул в комнату, где спал Арсений, но там было пусто. Потом выбор парня пал на кухню, куда он шёл всегда после сна, когда был маленьким. Мужчина сидел там с чашкой чая и недоеденными с вечера пирожками. — С добрым утром и приятного аппетита, — немного сонно проговорил парень, но явно довольным голосом. — Спасибо, и тебе доброе утро, — Арсений улыбнулся ему. — Сколько времени? — Десять доходит. — Так это значит, что я уже не так уж и поздно встал… — Антон почесал затылок и сделал шаг к раковине. Рядом на небольшой полочке находились зубные щётки и паста. Парень принялся чистить зубы. — А где бабушка? — спросил он не очень чётко из-за мятной смеси во рту. — К соседке пошла, сказала, им на кладбище нужно сходить, — Арсений тем временем встал, намереваясь налить чай Антону. — Я думаю, стоит после завтрака помочь дрова поколоть, чтобы сегодня баню растопить. — О, банька, — довольно проговорил Антон, уже заканчивая чистить зубы. Он пренебрегал обязательным трём или пяти (сколько там вообще надо?) минутам, и чистил зубы быстрее, чем это делали остальные люди. — Бабушка правда у тебя сама дрова колет? — поинтересовался Попов, выставляя на стол чашку с чаем. Он достал ещё молока, чтобы немного подлить его в напиток. — Правда. После того как дед умер, это делать стало некому, — Антон говорил об этом спокойно, значит, либо это было очень давно, чтобы он всё чётко помнил, либо он давно пережил боль утраты. Во всяком случае раньше парень ничего не рассказывал про своего дедушку. — Её сын, мой дядя, помогал бабушке по началу, пока не женился и не перебрался в город. — Понятно, — Арсений замолчал на пару секунд, а затем спросил: — А твой дядя знает, что в вашей семье происходит? Шастун немного приунял свой пыл веселья и хорошего настроения. — Не совсем. Он знает, что мать строгая очень и на этом всё. Он с Ксюшкой то пару раз за все шесть лет виделись. Да и мы давно не встречались. Может, он даже не вспоминает нас. — Я не думаю, что всё настолько серьёзно, — не согласился мужчина. — Не знаю, но Ксю совсем не помнит его. Это тоже о чём-то говорит. Арсений заметил, что настроение Антона стало хуже. Поэтому он подошёл к нему, аккуратно беря за ладонь и подводя к столу. Мужчина развернул Шастуна к себе спиной, и обняв его за талию, опустил подбородок на плечо парня. — Не грусти, Тош. Подросток почувствовал, как по его спине побежали мурашки. Эти ощущения отвлекли на себя все мысли, поэтому Антон не заметил, как его отпустило. — Я не грущу. Арсений прижался губами к открытому участку шеи парня, затем поднялся выше, поцеловал скулу, а напоследок — щеку парня. — Ну и не надо. Мы сейчас вдали от городского шума, так что незачем грустить. Антон улыбнулся мужчине. — Я всё ещё не могу поверить, что я здесь. И ты со мной. — Поверь, я никуда от тебя уходить не хочу. — Ой, не ври мне! — со смешком в голосе Антон запрокинул голову на плечо Попова. — Ты сейчас поешь и уйдешь от меня на улицу, где дрова колят. — Я думал, ты мне поможешь, — так же со смехом ответил Арсений. — Ну не знаю, подумать надо. — Думай, пока еда не остыла, — Попов наконец-то освободил парня из плена, и Антон сел за стол, начав завтракать. Съел он, как обычно, немного, но без всяких пререканий и недомолвок. Арсений подождал, пока Антон оденется, чтобы выйти на улицу. Они прошли к месту недалеко от бани. Постройка рядом с ней, в которой хранились дрова, была совсем маленькой и почти пустой. Поэтому её необходимо было наполнить новыми брусками. Шастун включил колонку, а на телефоне — старые советские песни и песни начала двухтысячных. В общем, та музыка, которую слушал и Антон и, скорее всего, Арсений, когда они были младше. Минут через десять Шастуну уже наскучило это занятие: просто колоть дрова и слушать музыку. Он немного устал, поэтому приостановился, засмотревшись вперёд. Через несколько домиков находился спуск, ведущий к речке, а затем к небольшим холмам, на которых парень в детстве любил кататься зимой, а летом — собирать землянику и иногда просто рвать там траву для животных. — Арс, а давай сегодня к речке сходим? — предложил парень. Попов также прервал работу, посмотрев на Антона. — Она тут почти рядом с домом находится, недалеко совсем. — Почему бы и нет? — сразу же согласился мужчина. — Думаю, как закончим, можем пойти. Только бабушку нужно будет предупредить, чтобы она не беспокоилась. — Конечно, — Антон немного оживился. — Видишь холмы? Арсений кивнул. — Вот туда нужно будет сходить. Оттуда вид красивый открывается, конечно летом выглядит всё лучше, чем сейчас, но сходить можно. — Обязательно сходим, Тош.

***

Арсений сдержал своё обещание. Ближе к вечеру они с Антоном оделись потеплее и пошли вниз по склону. Надо было пройти всего два дома, после чего спуск становился круче, ведя в небольшой лес. Они прошли колодец, стали ещё аккуратнее спускаться, когда тропинка постепенно сужалась. — Здесь я иногда зимой катался на ледянках, но не очень любил это место, — Антон наклонился, проходя очередное дерево, ветки которого для него росли слишком низко. — Хотя в моём детстве вместо ледянок были большие полиэтиленовые пакеты. — А почему не любил? — поинтересовался Арсений. — Здесь снег всегда проваливался, невозможно было идти. Зато на самих холмах классно каталось, только я туда всегда с бабушкой ходил. Когда становилось поздно или она не хотела идти так далеко, я катался здесь. Мы, кстати, уже подходим к речке. Арсений оторвал взгляд от Антона, увидев небольшую реку, которая, скорее всего, раньше была гораздо больше. Всё же время не щадит никого. Это даже рекой было назвать трудно: просто небольшое пространство, наполненное водой и уходящее куда-то вниз. Через водоём лежал железный мостик, немного наклоненный в сторону, без всяких дополнительных балок и заборов, которые могли бы предотвратить падение с него. Переходить нужно было очень осторожно. — Конструкция не вызывает доверия, — издал смешок Попов. — Ой, да тут ничего страшного нет. Если здесь нет замороженной воды — значит всё хорошо. Перейти можно. Антон знал, о чём говорил. В детстве он действительно переходил этот мост с опаской, но спустя время перестал бояться его. — Давай, пошли. Дабы убедить Арсения в безопасности перехода, Антон в три шага преодолел препятствие. — Видишь? Ничего сложного. — С такой речкой было бы странно, если бы было сложно. — В детстве она казалась шире, клянусь, — хихикнул Шастун. — Ну вот холмы тебе точно понравятся. Они стали подниматься выше, по сухой листве и траве. Под ногами постоянно шуршало, дул лёгкий ветерок, но несмотря на это, по спине бежал пот. — Иногда я поражаюсь тебе, — улыбнулся Арсений. — В каком смысле? — На физру ты предпочитаешь не ходить, но сейчас покоряешь вершины лучше спортсменов. — Да ладно, — закатил глаза Антон. — Просто это совсем другое. Они наконец вышли на более-менее прямое пространство, где остановились около поваленного дерева. — Это мой дедушка сделал, что-то наподобие лавочки. Арсений только сейчас заметил, что дерево действительно походило на лавочку, в крайнем случае, на нём действительно можно было сидеть, рассматривая закаты или рассветы в деревне. — Присядем? — А ты не отморозишь себе одно место? — смеясь, спросил Попов, но всё же он сел до того, как Антон успел ответить на это. Шастун расплылся в улыбке, придвигаясь как можно ближе к мужчине, быстро поцеловал его в щеку, а затем положил голову на плечо. — Теперь у меня появилась новая мечта. — Какая? — Съездить с тобой в деревню летом. Или хотя бы в мае. Когда вокруг всё будет зелёное, птички поют, солнышко блестит и всё такое прочее. Арсений засмеялся. — Поедем, заяц, не переживай. Обязательно поедем. Они посидели несколько минут в тишине, наслаждаясь друг другом, поцелуями, а затем и спокойным широким видом, который открылся перед их глазами. — Даже несмотря на осень, здесь всё равно очень красиво, — проговорил Попов. — Душе легче становится. — И свободно. — Хорошее место выбрал твой дедушка, — мужчина решил таким способом ненавязчиво начать разговор. — Ты его знал, когда был маленьким? — Да. Я его помню очень и очень смутно. Он умер, когда мне было четыре. — Сочувствую, — Арсений нежно погладил парня по руке. — Всё нормально. Я… Это не так тяжело, как всё остальное. Попов кивнул. Он понимал его. — Просто дедушка, наверное, единственное детское, что было в моей жизни. Я жалею только о том, что не слишком часто общался с ним. Но правда, он был очень хорошим человеком. — Я уверен в этом, Тош, — у Арсения не хватило сил повернуть язык, чтобы спросить что-то ещё о семье подростка. Такие разговоры всегда проходили сухо и вяло, Попов не мог винить за это Антона. — Ты не замёрз? — Пока нет. Только немного спать хочу. — Значит ты сегодня не выспался, — Шастун улыбнулся на эту фразу. — Выспался. Не помню, когда настолько спокойно я засыпал один, — парень прервался, вглядываясь в даль. — Видишь дым? — Да. — Бабуля баню топит. — Значит сейчас пойдут греться те, кто совершенно не замёрз. Антон засмеялся. На этот раз он не врал — ему не было холодно. С Арсением было тепло.