Дубликат

Тазар в первые дни просыпался от страшных снов. В одних он умирал в тишине и в одиночестве от отторжения имплантов. В других Максимилиан молча стрелял ему в голову из пистолета. В третьих – и в самых страшных – за ним возвращались Дети Мглы, чтобы добить. А потом вспоминал, что все они мертвы, а он сам в лазарете – с капельницами, процедурами, перевязками и другими «радостями» тяжелого ранения. Позже его стал беспокоить только один вопрос: как жить дальше? Он был зачем-то нужен Ксарте. Для чего-то же его вытащили с того света, кормили и лечили. Свыкнуться с этой мыслью было очень сложно, Тазару понадобилось на это целых три месяца. Ксарта была рядом в тот тяжелый момент, когда он наконец-то стал собой – настоящим, целостным, свободным от постоянных оглядок на покойного «отца» и от своей травматической личности. Она, невзирая на собственное истощение, приходила в лазарет, чтобы развлечь его и хоть немного ослабить его боль. Иногда она даже оставалась спать на соседней койке, свернувшись, как кошка, и вскакивала вместе с ним, когда ему снились кошмары. Ксарта сбрила все уцелевшие волосы, и даже пыталась пошутить над собственной отрастающей щетиной на голове. Острые уши и коротенькие рожки на ее лысой голове выглядели действительно смешно. Но Тазар чувствовал, что она смеется через силу: Ксарта болезненно воспринимала свое уродство, пусть и временное. Гвилар тоже приходил, приносил разные книжки и инфопланшеты, и постоянно намекал, что для того, чтобы остаться здесь, придется много читать. Там были и исторические книги, и научные труды, и даже пара приключенческих – не в пример убогой библиотеке «Фауста», где самой интересной книгой были мемуары Зо Сахаала. Хитрый брат даже подсунул в стопку книг сборник анекдотов про комиссара Каина. Тазареон ржал едва не до разошедшихся швов над анекдотом про варбосса и смерталёт, а потом очень удивился, когда Андроидас ему сказал, что Кайфас Каин – историческая личность, а не вымышленный невезучий, но очень хитрый мужик в фуражке. В какой-то момент Тазар почувствовал себя обманутым и обделенным. У него не было стольких вещей и возможностей, стольких знаний… Да что там, хорошей еды и оружия нормального не было. Человеческую еду можно было не считать – она все равно не насытит тело космодесантника. Ренегаты в последнее время вели полуголодное существование, питаясь и пользуясь тем, что могли отнять у слабых и относительно беззащитных. Бульонный концентрат, триглицерид или аминокаша каждый день на «Фаусте» были непозволительной роскошью для большинства его братьев, а иногда и для него самого, а сейчас Ксарта или Андроидас только их Тазару и приносили. Посмотрев на цивилизованную жизнь инквизиторской команды изнутри, Тазар содрогался каждый раз, когда вспоминал об этом. И вздыхал с облегчением при мысли о том, что это все закончилось, а возможности – появились. Жизнь вокруг него шла своим чередом. Андроидас и Велма впересменку управляли катером и проводили техобслуживание, иногда ставя корабль на автопилот и отвлекаясь от дел на совместный ужин или партию-две в регицид. В варп больше не погружались: варп-двигатель никто не чинил, а Максимилиан все еще опасался бурления эмпиреев и не желал рисковать и без того потрепанным здоровьем команды. Пару раз натыкались на чьи-то корабли, сразу же укрываясь защитным полем: оба раза пронесло. Велма явочным порядком отправила на тряпки все белье брата Векса, заявив, что желтые и ржавые пятна – признак негодности, и носить это на себе больше нельзя. Взамен пошила для него и для Тазара новое из черного мягкого хлопка. Где техножрица украла целый рулон натурального хлопка, она так и не призналась. Апотекарий так радовался новому исподнему, что чуть не задавил ее в объятиях. Построив выкройки на каждого из боевых братьев, Велма взялась шить на них гражданскую одежду. После пошитых на Векса розовых штанов пижамного вида братья вооружились энциклопедией имперской моды, и пошли на переговоры с техножрицей. Штаны, тем не менее, бывший Кулак оставил и носил их у себя в кабинете, пока никто не видит. Векс и Гвилар нашли в кладовке собранный Ксартой годовой запас косметики и попытались привести себя в порядок после плохо очищенной воды из ржавого водопровода «Фауста». Достали оттуда разогревающую пасту для кожи, и, не найдя к ней инструкции, решили попробовать. Андроидас прибежал на вопли и плеск из душевой, и обнаружил красно-пятнистого Векса, и Гвилара, пытающегося оттереть от брата липкую белую массу. Он посмеялся над ними и рассказал, что оказывается, пасту надо соскребать шпателем, затем хорошо вымыться мочалкой с каким-то специальным мылом, натереться еще чем-то охлаждающим из того же ящика, а потом еще два часа сидеть в одеяле или тепло одеться. «Да ну его в варп, этот демонхостий ящик!» - хором завопили Гвилар и Векс, и больше ничего, кроме мыла и шампуня, оттуда не брали. Ксарта поправлялась быстро. Она готовила и убирала, изредка привлекая к этим занятиям Максимилиана или кого-то из братьев. Помогать с готовкой чаще всего вызывался Векс. Он очень быстро освоился на камбузе, научился обращаться с тем арсеналом техники, который был на «Беате», и с присущим апотекариям профессиональным любопытством начал экспериментировать с едой. В отличие от многих начинающих людских поваров, эксперименты брата Векса были съедобными, и даже вкусными. Восстановление было долгим и местами неприятным. Импланты возвращались в строй медленно, раны затягивались в разы дольше, чем должны были. Как только швы были сняты, а Тазар смог встать с койки и сделать пару шагов под руку с Вексом, следующим его желанием было попасть в душ. Просто в теплый душ, с мочалкой и мылом. Обгоревшая кожа продолжала слезать, где клочьями, а где мелкими чешуйками, и немилосердно чесаться. Не говоря уже о том, что от него несло смесью пота и лекарств. На помощь пришла Ксарта со своим ящиком косметики: - Я с тобой пойду. Мало ли, еще в обморок упадешь. От радости. - Или нога подогнется, - добавил Векс, - а так Ксарта уместится с тобой в душевой кабине, и подхватит, если начнешь падать. Первый поход в душ превратился в ад. Ксарта возмутилась тем, в насколько запущенном состоянии кожа Тазара, и что ее придется долго приводить в порядок прежде, чем снова надевать псевдомускулы. Жидкое мыло, в которое будто песка насыпали, сдирало, кажется, не только грязь и мертвую кожу, а и живую заодно. Несмотря на то, что Ксарта терла не сильно, пришлось стиснуть зубы и терпеть. Но, выйдя из душа, Тазар заметил, что почти ничего не чешется, а дышать намного легче, даже в одежде. Он настолько давно не надевал обычную одежду, что в новых штанах и тунике чувствовал себя голым и совершенно беззащитным. Как только Векс остался доволен состоянием пациента, результатами контрольных анализов и отменил капельницы, Тазара переселили из лазарета в каюту Ксарты. Здесь было уютно. Просторная кровать, шикарное теплое одеяло, чистое, пахнущее средствами для стирки белье. Демонхост выделила ему пару полок в шкафу: с тем, сколько ее одежды кануло в небытие вместе с ренегатским крейсером, это было несложно. И предложила отдельное одеяло, но Тазареон отказался. Ее теплая спинка рядом помогала уснуть и дарила ощущение безопасности, хоть он и стеснялся снова обнимать демонхоста. А однажды утром проснулся и обнаружил Ксарту, обнявшую его руками, ногами и даже хвостом. И решил, что продолжать стесняться глупо. Спустя неделю он взялся самостоятельно хозяйничать в каюте. Переставил все книги в шкафу: более интересные на верхние полки, менее интересные – на нижние. Перерыл одежный шкаф, разложил все вещи Ксарты в три кучи по своему вкусу: «нравится», «не нравится, но приходится носить» и «совсем не нравится». Последнюю отдал Велме и попросил перешить во что-нибудь полезное. Шестеренка вежливо покивала и вернула вещи назад Ксарте. Та долго смеялась, но часть все же отправила в утилизатор. Иногда Тазара накрывала непонятная беспричинная тоска и тревога. Иногда в нем вспыхивала ярость и ненависть к самому себе из-за того, что он оказался презренным полукровкой. Или обида и злость на братьев, которые его предали. Иногда начиналась паника: Тазару казалось, что его в лучшем случае выбросят в ближайшем космопорту, а в худшем – сдадут имперским властям. А еще он жалел себя. Еще недавно он был здоров и полон сил, а теперь у него все болит, ему нельзя тренироваться по восемь часов в день, он слаб, немощен, быстро устает… и всех боится. Пару раз даже возникало желание наложить на себя руки. Ксарта разрешала ему плакать, но панические атаки и тревожные состояния пресекала сразу: звала Векса. А апотекарий уже выдавал таблетки, направления в холодный душ или колол мощные транквилизаторы. Иногда в таких случаях вместо него приходил на помощь Гвилар. Тазареон питал к черному брату какое-то странное доверие, и готов был поделиться всеми гложущими его скверными состояниями и эмоциями. Бывший Храмовник всегда находил, что сказать и как успокоить. Это очень помогало. Однажды, когда Тазар в очередной раз грустил, неспособный найти в себе силы даже чтобы сесть, в каюту заглянул Гвилар: - Что страдаем? Бросай это неблагодарное дело, там Ксарта какао сварила. - Не хочу никуда идти, - пробурчал в подушку Тазар. - Хватит заниматься саможалением, идем в кают-компанию – пить какао, рассказывать анекдоты и разные интересные истории. Тебе будет полезно пообщаться с кем-то, кроме Ксарты. Тем более она такие посиделки любит. Сначала было боязно. Тазар уже много лет не делил обеденный стол ни с братьями, ни с рабами, ни даже с Ксартой: за исключением праздников. Он забился в самый дальний угол в надежде, что его не заметят. Но тут к нему на колени влезла Ксарта, сразу же попросив приглушить свет и переставив его тарелку и чашку поближе. Сегодня ужин готовили она и Векс. Выбор продуктов на борту был небольшим, но апотекарий перелопатил кучу кулинарных книг из библиотеки и приготовил питательный космодесантский крем-суп из бульонного концентрата и аминокаши. Ксарта выкопала из морозильника коробку гроксовых стейков в маринаде, и зажарила их. Правда, в качестве гарнира пришлось разводить картофельное эрзац-пюре из сухпайков. Векс наконец-то научился пользоваться портативной пекарней, и в этот раз у него получился нормальный карбохлеб, а не кирпич, об который сломал бы зубы даже космодесантник. - Как ты попал в космодесант, Векс? – спросила Ксарта. - Меня вытащили из подулья на Некромунде, - ответил апотекарий, - подробностей этого я уже не помню. Помню, падал откуда-то в трубу с хрустальными грибами. Меня местные энфорсеры, от которых я и бежал, успели поймать за шиворот куртки, но я все-таки порезал руку. Раны гноились страшно. Мне лет одиннадцать было, я был мелким и слегка недокормленным, и тогда думал, что или сдохну, или руку потеряю. Но все обошлось, а шрамы остались до сих пор. И меня с моим – по некромундским меркам конским – иммунитетом отправили в орден. Векс продемонстрировал несколько побелевших от времени и уже едва заметных длинных шрамов на тыльной стороне правого предплечья, чуть ниже локтя. - А я из хорошей семьи с Гудрун, старший из четырех детей, - вздохнул Гвилар, - отличник, умник, первый красавец в своем классе. Отец – религиозный деятель, мать – домохозяйка, а я собирался поступать в семинарию. Но на празднике Вознесения Императора после того, как я отыграл на службе, меня попытались зажать в туалете двое старших дьяков. Хорус лысый знает, что я им сделал, и чего они от меня хотели, но я отбился и убежал. Выскочил в коридор, а там наш настоятель с капелланами Храмовников, которые на праздник приехали к местным святыням. Я помню, как стоял перед ними весь побитый и в чужой крови, и еле смог объяснить, что произошло. Мне потом рассказали, что одному я, оказывается, сломал челюсть, а второму – нос, и зубов повыбивал. Я так испугался, что момент нападения в моей памяти как-то смазался, и на вопрос, как я отбился от двух здоровых дядек в тесном туалете, я ответил «с Божьей помощью». Капелланы посоветовались, и забрали меня в командорию. Хотя я взрослый уже был, четырнадцать лет… Тазар наблюдал за собравшимися. От него никто не ждал участия в разговоре, не задавал ему вопросов и ни на чем не настаивал. Ксарта сидела у него на руках, но совершенно не мешала ему ужинать. Гвилар и Векс, хоть и приходились друг другу родственниками, были совершенно разными: начиная с телосложения и заканчивая характером и внешностью. Андроидас и Велма были вполне доброжелательными, и это казалось очень странным для живых машин. И один только инквизитор Максимилиан то и дело поглядывал на Тазара с подозрением во взгляде, будто ожидал атаки и готовился защищаться в любую минуту. - Не обращай внимания, Макс со временем успокоится, - сказала Ксарта, когда Тазар поделился с ней своими наблюдениями. В остальном с ними было… нормально. Тазара не закрыли в стазис-контейнере, не посадили на цепь, не надели рабский ошейник и не поставили никакого клейма. Его не презирали, не относились к нему как к отбросу, хотя могли бы. И даже где-то были бы правы. Но они старались ему помочь. А он не знал, что делать и как на это реагировать. Со временем Тазареон приходил в себя. Панические атаки становились реже, рубцы прекращали болеть, страх понемногу уходил, а силы – возвращались. За первый месяц вне лазарета он поправился и даже нарастил немного мышц благодаря лечебным упражнениям. Гвилар шутил, что растолстел, Векс говорил – достиг оптимальной физической формы. Скулы перестали так резко выпирать, щеки слегка округлились, черные глаза приобрели жизнерадостный блеск и больше не выглядели как бездонные колодцы. Немного изменился голос. Украденные шестеренками доспехи, которые еще недавно на нем болтались, сейчас были впору. После проведенных Ксартой процедур разной степени неприятности кожа стала чище, прекратила зудеть, и приобрела странную и непривычную бархатистость. Исчезли воспаления у нейропортов и перхоть на голове. Взаимоотношения Тазареона с зеркалами были сложными: слишком уж не хотел он видеть в зеркале то, что наблюдал там многие годы. Он даже попытался сам срезать свои волосы, но был пойман за этим делом Ксартой, которая уговорила Велму его постричь. Несмотря на все увещевания шестеренки, что она не парикмахер, получилось неплохо. - Нравится? – в зеркале появилась взлетевшая за его плечом Ксарта. Длинная челка, какие отращивают космодесантники из Гвардии Ворона, зачесанная на левый глаз, была Тазару очень к лицу. Он даже подумал, что при досмотре в космопорту, о котором говорил Гвилар, может прокатить за потомка Корвуса Коракса. - Я… не знал, что могу выглядеть так. - Как? - Не страшно. - А теперь улыбнись зеркалу и скажи: «я принимаю себя и свою новую жизнь». - Я принимаю себя и свою новую жизнь… - неуверенно выговорил Тазар, - а зачем это нужно? - Чтобы тебе было легче осознать, что теперь ты другой, и живешь совсем по-другому, - Ксарта улыбнулась, - говори это себе каждый день, пока не почувствуешь, что действительно принимаешь. - А как я пойму, что принимаю? - Ты перестанешь ментально грызть себя и двигать к себе всякие глупые претензии вроде «я полукровка» и «я слаб и немощен». Как выяснилось, Тазар много чего еще о себе не знал. Например, что он боится щекотки, а самые щекотные места на теле – возле нейропортов на животе и на крестце. И какие на ощупь его собственные пальцы на ногах, тоже не помнил. Или что ему понравится горячий шоколад. Особенно если пить его из чашки Ксарты, затаившись в темном углу камбуза и успев в тот краткий миг, когда она зазевается или отвлечется. Демонхост варила себе большую чашку, ждала, когда содержимое остынет, оставалась с пустой грязной чашкой, а потом безошибочно определяла, кто выпил – по шоколадным «усам» виновника. Кончилось тем, что Ксарта стала варить по утрам две чашки, а Тазар научился пить аккуратнее и не вымазываться шоколадом. В параллель с расписанным Ксартой мытьем специальными средствами Векс внес изменения в пропись лекарств и назначил процедуры: более сложные лечебные упражнения, массаж и медитации. Медитировать Тазар всегда любил, но сейчас почему-то боялся. Гвилару с третьей попытки удалось выяснить, что он боится встретить там свою вторую личность и опять ввязаться с ней в драку. Черный брат дал очень дельный совет, после которого страх пропал. Тазар начал медитировать сначала под присмотром братьев, а затем и вместе с ними. Это принесло какое-то успокоение и призрачное ощущение единства с новыми братьями. Массажистом вопреки ожиданиям оказался Вексариил. Поначалу Тазару было неприятно и даже больно: у апотекария были невероятно сильные руки, гораздо больше ладошек Ксарты, и разминание задубевших мышц было местами болезненным. А потом он привык, и однажды так расслабился, что уснул прямо на столе во время процедуры. Векс понял, что что-то не так, только когда услышал характерное сопение. Лечебные упражнения бесили бы Тазара тем, что ими нельзя было заменить полноценную тренировку. Если бы не заново назначенные гроксовые дозы успокоительных, необходимые для удержания на месте едущей крыши и просто для того, чтобы он смог нормально спать после всего пережитого. Из-за лекарств он не проявлял никаких ярких эмоций и был спокоен как «леман расс» в ангаре. Даже уткнуться носом в лежащую рядом Ксарту не помогало: ни возбуждения, ни хотя бы просто учащенного пульса.