Искажение

Я продолжаю бежать, превозмогая ревущую боль в ноге и руке, постоянно спотыкаясь, ловя смачные хлестки веток, чувствуя, как мечущееся сердце разрывает грудь, и не осмеливаясь ни на миг обернуться. Если бы могла мчаться, абсолютно ничего не видя вокруг, то была бы не против избрать и такой способ побега. Тогда бы, может, пропало или как-то ослабло порабощающее разум ощущение, что я спасаюсь от одного чудовища путём погружения в пасть другому. Мохнатые чёрно-зелёные деревья всё плотнее обступают меня, закрывая своими гигантскими телами какой бы то ни было проход свету. Запахи древесины, влажной травы, земли и грибов почти удушающие. Я не успеваю среагировать на толстый выпяченный корень под ногами и неуклюже лечу вперёд. К моей ещё большей удаче, снизу меня встречает овраг, в который я необратимо качусь как колобок. Как только достигаю зелёного дна, оно гостеприимно размякает, погружая меня по шею в мутную жижу: я угодила прямиком в болото. Все мои раны и многочисленные царапины неприязненно защипали. Только грязных купаний не хватало… Надеюсь, этот мир для тотально счастливого момента не пошлёт мне ещё встречи с какой-нибудь болотной кикиморой. Ох, а вампирша же предупреждала о воде…Даже осматриваться боюсь. Пойду-ка я отсюда поскорей подобру-поздорову. То есть, поплыву. Вымученно крутя ногами и руками, я приближаюсь к берегу. Карабкаюсь на него, вырывая комья земли. Сзади раздаётся громкий всплеск. Я истерично прыгаю наверх, как рыба, очутившаяся на суше, и взбираюсь на последнем издыхании. Не оборачивайся. Просто ползи дальше, Карина! Громкий стук зубов. Нечто огромное, накрыв меня своей тенью и обдав целой горой брызг, пытается всползти по оврагу. Что-то цепляется за край правого носка и срывает его, но в этот момент я доползаю до вершины оврага и тут же прячусь за ней. Болотный монстр больше не заявляет о себе. А я ползком возвращаюсь к столкнувшему меня коварному дереву, стараясь не думать о новоявленном чудовище. Теперь точно пора сменить траекторию побега, Карина. Кое-как поднявшись, я облокачиваюсь о злосчастное дерево и бреду по тропинке направо от оврага. Правая стопа чувствует все хворостинки, с которыми встречается, и оставляет на себе их следы. Повсюду мне слышится лишний шелест и хруст веток, на что я не перестаю нервно озираться (насколько позволяют привыкшие к темноте глаза) и ускорять свой шаг. После минут десяти таких хождений я снова оборачиваюсь. И никого не вижу. Изнеможённо опускаюсь на очередные торчащие из земли корни. Мне нужно как-нибудь успокоиться и прийти в себя. Нельзя продолжать идти в таком состоянии. Отряхнувшись от тины и тем самым «озеленив» все корни, я с горьким вздохом снимаю безнадёжно запачканные мутной водой бинты, стягиваю до пояса насквозь промокшую куртку и пытаюсь разглядеть в темноте свои новообразовавшиеся увечья. Огромный синяк на левой ноге мог бы быть виден, наверное, и в самой кромешной темени... А дверные зубы покусали несильно. Видно, основная рана досталась ей. Хорошо хоть ещё болотный монстр не успел меня как следует цапнуть…А то к нынешнему моменту я, вероятно, и вовсе навсегда лишилась бы одной из конечностей. Чёрт и опять я промокла до самых трусов…При таком раскладе у меня скоро появится надёжный спутник — простуда. Скептично гляжу на уцелевший носок. Ладно уж оставлю его. Левой ноге и так особенно досталось, пусть какая-то ей будет отрада. Хоть и мокрая. Голодный желудок жалобно напомнил о своём существовании. Вслед за ним подал голос отяжелевший мочевой пузырь. Со вторым вопрос ещё решаем, а вот с первым…Даже не представляю, как добывать еду… Поохотиться на какую-нибудь живность? Да я скорее захочу свернуть шею или разбить голову самой себе, чем какой-нибудь зверушке. Даже волкочелу. Сомневаюсь, что его и в общем-то можно есть. Попробовать тогда пойти по экзотическим стопам и отведать насекомых? В Камбодже, например, жарят и с удовольствием едят пауков — можно сказать, сочетают п-п-риятное с полезным: обогащают ассортимент еды и избавляют природу от слишком большого числа омерзительных членистоногих. А откуда я это знаю? Случайное знание, всплывшее из прошлого? Чем же я таким увлекалась, что выискивала подобную информацию? Ладно, что я знаю наверняка, это то, что я и мизерного кусочка насекомых не хочу пробовать. Особенно пауков. Тем более, здешние насекомые могут оказаться сплошь ядовитыми. Ох, верно! Есть ещё ягоды и грибы. Но надо пробовать их ОЧЕНЬ осторожно. При малейших странностях во вкусе, выплюну. Эх, было бы здесь побольше света… Тихо пробравшись к первому попавшему кусту, я осторожно, едва не касаясь длинных шипов, раздвигаю его переплетённые ветви. Не верю своим глазам, увидев, что уже под ними притаились яркие алые плоды. На ощупь ягоды необыкновенно гладкие, словно твёрдая глазурь. Я уже почти пускаю слюнки от соблазнительного вида, но про осторожность всё же не забываю. Медленно облизываю ягоду прежде, чем откусить. Какая сладкая! Однако ситуация резко меняется, стоит мне сделать надкус. Густой сок разлился у меня во рту. Секундой позже я энергично принялась всё выплёвывать и отшвырнула гадкую ягоду: изнутри она была чрезмерно похожа по вкусу на кровь. Или даже на окровавленный орган. Тьфу, ну и ужас! Что ещё следовало ожидать места, над которым, вероятно, властвует бешеная женщина… Ох, сейчас стошнит… Но от рвотного припадка меня отвлекает выползший из кустов жёлтый огонёк. Буквально выползший, потому что я вскоре понимаю, что это светящаяся золотистая змея. Довольно стройная, чуть толще моих пальцев на руке (а они, к слову, миниатюрные) и длиной не больше 80 сантиметров. Это существо выглядело бы почти мило для меня, вот только, увы, я побаиваюсь рептилий. Суетливо возвращаюсь к корням. Змейка поспешно подползает к отброшенной ягоде и опоясывает её. Затем широко раскрывает рот, открывая вид на свои острые как игры клычки, и впивается в неё. Плод доставил такое удовольствие, что тельце змейки пару секунд радостно подёргивалось. Она явно хочет добавки и движется к кусту. Но он слишком высокий для крохотной рептильки, и та никак не может дотянуться даже до нижней ветки. А взобраться по ней не получиться из-за шипов. Мне становится жалко животное, но подойти я побаиваюсь. Змейка ещё минут десять пробует достичь желаемого, то вытягиваясь почти во всю длину, то совершая некое подобие прыжков, но в итоге у неё так ничего и не выходит. Прям по человечьи опустив головку, она разворачивается и ползёт обратно, и, кажется, даже немного тускнеет от удручения. Сердце сжимается и я, подскакивая, бегу к кусту. Срываю три ягоды, чтобы змейке не было мало, и аккуратно кидаю в её сторону. Рептилька удивлённо оборачивается, услышав хлюпающий звук рядом с собой. Голубые, круглые как бусинки глазки аж сладострастно загораются при виде щедрой манны. Змейка озирается по сторонам, пока не находит меня. Смотрит внимательным, умным взглядом. — Всё хорошо, — боязно улыбаясь, отступаю. — Я ухожу. Змейка с интересом глядит на меня ещё пару минут и приступает к кушанью. Гурманный восторг её усилился после обильной добавки: съев всё, она снова подёргивается в экстазе, на сей раз эти движения напоминают даже торжественный танец. Должна признать, это всё-таки по-своему прелестно. Но стоило мне поддаться умилению, как змейка внезапно развернулась и решительно поползла ко мне. Ой, ой, ой, неужели она захотела отведать моего мясца? Я вскакиваю на корни, но змейка очень быстро достигает меня, и всползает по ним. О боже…Я до боли вжимаюсь в жёсткую кору. Не делай добра, не получишь зла. Ловко преодолев изогнутые корни, змейка замерла у моих ног. Всё смотрит и смотрит на меня голубыми бусинками, словно пытается понять, что я за зверь такой. Вроде не выглядит кровожадно… Нелепая идея вдруг пришла мне в голову: а почему бы не попробовать погладить эту рептильку? А если у нас завяжется тёплое знакомство? Я опускаю правую руку, очень медленно приближая её к змейке. Она настороженно отдёргивает головку. Я смущённо изображаю в воздухе поглаживание. — Просто хочу тебя погладить, — бормочу. Змейка рассеянно осматривает меня и неожиданно подползает к правой ноге, окольцевав её. Душа уходит в пятки, мне хочется истерично дернуть ногой, но я заставляю себя оценить ситуацию, прежде чем что-либо делать. Резкие движение в таких случаях бывают опасны. Змейка не выражает никаких плотоядных намерений: она все лишь ползёт вверх по мне и изучающе трётся о кожу и одежду. Будто предпочла свой собственный, весьма оригинальный способ знакомства… Я боязно зажмуриваюсь, когда золотистая головка замирает напротив моего лица. Чувствую затем, как что-то касается макушки, пока часть змеиного тельца размещается вокруг моей шеи, как приятное кожаное ожерелье. Змейка немного повозилась на голове, как бы устраиваясь на новом месте, и разлеглась на ней. Это немного нагло, но мило… Подношу руку к змеиной головке. Рептилька безмолвно выражает согласие. Глажу… Это почти как сфинкса ласкать. Губы мои задевает улыбка. Вот уж не думала, что когда-нибудь буду умиляться змеёй. Славно, что порой и опасные животные не чужды простой ласки. Чешуйка у неё такая гладенькая и нежная, почти как лепестки цветов. Так мы и стоим какое-то время, наслаждаясь нашим тактильным общением и воцарившимся благодаря ему душевным комфортом. Но эти блаженные минуты не могут продолжаться... Лес Страха не дремлет. Где-то за деревьями или кустарниками затаилось одно из его исчадий. Я слышу откуда-то завывания. Очень странные, нечто среднее между воем волка и утробным ауканьем. Будто кто-то с безумным старанием горланит на весь лес букву о. Вампирша назвала какого-то монстра крикушкой или крикуньей… Очевидно, речь шла о существе, которое любит поорать. Возможно, даже побольше Хозяйки. Звук завываний приближается. Змейка испуганно сползает с меня и торопиться к кровавоплодным кустам. Лишь на секунду она обернулась и ласково высунула язычок, словно послала мне по-своему воздушный поцелуй. Я не успела и прощально улыбнуться в ответ, как она юркнула в кусты. Ох, надеюсь я ещё встречусь с этим золотистым чудом. Но наводняющий душу страх не даёт предаться грусти. Откуда раздаётся это вытьё? Спереди? Слева? Справа? Или… Сзади слышится шорох, сопровождаемый низким подвыванием. Я шокировано немею. Что-то приближается ко мне. Крикунья…Как она выглядит? Может она не так страшна и опасна? Стоит ли мне обернуться? Я не должна сбегать от монстров, рано или поздно мне придётся встретиться лицом к лицу с каждым из них. И чем скорее я решусь на это, тем лучше. Я резко и очень натужно оборачиваюсь. И моментально жалею о содеянном. В нескольких метрах от меня парит высокая фигура в лохмотьях, которые закрывают всё тело кроме лица. Вытянутое, истлевшее, похожее больше на старый песок, чем лицо, с овальными дырами вместо глаз и рта… Крик замирает у меня на языке, я отшатываюсь, не чувствую никакой почвы под собой. Рот крикуньи растягивается в ещё больший чёрный овал, словно она хочет что-то проглотить, и я почти на всех четырёх отпрыгиваю и бросаюсь прочь. В следующую же секунду меня по затылку ударяет громогласным визгом. Боги…Да от такого оглохнуть немудрено… Останься я подле неё это бы и случилось. Из последних сил я несусь вперёд по колючей земле. Мир вокруг тяжелеет, вдыхаемый воздух царапает лёгкие, а встречающиеся хвойные ароматы хлещут по лицу. Деревья запутывают в своих ветвях всё видимое и стегают меня, как розги, а корни так и продолжают врезаться в ноги. Когда подходит мой предел я беспокойно прекращаю бег, чуть не приземляясь в прелую листву. Мне срочно нужно передохнуть, иначе я развалюсь на части. Вспоминаю про до сих пор не облегчённый мочевой пузырь, который уже побаливает от нагрузки. Мне нужно где-нибудь спрятаться…Но где? …Здесь сплошная «военная зона», куда не ступлю, везде поджидает враг, чтобы напасть. От отчаянья мне хочется снова разрыдаться. Зачем я вообще сунулась к леснику…Осталась бы в Поляне застоя, там меня вряд ли кто нашёл. Пускай я вечно бы терзалась из-за своих одиноких грёз и выстрелов самобичевания из прошлого, но не тонула бы в пучине нескончаемого ужаса… Я иду и просто уже дышу одним страхом… Я не могу так больше…Даже ради драгоценных воспоминаний… Я лишь хочу уйти из этого ада! Я надрывно вздыхаю, пытаясь остановить истерику. Должен быть выход. Должен… Вампирша! Нет, к ней я не пойду, но воспользуюсь её указаниями. Она говорила не приближаться к заброшенному дому, что встретиться на пути. Да, там должен быть выход! Что она сказала о его расположении? Север?! Я сажусь на корни, перебирая замаячившие в голове знания об ориентирование в лесу без компаса. Солнце не заглядывает сюда ни одним глазком, так что разглядывание ягод и коры мне не поможет. Что-то вспоминается про смолу у хвойных деревьев. Кажется, она выделяется со стороны юга? Готовая в любой момент отдёрнуть дрожащую руку, я ощупываю гордых и насмешливых в своём молчании свидетелей моих метаний. Чувствую себя почти жалким слугой, который с трепетом что-то тайно выискивает в одежде господ. На каждом стволе мне чудится, как что-то мелкое ползёт по руке, но вглядываясь в белоснежную кожу, ничего не замечаю. И вот пальцы встречаются с чем-то мягким и густым как мёд. Синеватый флёр темноты не закрывает полностью найденного вещества, похожее на расплавленный янтарь. И вязкая сторона дерева…смотрит прямо на меня. Неспешным, но не слишком заторможенным шагом я двигаюсь вперёд, стараясь не производить лишнего шума. Блеснувший пурпурный свет поначалу пугает. А потом меня осеняет: вампирша же упоминала про прогалину с фиолетовыми ягодами! Неужели я вышла на неё? Поднажав, я с надеждой пускаюсь навстречу свету. На пути встала плотная кустарная стена, но я, обмотавшись курткой, смело вхожу в неё. Ведь крайне маловероятно, что в освещённом уголке могут пребывать монстры. Пройдя через живую, обсыпавшую меня ветками и листьями изгородь, выныриваю в пурпурное сияние. То светящиеся как гирлянды ягоды на изумрудно-зелёных кустовых пьедесталах. Выглядит до одурманивания чудесно. Я словно отыскала крохотный осколок сказки в царстве кошмара. Боги, я так устала…Здесь я бы с радостью сделала привал… На побег или большой уход тоже должны же быть силы, а я сейчас с ног валюсь. А если кто-то из монстров зайдёт сюда…я точно это услышу с такими густыми кустами. Ох, я бы даже поспала… Всё, вывод окончательный: это не сон. Быстро сделав свои дела за пределами прогалины, я рискнула и попробовала ягоды. На вкус они оказались специфичны, кисло-сладкие, но вполне съедобные и такие сочные, что вместе с голодом утоляли одновременно и жажду. Наевшись почти досыта, я повесила на кусты сыроватую куртку и родное нижнее бельё и озадачена посмотрела на остальную одежду. Она довольно влажная, и я могу простудиться, если и дальше продолжу носить её. Но примерно то же самое меня ждёт, если буду спать голышом, ведь тут совсем не жарко. Ладно, буду довольствоваться тем, что есть. И мне-то грех жаловаться, учитывая всю особенность обстановки. Поначалу, дискомфорт и всевозможные переживания, доходящие до неуместного философствования, ожидаемо мешают спать, но потом усталость одолевает меня, и я проваливаюсь в тяжёлый сон.