Бюрократическая возня

      На первый день в Хогвартсе, который выпал в этом году на понедельник четвёртого сентября, Поттер собирался так долго, что Малфой, который сам вечно копался, начал его поторапливать.       — Что ты там возишься? — спросил он из-за двери.       — Не могу завязать этот грёбаный галстук! — раздражённо крикнул Гарри: пальцы совсем не слушались.       Малфой без спроса вошёл в спальню.       — Как маленький, — беззлобно пробормотал под нос Драко и оттолкнул руки Гарри, принявшись завязывать галстук самостоятельно. Поттер вздрогнул и замер, не в силах пошевелиться.       Малфой стоял так близко впервые, за исключением их свадьбы. В нос ударил терпкий, удушающий аромат его одеколона, вперемешку с бальзамом, навевая призрачные образы, периодически преследовавшие Поттера с той самой злополучной свадебной ночи.       Сердце колотилось в груди, щёки краснели, а Малфой словно и не замечал, методично поправляя ткань и воротник его рубашки.       — Ну вот, теперь похож на нормального человека. — Драко улыбнулся. Он поднял голову и заглянул в глаза Поттера, который осознал, что походу рехнулся окончательно.       Иначе Гарри не мог объяснить, почему он открыто пялился на губы Драко.       — Ты сейчас точно опоздаешь, — напомнил Малфой, вырывая из странных грёз. — До Большого зала ещё идти десять минут.       Гарри выругался и, схватив чемодан с кровати, побежал к камину, напоследок помахав Драко рукой. Хотелось что-то сказать, но слова не приходили на ум. А когда Поттер вышел из камина директора, то замер как вкопанный, поняв, что случилось какие-то пару минут назад.       — Гарри! — воскликнула Макгонагалл. — Я уж испугалась, что вы опоздаете. Пойдёмте скорее в Большой зал, сейчас начнётся ужин.       Смущённый донельзя, до сих пор ощущая на себе руки и одеколон Малфоя, Гарри шёл за директором по коридорам школы, таким знакомым и незнакомым одновременно. Он теперь преподаватель, тот, кто должен учить и наставлять, а не прятаться по закуткам от Филча и Снейпа.       В голове звучал ехидный голосок, вопрошающий, что бы случилось, если Гарри не нужно было бежать на ужин. Поттер шёл за директором и тёр лицо, стараясь успокоиться.       До сих пор смущённый, со сбившимся — то ли от ужаса, то ли от возбуждения — дыханием, Гарри сел за преподавательский стол. Едва он придвинул стул, как в зал начали входить ученики.       Гарри заметил, что на него изредка показывали пальцем, а по столам прошёл небольшой гул, в котором можно было различить его имя.       Но стоило войти первокурсникам, как все замолчали. Новеньких было около сорока человек, и, к удивлению Гарри, они оказались распределены почти поровну. Поттер ожидал, что слизеринцев будет немного, но их стол ничем не отличался от других факультетов.       После распределения первокурсников директор взяла слово. Она напомнила о правилах, о том, что нельзя ходить по школе по ночам и посещать Запретный Лес, пожелала всем отличной учёбы, а для тех, кого ждали экзамены, — их успешной сдачи.       — Также я рада сообщить, что в этом году к нашему преподавательскому составу присоединился профессор Поттер-Малфой, который занял место наставника по защите от тёмных сил.       Со всех столов, включая преподавательский, раздались аплодисменты, а Гарри неловко поднялся на ноги и улыбнулся: он и подзабыл про свою выдающуюся фамилию, которой до этого представлялся от силы пару раз. Стоило что-то сказать в качестве приветствия.       — Я рад, что имею возможность вернуться в Хогвартс, который стал для меня первым настоящим домом, — начал Гарри. — Именно здесь я нашёл своих друзей, соратников, любовь, столкнулся с предательством, обманом и даже думал, что встретил заклятых врагов.       Гарри сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить.       — Эта школа дала мне намного больше, чем просто образование. Я научился здесь тому, что значит быть настоящим человеком.       Речь продолжать смысла не было: зал разразился бурными аплодисментами, и Гарри спешно сел за стол, пока не наговорил лишнего.       После приветствия начался пир, и Гарри без аппетита ковырялся в тарелке. Тяжёлым грузом навалилось то, что его школьные будни остались позади, живя лишь в памяти.       Он делил дом с Малфоем, которого долгое время считал врагом, верные друзья с ним почти не общались, а та самая любовь бросила его перед свадьбой. Время всё расставило по своим местам.       Гарри мрачно раздумывал над тем, что Драко сейчас ужинает в одиночестве, а потом, наверное, пойдёт пить вино в гостиную, как практически всегда делал по вечерам. Поттер тряхнул головой, выбрасывая ненужные образы.       После ужина все разошлись по спальням, включая Гарри, который занял комнаты в башне. Его новое жилище было обставлено в приятной тёплой гамме, также здесь находился один из немногих действующих каминов. Поттера посетила шальная мыслишка вернуться на Гриммо, но он себя одёрнул. Нужно привыкать к тому, что Гарри снова живёт в Хогвартсе, хоть место и казалось безумно чуждым без друзей и знакомых.       Он долго ворочался и не мог уснуть, а наутро понял, что проспал завтрак и едва не опоздал на своё первое занятие. Поттер вскочил на ноги, наспех почистил зубы, надел строгую мантию и побежал на лекцию. Учитель года, что сказать. За углом уже столпился четвёртый курс, и Гарри замедлил шаг.       Поттер взмахнул палочкой, открывая дверь в аудиторию и пропуская всех вперёд. Его первая лекция у гриффиндорцев и слизеринцев.       Гарри написал на доске тему и повернулся к студентам, которые уже разложили учебники и теперь во все глаза, не таясь, пялились на живую легенду.       Новоиспечённый профессор улыбнулся.       — Приветствую всех на первом занятии в этом учебном году. Если кто не знает, то меня зовут Гарри Поттер, то есть Поттер-Малфой, и я верю, что вы все достойно закончите этот курс, если будете усердно заниматься и много практиковаться. Темой нашей первой лекции будут запрещённые заклинания.       По классу пронеслись шепотки. Какая-то слизеринка подняла руку.       — Да, мисс?..       — Мисс Льюис, — представилась она. — А вы сами использовали запрещённые заклинания?       Гарри сглотнул, но мило и дружелюбно улыбнулся.       — Да, использовал, но не горжусь этим.       Шепотки по классу усилились.       Поттер облокотился о свой стол.       — А какие вы использовали? — крикнул кто-то.       — Все, — честно ответил Гарри. — Но получился только Империус. Кто-нибудь сможет рассказать, почему так вышло?       В воздух поднялись три руки. Поттер указал на скромного светловолосого мальчика с Гриффиндора.       — Потому что это тёмное заклинание и нужно хотеть по-настоящему, чтобы оно сработало, — смущённо пробормотал студент.       — Правильно, — похвалил Гарри. — Но вы должны знать, что эти заклинания запрещены и за их использование можно попасть в Азкабан.       Урок прошёл крайне неплохо, и Поттер даже расслабился, опрометчиво решив, что и дальше всё будет так же хорошо. Однако на втором занятии у Гарри был Слизерин и Когтевран. Седьмой, чёрт побери, курс.       То, что сейчас начнётся какой-то беспредел, Поттер понял сразу же по самодовольным лицам всех присутствующих.       Гарри напомнил себе, что выступал на пресс-конференциях, поэтому спокойным тоном начал занятие, представляя, что говорит перед министром.       Шепотки в классе превратились в откровенные пересуды. Поттер ударил ладонью по столу.       — Тишина в аудитории, — агрессивно рыкнул он.       — А чему вы нас научите, профессор Поттер-Малфой? — заржал кто-то с задней парты. — Как с Пожирателями трахаться?       — Тридцать баллов с Когтеврана, — строго сказал Гарри, повторяя самому себе, что он педагог, хотя внутри всё кипело.       Мерлин, он был едва старше присутствующих. Подростки откровенно ржали, вообще не воспринимая Гарри всерьёз. Да что уж там: они же учились вместе в школе, а многие и своими глазами видели их потасовки с Малфоем. В конце концов, в те годы они не скрывались, а здесь ещё и слизеринцы, знакомые с Драко лично.       Смех продолжился.       — Я хочу, чтобы вы нормально сдали ЖАБА, — проговорил Гарри, возвращаясь к теме занятия. — Нам с вами нужно повторить всю программу школы, плюс освоить несколько довольно сложных защитных заклинаний. Давайте отнесёмся серьёзно к курсу.       — А вы сами-то ЖАБА сдавали? — выкрикнул новый голос, и Поттер услышал, как студенты дали друг другу пять за столь изысканный подкол.       Гарри вздохнул.       — Возможно, кто-то из вас и забыл, но я убил лорда Волан-де-Морта, — произнёс Поттер, обходя аудиторию. — Немногие могут этим похвастаться.       — Как и тем, что пригрели на груди чистокровного выблядка, — гаркнул кто-то. Класс опять заржал.       — Уважаемые студенты, — рявкнул Поттер, — если вы пришли на курс обсуждать мою личную жизнь, то можете прямо сейчас выйти из аудитории и не приходить на занятия вовсе. Напомню, что допуск к ЖАБА вам выдаю я, а защита входит в список обязательных экзаменов для всех. Хотя бы на три, но вам нужно её сдать.       Кто-то громко фыркнул. Девочки за первой партой продолжили обсуждать что-то своё.       Гарри вернулся к преподавательскому столу и сухо улыбнулся, сложив руки на груди.       — Можете думать и говорить что угодно, но мой супруг действительно был Пожирателем и знает большое количество заклинаний, о которых нам с вами нельзя даже говорить в этих стенах. И колдовал он их в вашем возрасте. Под страхом смерти, но факт остаётся фактом. Не думаю, что, если бы я заставил кого-то из присутствующих прямо сейчас наложить тот же Паралич, то вы бы справились. И да, я бы с большим удовольствием сразился с ним на нормальной дуэли.       Класс с нескрываемым интересом посмотрел на Поттера.       — Если вы думаете, что быть Пожирателем — это легко и весело, то могу разочаровать. Почти всех постоянно пытали, в том числе не магией. Волан-де-Морт был сумасшедшим, который считал, что лояльность проявляется только через страх и боль. Он мог отрезать руку слуге, просто потому что думал, что это забавно. Я был не на одном суде и видел многие воспоминания. Поверьте, это не то, над чем вы захотите смеяться.       На задних партах снова зашептались, а потом в воздух вскинулась одинокая рука.       — Слушаю, мисс?..       — Астория Гринграсс. — Студентка поднялась на ноги и холодно посмотрела на Гарри. — Есть ли хоть какое-то оправдание тем, кто шел за Лордом добровольно? Вы ведь не будете отрицать, что были такие волшебники.       Поттер, который где-то слышал фамилию этой девушки, задумался.       — Не буду, — подтвердил Гарри. — В рядах Тёмного Лорда действительно были искренне преданные ему соратники и единомышленники. Даже в особом почёте, например, та же Беллатриса Лестрейндж. Но таких единицы. Многие просто не могли сказать ему «нет».       Класс наконец-то утих. Поттер предложил провести с ним пробную дуэль, и студенты одушевились, выстраиваясь в очередь. Гарри и самому было весело.       Среди толпы студентов нашлась парочка тех, кто был силен настолько, чтобы пошатнуть его щит, но Поттер лишь улыбался и раз за разом побеждал студентов.       На дом он предложил всем написать небольшое эссе на тему того, что они стали бы делать, если бы встретились с двумя противниками.       Когда класс ушёл, Гарри обессиленно сел за стол и уронил голову на холодное дерево. Он уже вымотался, а прошло только два урока.       Сейчас должен был быть обед, на котором Поттер совсем не хотел присутствовать. Он не желал никого видеть, но стоило там появиться. Заперев кабинет, Гарри ушёл в Большой зал.       Место ему досталось с правой стороны преподавательского стола, между профессором Стебель и Слизнортом. Поттер пока не понял, радоваться ему или плакать.       Гарри спокойно ел в кои-то веки нормальную еду, а не очередное кулинарное извращение Малфоя, когда в зал влетела роскошная и крупная белая сова. Студенты уставились на пафосную птицу, а Поттер понял, что опять краснеет.       Познакомьтесь: Фемида. Подарок Люциуса Малфоя, который Гарри передарил Драко сразу же, как и все остальные бесполезные подношения тестя, в принципе, кроме мётел с персональной гравировкой. Поттер вообще не понимал, зачем Люциус заваливал его дарами, но тот словно удержаться не мог. Алкоголь, картины, скульптуры, вазы, шкуры, мебель. Все подарки старшего Малфоя были дорогими и с каждым разом всё более и более бесполезными. Даже мётлы! Люциус их отправил уже шесть.       Фемида гордо уселась перед Гарри и протянула ему письмо на лапке. Он отвязал уже знакомую надушенную бумагу.       «Привет, Поттер!       Как твой первый день в школе? Надеюсь, тебя ещё никто не проклял за постыдную связь с предателем крови, коим — непонятно за что — меня окрестили, но не будем о грустном. Прошу тебя остерегаться таких моментов, иначе мне придётся тебя защищать, а ты, как и я, этого не хочешь.       Дома всё в полном порядке, но эльфы без тебя затосковали — им теперь нужно меньше готовить.       Жду тебя послезавтра на ужин.       Навеки твой, Драко».       Гарри перечитал это простое письмо и глупо заулыбался. Малфой ему уже давно не писал: не было нужды. Поттер достал из кармана мантии ручку, которую постоянно носил с собой, и хотел уже коротко отписаться, что всё хорошо и он будет, но потом передумал:       «Малфой, я приду после ужина. Посидим вместе в гостиной?»       Чёрт, это звучало как приглашение на свидание. Хотя отчасти так и было: он ведь приглашал Драко провести вместе время, а не просто поужинать в молчании.       Ответ Поттер получил уже вечером, где Малфой коротко согласился.       Гарри почти до полуночи занимался подготовкой к следующему учебному дню. Работы было настолько много, что он уже понимал, что ничего не успевает, а ведь ещё не начались полноценные проверки домашних заданий и контрольных. Поттер проникся уважением к своим бывшим преподавателям, осознав, какую большую работу они делали.       Однако во всём был плюс: у загруженного донельзя Гарри не было свободной минуты подумать о его отношениях с Малфоем, хотя, с другой стороны, о чём там было думать? Ну пялился он иногда на хорька, и что? Вон, в школе Поттер шесть лет ежедневно этим занимался и никакой трагедии из этого не делал. Сейчас же он просто хотел убедиться, что Малфой такой же мерзкий, как и всегда. Всё-таки Гарри только недавно перестал бороться с ненужной эрекцией при помощи мыслей о Драко.       Небольшая загвоздка крылась только в том, что Поттер успел с Малфоем сжиться, и стало сложно бурно на него реагировать. Наверное, в этом и была вся проблема: Гарри действительно просто привык к постоянному присутствию Драко.       В итоге Поттер не вспоминал о Малфое до самого вечера четверга, когда пора было отправляться домой на площадь Гриммо. После ужина, пожелав преподавателям доброй ночи, он из своей спальни переместился туда, захватив с собой огромную кипу домашних заданий, которая у него уже образовалась к этому дню.       — О, Поттер. — Драко сидел в кресле и тоже что-то писал. — Я думал, ты будешь позже.       — Я решил, что буду проверять это здесь, — угрюмо сообщил Гарри. — Ты не представляешь, сколько у меня работы. И это только первая неделя, я не знаю, как справлюсь дальше.       — Не переживай, — вдруг поддержал его Малфой, — ты привыкнешь, научишься и будешь всё делать намного быстрее.       Гарри машинально улыбнулся Драко в ответ и погрузился в работу.       Малфой скоро закончил писать и теперь пил вино, покачивая ногой. Кольца красиво поблёскивали в огне камина.       — Поттер, как ты относишься к тому, чтобы отметить дома Рождество? — спросил Драко.       Гарри поднял голову от листов с домашней работой.       — Но оно ведь через три месяца, — удивлённо проговорил Поттер.       Малфой пожал плечами.       — Время быстро идёт, да и ты теперь работаешь. Кстати, ты на сколько по итогу устроился?       — Пока на год, — ответил Гарри. — Я решил пока просто попробовать, потому что не уверен, потяну ли. А по поводу Рождества — с радостью. Я ещё никогда не отмечал праздники на площади Гриммо и не украшал этот дом.       Драко опустошил бокал и отставил его.       — Ладно, Поттер. Я пошёл спать, мне завтра вставать в шесть утра на собрание в Министерстве. Напишу тебе что-нибудь и жду тебя в понедельник. Так же после ужина?       Гарри подтвердил. Малфой поднялся на ноги и, проходя мимо Поттера, похлопал его по плечу.       — Не засиживайся допоздна, — посоветовал Драко и ушёл наверх.       Как Поттер ни старался, но закончил он только во втором часу. Собрав задания в стопку, Гарри вернулся в Хогвартс, где завалился спать без задних ног.       Так пролетели три месяца, как и пророчил Малфой. Гарри работал практически круглыми сутками и, даже когда приходил домой, редко перебрасывался с Драко более чем парой фраз.       Намного больше они общались в ежедневных письмах, а однажды Гарри и вовсе написал:       «Малфой, когда ты учился в школе, тебе мама постоянно отправляла сладости. Мне, если честно, всегда было обидно, что она тебя любит и заботится, даже несмотря на то, какой ты мудак. Можешь мне прислать такие же?»       Вечером он получил ответ:       «Поттер, твоя стратегия оскорблять меня работает безотказно. Считай, что покорил меня. Ты хочешь такие же? Не уверен, что тебе понравятся, потому что там много крем-брюле и горького шоколада, а ты их не любишь. Я могу подобрать на свой вкус».       На это Гарри в шутку предложил сначала ему отправить то, что присылала мать, а потом то, что выберет сам Драко. Непонятно, на что надеялся Поттер, но два дня подряд он получал огромные вычурные коробки со сладостями, от которых было одновременно и стыдно, и до безумия приятно.       Обе коробки в итоге оказались в учительской, где преподаватели засыпали его комплиментами, особенно Слизнорт.       — Какой великолепный шоколад, Гарри, — восхищался Гораций. — У вашего супруга отменный вкус.       Слизнорт с удовольствием поглощал дорогие конфеты и хвастался, как однажды познакомился с очень талантливым шоколатье.       — Не хотите ли посетить мою новогоднюю вечеринку, Гарри? Небольшая встреча выпускников, соберёмся у меня дома или в ресторане, — предложил Гораций. — Буду рад видеть и вашего супруга: слышал, что он делает большие успехи в Министерстве.       Малфой согласился не раздумывая.       — Конечно, Поттер! У Слизнорта куча известных персон со всего мира, буду рад познакомиться с ними.       Ближе к Рождеству Гарри захватил дух праздника, даже занятия проходили в более лёгком ключе. Шагая мимо огромной ели в Большом зале, Поттеру казалось, что он снова стал мальчишкой. А поднявшись на Астрономическую башню и глядя вдаль, Гарри счастливо улыбался и думал, что всё будет хорошо. И впервые за долгое время он был уверен, что всё действительно так и сложится.       На квиддичном поле летали старшекурсники. Поттеру тоже хотелось, но он знал, что преподавателям это не положено. Может, снова записаться на несколько частных тренировок? Или пригласить Малфоя полетать с ним?       От вторгнувшихся мыслей о Драко Поттер помрачнел. Последние несколько недель он всё чаще ловил себя на том, что постоянно вспоминает о Малфое в разные, притом только положительные моменты. Гарри по итогу решил, что это вполне нормально, ведь они столько времени проводили вместе, но количество Драко в голове всё равно напрягало. Да и эмоции он вызывал непонятные, странные и чуждые.       Однако Поттер намного чаще думал о Джинни. Он всё ещё пылко любил её, и, даже несмотря на то, что долгое время порознь давало свои плоды, чувства не исчезли и до сих пор отзывались режущей болью в сердце. Да и по ночам Джинни часто снилась, отчего Гарри просыпался со стояком и совершенно дурным настроением.       Мысли же о Драко вызывали только холод и спокойствие. В любом случае это было лучше, чем кипящая ненависть и отвращение, поэтому Поттер особо не переживал.       Гермиона, кстати, продолжала изредка писать. Она рассказывала, как у неё дела с Роном, и что её беременность идёт вполне хорошо, а родит, наверное, в этом месяце. Свадьбу они пока не сыграли, и, скорее всего, поженятся уже после рождения дочери, решив немного отложить это событие.       В канун Рождества Гарри получил письмо от Джейкоба, который сообщил, что всё ещё жив. Ставит опыты, о которых расписал на четырёх листах, а ещё о том, что у него падает зрение.       «Это какой-то кошмар! Просто на два пункта за три месяца, я уже не успеваю покупать зелья. Буду носить очки, так что теперь мы с тобой в одном братстве очкариков. Но я отвлёкся, уверен, что тебе намного интереснее почитать о моих экспериментах над тем зеркалом…»       Про трофейный договор никто из них не вспоминал, словно его и не было.       Джордж женился на Анжелине, Билл и Флёр завели ребёнка, а Невилл всё сомневался, стоит ли делать предложение Луне.       Жизнь летела вперёд, и каждый шёл по собственному пути.       В конце концов история расставит все точки там, где они положены.