Свет в заброшке напротив

По дороге к дому, где сейчас жил Антон вместе с учителем, парни так и не смогли узнать у него каких-то подробностей прошлого разговора. Было видно, что Шастун не настроен что-то вспоминать, разъяснять и докладывать. Поэтому складывалась немного неловкая атмосфера: Дима с Серёжей не совсем понимали, как поддержать друга. Всё же изнасилование в прошлом оставило много шрамов и боли на душе, даже если Антон не показывал это. Хотя сейчас друзья стали понимать, почему в некоторых аспектах у подростка поведение, отличающиеся от поведения простой молодёжи, почему ему было так тяжело довериться в первое время, когда они только начинали общаться. Антон остановился на середине пути. — Шаст, что такое? — нахмуренно спросил Дима. — Мне успокоиться надо, — нервно выдохнул Антон. — Арс не должен ничего узнать. Совсем ничего. А сейчас я блять плачу, — парень вытер влагу с лица. Он всё ещё старался сдержать слёзы. — Если я приду в таком состоянии, то точно пиздец будет. — Может тогда куда-нибудь ещё сходим? — предложил Серёжа. — Можно в кино, чтобы ты отвлёкся от всего… — Да, лучше сделать так, — согласился парень, вытягивая из своего кармана телефон. Антон Шастун 18:07 Я сейчас пока не приду домой, с ребятами в кино решили сходить Ответ был получен почти сразу:

Арсений Попов 18:10

Только не засиживайтесь допоздна :)

Вас, может быть, забрать потом?

Антон Шастун 18:10 Пока не знаю, во сколько закончим, но я напишу тебе, тогда, если что, приедешь Но, думаю, мы всё же сами дойдём, ещё погулять хочется

Арсений Попов 18:10

Как скажешь (⁠づ⁠￣⁠ ⁠³⁠￣⁠)⁠づ

Антон Шастун 18:11 <3 Признаться честно, поход в кино не сильно повысил настроение парня. Ребята решили пойти на мультик, чтобы совсем не напрягать мозг, чтобы можно было полностью расслабиться и отдохнуть. Антон не стал покупать никакого попкорна или других закусок к фильму, взял только попить, да и то воды. По началу ему было тяжело дышать, в мыслях крутились воспоминания прошлых лет. Он попросил Серёжу дать ему пощёчину, чтобы прийти в себя. Матвиенко не понравилась эта идея, он наотрез отказывался ударять друга. Шастун не предложил это Диме, потому что понимал: он точно откажется. Дима даже в шутку если и ударял его, это было очень редко. Позов нашёл другую идею, как привести друга в чувства: он просто обнял его, крепко, стараясь спокойно дышать, мысленно веря, что Антон будет дышать точно так же. Шастун пришёл в себя. В носу до сих пор щипало, а сердце сжималось от боли, когда были открыты старые раны. — Тох, тебе правда домой нужно, — обеспокоенно проговорил Дима. — Тебе к Арсу нужно. И нужно всё ему рассказать. — Я не буду, — резко отрезал парень. — Я ни за что не буду. — Почему? — не понимая, спросил Серёжа. — Потому что это блять ужасно, — выдохнул подросток. — Это ужасно и омерзительно… — Только со стороны того мудака, Шаст, — запротестовал Дима. — За то, что он сейчас на свободе. — Я бы мог обо всём догадаться с самого начала, мог бы заметить, что он, — Антон замялся, — такое животное. Блять, он делал это всё из-за ебучего спора. Встречался со мной тоже только из-за него. — Он понёс хоть какое-то наказание? — с опозданием Серёжа задал именно этот вопрос. — Нет… Мы… Я рассказал родителям, меня мягко говоря, не поняли, — с нервным смешком в голове ответил подросток. — Потом я ещё полгода терпел на себе издевательства и косые взгляды, а затем мы переехали… Больше я не видел его. — Блять, какой же он ублюдок! — взбешенно проговорил Матвиенко. — Я тоже хорош, — фыркнул Антон. Он даже не успел ничего ещё сказать, когда Серёжа перебил его: — Ты учился в седьмом классе! Тебе было от силы лет четырнадцать, а скорее всего меньше! Ты не мог и не можешь быть виноватым, Тох! Парень закачал головой, отворачиваясь в сторону. — Шаст, ты же не считаешь себя виноватым? — в смятении спросил Дима. — Пожалуйста, скажи, что нет. Антон понижая голос, с дрожью проговорил: — Я не знаю…

***

Арсений услышал характерный звук открываемой входной двери. Он как раз закончил проверять тетрадки, поэтому встал из-за стола, проходя на кухню, чтобы поставить чайник. Уже было очень поздно, поэтому Антон навряд ли согласится поужинать, разве что, выпить что-то горячее. Парень с коридора неуверенно заглянул на кухню. — Привет, заяц, как фильм? — Арсений обернулся, с мягкой улыбкой на лице, но когда он увидел Шастуна, та сразу пропала. — Что случилось? Антон выглядел очень уставшим и с какой-то стороны даже побитым. Морально. Парень был бледным, волосы сильно спутались, скорее всего из-за ветра. Он нервно подёргивал пальцем руки, и хотя старался улыбаться, получалось это, честно говоря, хреново. В глазах читалось сильнее утомление, страх и возможно даже боль. Арсению почудилось, что Антон плакал. — Антош, что с тобой? — Всё хорошо. С чего ты решил, что что-то не так? — Не ври мне, — мужчина подошёл ближе, положив ладони на щёки парня. Холодные. Опять без капюшона и шапки ходил. — Я же вижу: что-то случилось. Ты какой-то подавленный. — Я просто устал за день, он слишком насыщенный был. Да ещё и фильм грустный… Остатки здравия выбил. Попов не верил Антону. Ни единому слову. — Я переживаю за тебя. — Всё нормально, Арс. Если бы произошло действительно что-то серьёзное, я бы тебе рассказал это. Мужчина ещё раз окинул взглядом подростка. — Ты еле стоишь на ногах. — Мы ходили сегодня много. Ещё и физра была, там нас тоже потрясли не хило. Арсений вздохнул, понимая, что он не добьётся ясного ответа. От этого ему становилось грустно, а ещё больно — больно за Антона. Что-то явно было не так, мужчина осознавал это, также ясно, как и то, что парень ни о чём не будет рассказывать. Почему он не может просто довериться Арсению? Неужели настолько сильно шугается его или его реакции? Арсений никогда бы ни за что не отчитал Антона, не ударил бы его, тем более, когда он чувствует себя ужасно, так же как и сейчас. — Давай тогда чай попьём. Просто чай, без всяких сладостей и другой еды. Мятный. Парень кивнул, надеясь на то, что всё же мужчина поверил в его нелепые речи. Хотя в глубине души Антон понимал, что это не так. Мятный чай немного отрезвил Шастуна, успокоил сильно бьющиеся в груди сердце. Но этого было не достаточно. Антону очень хотелось крепко обнять Арсения, прижаться к нему всем телом, растворяясь в нём. Только тогда бы он почувствовал себя лучше, но сейчас… Сделать шаг первым приравнивалось к поражению. — Пойдём отдыхать? — спросил Попов, когда чашки опустели. — Или ещё хочешь выпить? Антон шутканул бы что-нибудь насчёт алкоголя, но у него язык не поворачивался сказать что-то. — Спать хочется, — согласился парень. Арсений мягко забрал из его руки пустую кружку, подошёл к раковине, споласкивая и свою, и антонову чашку. Они переместились на кровать, Антон совсем убитый, развернувшись от Арсения в сторону. Мужчина лёг на другой край, нежно поцеловав парня в плечо. — Расслабься и спи спокойно. Я рядом, — прошептал Попов на ухо подростку. — Я люблю тебя, зайчонок. — И я тебя люблю, Арс.

***

— Я тебя люблю. Глаза Антона засияли после этих слов, и хотя он долго представлял себе, что скажет после этой фразы, сейчас же проговорил ошарашенным голосом: — Правда? — Правда, — уверенно ответил Данил со смешком. — Как я могу тебе врать? — Я тебя тоже люблю, Дань. Больше всего на свете люблю! — Антон на радостях сократил расстояние между парнем, вытягивая руки, крепко прижимаясь к нему. Данил снова засмеялся, приобнимая подростка в ответ. Картинка меняется. Антон спокойно выходит из кабинета класса, прикрывая за собой дверь, сохраняя при этом вид прилежного мальчика-отличника. Потом он ускоряет шаг, сбегает вниз по лестнице, стучится в небольшую комнатку в самом низу, её открывают. Слегка согнувшись, в тёмном помещении стоит Данил. — Привет, — Антон, тоже сгибаясь, проходит внутрь, и сразу падает на старшеклассника, понимая, что сейчас под его спиной находятся старые мягкие спортивные маты. Парни начинают целоваться, периодически отстраняясь, чтобы передохнуть. Руки Данила бесстыдно блуждают по спине юного тела, приподнимают рубашку, касаясь холодными пальцами спины. — Дань, — вздрагивает Антон, прогибаясь под поглаживаниями. — Ну ты же сейчас мне всё рубашку помнёшь. — Знаешь что? — с искринкой в глазах шепчет парень. — Что? — Мне похуй, — с довольной ухмылкой заканчивает он, продолжая своё дело. Теперь Шастун собирается на школьную дискотеку. Он оценивает свой вид: недавно купленные драные джинсы, ему даже всё равно, что он обморозит коленки, такая же новая футболка, большая, оверсайз, со светящимися буквами на груди. Антон вылетает в коридор, быстро напяливая на себя зимнюю обувь, набрасывая на плечи куртку, а на голову — капюшон. Он всё же застёгивается перед тем, как вылететь из квартиры, пока мать ничего не успела сказать. На дискотеке — круто, в компании одноклассников Данила — круто, да и с самим Данилом — тоже круто. Антон сидит у него на коленях, пока тот поглаживает его талию, периодически шепча на ухо какие-то непристойности. Шастун даже не краснеет. Они ушли из актового зала, где проходила сама дискотека, закрылись в кабинете химии — самом большом классе школы, достали бутылки и начали пить. Это был первый раз, когда Антон пробовал алкоголь, хотя он и не планировал этого делать. Как-то само пошло, когда Данил протянул просто «попробовать» бутылочку пива. А после него ещё и ещё. Шастун чувствовал себя развязнее, но ещё уверенный в том, что контролирует себя. — Я пойду отлить, — Антон встаёт с коленей своего парня и неровным шагом двигается из кабинета. — Я с тобой. А то ещё упадешь где-то по дороге, — по-доброму фыркает Данил, поднимаясь вслед за подростком. Антон закатывает глаза, но улыбается, когда на талию снова ложится рука. — Вы только предохраняйтесь, — бросает кто-то из компании, вызывая смех всех присутствующих. Данил показывает фак, а затем, криво целует Антона в висок, открывая дверь, и они выходят из кабинета. — Будешь смотреть, как я ссу? — спрашивает Шастун, расстёгивая ширинку, затылком ощущая, что парень прошёл за ним. — Да, почему нет? Ты будешь наполовину голым. — Очень романтично, — хмыкает Антон. Данил несёт какую-то чушь, пока подросток занимается своим делам, а когда он заканчивает, застёгивая джинсы, разворачивается, десятиклассник оказывается рядом с ним. — Зря ты это сделал. — Что? — не понял Антон. — Зря застегнул ширинку, — рука парня ложится на пах мальчишки, слегка сжимая его. — Данил, ты что делаешь? — пугаясь и пытаясь отойти, спрашивает Шастун. — Ты пьян, отойди. — Кто-то из нас точно пьян, и это не я, — самодовольно улыбается парень, напирая на Антона, заставляя его прижаться спиной к холодной стене. — Дань, отстань, — более испуганно говорит Шастун, пытаясь отодвинуть старшеклассника от себя, толкая ладонями его плечи. — И убери руку. — Я не хочу, — вот так просто отвечает Данил. — И я не хочу, Даня! — вскрикивает Антон, за что его рот зажимают рукой. — Знаешь, что говорят дырки на коленях? В ответ подросток издаёт лишь рваное мычание. — То, что человек умеет хорошо сосать.

***

— Тош! — пробивалось сквозь сознание. Это говорил уже не противный голос, прижавшийся слишком сильно к телу. Где-то глубоко в душе Антон понимал, что это говорит человек, близкий ему и его сердцу. Этот человек может защитить его. Парень распахнул глаза, втягивая ртом воздух. Он со страхом смотрел перед собой, слёзы жгли лицо, пока его тело приподнимали над кроватью. — Боже, заяц, ты меня так напугал, — Арсений, явно ошарашенный тем, что видел пару минут назад, смотрел на Шастуна, детально вглядываясь в его лицо и дрожащие губы. Мужчина мягко прикоснулся губами ко лбу Антона. — Опять кошмар, да? Всё никак не отпускают тебя… У юноши не было сил, чтобы делать что-либо. Он просто прижался к Попову, устало спрятав свою голову на его плече, продолжая плакать. На теле горели места, к которым когда-то нагло притрагивались, лапали, сжимали без согласия и удовольствия Антона. Особенно сильный дискомфорт парень чувствовал в нижней половине туловища, оно пылало пожаром. Становилось жарко и душно, а от слёз вся эта духота давила только сильнее. — Тише, тише, — не прекращал шептать Арсений, покачивая на руках Антона, целуя его все места на лице, не брезгуя ни дрожью, ни по́том. — Антош, всё позади. Это только кошмар. Поговори со мной, пожалуйста. Антон не среагировал, издавая очередной рваный всхлип. Идей никаких не оставалось, поэтому мужчина начал петь «Арию», которая когда-то помогла угомонить парня после сильной истерики. Именно здесь, на этой кровати. С такими же покачиваниями Арсения и со слезами на глазах. Даже в той же самой одежде. По мере исполнения песни, плач потихонку стихал, превращаясь в слабые всхлипы. Антон возвращался в реальность, но он всё ещё ничего не мог сказать и объяснить Арсению — язык не поворачивался. А мужчина, кажется, решил больше не настаивать, заметив, насколько дрожит подросток. Ясно было одно — Антону приснилось что-то до глубины души задевающее и непростое, что-то, с чем тяжело справиться, тем более одному. — Малыш, я рядом. Я всегда рядом с тобой, Тош.