Свет в заброшке напротив

В баню Арсений с Антоном пошли по отдельности. На самом деле Шастуна немного настораживал этот факт: вдруг мужчина попросит его пойти вместе с ним. Но тогда бы пришлось бабушке объяснять, что они забыли в бане вдвоём, и скорее всего, объяснить бы не получилось. Благо Арсений ничего такого не предложил, пропустив Антона вперёд себя. Помылся парень быстро, и выйдя довольный из бани, как в детстве, позволил себе размеренным шагом, разгоряченным, пройти по двору. Дома же парень сразу запрыгнул на диван в зале, укутываясь в тёплое одеяло, с кошкой под боком и включённым телевизором напротив. Попов пошёл в баню следующим. — Антош, вы ведь уже завтра уезжаете? — бабушка сидела рядом в кресле, довязывая какие-то шерстяные носки. — Да, самолёт в одиннадцать вечера. — Жаль конечно, что так мало побыли, — вздохнула старушка. — У нас просто каникулы короткие очень, в пятницу нужно уже будет в школу выходить, — грустно улыбнулся Антон. — Я обещаю, бабуль, больше тебя на долгое время одну не оставлю. Попытаюсь зимой приехать. На новогодних праздниках. Вместе с Ксюшкой. — Ты же знаешь, я всегда буду ждать тебя, не важно, когда у тебя получится приехать. Антон поднялся, но не снимая со своих плеч одеяла, пересел рядом с бабушкой на кресло, обняв её. — Знаю, бабуль… Я так скучал по тебе всё это время. — И я, Антош, больше всего на свете, — старушка поцеловала его в щеку, смаргивая с глаз слёзы. Этот вечер они провели тепло и вместе, так же как и весь следующий день. Спать легли поздно, после просмотра советского фильма, который Антон обожал пересматривать в детстве с бабушкой. Арсений тоже был неравнодушен к «Завтраку на траве», поэтому с радостью лёг спать в час ночи, когда титры фильма подошли к концу. А вот утро началось рано. После завтрака Шастун немного помог по хозяйству, пока бабушка варила суп к обеду, Арсений снова колол дрова, чтобы их хватило на подольше. Затем они вместе сходили к полю, Антон настоял на том, чтобы взять с собой Бима. Именно здесь они часто играли вместе. Оставшуюся часть дня семья провела дома. Бабушка откопала в закромах шкафов альбом, где было достаточно много детских фотографий Антона, маленькой Ксюши, где-то примерно до года. Они долго рассматривали фото, затем ещё кассету, на которой находилась запись одного лета, проведённого Шастуном в деревне. Судя по году в углу видео, Антону тогда было всего четыре года. Через несколько часов прощаться было тяжело. Антон еле-еле сдерживал слёзы, в то время как бабушка и вовсе плакала. Но делала она это от счастья — на её лице была чистая улыбка. Старушка верила в то, что уже совсем скоро, на зимних каникулах, Антон вновь приедет навестить её, но в этот раз вместе с внучкой. Арсений тоже грустно улыбался, когда прощался с деревенским домом, к которому всего за пару дней привык. Бабушка отдала ему тёплые вязаные носки, таким образом, как она сказала, хоть как-то отблагодарив мужчину за помощь внуку. Пока Арсений и Антон ехали в автобусе, парень всё же заплакал. Не так, как у него было обычно после кошмаров или во время болезни — по-другому. Он с тоской смотрел на проплывающие мимо домики и деревья, такие знакомые, но теперь такие далёкие. Ему правда не хотелось уезжать. Хотелось навсегда остаться здесь, чтобы ни о чём не переживать и не волноваться. Слёзы катились по щекам, юноша не успевал вытирать их. Но рядом был Арсений. Он мягко поглаживал парня по плечу, обнял его за талию, притянув к себе. В конечном счёте Антон просто положил на его плечо свою макушку, прикрыв слезящиеся глаза. Ощущать рядом с собой кого-то, кому оказалось не всё равно, было приятно. Посадка на самолёт прошла достаточно быстро, на этот раз Шастун не боялся взлетать. Он просто прощался с родным городом, пусть и понимая, что сейчас возвращается к друзьям, к Ксюшке, к тем местам, к которым он привык за последние несколько лет жизни. Вот только деревня всё равно не отпускала его. — Я устал, — тихо сказал Антон, когда они уже летели. — Но спать не хочу. — Скоро приедем, — Арсений прервался, — домой. К нам домой. Шастуну было странно слышать эти слова. Отдалённо он конечно понимал, что прожил у мужчины уже очень долго, отчего по праву может считать его квартиру своей — но нормально ли это? Так не должно быть. Арсений, даже будучи парнем Антона, не должен постоянно тратить на него деньги, ездить с ним куда-то, как сейчас, постоянно быть рядом. Арсений правда не обязан это делать. Но почему-то делает. И по нему не скажешь, что мужчина хочет прекратить свою щедрость. Наоборот, он только дарит её в разы сильнее. — Знаешь, а ведь твоя квартира стала мне очень близка, совсем не так, как квартира родителей… — с тоской, но при этом с каким-то внутренним спокойствием, проговорил подросток. — Но она пока не переплюнула бабушкин дом. — И не нужно переплёвывать, — издал смешок Арсений. — Антош, это уже наша квартира. Наш дом. Поэтому он для тебя важен. — Мне… Странно это слышать. Создаётся ощущение, что я просто вешу у тебя на шее и… Всё такое прочее. — Это не так. Ты мне очень дорог, Тош, и я очень рад, что мы живём вместе. С твоим появлением в доме появился лучик солнышка, который никогда не гаснет. — По-моему, я всегда какой-то погасший, — не согласился Антон. — Матери никогда не нравилось, что я проблемный. — Заяц, послушай меня, — Арсений говорил очень тихо, сидя близко к подростку. — Все проблемы можно решить, всё можно преодолеть. А гораздо легче это делать тогда, когда рядом с тобой есть дорогие тебе люди. А они есть. Кроме меня это ещё и Дима с Серёжей, Паша, Ксюша, твоя бабушка. Поэтому мы всё решим вместе. Шастун, вдумываясь в слова, пару раз кивнул. — Спасибо, Арс. Правда спасибо, — Антон чувствовал, как начало щипать в носу. — С твоим появлением мне стало лучше… Я… Я чувствую себя хорошо. — Это самое главное, — Арсений быстро чмокнул его в нос. Они помолчали некоторое время, пока самолёт набирал высоту. Антон смотрел в окно, а затем, не сводя с него взгляда, спросил: — Мы же ещё поедем в деревню? Арсений издал лёгкий смешок, а затем проговорил: — Конечно поедем, без всяких вопросов. Твоя бабушка очень милая и добрая, мне бы хотелось ещё увидеться с ней. Да и я вижу, что это место очень важно для тебя. — Да… Просто только там я был действительно счастлив в детстве. Попов слабо, но понимающе улыбнулся, оставляя еле заметный поцелуй на виске. Он остался достаточно близко к лицу Антона, подул на щёку, заставляя парня вздрогнуть. — Арс, тут же люди! — Нас не видят. И я аккуратненько. Просто забочусь о тебе. Антон расслабился. Сейчас действительно становилось неважным, сколько людей сидят помимо них в самолёте, какой их возраст и как они относятся к однополым парам. Шастун решил, что его взаимоотношения с Арсением — не их дело, поэтому пускай не лезут туда, куда не просят. Оставшуюся часть дороги Антон прижимался к плечу мужчины, правда так и не уснул. Ему было очень спокойно и хорошо, пока он вдыхал родной запах, лёжа с закрытыми глазами. Шастун не заметил, как они приземлились. Арсений слегка потрепал его по волосам, заставляя встать. Уже через десять минут они ехали в такси домой. Антон включил телефон, начиная отвечать на сообщения друзей. Завтра они договорились встретиться, чтобы погулять и обсудить всё то, что у них произошло за пару дней каникул. Парень не сразу заметил, что помимо уведомлений в беседе с Серёжей и Димой есть ещё одно, от неизвестного аккаунта, про который Антон давно забыл. Desire 00:06 Что за мужик с тобой был в аэропорту в Воронеже? Desire 00:07 И вообще, я думал, что ты в Москве. Desire 00:07 Хотя, наверное, ты уже там, раз вы были в аэропорту Desire 00:07 Но всё равно, что это за мужик? Антон решил ничего не отвечать на эти сообщения, в глубине души ощутив волнение, перерастающие в страх. Он не понимал, кто может писать ему, кто мог видеть его. Тем более, в другом городе. — Всё хорошо? — Арсений наклонился к парню почти в плотную, на ухо задавая этот вопрос. — Ты какой-то испуганный. Попов с прищуром посмотрел на экран мобильного телефона, который уже погас. — Всё нормально, это просто Поз с Серёжей, — ответил Антон, — смотрят какой-то ужастик, в беседу кружочки записывают. А я ужасы не очень люблю. Арсений, кажется, поверил в это, мягко улыбнувшись, большим пальцем руки погладив ладонь Шастуна, даря ему утешение. Через несколько минут они подъезжали к дому, а затем и заходили в квартиру. Арсений сразу полез в душ, в то время как Антон решил помыться либо чуть позже, либо с утра — сейчас он очень не хотел делать этого из-за усталости. Парень зашёл на кухню, просто тупо уставившись в экран телефона, раз за разом перечитывая сообщения от неизвестного аккаунта. Потом мотнул головой, убирая мобильник подальше, поставил чайник греться на плиту. Когда вода нагрелась, Шастун налил её в кружку, насыпал ложку кофе, перемешал напиток. Можно было бы добавить молока, чтобы разбавить горькость кофе, но Антон не стал этого делать. Парень развернулся к окну, вглядываясь в холодную тьму, которая почему-то сейчас навевала только тяжёлую атмосферу. Антону резко захотелось вернуться назад в деревню: там ему не было так страшно и тревожно. — Что у тебя в кружке, заяц? — Шастун не заметил, как Арсений вышел из ванной комнаты. Парень вздрогнул, разворачиваясь. Мужчина был в одних пижамных штанах, на голых плечах накинуто полотенце. Юноша томным взглядом оценил подкаченное тело Арсения, облизнув губы. — Кофе, — за Антона ответил Попов. Он подошёл чуть ближе, снимая с плеч полотенце, оставляя его сушиться на двери. — В час ночи это не самый лучший вариант, — на лице появилась мягкая улыбка. — Давай хотя бы его на какао заменим. Антон пожал плечами, мол, ему всё равно, делая ещё один большой глоток. Горло обладало горячей жидкостью, от чего парень поморщился. — А если ты не хочешь какао, то пойдём спать, — Арсений вплотную подошёл к парню, и отставив стакан в сторону, обнял его, крепко прижав к своему телу. — Нам стоит отдохнуть. Сегодня был тяжёлый и немного эмоциональный день. Антон обнял мужчину в ответ, вдыхая стойкий запах цитруса. Кроме усталости, парень чувствовал и небольшой прилив сил, который начался после того, как Шастун оказался рядом с Арсением. Наверное, это был один из первых раз, когда Антон действительно обнимал полуобнажённого Попова. Ему определённо нравилось это, хотя он не признавался самому себе. — Я бы хотел допить кофе. — Чтобы потом не спать всю ночь? Что случилось, Антош? — Арсений держал свою голову на макушке юноши, говорил спокойно, хотя в тишине царящей обстановке, это звучало достаточно громко. — Ты как будто переменился после перелёта. — Ну… Я немного устал. И честно, не чувствую себя здесь в безопасности. Я имею в виду, здесь, в Москве. Просто подсознательно знаю, что родители здесь меня достать могут… — бессвязно начал тараторить подросток. — Они не достанут тебя. Я не позволю, чтобы они подошли к тебе, Тош. Тебе не стоит бояться их или кого-то ещё. Антон выдохнул, сильнее вжимаясь в объятиях мужчины. С ним было хорошо и тепло, Шастун был готов остаться в таком положении вечность. — А от усталости поможет только здоровый сон. Поэтому давай оставим кофе до утра, а сами уйдём в спальню. Как тебе идея? Парень кивнул, разрывая объятия. Он слишком сильно любил Арсения, который мог достаточно быстро и без лишних эмоций закончить его любую истерику или, как сейчас, прилив негативных эмоций. Антон вылил недопитый кофе в раковину, сполоснул кружку, убирая её сушиться на полку. Сам прошёл в спальню, открыл шкаф, доставая от туда пижамные штаны и свободную кофту. Арсений, наверное, дал ему немного времени, чтобы уединиться, поэтому когда мужчина зашёл в комнату, Шастун уже лежал переодетым на кровати. Попов занял вторую половину, сразу притягивая парня к себе. Он оставил лёгкий поцелуй на пересохших губах, а затем спросил: — Ты же знаешь, что я тебя люблю? Антон искренне улыбнулся. — И я тебя люблю, Арс.