Бюрократическая возня

      — Мы сейчас опоздаем просто везде! — верещал Эткинс. — Я видел вчера странные тени на окне, но кто бы мог подумать, что это было знамение!       Гарри тяжело дышал, с трудом поспевая за несущимся Джейкобом.       Они действительно опаздывали. На чёртов экзамен по зельям, к которому вместе готовились на кухне Эткинса до пяти утра, уснули на столе и проспали.       Преподавательница назидательно посмотрела на них обоих и покачала головой.       — Поттер-Малфой и Эткинс, вы опоздали на двадцать минут, — строго сказала она. — Вы понимаете, что я имею право не пустить вас на экзамен?       — Пожалуйста, пустите, — заныл Эткинс. — Это моя мечта быть аврором, я не могу не сдать зелья. Скажи, Гарри!       — Да-да, — подтвердил Поттер с грустным выражением лица. — Это наша общая мечта служить обществу и помогать людям.       Преподавательница сжалилась.       — Проходите уже.       Гарри досталось зелье, которое он умел готовить максимум на три с плюсом, а Джейкобу — болотное.       В общем, плохо сдали оба.       — Ладно, три так три, — безразлично пробормотал Джейкоб на обеде в столовой. — Главное, что их больше не будет.       — Ты колдомедицину не завали, — посоветовал Гарри. — Если и там тройку получишь, то тебя не возьмут на следующий семестр.       Джейкоб тяжело вздохнул.       — Понимаешь, чтобы исцелять, нужно чувствовать золотые потоки магии, — угрюмо проговорил он. — А я их не вижу и не чувствую. Вокруг только тёмные, и очень тёмные потоки. А с начала прошлого года ещё и тени.       — Я не понимаю, когда ты говоришь о потоках и тенях, — честно ответил Гарри. — Для меня вообще разницы нет, что Люмос, что Эпискей, что Петрификус Тоталус.       Эткинс схватился за голову.       — Давай так, — сказал он, глядя Поттеру в глаза. — Ты, Гарри, проклят трофеем, твои потоки красные и чёрные…       Поттер уронил вилку, и она с грохотом ударилась об тарелку.       — Что ты сейчас сказал? — прошипел он.       — Красные и чёрные потоки, — повторил Джейкоб, хлопая ресницами и глядя на Гарри как на дурного.       — Ты откуда знаешь? — процедил Поттер.       — Так, Гарри, ты меня слушаешь, — оскорбился Джейкоб. Он и правда этого не любил и мог обидеться. — Я же сказал, что вижу потоки чёрной энергии. На тебе лежит трофей всё то время, что мы знакомы. Но сейчас я начал везде видеть тени. В отражениях, на фотографиях, в воздухе. Я схожу с ума.       Гарри молчал. Чёртов Эткинс знал о проклятии с самого первого дня.       — Видимо, поэтому и радуга у меня не получается, — тоскливо протянул Джейкоб. — Я слишком погряз в черноте.       — Джейкоб, а кто ещё может увидеть моё проклятие? — вкрадчиво сказал Поттер.       — Любой, кто видит суть, — уклончиво произнёс Эткинс. — Без понятия, на самом деле.       — А ты можешь снять с меня трофей? — в лоб спросил Гарри. — Он мне не нужен.       Джейкоб фыркнул.       — Я тебе говорил, что Французский королевский трофей снимается уничтожением контракта, — с усмешкой бросил Эткинс.       — А отвязать трофей от контракта? — предположил Гарри. — Тогда же он сам спадёт по логике. Как раз твои любимые артефакты.       Сокурсник задумался и постучал пальцем по губам.       — Я не смогу, — сказал Эткинс. — Я слишком слаб и мне не хватит умения.       Гарри наклонился ближе, чувствуя явные недомолвки, повисшие в воздухе.       — Джейкоб, — горячо зашептал Поттер, заглядывая в глаза, — я могу дать тебе действующий трофейный договор. Ты волен делать с ним всё что угодно. Любые опыты. Хочешь?       Эткинс с интересом посмотрел в ответ.       — Это очень опасный артефакт, Гарри, но предложение любопытное. Я подумаю.       Гарри корпел над письмом для Андромеды, пытаясь сделать его как можно более дружелюбным и тёплым, и не заметил, как Малфой вернулся домой. С букетом, мать его, роз.       — О, Поттер, — произнёс он. — Мне мама передала цветы. Сказала, что это тебе.       Огромный букет упал на столик перед Гарри, прямо на письмо. Поттер был как никогда рад, что писал ручкой, а не пером.       — Ей спасибо, а ты можешь нахрен пойти, — пробубнил Поттер.       — Ого, кто-то сегодня в плохом настроении, — чересчур жизнерадостно ответил Малфой.       Гарри убрал букет с письма и глянул на Драко, поразительно нелепого, взъерошенного и мокрого от растаявшего снега. Ещё и постригся Малфой чуть короче, чем обычно, отчего пряди на затылке смешно торчали в разные стороны.       — Посмотрел бы на тебя, если бы я всю неделю специально заказывал у эльфов только ту еду, которую ты ненавидишь, — проворчал Поттер.       У Гарри уже поперёк горла стояла эта рыбная неделя. Он не переносил морепродукты в любом их виде.       — А, так тебе не нравится? — притворно удивился Драко. — А я подумал, что ты сел на диету.       У Гарри не было желания ругаться с хорьком.       — Просто уйди, я занят, — попросил Поттер.       Драко был в слишком хорошем настроении, поэтому сделал то, чего Гарри никак не ожидал. Малфой ехидно улыбнулся, подбежал к столу и, схватив письмо Поттера, принялся его читать.       Гарри опешил от такой наглости и замер от удивления.       — Эй! — наконец воскликнул он. — Ты что творишь, Малфой, отдай!       Драко дочитал письмо, а потом, пожав плечами, вернул его Гарри.       — Я думал, там хоть что-то интересное, — расстроено протянул он. — Например, любовные романы для Уизлетты.       Гарри вспыхнул.       — Во-первых, это очень интересно, а во-вторых, после того как нашу свадьбу мусолили почти две недели, я сильно сомневаюсь, что хоть один адекватный человек на меня посмотрит в ближайшем обозримом будущем.       Особенно Гарри раздражало, что выпустили альбом с их фотографиями со свадьбы для коллекционеров за баснословные деньги, в котором было около двухсот колдографий только молодожёнов с разных ракурсов. Всё бы ничего, но этот альбом лежал и у них на камине в гостиной.       Нет, конечно, Поттер его даже полистал, но бросил на пятой колдографии, где они целовались с Малфоем.       На самом деле, к удивлению Гарри, на их замужество общественность отреагировала достаточно вяло, несмотря на интерес к персоне Поттера. В принципе браки между волшебниками одного пола не были чем-то странным и диким, но никто не понимал их смысла, считая больше формальностью и фарсом. Тем более что официально между ними простой обмен кольцами.       Пошла молва о том, что Поттер женился только ради галочки, подогреваемая десятками интервью Джинни. Тогда на арену вышел Драко с откровениями об их невероятных чувствах с Поттером ещё с шестого курса, которые они написали на пару с с Гарри одним из вечеров. Малфоя вроде бы услышали, Поттер подтвердил сказанное хорьком, но журналисты всё равно делали ставки на то, что они разведутся через год. Уизли следом повесила на Гарри клеймо изменщика и окрестила Драко альфонсом.       Короче, всё было ожидаемо донельзя, включая допрос в Аврорате касательно замужества. Поттера помучили полчаса и отпустили.       — Так что ты там пишешь? — неожиданно дружелюбно спросил Малфой, облокотившись на спинку дивана. — Брось обижаться, Поттер, я же любя.       Гарри не нравилось, когда Драко говорил такие вещи, потому что начинал смущаться. А хорёк словно издевался: после свадьбы он стал вести себя вольно, подкалывал Поттера по любому поводу, делал всякие нелепые и детские подлянки, такие как, например, с едой, а при любом удобном случае говорил, что принадлежит только Гарри и прочие гадости.       — Да я совсем перестал встречаться с Тедди после ссоры с Джинни, — честно ответил Поттер. — Андромеды даже на свадьбе не было. И я говорил сегодня с Джейкобом, попросил его помочь снять с нас проклятие. Он обещал подумать.       Драко фыркнул.       — Да бросил бы ты уже эти глупости, Поттер, — произнёс он. — Быть нам с тобой вместе на веки вечные.       — А вот и нет! — возразил Гарри. — Брак у нас с тобой формальный, а связывает нас только проклятие. Так что, если оно будет уничтожено, всё вернётся на круги своя.       — И как же ты себе это представляешь? — на удивление спокойно спросил Малфой, словно ему и правда было интересно. — К Уизлетте вернёшься?       — Прекрати так называть Джинни, а то я начну называть тебя хорьком, — пробубнил Гарри.       — Вот так трагедия. — Драко закатил глаза. — Ты ведь меня так не называл… Ах да, с сегодняшнего утра.       Гарри резко повернулся к Малфою, который, как оказалось, стоял совсем близко, практически за самой спиной, и едва не столкнулся с Драко носами.       Поттер слишком долго и тупо смотрел на губы Малфоя и, только когда тот с интересом приподнял бровь, вернулся к письму, окончательно смутившись.       Драко снял пальто, небрежно кинул его на кресло и сделал то, чего не делал никогда: он сел рядом с Гарри на диван и закинул ногу на ногу.       — Хватит страдать ерундой, Поттер. Ничего уже не будет как раньше. У нас узы, которые даже Авада не разрушила, а ты надеешься на магов-самоучек. Не думаю, что существует проклятие сильнее, чем убийственное, тем более в исполнении Тёмного Лорда.       — Ну, до того момента, как я к тебе пришёл, всё было нормально, — упрямо возразил Гарри, понимая, что Драко прав. — Я хотя бы мог нормально жениться.       — Да не мог ты жениться, вот и пришёл ко мне. — Драко беззлобно рассмеялся. — Максимум обменяться кольцами, а уж смог бы ты детей заделать или нет — этого мы уже никогда не узнаем. А бросила тебя, напомню, именно Уизлетта. Ты же был готов предложить ей жить втроём.       Оттого, что абсолютно всё, сказанное Малфоем, было правдой, настроение Гарри пропало окончательно.       — Взбодрись, Поттер, — проговорил Драко и сделал нечто невероятное. Он потрепал Гарри по коленке, а потом встал с дивана, подхватил пальто и отправился в свою спальню.       Поттер ещё долго сидел, ощущая прикосновение чужой руки, а потом кинул недописанное письмо в камин и ушёл из гостиной.       Джейкоб Эткинс был отчислен за проваленный экзамен по колдомедицине. Партнёр и друг Гарри не смог набрать даже минимальный балл, с которым был бы шанс на пересдачу.       В тот день, когда Джейкоб получил свой приказ, он безэмоционально сказал:       — Да, плакала моя карьера в отделе по работе с тёмными артефактами.       Гарри с грустью смотрел на друга:       — И что ты будешь делать?       — Не знаю, — равнодушно ответил Джейкоб. — Но я слышал, что в Германии есть более профильный университет, туда, наверное, поступлю. Там, по крайней мере, колдомедицины нет. Ну и на немецком всё, а языка толком не знаю. Придётся выучить.       Гарри в голову пришла мысль.       — Слушай, Джейкоб, — тихо предложил он. — Я же Поттер, давай попрошу за тебя. Я могу договориться с ректором, он тебя оставит.       Эткинс отмахнулся.       — Забудь. Плевал я на этот Аврорат. Мне всё равно ещё лет десять учиться, а потерял я полгода от силы. В конце концов, я рад, что оказался здесь. С тобой познакомился, например.       Джейкоб тепло улыбнулся, а Поттер не удержался и крепко, эмоционально обнял уже бывшего одногруппника.       — Да не расстраивайся ты, Гарри, — успокаивающе сказал Эткинс, похлопав того по спине. — Глазом моргнуть не успеешь, как про меня забудешь.       — Ага, как же. Ты мне до сих пор полтора галлеона не вернул за обед, — фыркнул Поттер, разрывая объятия.       Джейкоб развёл руками.       — С кем не бывает, — печально выдохнул он.

***

      Летом двухтысячного года произошло несколько важных событий, о которых стоит упомянуть.       Во-первых, Гарри отчислился из Академии, о чём сообщил Малфою за ужином. Драко никак не отреагировал, лишь попросил уточнить причину, которую ему следует назвать журналистам, когда они начнут ходить за ним по пятам.       — Скажи им, что отныне я буду сражаться с тёмными силами только в пределах собственного дома, — мрачно пошутил Гарри.       — Хорошо, любимый, — нахально выдал Малфой, отчего Поттер подавился супом.       — Малфой, прошу тебя, прекрати, — отчаянно взмолился Гарри, которому всё это надоело до чёртиков. — Мы не то что не любим друг друга, мы даже не друзья. Мне просто неприятно это слушать. Меня от тебя тошнит.       Драко печально вздохнул.       — Но ты так смешно реагируешь каждый раз, Поттер, что я не могу удержаться. И ты ранил меня в самое сердце тем, что мы с тобой не друзья.       Гарри считал хорька вынужденным сожителем, соседом по дому, но не более. Поттер ответил честно:       — Малфой, ты мне никто, мы просто живём вместе. И, да, иногда я тебя искренне ненавижу.       Драко заинтересованно посмотрел на Гарри.       — Например? — полюбопытствовал Малфой.       — Например, когда ты называешь меня «любимый», — огрызнулся Поттер. — И когда в письмах подписываешь «навеки твой» перед именем. Серьёзно? Придумал бы чего получше.       Малфой хмыкнул и молча продолжил свой ужин. Как, впрочем, и Гарри.       Второе важное событие — это наконец-то официальная помолвка Гермионы и Рона. Свадьбу они решили отметить в семейном кругу, а Гарри выяснил через знакомых, что причиной узаконивания их отношений стала беременность Грейнджер.       После свадьбы самого Гарри они так особо и не общались. Поттер переписывался с Гермионой, но нечасто. Рон до сих пор обижался на Гарри, как и большая часть семьи Уизли, вслед за Джинни окрестив его предателем и изменщиком.       Именно в одном из писем Гермиона и сообщила о помолвке, но она писала об этом так сухо, что Гарри показалось, словно она и не рада. Вообще, Поттер иногда печалился, что отдалился от неё, но сейчас Грейнджер шла только в комплекте с Уизли. С Роном же Гарри и не горел желанием продолжать отношения, которые давно были как американские горки, потому что они то мирились, то ругались. Один тот случай во время войны, когда Рон свалил в закат, чего стоил.       А позже Поттер и вовсе осознал, что Уизли — намного более лицемерный человек, чем Малфой. Драко хотя бы открыто выражал свою позицию по поводу Гарри, хоть был тем ещё трусом и двуличной сволочью. Иногда Поттеру казалось, что все неприятные черты характера в роду у всех чистокровных в равной степени, но эту тему с Малфоем он побоялся обсуждать.       Третье событие, о котором Гарри прочитал в газете, — это то, что Джинни прошла отборочные в Гарпии и стала полноценным игроком команды. Про девушку напечатали огромную статью в Пророке, за авторством Скитер, в которой Рита больше половины текста рассуждала на тему того, что Гарри бросил невесту ради Малфоя и теперь Уизли старается справиться с нанесённой травмой, и писала прочий графоманский бред.       Ну и, конечно же, летом они отметили с Малфоем свои дни рождения, притом отметили так же, как и Рождество, то есть — никак.       Гарри пожелал Малфою стать таким же великим, как его отец, а Драко месяцем позже пожелал ему в ответ не упасть ночью случайно с лестницы, когда он не сможет прийти на помощь своей принцессе, потому что будет спать.       В принципе Поттер смирился с тем бытом, который у них установился. Они редко пересекались и в основном встречались за едой, и то не каждый день и далеко не каждый раз, но обычно старались вместе завтракать.       После того как Гарри бросил учёбу на аврора, он записался на частные тренировки по квиддичу без какой-либо цели, а в свободное время читал всякие приключенческие романы и прочую лёгкую литературу. Поттер всё чаще раздумывал над тем, чтобы приблизиться к магглам, найти у них какое-нибудь интересное развлечение, что можно было делать именно руками. Например, горшки или столярное ремесло, но дальше мыслей это пока не зашло.       Малфой же, несмотря на окончание домашнего ареста, был до сих пор под ограничениями на выезд, в связи с этим он изредка посещал родителей во Франции, грезил получить место в Министерстве и попечительском совете Хогвартса, поэтому начал участвовать в политической жизни всякими разными благотворительными акциями, пожертвованиями и прочей ерундой. В свободное время, которого у него тоже было навалом, он любил играть на бирже, иногда варил зелья и, как ни странно, периодически вышивал, сообщив, что во время ареста заняться ему было особо нечем, вот и пристрастился к «цветочкам на подушках».       Поттеру очень нравилось то, что Драко практически не лез в его жизнь. Гарри настолько привык, что все вокруг постоянно пытались научить его тому, что можно делать, а что — нет, что жизнь с бывшим Пожирателем стала для него своеобразным подарком.       Драко, который в первый день грозился, что покоя ему не даст, неожиданно для самого Гарри, видимо, просто забыл про это. Да, иногда Малфой мог докопаться до внешнего вида, и Поттер всё так же отчитывался, куда пошёл и зачем. Однако Драко, например, полностью избавил от необходимости унижаться и просить у него денег, перечислив супругу на счёт баснословную, по меркам Гарри, сумму.       В такой достаточно уютной и понятной обстановке подходило к концу их первое совместное лето. На дворе была уже середина августа, который в этом году выдался холодным и неприятным. Гарри в тот вечер читал очередной роман в гостиной, а Драко сидел наверху в кабинете.       Поттер уже думал ложиться спать, когда в окно постучалась сова.       Гарри открыл форточку, пропуская взъерошенную от урагана птицу. Поттер уже по привычке махнул рукой, переняв этот жест от Малфоя, давая знак эльфам, что сову нужно покормить.       В руках у Гарри оказалось письмо из Хогвартса, в котором Минерва уже умоляла его стать преподавателем защиты хотя бы на два полугодия: до учебного года оставались считаные дни, а у них до сих пор не было педагога.       Гарри сжимал в руках конверт и не знал, что ему делать. Ноги сами понесли его в кабинет Драко.       — Малфой, — позвал Поттер, без стука распахивая дверь, — меня снова зовут преподавать в Хогвартс.       Драко, который пил коньяк, закинув ноги на стол, придирчиво оглядел Гарри, словно видел впервые.       — Мне кажется, что тебе ещё рано учить детей, Поттер, — вынес вердикт он. — Ты и сам ещё ребёнок.       — Малфой, ну я же случайно, — промямлил Гарри и покраснел. Не более чем неделю назад он ухитрился перепутать чистящие чары с шуточными, чем довёл Драко до истерики. Тот хохотал так, что чуть со стула не грохнулся, а Гарри ловил прыгающий стакан по всей столовой.       — Нет, Поттер, если хочешь, можешь ехать в Хогвартс, — равнодушно сказал Малфой. — Но договорись с директрисой, что будешь возвращаться домой каждые пару дней. В остальное время будем списываться. Здесь не должно быть проблем для нашего контракта.       — А ты что будешь делать? — машинально спросил Гарри.       Драко удивился вопросу.       — Я пытаюсь получить нормальную работу в Министерстве. Я там пропадаю целыми днями, если ты не заметил. Боишься, что будешь скучать?       Поттер спешно помотал головой. Его озарила мысль, что раз он будет в школе, значит, есть шанс добыть меч Гриффиндора. Гарри воодушевился.       — Больно ты мне нужен, — огрызнулся Поттер скорее по привычке и вышел из кабинета, прежде чем успел сморозить какую-то глупость. Горели щёки и хотелось улыбаться.       Ему срочно нужно чем-то заняться.       Разговор с Минервой по поводу преподавания был донельзя смущающим. Гарри судорожно пытался придумать хоть сколько-то внятную причину для того, чтобы объяснить свою необходимость для перемещения домой, но чем больше он говорил, тем больше закапывался в то, что у него молодой супруг, ну и далее по тексту.       Директриса наконец сжалилась и прекратила муки юного преподавателя, сказав, что всё понимает и откроет ему камин для связи с площадью Гриммо.       Убедив Макгонагалл в том, что они два извращенца, Гарри долго мылся в душе, словно пытался при помощи воды избавиться от этого факта.       Такое и в страшном сне не приснится.       На Поттера накатил ужас оттого, что его боггарт может поменяться на голого Малфоя, и было решено, что нужно срочно проверить эту теорию, дабы не опозориться перед студентами.       Несмотря на чуть более тёплое отношение к Драко, он никуда не сдвинулся из конца списка тех, с кем Гарри был готов разделить постель.       Да, Малфой стал более привычным и даже по-своему домашним, но оставался всё таким же уродливым и мерзким хорьком со скрипучим голосом. Про запах и говорить нечего, но Поттер уже смирился с постоянной вонью. Возможно, просто обоняние притупилось за полгода с лишним. Менять же парфюм Малфой категорически отказался.       Когда Гарри видел статьи, в которых упоминали, что Драко вполне себе симпатичный, а где-то его и вовсе считали едва ли не секс-символом, Поттер думал, что мир свихнулся. Наткнувшись на очередные откровения Ведьмополитена, Гарри, к своему стыду, пошёл листать их свадебный альбом, потому что пялиться на Малфоя ему не хотелось.       На фотографиях был всё тот же хорёк с угловатым лицом и пустыми безжизненными глазами. Долистав до изображений, где Гарри надевал себе на палец обручальное кольцо, он закрыл альбом. Щёки опять горели.       Поттер отложил альбом и стоял, прислонившись к холодной каминной полке, разглядывая знакомую картину над ней. Это всё просто формальность.       — Пойдём завтра на Косую Аллею, — весёлый голос Малфоя за спиной заставил вздрогнуть. — Ты же ещё ничего не купил к учебному году? Что тебе там надо? Палочку, котёл и сову?       — Очень смешно, — пробормотал Гарри, всё так же упрямо смотря на картину и моля небеса, чтобы Драко свалил уже есть вечерний салат.       Вселенная не вняла его просьбам, потому что Малфой подошёл к каминной полке и опёрся с другой стороны.       — Ты чего опять такой мрачный, Поттер? — дружелюбно спросил Драко. — Вроде радоваться должен. Неделя до свободы.       Гарри не знал, что ответить Малфою. Что у него секса не было уже девять месяцев и не предвидится в ближайшем обозримом будущем, но Макгонагалл была уверена, что он из койки с Драко вылезти не может? Ладно хоть время для преподавания смог выделить.       — Не уверен, что хочу возвращаться в Хогвартс, — соврал Гарри. — Столько воспоминаний — как хороших, так и плохих.       — Брось ты, Поттер. Уверен, что уже спустя неделю обо всём забудешь.       Малфой, словно издеваясь, протянул руку и похлопал его по щеке. Гарри отпрыгнул как ошпаренный.       — Что ты делаешь? — зашипел Поттер.       Драко удивлённо посмотрел на свою руку.       — Мне тебя трогать, что ли, нельзя, Поттер? — сухо вопросил он.       — Я же тебя не трогаю, — возразил Гарри. — Ты вообще в курсе, что такое личное пространство?       — С тех пор как ты меня проклял — нет, — злобно выплюнул Малфой и ушёл жевать свой салат.       Блядь.       Кто вообще за язык тянул?       Проблема отношений с Драко была одна: он легко обижался и превращался в форменную суку. Правда, потом мог об этом забыть, но, пока находился в состоянии озлобленного Малфоя, общаться с ним было невыносимо.       Гарри пошёл вслед за Драко и нагнал прежде, чем тот сел за своё место.       — Малфой, прости. Я вспылил. Пошли завтра на Косую Аллею.       — Уже не хочу. Иди с Грейнджер, она тебя звала.       Гермиона писала буквально позавчера и правда приглашала Гарри за покупками: он сообщил подруге, что пойдёт преподавать.       — Скажешь, если передумаешь, — мягко проговорил Поттер и тоже захотел что-то сделать, но не придумал ничего лучше, чем легонько похлопать Малфоя по плечу. Всё остальное казалось каким-то… чересчур.       На Косую Аллею Гарри в итоге отправился с Гермионой и Невиллом.       Друзья упорно избегали любых тем, которые могут привести к обсуждению Драко, поэтому просто хорошо проводили время, закупая для Гарри перья, тетрадки и мантии. Поттер набрал себе огромное количество книг по защите и, естественно, пошёл слушок, что он будет преподавать в Хогвартсе.       Один журналист не побоялся спросить это в лоб, но Поттер воздержался от комментариев.       Дойдя почти до конца торговых площадей, Гарри увидел знакомый магазин и мысленно застонал.       Краснея, он попросил друзей подождать снаружи, а сам вошёл внутрь, чтобы забрать для Малфоя какие-то масла. Коробка была достаточно увесистой, и Поттер проклял всё, включая румянец, который стал его вечным спутником за последнюю неделю.       Позже, уже сидя в кафе, Невилл спросил у Гарри то, чего он боялся больше всего.       — А почему ты женился на Малфое, а не на Джинни? — с искренним любопытством произнёс бывший однокурсник, задумчиво глядя на Поттера. — Ты же так любил её.       Гарри и сам не знал нормального и адекватного ответа, поэтому долго собирался с мыслями и выдал то, что могло сойти за правду.       — Потому что я не притворяюсь другим человеком рядом с ним.       Невилл вроде был доволен ответом, по крайней мере, кивнул. Гермиона грустно улыбнулась.       Поттер надеялся, что допрос закончился, но, увы.       — А ты правда его любишь? — смущаясь, спросил Невилл.       — Какая разница, люблю я его, или нет, — безразлично проговорил Гарри. — Меня устраивает наш брак.       — То есть ты его не любишь? — уточнил однокурсник.       У Поттера не было ни сил, ни желания врать.       — Нет, — честно ответил Гарри. — И вряд ли полюблю хоть на малую долю так же сильно, как Джинни. Но мне с ним спокойно, и я знаю, что он ко мне относится так же. Мне этого достаточно.       — Гарри, это отвратительно и цинично, — возмутилась Гермиона. — Ты играешь с чувствами Джинни, своими и мучаешься. Это же нелепица! Так нельзя, и это неправильно.       — Зато я счастлив, — Гарри выдал первое, что пришло на ум, и остолбенел.       Это стало открытием, поразившим Поттера. Он и правда был по-своему счастлив. В его жизни в кои-то веки была стабильность, о которой ещё два года назад он не смел мечтать. Да и ругались с Малфоем они скорее по привычке, чем по-настоящему.