Прошу,просто вспомни меня и не забывай

Все хорошее когда-нибудь кончается в жизни, но счастливые моменты все равно останутся в памяти. Пришло время ехать в Мехмеду, ведь она и так слишком долго задержала у Мустафы, он очень не хотел отпускать от себя жену и снова расставаться с ней, но этого не избежать и дабы хоть как-то ее обезопасить, он поручил Ташлыджалы охранять Михримах в дороге. До старшего брата путь был не близкий, поэтому приходилось делать много остановок, что совсем не радовало Госпожу. Шехзаде уже ждал сестру, потому как за пару дней до ее приезда, получил письмо от Мустафы. Конечно, она рада была видеть брата, но сердце тосковало по любимому мужу. Маниса казалась чужой и холодной, как и все обитатели этого дворца. Время на сестру у Мехмеда почти не было, политические дела были важнее, ведь он не мог подорвать доверие отца. Единственный, с кем Госпожа часто общалась это с верным другом Мустафы, которого Михримах так и не отпустила. В один из вечеров, когда девушка шла к брату, ведь тот выкроил время и на нее наконец, чему Михримах была несказанно рада, Госпожа почувствовала, как темнеет в глазах и она начинает подать на пол. Кто-то ее удержал от падения, но она уже не видела. Очнувшись, она увидела рядом с собой лекаршу, что рылась в своем сундучке. — Что со мной произошло? - тихо спросила Султанша — Госпожа... - замялась лекарь, не зная, как подобрать слова лучше, ведь знала, что если разозлить члена династии, то и головы можно лишиться. — Моя Госпожа, вы беременны. — ЧТО?! - воскликнула она и резко встала с кровати. — Никто не должен знать этого! Шехзаде скажешь, что десерт был не свежим, вот мне и стало плохо. Когда она выгнала врача, то сразу достала лист и перо и принялась писать письмо мужу, ведь беременность нужно скрыть, а это невозможно, потому что ей придётся вернуться в Топкапы. Она срочно направилась искать спутника, что сопровождал ее в Манису. — Ташлыджалы - мужчина сразу обернулся и поклонился ей. — Я слушаю, Госпожа. — Ты срочно должен направится обратно в Амасью и передать Шехзаде мое письмо лично в руки, оно не должно попасть больше ни к кому. Ты понял меня? — Как прикажете, я направлюсь сейчас же. Он ушел готовить лошадь к отъезду, а Михримах же продолжила наконец свой путь к брату. Мехмед сразу обнял сестру, как только та переступила порог покоев. — Мне доложили, что тебе стало плохо. Что-то серьезное? — Нет, нет. Кажется, десерт оказался не свежим, сейчас уже все хорошо. Не стоит так переживать. Они наконец присели, но Михримах так и не притронулась ни к еде, ни напиткам. Ее пока мутило от одной мысли о беременности, а что будет дальше и подумать страшно. — Ты провела много времени в Амасье, что задержало тебя? — Мустафа показывал мне город. Он чудесный - сказала она, думая совсем не о Амасье и ее окрестностях. — Тем более, после того похищения он боялся меня вообще отпускать. — Я тоже беспокоился за твою безопасность, даже хотел отправить кого-нибудь на встречу, но брат заверил, что ты с надежным человеком. Яхья-Бей же сейчас спешил как мог, почти не делая остановок, он добрался до Амасьи за неделю и спрыгнув с лошади, быстрым шагом направился искать Шехзаде. И нашел его как нельзя кстати в уединении, сидящим в осеннем саду. — Шехзаде, Михримах Султан просила как можно быстрее передать вам это. - он протянул ему письмо. Мустафа взял его и аккуратно начал разворачивать, боясь плохих новостей от нее. 《Дорогой Мустафа, я сегодня узнала, что ношу под сердцем твоего ребенка. Это должно остаться тайной, которую будем знать ты и я. Мне страшно. Ведь скоро мне придётся возвращаться в столицу. Но я что-нибудь придумаю. Твоя жена, Михримах Султан》. Под всем текстом письма красовалась ее печать. В душе бушевали смешанные чувства, конечно, он был рад такому известию, но Михримах не наложница, ее от глаз Повелителя и Хюррем Султан не спрячешь. — Это нужно немедленно сжечь. — Что-то серьезное случилось? — Моя жена беременна, Михримах носит моего ребенка, Ташлыджалы. Теперь нужно охранять не только ее, но и его. Я больше никому не смогу это доверить. Отдохни с дороги и отправляйся обратно к ней, но в этот раз я отправлюсь с тобой, ненадолго. Я должен ее увидеть. Все следующие дни Госпожа ходила как на иголках, она очень переживала за судьбу ребенка. Тайный никах был уже грехом перед Повелителем, но беременность переходила все мыслимые границы. — Мехмед, я дождусь пока Ташлыджалы Яхья Бей вернется из Амасьи и двинусь в путь дальше. Не хочу тебя отвлекать больше от дел своим присутствием. -, сказала она за очередным обедом с братом. — Как пожелаешь, Михримах. Я всегда рад тебя видеть и надеюсь, что в скором времени мы увидимся вновь. Через неделю после этого разговора Султанша и правда уехала к среднему брату, хоть Селима она и не очень желала видеть, но разведать обстановку все равно стоило. Спустя час поездки карета остановилась у небольшого, невзрачного домика в лесу. — Что происходит, Ташлыджалы? — Пойдёмте Госпожа, вас ждут. Она зашли в него с опаской, ведь память о заточении была еще свежа, но какого же было удивление, когда она увидела любимого Мустафу внутри, Султанша кинулась ему в объятья и поцеловала. — Что ты тут делаешь? — Когда я прочел твое письмо, то подумал, что должен увидеть тебя. Мы должны придумать, что делать дальше. — Я расскажу обо всем Баязиду, ему я доверяю больше всех. И попытаюсь задержаться в его дворце до родов. Ташлыджалы привезет ребенка к тебе в Амасью... Мустафа одарил жену серьезным взглядом, план и правда мог сработать, главное, чтобы младший брат все понял и не предал. Ночь они провели вдвоем в этом домике. Никто не сомкнул глаз почти до утра, но почти к рассвету Михримах все-таки заснула на коленях мужа, и он не стал ее будить. Они попрощались, но как обещал Мустафа, это расставание будет недолгим, и она ему поверила. К третьему санджаку Султанша ехала совсем уж печальная, ко всему прочему добавился и встреча с Селимом. Как ни странно, он встречал ее прямо у кареты. — Дорогая Михримах, я рад тебя видеть. Девушка обняла брата, как бы она его не любила, это все -таки был родной человек и с ним нужно было хоть как-то налаживать отношения. — Убери напускную любезность, это ни к чему. - сказала она ему на ухо и разомкнула объятья. В отличие от Мехмеда, Селим сразу выделил время для общения с сестрой. Поэтому, когда они зашли в его покои, на столе были накрыты любимая халва Госпожи и щебрет. - Я хочу извинится перед тобой, Михримах, за то, что обвинил тебя и Мустафу в сговоре. Я повел себя неправильно. Девушка опешила от такого заявления младшего брата. Ей и в голову не могло прийти, что он извинится перед ней. — Конечно я прощаю тебя. Но впредь будь аккуратен в своих выражениях. — В сговоре вы и правда не состоите, это другое. Мои люди видели, как и с кем вы провели ночь, после отъезда из Манисы, дорогая сестра.