soulmate from hell

       Могильный холод и легкий запах подтухающей плоти. Крепость Бесконечности встретила уютной тишиной, танцующей хищными тенями в углах комнат, подобно изысканным гейшам. Светлые и без источника освещения пространства отдавали легким отголоском аромата хозяйки крепости, сквозь который прослеживался запах короля. Неужели он ждал Первую Луну? Или вновь прячется? Или, скорее всего, он просто отдыхал или экспериментировал в недоступной и непоколебимой крепости.        Ожидание и взявшаяся из ниоткуда тревога давили на плечи свинцовой тяжестью, лишая чувства привычной непоколебимости. Такое чувство подвешенности озадачивало. Но чем ближе находился Музан, тем сильнее Кокушибо стискивал челюсть. А что, собственно говоря, может он решить? Разрушит связь? Эти мысли были абсурдны. После очередного открывшегося поворота он вышел в комнату, где находился Король Демонов. На деревянном столе стояли десятки баночек, содержимое которых щекотало чувствительный нюх. По налитым бокалам, стоящим на более низком столе рядом, Кокушибо понял, что его ждали. — あなたの頭の中の霧に気づきました、黒死牟(Я заприметил туман в твоей голове, Кокушибо), — без приветствий перешел к делу Музан, не отрывая взгляда от пробирки в руках, — 何があなたを失望させましたか？(Что тебя сбило?) — これは個人的な会話です(Это приватный разговор), — с намеком уклонился шестиглазый. — 鳴女は何も明らかにしません。 ほら(Накиме не будет ничего разглашать. Ты же знаешь), — посмотрел на него демон-прародитель, — どれくらい悪い？(Насколько все плохо?) — 言うのは難しいです。 おそらく悪いです(Сложно сказать. Скорее всего это плохо), — сел на татами Кокушибо, последовав примеру Музана. Небольшая пауза, свойственная Первой Луне при разговоре, не напрягала. Музан взял в ладонь бокал, поигрывая содержимым, — ソウルメイトを見つけました(Я нашел своего соулмейта.)        Хищный ярко-алый взгляд короля демонов метнулся с бордового вина на Кокушибо. Вертикальные зрачки сузились, оценивающе проходясь по равнодушному взгляду, расширились в прищуре глаз. Заинтересованность сквозила из демона-прародителя, распространяясь теплой волной по помещению. — 彼女について教えろ(Соулмейта? Расскажи мне о ней), — с легкой полуулыбкой, бархатистым голосом потребовал Музан, кожей чувствуя неуверенность партнера. — 彼女は外国人です。 肉体的には弱いが、彼女の脳は整っている。 何度か私から逃げようとしましたが、彼女がまたやってくれることは間違いありません(Она иностранка. Слабая физически, но мозги у неё на месте. Пыталась от меня несколько раз сбежать, и я сомневаюсь, что не попытается снова), — на секунду задумался демон, — また、通信の問題がいくつかあります。(Есть пара проблем с ней и связью.) — どういう？(Каких же?), — отпивая из бокала, вскинул бровь прародитель. — 私たちは長い間離れることができず、彼女の血は 稀血のように私を引き付けます(Мы не можем долго находиться вдалеке друг от друга, и её кровь привлекает меня подобно Маречи), — отпил из своего бокала Кокушибо. — だからあなたのソウルメイトは遠くから来た珍しい血の少女です(Значит, твой соулмейт — девушка с редкой кровью, приехавшая издалека), — мрачное восторженное молчание воцарилось в комнате. Потрясающе. Впервые демон из Двенадцати Лун нашел себе соулмейта. Даже у Музана, прожившего почти тысячу лет, нет соулмейта. Шальная мысль показалась ему отличной идеей, — 彼女は何歳ですか？ 彼女は悪魔に変わるのにどれほど弱いですか？(Сколько ей лет? Насколько она слаба для обращения в демона?) — 彼女の年齢や名前はわかりません(Я не знаю ни её возраст, ни имя), — выдохнул демон, залпом опустошая бокал, в который услужливо прародитель долил вино из бутылки, — 扱いが弱い。 彼女には元気がなく、身体の発達が鈍くなっています。(Для обращения слабовата. У неё нет выносливости, физическое развитие подхрамывает.) — 次に、彼女の年齢を調べろ(Тогда постарайся разузнать её возраст), — уже мысленно оценивая возможные исходы своей идеи отозвался Музан, — 彼女が未成年の場合は、彼女は強くなる時間があります。 そうでない場合は、近い将来それを元に戻すことが可能になります。(Если она несовершеннолетняя*, то у тебя есть время натренировать. Если же нет, то обратить её можно будет в ближайшее время.) — 何のために？(Для чего?), — настороженно прищурился Кокушибо, пытаясь предугадать мысли короля. — ほら、悪魔は完璧ではありません。 悪魔と人間の女性の繁殖中に、能力のある人が生まれる場合が最も多く、太陽を恐れないが早期に死ぬ弱い悪魔が生まれる場合もあります。 逆繁殖はほとんど不可能ですが、私が知っている混血も早く死にました。 私は2人の悪魔の繁殖の事例を観察しませんでした、(Видишь ли, демоны неидеальны. При размножении демона и человеческой женщины чаще всего рождаются люди, имеющие способности, или же, гораздо реже, слабые демоны, не боящиеся солнца, но рано умирающие. Обратное размножение практически невозможно, но известные мне полукровки также рано умерли. Случаев размножения двух демонов я не наблюдал,)- призадумался Музан, — あなたはソウルメイトなので、あなたのつながりはより強い子孫を保証します。 純粋な悪魔の系統を繁殖させることで、種の弱点を克服できる可能性があります。(Вы же являетесь соулмейтами, соответственно, ваша связь гарантирует более крепкое потомство. Вывод чистой линии демонов может позволить преодолеть слабости вида.) — 実験に参加してほしいと言っていますか？(Предлагаете стать частью вашего эксперимента?), — немного отпрянул от прародителя Кокушибо, горько усмехаясь, — 知らない女の子と家族を作ることを提案していますか？ あなたは私をもっとよく知っていると思いました。(Предлагаете завести семью с незнакомой девушкой? Мне казалось, что вы меня лучше знаете.)        Непозволительная роскошь для других, но привилегия пьяных вечеров этих двоих. Грубость в словах и поведении прощалась, пока он видел преданность в его душе. Конечно, Первая Высшая Луна потом попросит прощения, но сейчас, выпивая очередной бокал вина, он позволял себе поднять голову, щуря глаза с издевкой на Демона-Прародителя. — 彼女はあなたにとって見知らぬ人ではありません(Она тебе не чужая), — отмахнулся Музан, прощая дерзость, — 熱烈な抵抗は見えません(Не вижу в тебе ярого сопротивления), — поддел его, усмехаясь в темную гладь алкоголя. — あなたの意志が法であるときに抵抗することに意味はありますか？(А разве есть смысл сопротивляться, когда ваша воля — закон?), — парировал Кокушибо, чувствуя легкое жжение в желудке. У него уже была семья и, возможно, его потомки до сих пор живут. Нужна ли ему новая семья? Нужна ли ему в принципе семья? К тому же, роль подопытного кролика, необходимого для размножения? Нет, это ему не нравилось, но и пререкаться смысла не было. Тишина повисла между ними, позволяя спокойно осмыслить происходящее, — いつも持ち歩きませんか？(Предлагаете мне таскать её с собой всегда?) — 他に選択肢はありますか？(А есть другие варианты?), — встретили его вопросом на вопрос, — 人間と鬼は不完全です。 彼らはそれが耐えられないほど多くの要因に依存しています。(Люди и Демоны неидеальны. Они зависят от стольких факторов, что невыносимо.) — 私は私ができるあらゆる方法で助けます(Я помогу, чем смогу), — после недолгой паузы продолжил Музан, — 私は通訳を見つけます。 少なくとも他の人からこれに頼らないように、彼女に言語を教えることは価値があるでしょう。 ちなみに彼女は今どこにいるの？(Найду переводчика. Стоит бы её обучить языку, чтобы не зависеть хотя бы в этом от других. Где, кстати, она сейчас?) — 彼女は地元の女性と一緒に小さな村にいます(В небольшой деревне, на попечении у местной женщины), — равнодушно отозвался демон. — 彼女は逃げないの？(Не сбежит?), — начал вставать из-за стола Музан. — 彼女は逃げることが許されないでしょう。(Вряд ли ей дадут сбежать), — пожал он плечами, — 彼らが自分たちの生活を大切にするなら、彼らは彼らが言うことは何でもするでしょう。(если им жизнь дорога, они сделают все, что им сказать.) — 成る程(Ясно), — отметил «для галочки» демон-прародитель, — 日没までの時間はまだあります。 その後、彼らはあなたに翻訳者を連れてきます。 あなたは彼らの運命を自分で決める。(До заката еще есть время. После него тебе приведут переводчиков. Сам решишь их судьбу.)        Кокушибо и сам поднялся, ощущая легкое покалывание в теле. Не то чтобы он пьян, но и день еще не окончен. В одной из комнат Крепости Бесконечности можно будет дождаться заката, осмыслить то, что его ждет. Жалел ли он об обращении к Музану? На этот вопрос ответила полная тишина в голове.

Несомненно

***

       Это становится дурной привычкой — просыпаться каждый раз в новом месте. Почти пустая комната с бумажными стенами встретила затхлым ароматом сырой земли. Тусклый свет едва проникал сквозь желтоватую бумагу стен, зато холодок просачивался сквозь деревянный пол. Влада лежала на футоне, разглядывая перевязанную руку. Под аккуратными слоями затянутого бинта все еще пульсировала рана, отдавая тянущей болью при движении кистью, но на саму медицинскую помощь сложно было пожаловаться. Еще не выветрившийся запах спирта намекал на то, что укус хорошо обработали, если, конечно, не залили эту жидкость прямо внутрь. За недолгую медицинскую практику она часто сталкивалась с тем, что люди заливали открытые раны зеленкой, удивляясь последствиям. Чужие шаги по дому, приближающиеся к комнате, было отчетливо слышно. Что же, по крайней мере, она не одна. Бумажную дверь откатила в сторону маленькая аккуратная женская ладонь, и Влада слабо улыбнулась. По крайней мере, это не её демон, и не какой-либо мутант.        В проеме стояла немолодая женщина, держащая на лице маску учтивого спокойствия. В ладонях, едва показывающихся из длинных рукавов одеяния, находилась стопка цветастой ткани, которую уложили на подобие ковра. Кротко кивнув головой, женщина покинула пределы комнаты, скрываясь в коридоре. Встать получилось не сразу — общая усталость организма на фоне стресса вытягивали все силы, спать хотелось еще сильнее, чем раньше. Подняв принесенную ткань, Влада развернула её, хмурясь то ли от головной боли, то ли от попыток понять что это. Два подобия на халаты, пояса разной ширины, носки, сандалии и какая-то длинная полоса ткани. Значит, ей дали одежду. Немного неожиданно, но до боли необходимо — её одежда была уже не первой свежести. Сняв с себя запылившийся свитер, девушка осталась в майке, разглядывая руки, на которых цвели красновато-фиолетовые синяки и мелкие пятнышки сыпи. Несколько дней в «полевых условиях» вряд ли кому пошли бы на пользу. Продолжая снимать одежду, она обнаружила бледные голубовато-зеленоватые пятна на ляшках и скривилась, вновь вспоминая эти грубые ладони. Страшно было представить какая у него сила, раз от простых сжатий остались синяки. Уже стоя в одном нижнем белье, она осознала главную проблему: как это одевать и где, собственно говоря, нижнее белье?        Хотелось спросить у женщины, все еще стоящей в коридоре, но языковой барьер этого не позволял. Помявшись на месте, она, отчаянно краснея, выглянула в проем, привлекая внимание хозяйки дома. Стоять перед кем-то в нижнем белье не было так смущающим, как факт собственной беспомощности. Что думала о ней эта женщина? Считала ли она её безрукой неумехой, неспособной даже одеться? Но маска учтивого спокойствия не позволяла разглядеть мыслей. Слабо улыбнувшись краешком губ, женщина указала тонким пальчиком на носки, которые Влада сразу же надела. Повисла неловкая пауза, во время которой обе собирались с мыслями. Общение жестами было наиболее функциональным, но не компенсировало пробелы взаимопонимания. Женщина постучала пальцем по плечу и бедру, на что Влада, выгнув бровь, коснулась своей одежды. Короткий кивок служил подтверждением. Пряча за разлохмаченными волосами красное лицо, девушка разделась, ощущая себя неуютно. Нельзя сказать, что она не любила свою фигуру, но и не чувствовала себя слишком привлекательной. С наступлением двенадцатилетия Влада начала быстро развиваться: стала куда выше, фигура обрела заметные изгибы в нижней половине, но грудь развивалась едва-едва, к семнадцати годам достигнув первого размера. Смущали и растяжки, разбегающиеся по бедрам, и небольшие «ушки», и выпирающий низ живота. Кожа покрылась мурашками от холода.        Быстрыми отточенными движениями женщина, отводя взгляд, завязала подобие длинной юбки, плотно обмотав этим и ноги, помогла накинуть белый халат и указала на сандалии. Следующим пошло ярко-красное кимоно, расшитое снизу золотистыми лепестками и веткой сакуры. Тугие пояса плотно обтянули весь наряд сверху, после чего женщина указала Владе сесть на футон. Частый деревянный гребень грубо прошелся по тонким волосам, распутывая узелки. Прозрачные слезы скопились на глазах от этой острой боли, но приходилось сидеть тихо. Её волосы собрали в тугую традиционную прическу, увенчанную множеством тканевых украшений. Было неудобно. Слои одежды сковывали движения, прическа казалось неподъемно тяжелой, отсутствие привычного белья смущало. Не произнося ни слова, женщина собрала вещи Влады, вынося их из комнаты. Скрывшись в коридорах дома, она позволила себе испуганно обернуться назад, поджимая губы и хмуря брови. Девочка-иностранка, принесенная демоном, имела татуировку на руке, метку, схожую с рисунком на лице демона и россыпь шрамов. Кем бы она не была, женщина чувствовала, что пожалеет о «сотрудничестве» с ними.        Главное чтобы с девушкой ничего не произошло. Тогда, возможно, её оставят в живых, пощадят близких. Главное вести себя как обычно, не вникать в их дела. Тогда точно её оставят в покое. Тогда она точно больше не свяжется с демонами. Ткань в руках была сжата, костяшки пальцев побледнели. Сцепив зубы, женщина пыталась подавить скапливающиеся слезы. Она не в силах даже выйти из дома, чтобы помочь своему супругу-инвалиду. Не в силах позвать на помощь, сбежать, уйти от навязанной обязанности. Цена её покорности — её семья. И от этого горькая одинокая слеза прочерчивает себе путь. Не время рыдать от бессилия. Надо еще постирать вещи, приготовить поесть. А ночью, скорее всего, он вернется. Тогда надо будет совсем тихо сидеть, стараясь не привлекать внимания.

***

       Сидеть и считать трещины в досках пола. Влада никогда не думала, что это действительно реальное и интересное занятие. Скука навалилась на неё неподъемным комом, от чего она бездумно расчесывала шею, как сломанная кукла, уронив свой взгляд на пол. Да, заняться сначала было чем — приучиться ходить короткими шагами, раз кимоно сильно стягивало ноги, исследовать дом, оказавшийся таким же пустым, как и её комната, заглянуть в книги и разочароваться в том, что они все на японском. Естественно хозяйка дома не отступала от неё ни на шаг, что напрягало и выводило из себя, в особенности, когда Влада пыталась выйти за пределы дома, а ей отказали. Сидеть затворником было ужасно. Томительное ожидание подвоха давило на рассудок, от чего в сетке трещин дерева она читала лица давно забытых людей. Интересно, как там её ангел? Носит ли он кардиган? Плачет ли от глухой тоски? Навещает ли хоть иногда могилу, роняя голубые цветы на гранитную плиту? Начал ли забывать, растрачивая себя в чужих людях, других эмоциях? Не нарушил ли клятву, сорвавшись следом? Думать о том, что её есть кому о ней вспоминать, заваривая крепкий кофе или чай, проходясь по знакомым до тошноты улицам или вслушиваясь в междустрочье песен — было приятно. Но думать о том, что по ней проливают слезы, видя в каждом отражении её глаза, слыша голос в дроби душа или ощущая фантомные объятия посреди сна — было невыносимо горько. Она не хотела чтобы по ней страдали, как и не хотела быть забытой. Её история в семнадцать лет так мало где хранится, теряясь в черте между датами, призрачными воспоминаниями и фотографиями. Тоска навалилась на плечи свинцом, оседая в горле и бронхах плотным комком, отдающим привкусом железа. Она скучала. Она не думала, что её потустороння жизнь будет такой. Быть может, она в чистилище? Проходит очищение от грехов, раскаиваясь? Но нет. Пустой взгляд голубых глаз упал на ладони. Фантомный зуд все еще охватывал их. Она никогда не избавится от него. Её руки в крови, въевшейся под кожу, расплавляющей мышцы и кости, заставляющей помнить о том, что хотелось бы забыть как смутный ночной сон. Она ведь ничего неправильного не сделала. Этому человеку нельзя было помочь. Ему уже никто не мог помочь.        Откинувшись на футон, не заботясь о сохранности внешнего вида, Влада вытянула ладони к потолку, разглядывая их. Чистые. Даже царапины почти полностью затянулись, не требуя больше бинтов и обработки. Бледная полупрозрачная кожа, просвечивающая сосуды под собой, длинные узловатые пальцы, неухоженные, кое-где сломавшиеся, ногти. Она запуталась в своих ощущениях, поэтому постаралась думать о другом. А о чем ей, собственно говоря, думать? О смутной судьбе, которую решают за неё? О собственной слабости и беспомощности? С момента попадания в этот новый мир она ничего выдающегося не сделала — только ревела, пыталась убежать и знакомилась с миром. Не в её характере плакать так часто. Не в её характере проявлять свои эмоции так громко. Какая-то часть её кричала, что это нормально для происходящего, но её душили вбитые в голову правила. Она должна быть сильнее этого. Должна бороться, а не плыть по течению. Должна всем, но себе. Своих желаний она не знала.        Гулкое осознание было подобно ушату воды. Здесь она никому ничего не должна. Здесь никто её не знает. Здесь нет никого знакомого. Можно написать свою историю так, как захочет она, не оглядываясь в ожидании упрекающего взгляда. Возвращаться ей некуда и не как. Такая простая и очевидная истина.        Перевозбужденная нервная система начала давать сбои, от чего девушка раскинула руки в стороны, сотрясаясь в беззвучном смехе. Дернулся левый глаз. Однозначно. Как бы это не представлялось плюсом, она вряд ли быстро придет к полному принятию происходящего. Это все кажется нереальным. Такое сюрреалистичное и далекое, пропитанное убитой болью. Смех перешел в всхлипы, но и те скоро закончились, позволяя организму погрузиться в приятную тьму полуденного сна.

***

       Наклонив вперед голову, она исподлобья смотрела на пятерых мужчин в комнате. Пробуждение выдалось не самым лучшим — её разбудила хозяйка дома, второпях привела Владу в приличный внешний вид, и убежала обратно, уже не скрывая ужаса на дне своих темных глаз. Светильник, подвешенный к потолку, разгонял темноту, развлекая причудливыми рисунками драконов и деревьев. Смотреть хотелось куда угодно, только не на посторонних. Четыре мужчины сидели на полу, нервно сцепив руки в замок, готовые склониться к земле от любого движения шестиглазого демона. Их страх и желание провалиться под землю был ощутим физически. Для чего они здесь? Чего он хочет?        Грубый и низкий голос демона разнесся по комнате, заставляя вздрогнуть всех. Впрочем, голос был едва ли не единственным, что в демоне оставалось приятным. Мужчины рассеянно хлопнули глазами, заторможенно поворачиваясь к Владе. — 你好。(Здравствуйте), — несмело подал голос мужчина в длинном темно-фиолетовом одеянии. Больше примечательного в нем Влада не разглядела, качая головой из стороны в сторону, демонстрируя, что не понимает его. — 여보세요? (Здравствуйте?), — начал второй, нервно теребя бородку. Снова мимо. — Hallo. (Здравствуйте.), — более смело продолжил весьма молодой знаток языка. Влада призадумалась, мысленно оценивая свои знания немецкого. — Hallo. (Здравствуйте.), — рискнула она, сразу же поворачиваясь к четвертому, в чьих волосах серебрились седые пряди. — Hello. (Здравствуйте.), — с неприятным японским акцентом выдал последний. Влада кивнула, улыбаясь. Английский. С ним у неё проблем почти нет, — Let me know who is more comfortable for you as a translator? (Позвольте узнать, кто вам удобнее как переводчик?) — You. I know a little German, but with English it is easier for me. (Вы. Я немного знаю немецкий, но с английским мне легче.), — кивнула она, читая страх в одних позах присутствующих. Что происходит-то? Англоговорящий что-то несмело рассказывал демону, после чего тот выпрямился, отходя от стены, на которую опирался, скрестив руки на груди. — 鳴女(Накиме), — бархатистым голосом с нотками удовлетворенности кинул шестиглазый. Три первых переводчика попросту провалились сквозь пол, что-то отчаянно крича. Красноречивый взгляд на лицах оставшихся людей говорил обо всем, что творилось у них в головах. Пол попросту как исчез, так и вернулся, поглотив людей. Проделки демона? По спине пробежали мурашки — произошедшее напоминало игры и видео про Закулисье. Дальнейшие слова демона прошли мимо неё, пока голос не подал переводчик. — Miss? Lord is interested in your name and age. (Мисс? Господин интересуется вашими именем и возрастом.), — привлек он её внимание, садясь ровно напротив, пока шестиглазый сел сбоку, равнодушно глядя в плинтус. — My name is Vladislava. I'm seventeen. What about him? (Меня зовут Владислава. Мне семнадцать. Что на счет него?), — девушка сочувствующе улыбнулась на попытки мужчины выговорить её имя. Средняя пара глаз демона сощурилась, что выглядело довольно странно. — The lord's name is Kokushibo. (Господина зовут Кокушибо), — вздрогнул переводчик. Пауза повисла в воздухе. Каждый думал о чем-то своем, но вовсе не о диалоге. — You are Kokushibo's soulmate. Do you know what that means? (Вы — соулмейт Кокушибо. Знаете что это значит?), — дождался он кивка девушки, радуясь, что ему не прийдется все объяснять, — Lord wants you to learn the language and the local traditions. You are not here for long. A road awaits you. (Господин хочет, чтобы вы выучились языку и местным традициям. Вы здесь ненадолго. Вас ждет дорога.) — What is it for? Why should I do this? Why would I want to go on the road with him? (Для чего это? Почему я должна это делать? Зачем мне отправляться с ним в дорогу?), — нахмурилась Влада, кидая недоверчивый взгляд на Кокушибо, оценивающе разглядывающего её. — Lord can't stay here for long. He has things to do. And you can't be far away from him. You will also train endurance and strength. (Господин не может находиться здесь долго. У него есть дела. А вы не можете быть далеко от него. Также вам предстоят тренировки выносливости и силы.), — что-то сильно не нравилось девушке в происходящем. Тренировки, обучение языку и традициям… Во всем виновата их связь. Но оставался главный вопрос. — What is all this for? (Для чего все это?), — вскинула она бровь, отводя взгляд от убийственно-спокойного демона. Тревожное предчувствие разбежалось под кожей разворошенным муравейником. — To be the mother of his children. (Чтобы вы стали матерью его детей), — тишина упала на землю, стеклянным звоном заполняя пространство. Кажется все вокруг померкло, оставляя только последние слова клеймом на чистой плоти новой жизни.