soulmate from hell

       Уши дразнила ненавязчивая мелодия. Она разливалась хрустальным звоном чистой воды, трелью щебечущих птиц, дыханием леса. В теле ощущалась свинцовая тяжесть, придавливающая к земле. Дышать не давала смертельная усталость с теплым, пряным от ароматов воздухом. После леденящей ужасом и холодом ночи, столь уютная атмосфера казалась благодатью. Открыв глаза, девушка стиснула зубы, морщась от боли. В голове плыло, в животе ощущался вакуум, а мышцы затекли с непривычки. Следить за временем было бесполезно, а потому она лишь примерно понимала, что очнулась уже давно, пытаясь привести себя в чувства. Фантомная ласковая ладонь трепетно щекотала линию подбородка, другая прижимала к груди, даря теплые, незаслуженные объятия. По крайней мере, девушка надеялась, что это была игра её воспаленного мозга.        С трудом, опираясь на локти, она приняла сидячее положение, рассматривая пространство. Светло. Под тонкими пальцами лежала сухая желтоватая земля. Зеленая, сочная трава выглядела девственно-нетронуто, по сравнению с той, что девушка видела ранее. Солнце скрывали пышные кроны могучих деревьев, листья которых блестели как россыпь изумрудов, контрастируя с красноватыми стволами и ветвями. Тем не менее ни один луч солнца не достигал земли, перехватываясь жадными до света листьями. Сухой и теплый воздух недвижимо стоял на полянке, заполняя легкие приятной взвесью разнотравья. Сбоку от девушки лежали валуны, на которых реками разбегались люминесцентные голубые линии. Мягкий свет озарял территорию вокруг, твердая порода источала холодок, приятный для горячих ладоней девушки, островками лишайник покрыл камень, в тени сколов прятался мох. Трава, растущая вокруг валуна, также сияла голубоватым оттенком, пестря бойкими белыми вьюнками, поднимающимися по камню вверх.        Девушка сидела у камней, прижимаясь лбом и ладонями к желанной прохладе. Эта лесная поляна выглядела загадочно. Сердце трепетно билось при каждом переливе мелодии, словно грешнице нечего было делать в лоне таинственного леса. Вновь обратив взор к кронам деревьев, она тщетно пыталась разглядеть хоть одну из поющих птиц, но, что удивительно, в округе не было ни одной живой души — даже у подножья валунов не копошились насекомые. Доныне теплое дыхание леса обожгло спину холодом. Ветерок, пропитанный смолой и благоуханием цветов, коснулся её затылка, дунул на ушко, заставляя кожу покрыться мурашками. Звук, отдаленно напоминающий плеск воды, донесся позади и девушка поднялась с земли, едва не упав на валун. Ноги гудели, кровь нехотя циркулировала по каналам, а подлая судорога схватила икроножные мышцы. Стиснув зубы, девушка поочередно тянула носки ног на себя, пытаясь снизить неприятные ощущения. Неуверенный шаг дался легко, но фантомное ощущение того, что её нога проваливается сквозь мягкую перину, дезориентировало. Неспешно девушка брела к истоку ветра.        В этой части леса, куда она пробиралась, ведомая стихией, было прохладнее и темнее. Некоторые кусты зачахли, безвольно висели, стелясь по земле, в нескольких местах попадались грибы, чудно выделяющиеся шляпками. Вымышленная дорога привела девушку к обелиску. Твердая порода колонны имела более темный цвет, отблескивая красным, а кое-где и золотистым. Сырость в воздухе чувствовалась сильнее, как и неприятный оттенок водорослей и плесени. Светящиеся линии на обелиске соединялись в символы или иероглифы — девушка слабо понимала в этом. На ступенях, ведущих к колонне, сидела уже знакомая фигура. К горлу подступил плотный комок, когда девушка вспомнила события ночи. Что же — она осталась жива. Несомненно это был "плюс". "Минусом" был факт нахождения этой аномалии так близко к ней. Что же он вчера хотел сделать, когда протянул к ней руку? Вряд ли потрепать по голове, дать конфетку и проводить до цивилизации. Хотя мысль о подобном поведении мужчины, убившего другого "человека" у неё на глазах, вызывала куда больше отторжения, чем мысль о том, чтобы стать новой жертвой. Даже так, издалека рассматривая спящую, скорее всего, фигуру, грешница чувствовала отвращение. Шестиглазое чудовище не прельщало ей в роли её судьбы. За обелиском раскрывали свою пасть своды арки, кое-где виднелись разрушенные столбы. В центре леса скрывался забытый город.        Продолжая анализировать события ночи, девушка начала отходить назад, не решаясь подойти к аномалии. Кажется, перед убийством твари он что-то сказал. Непонятно что, ведь звуки тогда ускользали от пострадавшего слуха, но, кажется, девушка даже не помнила сути слов. Украдкой бросив взгляд на фигуру, она нахмурилась, не в силах понять, что это за одежда, — широкие штаны и подобие халата. В голову закралась мысль, что вместо ада она отправилась куда-то не туда. Быть может, жнецы смерти потеряли её душу? И теперь она в чужих местах, где ей и вовсе не стоит быть? Эти мысли попеременно то успокаивали грешницу, то доводили до дрожи в руках. Совсем не хотелось проживать еще одну жизнь, зная, что её ангел где-то вдали, но и умирать вновь не хотелось. Отступая спиной назад, она наступила на кучку вмиг поехавших камушков, от чего, неожиданно для себя, поскользнулась, падая на землю. Ушибленный копчик разразился тупой болью, кажется, внутренние органы совершили кульбит, глухо ударяясь друг о друга, о кости, мышцы. Фигура на ступенях пошевелилась, поднимая голову, а после встала, неспешно спускаясь по ступеням. Даже так, находясь в нескольких метрах от неё, мужчина источал пряный запах смерти и ужаса. Мягкая трель леса теперь не казалась приятной симфонией, играя с рассудком как с мячиком. Сердце участило ритм, стуча где-то в горле и в висках, готовясь к одной из базовых реакций организма на стресс. Поднявшись на ноги, девушка продолжила отступать, игнорируя боль в копчике. Молчание мыслей в голове накладывалось на молчание между ними, создавая общий новый раздражитель, заставляющий волосы встать дыбом, а челюсти сжаться до тупой боли в зубах.        Кокушибо раздраженно выдохнул сквозь зубы, подмечая слишком много звуков от Мыши, как он прозвал её за блеклость и серость. От неё снова разило страхом, таким тягучим и инстинктивным, как и должно быть. Этот запах щекотал в носу чем-то более приятным, чем её настоящий запах, который он ощущал, пока нес в центр леса бессознательную тушку. Легкая. Очень. В ней так мало мышечной массы, что проще было оставить её — пусть живет и дальше в тепличных условиях. Аффект от нахождения соулмейта играл с ним злую шутку. И вот, они в его владениях, а она пытается сбежать, едва его заприметив. Наивная. Разве от такого демона, как он, можно убежать? Он может отсечь ей голову быстрее, чем она моргнет. На каждый его шаг она делала пару-тройку своих, но расстояние неумолимо сокращалось, заставляя её торопливо отступать, на потеху его самолюбию. — そして、どこで走りますか？(И куда ты собираешься бежать?),- не мигая уставился он ей в глаза. Зрачки дрожали, суживались, вновь расширялись. Девушка кожей чувствовала опасность, но резко остановилась, когда вслушалась в голос. Ни слова. Она не могла разобрать ни слова, и виной тому был совсем не поврежденный слух. При жизни девушка знала довольно много языков, как для среднестатистического человека. Русский и украинский были её родными языками, а лингвистическая школа и репетиторы дали знания английского и немецкого. Её ангел, поступив в лингвистический университет, изучала скандинавские языки, в частности, норвежский. Язык его речи не был похож ни на один известный ей. Она уже не просто неизвестно где. Жуткие создания, светящиеся камни, чужой язык — девушка сомневалась в том, что она все еще в привычном ей мире. Но даже это маленькое открытие не решало основной проблемы: он что-то сказал, и, скорее всего, ждал ответа.        Ноги унесли её с места быстрее, чем в мыслях сформировалась идея бежать. Страх. Недоумение. Организм как бешеный пытался сам себя спасти, пока девушка утопала в собственных мыслях. Вряд ли это её мир. Нет, не так. Это не её мир, и узнавать, есть ли здесь Рай или Ад, совсем не хотелось. Конечно, это решение было опрометчивым, с какой стороны не глянь: не зная местности, имея плохую выносливость, преследуемая весьма здоровым мутантом…        Хриплый смешок готов был вырваться у Кокушибо от этой нелепой картины. Жалкая, и в этой жалкости она забавна. Демон дал ей фору в две минуты, но спасет ли это её? Он слышал слишком много звуков, нос щекотал шлейф страха и сухости. Он слышал её торопливый бег, утяжелившееся дыхание и стук сердца, мечущегося как перепелка в лапах лисы. Уже сутки он ничего не ел, то находясь в пути, то отдыхая в тени, то расправляясь с наглецами на своей территории. Что же, пусть она и не станет закуской, но охотничий азарт, пусть и мимолетный, он получит. Стоило её звукам притупиться, как он неспешно продолжил свое движение, ведомый дорожкой запаха. Девушка бежала, пытаясь не упасть и не попасться. Она понимала — шансы выбраться из, казалось, нескончаемого леса нулевые. Будут ли её труп висеть на ветке, а органы втоптаны в землю? Или монстр сжалится над своей судьбой? Спазм сжал бронхи, не давая и шанса нормально выдохнуть, не привыкшие к таким нагрузкам ноги начали подкашиваться, мышцы, кажется, настолько налились молочной кислотой, что готовы были лопнуть. Резкая острая боль в животе сковала все движения, грешница еле успела остановиться, чтобы не упасть. Приложив ладонь к губам, она судорожно хватала воздух ртом, сутулясь, оседая на пол, подтягивая к груди колени. Слезы брызнули из глаз, не давая сфокусироваться на окружении. Спазм нервов внизу живота привел к спазму тазобедренных нервов нижних конечностей, отнимая любую возможность подняться на ноги. Боль накатывала волнами, то заставляя дергаться от остроты, то растягиваясь тупой болью. Отчаянно хотелось домой. Хотелось в теплые объятия ангела, под пушистый плед, разделенный на двоих, хотелось раствориться в ласковых поглаживаниях мягких ладоней, снимающих хоть не физическую, но моральную боль. Надо было вставать и бежать дальше — за ней наверняка идет погоня, но на подкашивающихся ногах далеко не уйдешь. Его присутствие она ощутила раньше чем успела дернуться в сторону — её задавила эта аура, вжимающая в землю тягучей атмосферой из смеси крови и тьмы, холода и гнили. Не самый приятный букет, в особенности когда не можешь сопротивляться.        Демон хотел бы придирчиво выгнуть бровь, но, к сожалению, мог лишь сощуриться. Даже без использования Искусства Демонический Крови он видел боль в её естестве. Неужто Мышка ударилась или споткнулась? Лес хитер и непредсказуем — вот ты на полянке с цветами, а вот — запутавшись в лианах и тонких ветвях висишь над ямой или водоемом. Она обернулась на него, обессиленно разжимая ладонь. Влага на глазах придавала им голубизну, стирая серость, и это, неожиданно, даже больше понравилось демону, чем её общая бесцветность. Теперь он внимательно рассматривал её, стоя в паре метров. Блеклые прямые волосы собрали в себя местную зелень, почти распустившись из ранее высокого хвоста. Диковинный зеленый свитер мешковато сидел на фигуре вместе со странными штанами, которые, наоборот, плотно обтягивали ноги. Бледный шрам на щеке контрастировал с меткой соулмейта, до боли походившей на метку охотника на демонов. Темно-красные пятна, голубые глаза и штаны выделяли её среди полутьмы леса. Нельзя сказать что она была особо неприятна, но сильно отличалась от всех встречаемых им девушек. Иностранка? Или полукровка? Он подошел и опустился на корточки рядом с ней, внимательно изучая лицо. Кажется, боль отступила, оставляя место ожиданию и отвращению. Что же, видимо, он не нравился ей так же, как и она ему. Ожидаемо и логично. Какой человек захочет быть соулмейтом демона? А какой демон захочет быть соулмейтом слабой и не блещущей красотой девушки? Он протянул к ней когтистую ладонь, желая рассмотреть шрам на щеке, но она дернулась, инстинктивно уходя от соприкосновения. Сердце стучало в горле от близости с монстром, пахнущим смолами и тиной, с оттенком терпкого пота. Под кожей словно зашевелились гусеницы, пушистыми лапками щекотящие нервы. От взгляда сощурившихся шести глаз и вовсе стало не по себе. В них было что-то отталкивающе-отвратительное: то ли буро-красные белки, больше похожие на гниющее мясо с прожилками кровеносных сосудов, то ли из-за непонятных символов вместо зрачков в желтых радужках. Холод спустился по позвоночнику вниз сотней мурашек, скапливаясь в пояснице тугим клубком, призывающим бежать без оглядки. Когтистая широкая ладонь метнулась к шее быстрее, чем это можно было осознать, и вот, рефлекторно вцепившись острыми ноготками, она висит в нескольких десятках сантиметров над землей, поднятая уже выпрямившимся монстром. В ранее равнодушных глазах плескался тихий гнев, жадно впитывающий в себя каждую горячую слезинку, обжигающую виски девушки, каждый судорожный вдох и биение сердца. Её ужас отдавал горькой примесью полыни и кисло-сладким яблоком. — Отпустите,- взмолилась она, впервые заговорив с ним. Её голос, слегка хрипловатый и низковатый, был подобен ветерку, что треплет раскрывающиеся цветы на рассвете. Он не разобрал значения слов, но лишь глубже убедился в том, что она иностранка. Ну и угораздило же судьбу сыграть такую злую шутку: он старше её почти на пятьсот лет, между ними барьер менталитетов и языков. А еще она всего лишь хрупкий человек — надави сильнее и сломается, треснет как стекло. Под его грубой ладонью билась манящая жилка, лишь возбуждающая голод и жажду до предсмертных хрипов. Сбивали аппетит только две вещи: красная нить, протянувшаяся между руками и неприглядность — легкая и не мясистая — могла сгодиться только для притупления, а не утоления голода. Интересно, он однажды съест её или нет?        Сладкий металлический запах внезапно больно резанул по рецепторам и легким. Неосознанно вбирая его больше в себя, демон ощутил стекающую по пальцам теплую кровь. Надо же, видимо он распорол когтями ей шею, разрываясь между желанием устранить уже надоевшую девушку, раздражающую одним своим дыханием, и желанием оставить её в живых как … как еще нужного человека. Он разжал ладонь, роняя её на землю, что выбило из тусклых голубых глаз новую порцию слез. Пряный солоноватый запах разнесся по округе и, опустившись на одно колено, он развернул её, откидывая длинный хвост на плечо. Жадно припав к царапинам на задней части шеи, он с утробным урчанием слизал широким горячим языком кровь. Испуганный вдох перекрылся пробравшей дрожью ужаса, от чего девушка закрыла рот ладонями, ощущая, помимо этого, стальную хватку ладони на плече. Когтистые пальцы больно впились в мышцы, своими тисками пытались раздробить кости, пока он языком ловил даже слишком жидкие сладко-соленые темные капли. Страх скрутился в груди и животе клубком змей, подкидывая фантазии живые образы того, как её тело будут четвертовать, превращая органы в невыразительное красно-розовое месиво, на котором бурыми пятнами будет сворачиваться кровь, отдающая гнилью. Она ощущала фантомное вгрызание наверняка длинных клыков в хрупкую плоть шеи и последующее вырывание целого куска мяса, вместе с сосудами, позвонками и хрящами. Но, отстранившись, демон лишь облизнулся, раззадоренный пустой дразнящей кровью. Он голоден. Он хочет плоти. Но не есть же её, не так ли? Чертова красная нить отвлекала, напоминала о том, что эта девушка чуть больше, чем очередной человек. С раздраженным от собственных мыслей рыком он поднялся, хватая её за шиворот джемпера. Закинув без труда оцепеневшую от страха девушку на плечо, он неторопливо направился к руинам, старательно игнорируя запах еще не свернувшейся крови. Ближе к сумеркам он пойдет прочь из леса, не боясь солнечного света, а пока — надо восстановить силы.        Руины встретили их холодом известняковых стен и мраморных сводов арок. Природа разрушала архитектуру, обвивая лианами и низшими растениями колонны и стены, разрушая крыши и дороги. Покосившиеся здания переплетались с проросшими сквозь них деревьями, обелиски тонули в зелени, отличаясь от флоры лишь все тем же голубоватым светом символов. Висеть вниз головой на плече жуткого мутанта было крайне неудобно, из-за чего кровь прилила к голове, даря ощущение жара и звона в ушах. Он бросил её рядом с едва ли уцелевшем фонтаном, двинувшись уже самостоятельно вглубь зданий. Сев на борт фонтана, девушка поджала ноги к груди, рассматривая руины. Это успокаивало. Опустошенные здания зияли дырами окон и дверей, балконов и обвалившихся стен, город напоминал античные греческие постройки, но парочка уцелевших крыш была на восточный манер. Сердце уже не колотилось в груди, лишь отдавало покалываниями. Сможет ли она сбежать, не потерявшись ни в лесу, ни в руинах? Не особо хотелось бы здесь оставаться, особенно когда чуть не стал перекусом шестиглазого монстра.        Страх шевелился между лопаток словно разворошенный муравейник. По-прежнему на глаза не попалась ни одна живая душа, только трель симфонией разносилась по округе.