Дубликат

- Теперь можно ничего не бояться, - Ксарта крепче прижалась к плечу Тазара. - А? – переспросил он. Сосредоточиться было тяжело. Он устал. В крови утихал гормональный шторм, который было не смыть никаким мылом и не замазать никаким маслом. Тазару никогда не доводилось бывать в настолько оживленных и людных местах, и посещение талларнского космопорта стало для него настоящим испытанием. Сейчас он отдыхал на махровой простыне, ожидая, когда нанесенное после душа ухаживающее масло впитается. Чувствительная алебастровая кожа пришла в норму, но пока еще требовала специального ухода. - На ближайшие четыре месяца мы в безопасности, - объяснила она, - все таможни пройдены, «Беата» загружена в посадочный модуль, утром отбываем в Ультрамар. Векс отдал геносемя в здешнее представительство Кулаков. А еще Максимилиан постарался, чтобы тебя объявили мертвым и сняли с розыска. - Как он это сделал? Ксарта потянулась и зевнула. - Сдал местным арбитрам твой шлем от сгоревшей брони. Сначала к нему были претензии, почему в шлеме нет головы, но он закатил свойственную эксцентричным вольным торговцам истерику… и как-то уговорил арбитров, что когда корабль горит и вокруг все взрывается, на отрезание головы от мертвого хаосита времени нет. Даже вознаграждение за твое «убийство» получил! - Вот как, - Тазареон подхватил Ксарту и уложил ее себе на грудь, - выходит, я официально умер? - Да, - демонхост устроила голову между грудными нейропортами, - ренегат Тазар Беспощадный официально мертв и вычеркнут из списков особо разыскиваемых бандитов. - И мою голову он тоже покинул, - он погладил Ксарту по спине и осторожно потянул за хвост, - наконец-то. - Ты ведь знаешь, что он не может покинуть ее навсегда, – хвост ловко вывернулся из пальцев, и щекочущее ощущение теплой шелковистой кисточки тут же возникло возле нейропорта на внутренней стороне левого бедра. - Знаю. Но сейчас он ослаб, и валяется в стазисном гробу на складах моих воспоминаний. Гвилар посоветовал его туда загнать и закрыть до лучших времен. «Вот умница», - подумала Ксарта, - «я могу гордиться своим учеником». - Поздравляю, мой хороший, - она мягко потерлась щекой о безволосую и покрытую шрамами алебастровую грудь Тазареона, - у нас есть целых четыре месяца на отдых. Он положил руку на голову Ксарты, запустил пальцы в шелковистые фиолетовые волосы, уже отросшие после пожара на «Фаусте». До Тазара только сейчас доходило, что жизнь ренегата для него действительно закончилась. Набеги на имперские миры и корабли, грабежи, кровопролитные схватки с силами Империума, пришедшими по его голову, ненадежные союзники, постоянные опасения получить нож в спину от своих же, боязнь снять броню – все позади. Он свободен от уплаты дани Гурону, от обязанностей командира и от клейма бандита. Его не выбросили на мороз и не сдали властям. На «Беату» Тазар попал полумертвым, искалеченным физически и эмоционально. Он переживал не только боль от ран и переломов, но и боль от предательства своих братьев – всех, кто у него был, не считая Ксарты. И чудом не сошел с ума в период реабилитации. Эти три месяца в голове Тазара никак не укладывалось то, что его действительно предали и пытались убить братья. И что его подобрали и пригрели имперский инквизитор и его команда. А теперь он в полной мере осознал, что такое благодарность, и каково это – быть благодарным. Тазар был благодарен всем, старательно тащившим его из лап смерти и безумия. Следующий вдох был долгим и глубоким, а выдох – полным облегчения. Позади остались все неприятные процедуры, которыми сопровождалась реабилитация. И что особенно радовало Тазара, неделю назад закончились лекарства. Можно ничего не бояться. Наконец-то он осознал, что это значит. Внутри поднималась волна неописуемой радости. Она скатывалась из основного сердца по позвоночнику в низ живота, сворачивалась тугим горячим клубком. Ощущение ласкового и скользкого шелковистого хвостика на бедре стало невыносимым. Сердца синхронно застучали сильнее, когда Тазар крепче прижал к себе Ксарту и перевернулся. Ярость и страсть всегда шли рука об руку. Он хотел Ксарту, и в глубине души злился на Векса из-за назначенных лекарств. Без них могло развалиться хилое ментальное здоровье. С ними – Тазареон не мог быть с Ксартой. Не мог дать ей то, что она могла безопасно получить только от него. Из-за нарушения этой функции организма в последнюю неделю перед отменой лекарств он готов был выть и лезть на стену от безысходности. И очень боялся, что это навсегда, и больше он Ксарту никогда не обрадует. Подавленные препаратами яркие и сильные эмоции ринулись наружу. Силы вернулись к нему. Голодный хищник вырвался из медикаментозной клетки, демонстрируя грубую первобытную мощь, усовершенствованную разработками Императора, варп-колдовством и сумрачным гением Фабия Байла. И тут же набросился на свою добычу. - Расслабься, мой хороший, - Ксарта ощутила его жажду и нарастающее напряжение, - ляг на спину. Я тебе кое-что покажу. Свет погас. Тазар послушно откинулся на спину, замерев от предвкушения, а Ксарта устроилась между его бедрами и смазала руки маслом для тела. - В Садах Наслаждений это называется «игра на флейте», - объяснила она, лукаво подмигнув в ответ на его вопросительный взгляд, - очень редкая, дорогая и изысканная ласка, среди смертных почитаемая особо развратной. Слишком многие мужчины умерли, так и не познав ее. И столько же женщин живут в предрассудках и боятся ее дарить даже законным мужьям. - Мне уже страшно, - засмеялся Тазар. - Закрой глаза и сосредоточься на ощущениях. Тазареон послушался. Кожей он ощущал тепло сидящей рядом Ксарты, но понятия не имел, что она будет делать. Внезапно тонкие и нежные пальчики пробежались по его вздыбленному органу, заставив напрячься и задрожать. Следом по нему скользнул… язык? Это было приятно и одновременно пугающе. Влажное и шершавое соприкосновение повторилось, на этот раз продлившись чуть дольше. - Что это? - Не думай, - мурлыкнула из темноты Ксарта, - чувствуй. Он ощутил ладошку, обхватившую его член у основания и мягко его массирующую, а потом… А потом случилось волшебство. Это было и похоже на поцелуй, и одновременно не похоже. Горячие губы, скользкий шершавый язык, длинный и очень подвижный, вызвали желание с воплем вцепиться в волосы Ксарты, но дыхание перехватило. Пальцы сжали складки махровой простыни. Тазареону казалось, что Ксарта ласкает не его напрягшуюся плоть, а обнаженный узел нервных окончаний. Каждое движение опускалось ниже, происходило по-другому, раскрывая все новые и новые грани наслаждения этим процессом. Тело задрожало и покрылось испариной. Внизу живота толкалось что-то горячее. Сердца отчаянно заколотились в боевом ритме. Едва Тазар немного привык к этой необычной ласке и почти успокоился, как появилось новое ощущение: пальчики второй руки, едва ощутимо поглаживающие его самые потаенные, самые сокровенные места. Мимолетные, будто случайные касания сперва были именно касаниями, а через несколько минут превратились в полноценный массаж. Скользкие руки доставляли невероятное, острое наслаждение. У Тазареона задрожали колени. Раньше ему казалось, что получать удовольствие от прикосновений там невозможно. А сейчас это было естественным и не вызывало стыда и омерзения, как во время медосмотров, которые Тазар безбожно пропускал вот уже сколько лет. Напротив, поглаживания без попыток протолкнуть что-то внутрь были весьма приятны. Ксарта сделала паузу, продолжая ласкать его руками. - Нравится? - Ага… сейчас умру… от удовольствия… Ощущения не походили ни на что, испытанное ранее. Казалось, чувствительность обострилась в разы, и ласки вызывали дрожь и спазмы. Тазар испытывал подобное впервые в жизни. Ксарта вернулась к своему занятию, и у него мигом получилось расслабиться. Именно сейчас пришло это ощущение: он нужен, он любим. Здесь, сейчас, именно в этот миг. На этом корабле, в этой команде. В этой постели. Его хотят, его принимают и приветствуют. Его не бросят. Тазар жадно впитывал чужую любовь, и весь сумбур эмоций и ощущений, сопровождающих ее. Это было восхитительно: отдаться Ксарте, позволить ей делать все, что она хочет. Нервы во всем теле звенели перетянутыми струнами. Подушечки тонких пальцев порхали над кожей: вдоль паховых складок, вниз по промежности, у основания напряженного органа. Скользящие вверх-вниз плотно сжатые губки сводили с ума. Внутри все кипело. Тазареон потерял счет времени, проведенному в плену этих сладких ощущений. Тело, три месяца неспособное ни дать, ни принять ласку и нежность, сейчас изнемогало одновременно от готовности излить семя и от желания растянуть это наслаждение до бесконечности. Он поднял голову и открыл глаза. Ксарта сидела на коленях между его бедер, занятая доставлением ему этого жаркого, жгучего удовольствия. То, с какой страстью она это делала, стало последней каплей. Оргастические спазмы обрушились на Тазара и накрыли с головой. Внизу живота и в промежности все напряглось и запульсировало сильнее. Колени задрожали с новой силой. Запрокинув голову, он выгнул спину и мощно, обильно разрядился, хрипло постанывая и вцепившись в простынь. И его сознание погасло. Когда Тазареон смог отдышаться и открыть глаза, Ксарта уже лежала рядом с ним, как обычно забравшись под его руку. Он снова зарылся лицом в ее волосы. - Понравилось? – шепотом спросила она. - Это было нечто невероятное. Спасибо, - он повернулся на бок и прижал ее к своей груди, как в их первую ночь, еще на «Фаусте». Сердца снова вздрогнули, и, кажется, на секунду замерли. Он почувствовал, что то, ради чего он здесь, то, что он три месяца оттягивал, надо сделать сейчас. На этом корабле и в этой постели. - Знаешь, Ксарта… - М? – она потерлась лопатками об его грудь и натянула одеяло почти на голову. - Я… я люблю тебя. Действительно, люблю. Не знаю, как бы я закончил, если бы вы не попали на «Фауст». Если бы я не встретил тебя. Ты вернула мне настоящего меня, вытащила меня из глубин моего подсознания. И я больше без тебя не могу. Люблю. Слышишь, малышка? Я люблю тебя, - он прижал ее голову к своей груди, - слышишь, как они стучат? Это для тебя. Они оба бьются не за Императора, и не во славу Темных Богов, а только ради тебя одной. Люблю. Захотелось плакать. Ксарта развернулась лицом к нему, и внутри все замерло. Во тьме спальни ее глаза слегка светились. - Я тоже люблю тебя, Тазареон. Больше всех в этой галактике. И никто тебя у меня не отнимет. Он не верил своим ушам. А Ксарта обняла его шею, щекоча своими длинными ресницами и тихо хихикая. А дальше все случилось само собой. Можно ничего не бояться… Пробуждение было непривычно медленным и неспешным. Будто еще не до конца отдохнувший мозг решил в этот раз никуда не торопиться. Тазареон уже не спал, но и не спешил окончательно просыпаться, качаясь на волнах блаженной полудрёмы. Перед приоткрывшимися глазами возникли очертания пока еще плохо знакомой комнаты, в которой не было ни единого работающего источника света. Даже поверх слабо мерцающего хронометра висела теплая кофта Ксарты. Он лениво потянулся, проверяя, на месте ли сама Ксарта. Здесь, лежит рядом, обхватив подушку и натянув одеяло на самые острые уши, дышит ровно и подёргивает во сне своим забавным хвостиком. Тазар обнял ее и устроился удобнее. Только вчера они поднялись на борт «Святой Анны» - огромного, похожего на ощетинившуюся орудиями шишку торгового судна, следующего в Ультрамар. Тазар даже подумал, что даже Гракс со своими разорителями не решился бы грабить этого космического гиганта. Через четыре месяца они будут на месте: на каком-нибудь имперском аграрном мирке, где их точно никто не знает. «Наконец-то это все закончилось», - думал Тазар, - «наконец-то можно выдохнуть и ничего не бояться». Тазареон сел на кровати и включил слабый свет. Посмотрел в висящее на стене зеркало. «Я принимаю себя и свою новую жизнь», - подумал он, окинув взглядом свое отражение. И наконец-то понял, что вот оно: ощущение, о котором говорила Ксарта. Принятие, теплое и мягкое, как ее любимое одеяло. Тазар больше не думал о себе как о презренном полукровке, жалком калеке, безумном убийце или виноватом во всех бедах отца нерадивом наследнике, потому что это уже не имело значения. Это осталось в прошлом. Он смирился с этим, принял это, отпустил и пошел дальше. С этими веселыми мыслями Тазар накинул длинную тунику, подхватил с кресла полотенце и направился в душ. Ксарта с тихим мурлыканьем перевернулась на другой бок, потянув одеяло на себя. - Доброе утро, брат Тазареон! – Гвилар приземлился за стол рядом, - Как спалось на новом месте? - Доброе, - безразличным тоном отозвался сонный Тазар, - я спал как убитый. До сих пор голова будто ватой набита, и душ не помог. В гостиной горел тусклый свет. Тазар сидел за столом в гордом одиночестве, помешивая ложкой ароматную жидкость в здоровой кружке. На корабле вольного торговца было прохладно, и он накинул теплую куртку сверху на плотный черный комбинезон. Гвилар только что вернулся из душа: на нем были сооруженные техножрицей штаны из толстого черного эластажа и такая же куртка. - Что это у тебя такое? – поинтересовался он у Тазара. - Это какой-то новый сорт какао. Я не знаю, где его взяла Ксарта, но это вкусно. Мне нравится. Гвилар недоверчиво покосился на сводного боевого брата: - Так вот кто высосал все запасы какао и горячего шоколада на «Беате!» Ксарта в жизни его в таких количествах не пила! - А ты что, тоже на эти запасы претендовал? – поднял бровь Тазар. - Я – нет, но… - Но? - Ты не только какао изничтожил, ты еще и раздерибанил одежный шкаф Ксарты! – праведно вознегодовал брат Гвилар. - Мне Ксарта разрешила хозяйничать в нашей общей каюте, и порядки в шкафу я наводил с ее позволения! – тут же возмутился в ответ Тазар, - А вот тащить из кладовки ее ящик с косметикой она вам с Вексом не разрешала! - Как твое самочувствие? – сменил тему Гвилар, - Все нормально? В тебе что-то изменилось. - Мое… неплохо. Сегодня утром наконец-то осознал… как сказать… - Ты примирился со своей судьбой и прекратил тревожиться, - объяснил Гвилар, - ты ждал, что Макс тебя попросит убраться вон прямо в этом космопорту. Или сдаст властям. А сегодня ты проснулся здесь, и твоя тревога уменьшилась. Я чувствую. - Я… да, я боялся этого, - Тазар опустил взгляд в чашку. - А еще у тебя сегодня был секс. Это тоже важно. Ксарта не даст просто так тебя выгнать, - сказал Гвилар, - пора бы уже признать, что ты ей действительно дорог. Она разорвет любого, кто начнет хотя бы намекать на это. Тазар едва успел подобрать отвисшую челюсть, как Гвилар продолжил: - Если тебе нравится жить и спать с Ксартой, никто из нас слова поперек не скажет. Лично я этому даже рад: наконец-то она перестанет надо мной подшучивать и намекать на всякое. Только делайте это не сильно громко и кровать не ломайте. «Вот это поворот!» - подумал Тазар. Дверь в гостиную открылась, и вошел Максимилиан в сопровождении Векса. Инквизитор выглядел как-то слишком официально: черный костюм, рубашка с кружевными манжетами и воротником, аккуратная прическа. Векс был без брони, в бытовых тунике и штанах, и, похоже, успел только умыться и причесать отрастающий ирокез. Он сразу же уселся за стол рядом с Гвиларом. - Доброе утро, братья, - начал Макс, - хорошо, что вы все здесь, и мне не пришлось вытаскивать вас из постелей. Мы уже погрузились в варп, «Святая Анна» следует в Ультрамар. Я хотел бы обсудить с вами один нерешенный, но очень важный вопрос. Космодесантники переглянулись. - Мы внимательно слушаем, - сказал Гвилар. - Мне надо знать, что с вами делать по прибытии на место. Продолжать работу инквизитора я в обозримом будущем не планирую. Только если на то будет жизненная необходимость. На Офидии на меня покушались много раз, и я не хочу, чтобы это продолжилось на новом месте. - Что ты нам предложишь? – спросил Векс, которого, похоже, этот вопрос очень волновал. - Караул Смерти, - инквизитор сел за стол напротив, - или предлагайте свои варианты. Я готов их выслушать. - Для нас Караул – это пожизненно, - сообщил апотекарий, - а я хотел бы остаться с тобой, Макс. И с братьями. - Мы втроем хотим остаться, - со всей серьезностью произнес Гвилар, - неважно, домашней охраной, телохранителями или кем еще. Нам некуда идти. И инквизиторскую деятельность никогда не поздно возобновить. Я надеюсь, там, куда мы прилетим, уже есть своя пирамида инквизиторской власти, и не предвидится никаких новых субсекторов и новых назначений. - На новом месте я вряд ли буду зарабатывать так же, как на Офидии, - вздохнул Максимилиан, - и не смогу вас обеспечить всем необходимым. - Мы можем сами себя обеспечить, работая наемной охраной, - предложил Тазар, которому оказаться в Карауле Смерти вообще не улыбалось, - сопровождать ценные грузы и важных шишек. А услуги псайкера уровня Ксарты даже по ту сторону Мальстрёма хорошо стоят. - Тазареон дело говорит, - согласился Гвилар, - лучше мы будем держаться вместе. - Может, вы чего-то не знаете об орденах Астартес, - вмешался Векс, - но даже у них есть левая прибыль. У кого-то больше, у кого-то меньше, но есть она у всех. Кто-то ездит с вольными торговцами. Кто-то подряжается охранять важные объекты. Некоторые орденские даже телохранителями ходят у планетарных губернаторов, инквизиторов и прочих важных смертных. - Насколько мне известно, наших стартовых средств достаточно на приобретение или аренду хозяйства… допустим, винодельческого. Виноделы хорошо зарабатывают, крутятся в высшем обществе, - сказал Гвилар, - я плохо помню свое детство, но когда я еще школьником был, мои родственники с Гесперуса занимались как раз виноделием. Не помню, что за сорта у них были, но зарабатывали они хорошо. Тетка даже была знакома с планетарным губернатором. Дядька уговаривал меня не поступать в семинарию и переехать к нему на Гесперус, рулить семейным бизнесом. - Знаешь, инквизитор, - Тазар впервые улыбнулся Максу, - если ты откроешь винодельню – или как это правильно назвать? – и приедешь к потенциальным клиентам в сопровождении кого-то из нас, к тебе сходу начнут относиться как к серьезному и богатому человеку, на чьи товары большой спрос. Даже хаоситы, у которых дела не очень, показывают всем дорогих телохранителей, чтобы хоть видимость успеха создать. - Хорошо, - согласился Максимилиан, - уговорили. А теперь последний вопрос – лично к Тазару. Тазар вопросительно поднял бровь. Какие к нему могут быть еще вопросы, если уже все согласились с тем, что он останется? - Мне нужно сделать для тебя документы для въезда на планету. Я сказал, что наши документы сгорели, и мне их восстановят. Но я не знаю твоей фамилии. - У меня нет фамилии, - ответил Тазар. - Значит, придумай. И орден тоже придумай. Это важно, - сказал инквизитор, вставая из-за стола, - потом скажешь Ксарте или Андроидасу. А теперь я вас покину. Капитан «Святой Анны» очень хотел меня видеть. - Это значит, что меня уже точно не выгонят? – с осторожностью в голосе спросил Тазар, когда за инквизитором закрылась дверь. - Да, теперь уже точно, - ответил Гвилар, - если Макс взялся делать документы, то это его окончательное решение. - Орден Кархародонов, - предложил Векс, - образцов геносемени почти ни у кого нет. Данных о личном составе нет. Точной информации о том, в скольких конфликтах они участвовали, тоже нет. А на лицо ты вылитый Кархародон, разве что зубы не пиленые. Татуировки нарисовать можно. Ну или даже набить, если хочешь. И доспехи акульи у тебя есть. - Я предлагаю свою фамилию – Штерн, - сказал Гвилар, - с момента заварухи на «Фаусте» мы вместе прошли через столько испытаний, что можем считаться братьями, пусть и сводными. - Спасибо, брат, - Тазар все-таки не справился с хрипящим от внезапного волнения голосом, - я согласен. - Добро пожаловать в команду, Тазареон Штерн, - улыбнулся Гвилар, хлопнув Тазара по плечу.