Свет в заброшке напротив

Прошло чуть больше недели с той странной встречи, которая напомнила Антону, по какой причине он переехал в Москву. В утро после кошмара Шастуну пришлось сильно наврать Арсению, почему он пришёл уставшим после кино, и, собственно, почему ему опять приснился страшный сон. Парень сказал, будто по дороге к дому встретил отчима, а тот был не сильно рад его видеть. Попов сразу начал выискивать следы избиения на подростке, на что Антон ответил — отчим не тронул его. Зато задел за живое, когда сказал несколько не самых хороших фраз, вызывающих плохие воспоминания и флешбеки. Поэтому Шастуну было тяжёло весь вечер, а ночью ему опять приснился кошмар. Арсений поверил Антону. Что странно, больше кошмаров не снилось, хотя сон подростка нельзя было назвать здоровым. Шастун с головой погрузился в учёбу, понимая, что скорее всего ещё на неделю в январе выпадет из подготовки к экзаменам, отдыхая в новогодние праздники. Из-за этого сейчас юноша часто засиживался допоздна, разбирая теорию и нарешивая варианты по предметам. Даже Арсению не всегда удавалось заставить его лечь спать. Поэтому в одни дни, когда Антон всё же одновременно с мужчиной ложился в кровать, тот постоянно нежно целовал и обнимал его, не отпуская всю ночь, а в другие дни, когда Шастун изматывал себя ЕГЭ, кошмары не снились из-за того, что он быстро вырубался в постели и перед глазами была только темнота. Антон продолжал ходить к Оксане и уже были заметны значительные результаты: парень стал меньше беспокоиться по поводу приёмов пищи, в принципе стал есть каждый день, по два-три раза, чего раньше не было. Вес поднялся до семидесяти четырёх килограмм, но Шастуна уже не пугало это, даже наоборот: он был почти рад. Теперь потемнение в глазах не отвлекало, он в целом ощущал себя крепче и лучше с каждым днём, если не брать в расчёт нарастающий страх из-за Данила, появившегося в Москве, и по поводу предстоящих пробников. А вот Арсений был несказанно рад, что у подростка наконец-то появился аппетит. Одежда понемногу становилась в пору, уже не висела на худом теле мешком, Попов из-за этого успокаивался и не забывал повторять Антону, что сейчас он становится ещё лучше и краше, чем когда морил себя голодовками. В школе тоже всё было хорошо. Уроки сменялись один за другим, так же как и темы на них. Учителя отводили все свои силы к подготовке к экзаменам, но в то же время и не загоняли ребят слишком сильно. Теперь Антон стал реже гулять с Серёжей и Димой, так как и они посещали репетиторов, дополнительные занятия к своим для сдачи предметов. Шастуна конечно же волновал Эд, который стал вести себя немного странно. С того дня, как парень отказался на предложение Выграновского пойти к нему на вписку, тот вообще не подходил к Антону, даже не замечал его или его друзей. При этом в целом поведение парня не поменялось, он продолжал вести себя непонятно и развязано, заставляя учителей постоянно делать ему замечания. Два раза за прошедшую неделю Антон встретился с Ксюшей — это было рекордом за последнее время. Он передал ей конфеты от бабушки, купил кое-что для домашних питомцев, с удивлением заметив: Аргентум уже превратился в настоящего кота. Девочка была рада, что брат смог навестить её и обрадовалась ещё больше, когда он ей сказал о скорой поездке к бабушке на новогодних каникулах. Шастун уже решил для себя — неважно, что скажут мать или отчим, он всё равно заберёт сестрёнку у них и отвезёт её в деревню. Антон также продолжил общаться и с Егором. Пятиклассник стал значительно веселее по сравнению с тем, каким он был в начале года. Егор постоянно показывал Шастуну и его друзьям видео с младшими братом и сестрой, иногда фотографии с дядей и Олей. Мальчик чувствовал себя прекрасно, ощущал полную безопасность и любовь в новой семье. Антон тешил себя мыслями, что все его самые близкие люди — счастливы, что у них всё хорошо, поэтому и ему казалось, что у него не всё так плохо. Данил больше нигде не объявлялся, незнакомый номер перестал писать, поэтому парень, стараясь жить моментом, просто не обращал внимания на свои тяжёлые мысли и догадки.

***

Среда началась с русского языка и небольшой проверочной по этому предмету. Прорешав тесты, одиннадцатиклассники стали списывать небольшой текст с доски, который перед первым уроком написал учитель, где нужно было расставить пропущенные буквы и знаки препинания. Шастун сидел за одной партой с Димой. Они вместе закончили решать тест, а затем принялись и за текст, вот только Антон почти ничего не видел с четвёртой парты, постоянно щурясь, в надежде разобрать слова. — Шаст, ты чего это? — поинтересовался Дима, который, в отличие от друга, всё прекрасно видел с доски в очках. — Нихуя не понимаю, — тихо ответил юноша, зачёсывая кудри назад. — Одни каракули на доске. — А ты давно к окулисту ходил? — Знал бы я ещё, когда был у него в последний раз, — хмыкнул Антон. — Понятно, — вздохнул Дима, положив ручку на тетрадь. — С какого момента не видишь? — Да с самого начала. — Антон, Дима, что за перешёптывания? — спросил педагог, услышав тихое шушуканье ребят. Он спрашивал без особой строгости и серьёзности, понимая, что у учеников просто могло что-то произойти. — Антон не видит, что на доске написано, — сказал Дима прежде, чем Шастун успел перебить его. Позов понимал, что его друг скорее всего попытается быстро свести разговор на нет, всё же, он не любил внимание к себе. А это значит, что он точно не расскажет о проблеме, тем более своему парню. — Я хотел ему помочь, текст продиктовать. — Это конечно похвально, но всё-таки ты сам отвлёкся от своей работы. Антон, пересядь за первую парту, отсюда лучше видно будет, — парень поймал обеспокоенный взгляд Арсения и под этим пристальным взглядом всё же пересел на первую парту перед учительским столом. Стало чуть лучше, но не на много. Шастун продолжал периодически щурится, разбирая некоторые буквы. Внезапно на парту опустился маленький листок. Прочитав первое предложение, Антон понял, что это тот же самый текст, который написан на доске. — Спасибо, — немного смущённо сказал он, совсем тихо, чтобы его услышал только Арсений. Теперь Шастуну стало слегка не по себе. Он понимал, что его зрение ухудшилось по сравнению с тем, каким оно было несколько месяцев назад, и вот всего лишь за один урок об этом узнали и друзья, и Арсений, да в целом весь класс, хотя на него, конечно, было всё равно. Сейчас скорее всего после звонка Арсений задержит его, чтобы спросить что-то по поводу этой ситуации. — После урока не задержу, но дома поговорим, — также тихо ответил Попов, словно прочитав мысли Антона. Тот кивнул, возвращаясь к работе. Со звонком ребята сдали тетрадки и стали переходить в другой кабинет. Серёжа с Димой привычно вышли за дверь, ожидая там друга, который всегда задерживался на пару минут, чтобы переброситься лишний раз с Арсением какими-нибудь фразочками. Антон сдал тетрадку последним, обернулся, и убедившись в том, что Матвиенко закрыл дверь, снова посмотрел в глаза Попову. — Садись сегодня на первых партах, ладно? — попросил мужчина, поглаживая Шастуна по щеке. — Не очень хочу этого. — Придётся. Особенно, если будут на доске что-то писать. — Ладно, — вымученно согласился Антон, привставая на носочки, дабы поцеловать Арсения. Получилось куда-то в подбородок. — Кому-то побриться надо, — усмехнулся Шастун. Мужчина провёл рукой по лицу, чувствуя еле заметные колючки. — Да, надо бы, — с улыбкой согласился он.

***

— Бля я не хочу ни к какому глазному идти, — пожаловался Антон друзьям, как только покинул кабинет классного руководителя. — Ну с чего ты решил, что Арсений заставит тебя туда идти? — спросил Серёжа, который почти не уловил ситуацию, произошедшую на уроке. — Это же Арсений. И это я. Он всегда печётся о моём здоровье. — Тох, а когда вообще у тебя начало зрение портиться? — продолжил разговор Дима. поправляя очки на лице. — Не знаю, оно всегда было не супер хорошее. Сейчас конечно я стал чаще в телефоне сидеть или читать в темноте с одной лампой, не в самой удобной позе. Может из-за этого стало так себе. — Тогда нужно всё же к окулисту сходить. Шастун повёл носом. — Это не так страшно, как ты предполагаешь. — Откуда ты знаешь, Дим? — Ну, если ты не заметил, я вообще-то в очках, — издал смешок парень. — И как вообще это всё? Как приём проходит? — Да в целом ничего особенного. Приходишь, садишься на стул, читаешь буквы, которые показывают. Могут ещё в глаза закапать, но это обычно в частных клиниках. Зрачки типо расширяются, потом размыто видишь что в очках, что без очков. Эффект один и тот же, — принялся рассказывать Позов, стараясь припомнить даже самые незначительные фрагменты, чтобы Антону было проще. — Могут ещё на какие-то приборы посадить, но там напрягаться совсем не надо, и не больно сидеть. Потом тебе уже говорят, какое у тебя зрение, капли выписывают, рецепт на очки или линзы, могут ещё какие-нибудь приборы посоветовать, как лечение пройти. В санаторий отправить. — Такого счастья мне точно не надо, — закачал головой Антон. — Да от него и отказаться можно, если не хочешь ехать. Тем более там всё же большие деньги платить надо. — Как хорошо, когда с глазами всё в порядке, — довольно проговорил Серёжа. — Ой, да иди ты, — в шутку пихнул его плечом Дима. — Посмотрим, что через пару лет будет.

***

Вернулся Антон после шестого урока. В этот раз Арсений немного задерживался на работе, поэтому парень решил идти с друзьями пешком. Так он ещё и морально настраивался на ближайший разговор по поводу, скорее всего, записи к окулисту. Антон понимал, что бояться нечего: Арсения тем более не надо бояться. Но детский страх из-за всех этих врачей и плохого состояния давал о себе знать. Каждый раз, когда Шастун чувствовал хоть какое-то недомогание, это очень сильно не нравилось его матери, она не лечила его, только ругала, когда мальчик начинал болеть. Поход к окулисту вообще приравнивался к чему-то ужасному, хотя Антон знал, что этого врача стоит посещать время от времени, чтобы убедиться в здоровье своих глаз. Сейчас парень понимал, что никаких здоровых глаз у него нет. Арсений приехал домой немного уставший после прошедшего совещания. Антон уже ждал его на кухне с разогретым обедом. — Привет, — словно они не виделись, Попов поздоровался, а затем поцеловал парня в щёку. — Привет. Вас как-то надолго задержали. — И ничего полезного не сказали, — Арсений перевёл взгляд на часы. — Может, сегодня без дополнительных? Порешаешь немного тестовых заданий и на этом обойдёмся. Ты же вчера итак уже два сочинения написал, так что у меня есть работка для проверки, а тебе передохнуть не мешало бы. — Хорошо, — без лишних вопросов согласился Антон. В принципе, они разобрали уже очень много теории для литературы, осталось всего пару произведений. Парень сам находил и решал пробники, каждый раз собирая больше шестидесяти-семидесяти баллов, так что он почти не переживал за экзамен. — Тебе тоже нужно отдохнуть, Арс. Мужчина посмотрел на него тёплым взглядом, засучивая рукава свитера, в котором сегодня ходил в школу. — Эй, то есть значит мне приходится сразу переодеваться, как я домой прихожу, а ты можешь в уличной одежде есть? Арсений усмехнулся, вставая с места. — Может я просто очень голодный. — Твой суп никуда не убежит, а если он остынет, я ещё раз разогрею его, — прикрикнул Антон, когда мужчина отправился в спальню переодеваться. Через минуту он уже сидел в домашней одежде, с аппетитом кушая суп. Антон сидел напротив, также обедая. После того как он пришёл со школы, парень не стал есть, решив дождаться Арсения, в итоге просто сел решать домашку на завтра, чтобы на работе было меньше делать. Хотя мысли отвлекали его, раз за разом возвращаясь к ситуации, которая произошла сегодня в школе. Антон помыл посуду за собой и за Арсением, тот никуда не уходил с кухни, поставив чайник на плиту, ожидая, пока он нагреется. — Готов поговорить, заяц? — Честно — нет. Но ждать будет ещё более глупой затеей, — признался Шастун, возвращаясь на своё место. Арсений мягко улыбался ему, стараясь успокоить и заверить, что ничего плохого не произошло. — Давно проблемы со зрением появились? Юноша ощутил дежавю сегодняшнего дня, когда тот же самый вопрос задал Дима. — Не помню точно. Просто сейчас стал хуже видеть. — Давай я тогда тебя к окулисту запишу. — Правда выбора у меня нет? Попов снова приподнял уголки губ. — Это же твоё здоровье. Тем более твои глаза. Их нужно беречь. — Я же не могу ослепнуть. — Надеюсь, нет, — Арсений встал с места, доставая из шкафчика две кружки, таким образом показывая, что разговор идёт непринуждённо и без всяких лишних мыслей. — Но надо узнать, какой у тебя минус. Врач сможет очки выписать, щуриться не будешь. — Не хочу очки, — сморщил нос парень. — Почему? — Думаю, я буду выглядеть в них тупо. — А я думаю, что ты станешь ещё милее, — Попов щёлкнул его в нос. — В любом случае, можно купить линзы. — А это ещё дороже выйдет. — О деньгах не думай, это не твоя забота, — Арсений, продолжая хозяйничать на кухне, достал из холодильника кексы, которые они не доели вчера. — Ну так что, согласен? Или мне устроить какую-нибудь сделку? Антон наигранно призадумался, и кинув взгляд на кексы, которые ему очень сильно понравились, но их осталось всего две штуки, проговорил: — С меня поход к окулисту, а с тебя ещё упаковка этих кексов. — По рукам, — хмыкнул Арсений.