Дубликат

Прочь из моей головы! Босиком, кувырком, с чемоданом в руке Или БЕЗ чемодана в руке – налегке, вдалеке, Пока я по тебе не проехал катком! - группа «Сплин»

Вексариил проснулся от шороха под дверью кабинета фельдшера. Кто-то зашел в тамбур лазарета, и сейчас стоял у внутренней двери, ведущей в палату. Взгляд апотекария скользнул по хронометру: четверть второго ночи по корабельному времени. Кому понадобилось ломиться в палату к спящим пациентам? В тишине коридора раздался едва слышный глухой щелчок, безошибочно распознанный модифицированным ухом космодесантника: с таким звуком снимается с предохранителя болт-пистолет. Векс мгновенно догадался, кто пришел и зачем. Спохватившись, он вскочил, открыл дверь и рванулся в коридор, одновременно толкая в стену человека и заламывая ему руку за спину. Тот только возмущенно захрипел и выронил пистолет. - Макс, неужели ты думал, что я позволю тебе это сделать? – Векс наклонился к уху инквизитора и говорил полушепотом, но речь его звучала угрожающе, как шелест гладиуса, извлекаемого из ножен. - Отпусти меня, - прорычал Максимилиан, пытаясь вырваться из железного захвата апотекария, - и я сделаю то, что было бы правильно сделать. - Ничего ты не сделаешь, пока я здесь, - Векс зажал рот инквизитора ладонью, - и пока это мои пациенты. Он пинком забросил пистолет в открытую дверь и сделал два шага назад, втаскивая за собой в кабинет брыкающегося и мычащего Макса. Дверь закрылась, и в лазарете снова воцарилась звенящая тишина. Темный и грязный технический коридор «Фауста», в который уже много лет не ступала нога ни человека, ни сервитора, круто уходил вправо и должен был закончиться тупиком – Гвилар хорошо знал планировку этих кораблей. Он шел по следам, оставленным сабатонами брони, которую давно уже не производят. Чужое сознание было не тем местом, где черный брат всю жизнь мечтал побывать, но сейчас кроме него осуществить задуманное было некому. До этого вечера он вообще считал, что путешествия в чужую голову ему не по силам. Когда-то давно Ксарта рассказывала, как попасть в чей-то разум, но Гвилару понадобилось полтора часа, чтобы сосредоточиться и найти вход в память, куда обычно проваливаются спящие. Оказавшись внутри, он окинул себя взглядом: чужое сознание одело его в черно-белую броню Черных Храмовников с крестом на груди. Почему именно так, Гвилар не понял. За углом раздались крики и брань. - Это ты во всем виноват! – зарычал очень знакомый голос, - Побежал за юбкой и потерял все, что оставил нам отец! - Все, что он нам оставил – шайка бомжей на ржавом имперском корыте, которые мне и даром не были нужны! – огрызнулся второй голос, по тембру неотличимый от первого, - Сдохли – туда им и дорога. Гвилар остановился и замер за углом. Его музыкальный слух почти не улавливал разницы между голосами, и казалось, что это один человек ругается сам с собой. - Бомжей? – насмешливо переспросил первый, - Это твоя подружка научила тебя этому слову? Посмотри на себя! Кем ты стал, связавшись с ней? Во что ты превратился? Ничтожество! Как только отец назначил тебя своим преемником? - Он выбрал тебя, а не меня. Это ты превратился в больного ублюдка, такого же, как он сам! - Не смей оскорблять нашего отца! – сорвался на крик первый голос, и похоже, говорящие перешли к силовому воздействию. Гвилар осторожно заглянул за угол. Двое космодесантников сошлись врукопашную. В одном из них черный брат узнал Тазара: лиловые в молнии доспехи, та же манера двигаться, те же щелкающие разрядами силовые когти. Второй боец казался меньше и подвижнее. Облаченный в потрепанную и ободранную черно-синюю с красным броню Повелителей Ночи, он периодически сливался с полутьмой коридора, скакал вокруг противника, пытаясь располосовать того своими силовыми когтями. - Тебе меня не убить, я сильнее, - Тазар извернулся и нанес оппоненту сокрушительный контрудар кулаком в брюшную пластину брони. Незнакомый космодесантник с хриплым криком задергался на пробивших броню когтях. - Ты жалкий несчастный червь, полукровка и выродок, - продолжал он, поддев второй парой когтей шлем противника и срывая его с головы, - слабак, не удержавший команду в кулаке. Куда только отец смотрел, когда тебя выбирал? Векс толчком отправил обезоруженного Макса на койку. Инквизитор повалился, как мешок с картошкой, но быстро вернулся в вертикальное положение. - Я знал, что ты придешь, - сказал Векс, остановившись спиной к двери, - не сегодня, так завтра, или через неделю. - Зачем спасать бандита и убийцу? – вознегодовал Максимилиан, разминая запястье и одновременно пытаясь в кромешной тьме кабинета высмотреть, куда улетел его болт-пистолет. - Бандит и убийца сгорел на нижней палубе «Фауста», - Векс сложил руки на груди и облокотился на дверь, - а тот, кто вытащил оттуда Гвилара и не дал убить Ксарту – другой человек. И хотя бы за спасение их жизней стоит его поблагодарить. - Серьезно? – отчаявшись отыскать пропажу, Макс тоже сложил руки на груди и уставился в сторону, откуда звучал голос апотекария, - Я не верю! - Ты ж инквизитор, - закатил глаза Векс, - должен же был читать всякие засекреченные книги о Легионах Астартес, Ереси Хоруса… - Читал, и что? - Невнимательно читал, значит. В каждом, даже в самом адекватном Повелителе Ночи живет жестокий необузданный маньяк, дуреющий от вида и запаха теплой кровушки. Пойми же, инквизитор: Тазар действительно болен. У него произошло травматическое раздвоение личности. Его вторая, сумасшедшая личность подавила основную и стала доминировать. По-хорошему его бы стоило капелланам показать. Ему требовалось побывать в смертельной опасности или получить другую мощную эмоциональную встряску, чтобы одна из личностей ослабла или погибла и была поглощена второй. - Откуда ты знаешь, какой из двух жив и с нами? – недоверчиво спросил инквизитор. - С нами тот, - ответил Векс, - который попросил показать ему Ксарту, едва открыл глаза. Гвилар увидел лицо второго бойца и сразу же все понял. Ксарта говорила правду, а ей никто не верил. Перед ним стояли два Тазара: страшное, безумное чудовище, которого так боялся Максимилиан, и юноша с печальным взглядом из рассказов Ксарты. Теперь он знал, как выглядит раздвоение личности внутри, в голове пациента. Какой-то краткий миг Гвилар сомневался, стоит ли ему вмешиваться. Затем сосредоточился и материализовал из окружающего пространства болтер – на всякий случай. Кто из них двоих основная личность, а кто – ее дубликат, появившийся из-за детской травмы, черному брату предстояло выяснить, не особо полагаясь на слова Ксарты. - Стойте, - он шагнул вперед, - прекратите это. Сейчас же. - Гвилар, уходи, - кашлянув кровавыми брызгами, выговорил Тазар в черно-синей броне. - Ты кто такой, чтобы здесь командовать?! – вознегодовал второй и бросил своего противника на пол брезгливым движением, будто стряхивал с рук грязь. - Я – тот, кто знает, что вы оба – один человек, - невозмутимо ответил Гвилар, - объединитесь добровольно, или я сделаю это силой. - Мы – разные люди, Храмовник, - огрызнулся лиловый Тазар, - мне стыдно за потерянные корабль и команду, а этот раскис из-за подружки! Если бы не хвостатая дрянь, он бы провел всю свою жизнь на задворках моего сознания. Я не собираюсь ни с кем объединяться. Убить травматическую личность означало оторвать от души Тазара большую ее половину, и навсегда оставить его калекой. Гнев его был слишком силен, в отличие от надежды на жизнь. - Сделай это ради Ксарты, - обратился Гвилар к черно-синему бойцу, - прошу тебя. Черно-синий вскочил, и они снова сцепились. Затрещали разряды скрестившихся силовых когтей. Черный брат понял, кто основная личность, но в данный момент доминировала не она. Настоящему Тазару нужно было преимущество, получить которое самостоятельно он не мог. «Сейчас или никогда», - подумал Гвилар, прицелился и нажал на спусковой крючок. Очередь из болтера разворотила брюшную пластину лиловой в молнии брони и опрокинула дубликат Тазара на спину, но вместо крови из раны полился молочно-белый свет. Он угадал: истекать кровью могла только основная личность. - Я един с Императором, и я есть воплощение силы Его! – проревел Гвилар, вспомнив слова старой молитвы, найденной в библиотеке инквизитора Валевски, и поправляя их на ходу, - Ты – Тазареон, тот и этот, стань цельным здесь, в пространстве своего единого сознания. Ощути себя изначальным «я», единым, целостным и нерасщепленным. Всем, кто я есть, я обращаюсь к тебе – к вам обоим. Объединись в единое изначальное сознание, которым ты был когда-то. Вернись туда, где нет оценок и мнений, где ты един, и все едино с тобой. Оставь за порогом страх, неуверенность, сомнение, беспокойство, гнев, ярость и скорбь. Выйди из двойственности, в которую ты упал! Вспомни, кто ты есть на самом деле! Гвилару казалось, что необходимые слова сами собой появляются в его голове. Текст молитвы давно ушел от оригинала, но так было нужно. Так было правильно. Раны лилового Тазара засветились сильнее. Белый свет резал глаза. Ренегат лежал и даже не пытался встать. - Кто я есть на самом деле? – спросил второй, уставившись на Гвилара непонимающим взглядом. - Посмотри внутрь себя, где ты пребываешь в абсолютном покое и всецелом удовлетворении. Прими себя – старого, нового, цельного. Не оценивай себя. Вспомни, что в тебе тоже есть свет Императора, свет Его любви. Бери его, дыши им, впитывай этот свет. Твое сознание – едино и божественно. Ты – носитель света… Договорить Гвилар не успел. Что было дальше, он не видел. Прямо перед ним что-то беззвучно взорвалось, пространство залило плотным и почти осязаемым ослепительно-белым сиянием, черного брата отбросило и потащило прочь из чужого сознания. - Я не хочу, чтобы это чудовище ходило по моему кораблю, жрало мои запасы еды и топтало моего демонхоста! – взорвался Макс. - В таком случае, ты при своем мнении один, а нас четверо, не считая спящей Ксарты, - безразличным тоном констатировал Векс, - мы все сидим как на иголках, ждем, что будет дальше, но что-то ни у кого, кроме тебя, не возникло идиотской мысли подло и бесчестно прикончить Тазара во сне. Максимилиан раздраженно фыркнул. Он боялся того, что может произойти, когда ренегат восстановится достаточно, чтобы встать с койки. - Пока ты сидел и ждал, когда же тебя скормят демон-принцу, мы имели возможность пообщаться с его лучшей половиной, - продолжал апотекарий, - и поверь, она стоит того, чтобы ее оставили в живых. И лично для меня это вопрос чести, как и для Гвилара. Я не ожидал от тебя такой дурости, инквизитор. Гвилар открыл глаза и чуть не упал с койки, на которой сидел. Голова кружилась, перед глазами плыло, в висках стучал сдвоенный пульс. Он почувствовал, как из носа течет кровь, капает на тунику. Под онемевшей рукой что-то шевельнулось. Черный брат с усилием навел резкость, попутно вспоминая, что произошло. Страх неизвестного толкнул его на отчаянный шаг, и боевой брат очертя голову сделал этот шаг, не особо считаясь с собственными силами и пределом прочности чужого организма. Он задумал разобраться, кто же рядом с ним, и сидел здесь уже пару часов, держа за руку спящего Тазара и пытаясь пробраться в его сознание. Спина затекла, а пострадавшая рука снова начала болеть. - Бра-ат, - позвал сквозь сон ренегат. Он разжал пальцы и потянулся к лицу, чтобы снять тканевую маску, без которой не мог спать. - Я здесь, брат, - ответил Гвилар. Он так и не закончил движения – рука расслабилась и упала с кровати. И через три мучительно долгих секунды стоящий рядом медицинский ауспекс надрывно завизжал, мигая датчиками. Прибор показывал остановку обоих сердец. Брат Гвилар вскочил, вытер идущую из носа кровь тыльной стороной здоровой руки и устремился к двери. Кое-как попав пальцем по нужной кнопке, он открыл ее и вывалился в тамбур. - Ну хорошо, допустим, я оставлю его здесь, - недовольным тоном начал инквизитор, - где он будет жить до конца полета? Не говоря о том, что запасов еды до предполагаемого пункта назначения нам не хватит! А как я легализую его нахождение при мне? - Ты хочешь сказать, что имперской инквизиции не под силу подделывать документы и уговаривать чиновников разными… способами? – Вексариил скептически поднял бровь, - Кто почти сотню лет катал Ксарту на имперских судах как псайкера-мутанта по поддельным справкам? - Я больше не инквизитор, в том и дело! В Офидиане меня точно успели подать в розыск до наступления вот этого всего! А если мы опять попадем в переделку, где я возьму ему оружие и броню? - Тогда забудь. Оружия и еды шестеренки украли в избытке, еще и запасные доспехи прихватили. - Расторопные они, ничего не скажешь, - без выражения выдохнул Макс, внутренне уже признав свое поражение и смирившись с тем, что ренегата придется оставить на борту как минимум до выяснения обстоятельств. - Я никому не скажу, зачем ты приходил сюда, - строго произнес Векс, - иначе Гвилар и Ксарта тебя растерзают. Но и ты пообещай мне, что больше не будешь делать таких глупостей. Обещаешь? - Ладно, обещаю. В дверь что-то ударило. Векс отшатнулся, а Максимилиан от неожиданности аж подпрыгнул. - Векс, ты нам нужен! – закричал снаружи Гвилар, - Тазар умирает! Апотекарий открыл дверь. Гвилара шатало, и он весь был в крови. Кровь шла из носа, кровоточили все швы, алые пятна проступили на серой больничной тунике. - Что ты сделал? – Векс подхватил брата под здоровую руку и втащил обратно в палату. - Ничего, - соврал Гвилар. - Ладно, поговорим об этом потом. Макс, иди сюда! Мне нужны вторые руки. Инквизитор стоял в темной каюте фельдшера и не знал, что ему теперь делать. С одной стороны, он мог найти свой пистолет и все-таки довести до конца задуманное. С другой – четверо к одному… Он заглянул под кровать апотекария и увидел лежащий под стенкой пистолет. Чтобы достать его, Максимилиану пришлось бы залезть туда почти полностью. - Макс, фраг тебя дери, где ты?! – рявкнул Векс. Из двери напротив раздался хлопок сработавшего дефибриллятора. Инквизитор оставил пистолет лежать под кроватью, вскочил и устремился в палату. … В кают-компании горел свет, и пахло свежезаваренным чаем. Максимилиан расставлял фигурки на доске для регицида, ожидая, когда Андроидас и Велма наведут порядок в каюте Ксарты. «Беата» плыла по космосу на автопилоте, по заданному курсу к ближайшей имперской планете. На двери демонхостьей каюты висел припечатанный красной сургучной печатью листок бумаги, надпись кривым почерком Векса на котором гласила: «Осторожно! Опасно! Не входить! Частная собственность Здесь живет Ксарта» Ниже немного угловатым, но более каллиграфичным почерком техножрицы значилась приписка: «и Тазар» - Велма, а ты уверена, что это будет хорошо? – спросил Андроидас, закручивая ключом очередную гайку в усиленном каркасе кровати, - Может, стоило сначала дождаться, пока Ксарта проснется и одобрит наше решение? - Другого места у нас все равно нет. Проще уже сюда большую кровать поставить, - Велма стояла у зеркала и настраивала обесточенный светильник, - Векса пришлось поселить в кабинете фельдшера при лазарете, потому что в каюте Гвилара им двоим будет не развернуться. - Ну, у нас еще есть кладовка и оружейная… - неуверенно предложил серво-адъютант. - Не говори глупостей. Оружейная забита под самую дверь, а кладовка освободится через три месяца полета, не раньше. В кузове очень холодно. И жить в кладовке – это против санитарных норм, - Велма перевесила светильник выше, - а так и Тазар под присмотром, и Ксарте приятно. - Андроидас, Велма, вы там долго еще? – позвал из коридора инквизитор. - Идем! – Андроидас отложил ключ и направился к выходу. Они уже расселись вокруг доски, когда в кают-компанию ввалился Векс. Он выглядел помято и очень устало. На нем не было наплечников, перчаток и нартециума. Боевой брат срезал свой ирокез и попытался отмыть брови, и сейчас на его бритой голове красовалась полоска коротенькой светлой щетины. Брови до конца не отмылись, и из-за этого имели пепельно-розовый цвет. - Выпьешь с нами чаю, брат Векс? – тут же предложила техножрица. - С удовольствием, - выдохнул он и приземлился в большое кресло Гвилара, - я эти дни почти ничего не ел и не спал, чашка чая будет очень кстати. - Как хорошо, что брат Гвилар взял с собой пару запасных больших кружек, - улыбнулась Велма, наливая Вексу чай в желтую кружку с портретом Рогала Дорна. - Патриотично, - заметил он, отпив немного чая, - и чай вкусный. - Это Ксарта рисовала, - сообщил Максимилиан, - с картинки в «Истории Империума Человечества» срисовывала. - Где твои наплечники? – спросил Андроидас, двигая апотекарию миску с печеньем. - Оставил Спуросу, чтобы он их перешлифовал и снял остатки краски. Все равно броню надо перекрашивать – после таких «подвигов» меня обратно в орден не пустят. - Как там Ксарта? – поинтересовался Максимилиан. - Сегодня ночью просыпалась, - ответил Векс, принимаясь за печенье. - Это замечательно, - обрадовался Андроидас. - Ее повязки валялись под кроватью. Скорее всего, она их сама сняла. Я проверил: у нее уже выросла новая кожа. Будить не стал, пусть проснется, когда хорошо выспится. Ауспекс показывает мозговую активность, характерную для глубокого сна. - А что у парней? – спросила Велма. - Ох, - вздохнул апотекарий, - оба пережили мощный стресс. Гвилар обгорел, в одной только левой руке три перелома, ушиб дельты, травмирован нейропорт, трещины в ключице, пара вывихов и небольшое сотрясение мозга – вроде бы травмы мелкие и не особо серьезные, но всё вместе довольно неприятно. Я оставил его в палате, чтобы понаблюдать, не проявится ли еще что-нибудь: все-таки, он получил тяжелый ментальный удар. Он быстро восстанавливается, сегодня можно будет снять шину. Но лучше, чтобы он еще побыл в лазарете и присмотрел за Тазаром. - Тазар еще жив? – Максимилиан смотрел на Векса слегка настороженно. - И умирать не собирается, - Векс разом пресек все попытки инквизитора начать переговоры на тему адресованной ренегату последней милости, - но травмы весьма тяжелы. Импланты бесятся. Хвала Императору, хоть не отторгаются. Уже и не знаю, что делать. Вчера это был кошмар: то кровотечение, то судороги, то дышать перестал, то одно из сердец остановилось… Я уже высказал Гвилару за его псионическую самодеятельность, едва не убившую Тазара. Надеюсь, он больше не будет идиотничать с риском для жизни. - Чудо, что Тазар вообще жив остался, - заметил Андроидас, - и это чудо сотворил ты, брат Векс. - Он стоически переносит свои страдания, но сильно переживает из-за того, что Ксарта не приходит в себя, - сжевав еще пару печенек, грустно добавил апотекарий, - это тоже выздоровлению не способствует. Плевра срослась, основное сердце и желудок тоже восстановились сразу. Ребра я собрал, они понемногу заживают. Крови в дренажах уже нет, но это все происходит слишком медленно. И вероятность резкого ухудшения все равно есть. Максимилиан недовольно прищурился: - Каковы шансы, что он выживет? - Достаточно большие, - Векс грел руки об чашку, - это будет долго и больно, может быть, восстановление затянется даже на несколько месяцев, но со временем Тазар вернет себе всю былую боеспособность. В этот момент в броне апотекария что-то тихо, но противно запищало. - Аварийная кнопка, - объяснил он, шевеля вокс-передатчик в горжете брони, - слушаю! - Бросай все и беги сюда, - раздался из передатчика голос Гвилара, - у Тазара опять судороги начались. Апотекарий вскочил и устремился к выходу. - Брат Векс, – начал Максимилиан, - Ты точно не хочешь… - Я дал клятву лечить тех, кто может сражаться, и подарить покой тем, кто уже не может, - стоя в дверях, через плечо ответил Векс, - Тазар не убил меня, когда мог. И я не оставлю его умирать. Быстрые шаги сабатонов затихли где-то в коридоре. - Заче-ем? – негодующе простонал Максимилиан, устраиваясь в мягком уголке за столом, - Какого Нургла просто не дать ему сдохнуть? - Сэр инквизитор, мы сейчас не в том положении, когда можно разбрасываться боевым ресурсом, - напомнил Андроидас, - даже таким… ненадежным и нестабильным, как Тазар. Там, куда мы можем попасть, понадобятся все способные держать оружие руки. - Но сейчас-то он и вилку в руках удержать не может! – возразил инквизитор. - Тот, кто был готов отдать свою жизнь не из страха перед худшей участью, не из чувства долга и не за своего идола, а за свою женщину, достоин сохранения этой самой жизни, - продолжал серво-адъютант, - даже упрямый Векс, кажется, это понял, а Вы – нет. И мне совестно напоминать, что о чувствах человеческих Вам, живому человеку, говорит сервитор. - Почему-то я уверена, что Гвилар поддержал бы Андроидаса, - добавила Велма, - а уж что сказала бы Ксарта… - Я сомневаюсь в адекватности Ксарты, - буркнул Макс. - Ваша работа сделала Вас черствым и жестоким, - упрекнул его Андроидас, - и напрочь лишила сострадания. Пора с этим завязывать. Полетим куда-то, где нет еретиков и ксеносов – в Ультрамар, например, на какой-нибудь агромир. Там тихо, спокойно, природа. - Среди подаренного Граксом хлама Ксарта нашла патент вольного торговца, ограбленного облитератором и его бандой, и никому ничего не сказала. Просто передала его мне, - улыбнулась Велма, - с ним мы сможем без проблем въехать на любую планету. - Уговорили, - вздохнул Максимилиан, - построю ферму, посажу плантацию плойнов и заживу как обычный человек. А бойцов отправлю служить в ближайшую крепость Караула Смерти. - Если они сами не захотят остаться с Вами, - добавил Андроидас. Макс сидел в углу со своей чашкой чая и наблюдал, как Велма и Андроидас двигают по доске фигуры. В самом деле, когда это он успел превратиться в столь бесчувственный чурбан? Шестеренки правы. Хватит с него этой неблагодарной и грязной работы. Только теперь, спустя много лет со дня знакомства с Просперо Примусом, Максимилиан понял, что старый инквизитор поступил мудро, инсценировав собственную смерть и сбежав на захолустный аграрный мирок. Он закрыл глаза и представил свою жизнь на новом месте: загородный дом поменьше того, что был в Золотых Кущах, плантация фруктовых деревьев, бригада садово-огородных сервиторов. Большой лендспидер, куда бы влезла вся их семья. С каких пор он начал называть свою команду семьей? А может, они всегда были его семьей, а Макс просто этого не замечал?