Гвоздь, подкова, и всё заверте…

Тони повесил фартук на гвоздь и поплескал в лицо водой из чана для закалки — ещё теплой и немного с окалиной, но вполне годной, чтобы освежиться после целого дня работы. Он остановился перед полочкой, на которой хранил кольцо Баки, чтобы полюбоваться, как оно будто мерцает в угасающем вечернем свете. Лето почти закончилось. Когда кентавр заглянул за улучшенной косой, то снова пообещал поговорить со своим другом о том, чтобы покинуть табун и перебраться в город, но с тех пор Тони его не видел. Должно быть, друг не согласился. Выходит, Тони придумал и построил гостевой дом для четвероногих странников безо всякой нужды. Что ж, городу всё равно был нужен такой дом: оставались ещё другие кентавры и цервитавры. Они бы охотнее торговали с людьми, зная, что им не придётся ночевать в полях с лошадьми и коровами. Так что построил не зря. Просто... построил. В который раз он подумал о том, чтобы надеть кольцо и вызвать Баки. Но что бы он сказал? Я просто хотел ещё раз увидеть тебя? Что за нелепица. Вздохнув, он легонько потрогал кольцо — оно оставалось таким же слегка проволочным, как конский волос, которым когда-то было — и оставил на полке, когда вышел из кузницы, чтобы как обычно повернуть на улицу к своему маленькому дому. На улице стоял гомон, а возле кузницы обнаружилась небольшая толпа зевак. Середина дороги оставалась ​​свободной, точно ожидалось какое-то шествие. — Удивляюсь, как только они забрались так далеко на этой штуковине! — восхитилась одна из женщин, когда Тони подошёл ближе. Он её хорошо знал, время от времени она приходила за всякими формами для хлеба и пирогов. Женщина указала на дорогу, а там… Двое кентавров тащили странное сооружение из расколотых брёвен, связанных вместе и ненадежно раскачивающихся на разноразмерных колесах. Третий кентавр, женщина с копной блестящих рыжих волос и вороной шерстью, шла позади — как бы это назвать? Тони едва бы рискнул употребить основательное слово «повозка» — и время от времени толкала одно из колёс палкой, чтобы оно продолжало крутиться. На брёвнах с самым несчастным видом восседал четвертый кентавр — чуть больше жеребёнка, тонконогий и голенастый, — тревожно покачиваясь на своём ненадёжном насесте. Баки? Тони чуть ввинтился в толпу, чтобы увидеть получше, и… да, одним из идущих впереди был Баки. Но ведь он упоминал только своего друга Стива — тогда кто были двое других? Может, подруга и жеребёнок? Либо…Тони не знал, что и подумать. Пока он мешкал, малыш покачнулся, едва удержав равновесие. — Неужели никому тут не пришло в голову предложить им помощь? — раздраженно бросил Тони. Он быстро протолкался вперёд (иногда крепкие руки кузнеца были как нельзя кстати). — Баки! — крикнул он и удлинил шаг, чтобы быстрее добраться до кентавров. — Ты вернулся! — Человек знает твое имя, — отметил «малыш», и его голос неожиданно оказался глубоким, что говорило о гораздо большей зрелости, чем можно было судить по размеру. — Ты часто бываешь здесь? — Только дважды, и я тебе говорил, — ответил Баки. — Это Тони, кузнец. Тони — мой друг. — Он протянул Тони руку, словно для рукопожатия. Это было что-то новенькое: ни в один из прошлых визитов Баки не предлагал пожать руку. Вероятно, узнавал человеческие обычаи? Тони аккуратно тряхнул ладонь Баки. — Рад тебя снова видеть, — сказал Тони. Он бросил взгляд на… должно быть, Стива, того самого друга Баки. Баки сказал, что тот маленький и болезненный, но Тони не представлял, насколько маленький. И насколько болезненный. Доходяга-кентавр выглядел так, словно вот-вот упадёт в обморок. — У меня готово место, где все вы можете остановиться, тут недалеко. Могу я помочь? — «Место», — с сомнением повторил другой кентавр. — Конюшня что-ли? — Конечно же, само собой разумеется, нет! — Тони спросил себя, что за типы соседствовали с табуном, если кентавры ожидали такое «жильё». — Дом. Комнат в нём не так много, потому что мне пришлось сделать проходы широкими, чтобы вам было удобно, но уж никак не конюшня, вы не животные. — Отнюдь, — фыркнула женщина, подходя к Баки и остальным. — Но я чую близость дождя, Сэм. Нужно укрыть Стива под крышей, конюшня там или что. — Тони, это мои друзья. Стив, о котором я тебе рассказывал. И Сэм с Наташей, недавно спаровавшиеся. Вожак… — Пирс не хотел, чтобы мы сходились, — хмуро перебила Наташа. — Хочет всех кобылиц для себя, а я отказалась. Когда я была свободной, это не было проблемой. А теперь мы просто меньший табун. — Она обвела рукой четырех кентавров-изгнанников. — Сильно меньший, — согласился Стив и зашёлся кашлем так, что лицо покраснело. — Так, под крышу! — скомандовал Тони, встряхнувшись от звуков Стивова кашля. — Кто-нибудь, сбегайте за доктором Беннером. — Он сделал несколько шагов по дороге, отгоняя любопытных горожан. — Сюда, тут рукой подать. — Спасибо, мой друг, — поблагодарил Баки. Они с Сэмом взялись за дышло и потащили тележку. — Стив очень устал, он и впрямь не может идти дальше. Баки выглядел так, точно готовился долго и многословно извиняться, но Стив в него чем-то бросил. Когда это «‎что-то» отскочило от бока Баки и упало на дорогу, Тони увидел стручок жвачного дерева и подавил смешок. — Где вы раздобыли это невиданное приспособление? — он махнул рукой в сторону тележки. — Сами построили? — Бак у нас собирался сам забрать Стива, если б мы не помогли. Сварганил эту штуку из всего, что нашёл. Неподалёку от тех земель был охотничий дом. Баки сказал, что справится, ну и раз мы здесь, то не соврал. Но если вы, люди, постоянно мыкаетесь с этими штуками, неудивительно, что все вы живёте такими кучными табунами как здесь. — Эти штуки работают, — беззлобно отозвался Тони, — если все колеса одинаковые. Но вы молодцы, раз сумели смастерить телегу из хлама. — Он завернул за угол и широко повёл рукой: — А вот и дом! Мебели пока нет, потому что я не знал, что вам нравится, но достанем всё, что вам нужно. Баки остановился как вкопанный посреди дороги. — Дом?.. Для меня... для нас? — Он благоговейно разглядывал постройку, на взгляд Тони вполне обыкновенную. Ну разве что повыше прочих домов, потому что Тони подумал — кентаврам ведь наверняка захочется поднять руки над головой и как следует потянуться. В обычном человеческом доме у них бы не вышло. Окна ещё вот. И широкая-преширокая дверь — в две створки, открывающиеся наружу, через которые будет удобно входить. Но без особого шика. В окнах вощёная бумага, а не стекло, и крыша крыта соломой, не черепицей, но со временем всё это можно будет поменять. — Я хочу сказать, это не… Как ты ушёл, я кое-что обмозговал, и если бы ты появился — что ты и сделал, чему я несказанно рад, — тебе, ясное дело, нужно было бы где-то остановиться. Но я подумал, что даже если ты не появишься, было бы неплохо иметь подобное место на случай, если придут другие кентавры. Как-то так. Баки всё ещё дивился на дом, пока Сэм наконец не сказал: — Ну, не стой столбом, давай уж войдем. — Что я там говорил насчёт спасения от совоносов? Кажется, я только что передумал, — заметил Баки. Они с Сэмом так и этак пробовали совладать с дверями, пока Тони не подбежал и не показал, как работает простой скользящий засов. Можно закрыть, если нужно, но до этого Тони просто оставлял двери открытыми. После того, как дом был построен, детвора часто приходила в нём поиграть. Он ещё раз продемонстрировал работу засова, а затем толкнул двери и махнул кентаврам, приглашая войти первыми. — Давайте, взгляните. Не дворец, как говорится, но лучше, чем прозябать под дождем, верно? — Хотя табуны кентавров жили под открытым небом, но и у них были простые шалаши и навесы от непогоды. По крайней мере это Тони разузнал точно. Сэм вошёл первым, поражаясь высоте жилища. Проёмы по обе стороны широкого коридора вели в комнаты, а в конце него виднелась ещё одна, довольно просторная, для... Тони не знал, нужна ли кентаврам кухня, но соорудил очаг, который можно было легко превратить в печь, если они захотят. — Напоминает пещеру, — задумчиво проговорила Наташа, открывая дверь и заглядывая в одну из боковых комнат. Вдоль одной стены тянулись широкие полки с вёдрами и мисками. Тони знал, что Баки точно пил эль и точно вёдрами, так что такая обстановка показалась разумной. — Что это? — заинтересованно спросил Стив, наклоняясь и приглядываясь к полу. Насчёт этого Тони был не очень уверен: из уважения к копытам кентавров полами в доме служила плотно утоптанная земля, но он положил там и сям несколько циновок на всякий случай. Кто их знает, кентавров… Люди в самом деле многого не знали о них. — Циновка, — пояснил Тони. — Сейчас-то ещё тепло, но когда похолодает, на циновках будет теплее. Но если не нравится, не вопрос, можно убрать. Сэм тем временем нашёл очаг и полную поленницу рядом. — Кажется, этой зимой мы мёрзнуть не будем. — Это… красиво, — сказал Стив, поднимая циновку, чтобы рассмотреть поближе. — Взгляни сюда, Бак, сплетено словно корзина, но просто чтобы радовать глаз. — Возможно, тебя кто-нибудь научит этому делу, — отозвался Баки. — Мы… это куда больше, чем мы могли ожидать. Спасибо тебе. — Всегда пожалуйста, разумеется, — Тони неловко отмахнулся от благодарностей Баки. Путешественники-люди уж конечно рассчитывали бы найти в городке место постоя. — Я, э-э… тут нет никакой еды, потому что я не знал, понадобится ли она. Но я как раз собирался домой и, если хочешь, я мог бы почистить пёрышки и вместе с тобой сходить посмотреть, если ли в таверне что-нибудь вам по вкусу. — Пёрышки?.. — озадачился Баки. — Но да, таверна. Тамошний человек в прошлый раз был очень щедр. Наташа? — Мы пока останемся здесь, — кивнула она. — Здесь будет теплее и удобнее, чем под навесом. Стены со всех сторон, которые не пропускают ветер. Верх пахнет едой, выглядит как еда, но не еда. Слишком сухой. Посмотрим, сможешь ли ты достать нам еды, а потом потолкуем. — Да уж, я определенно не советовал бы перекусывать крышей. Она нужна от дождя. — Тони буквально лопался от переполняющих его вопросов, но у Баки и его друзей явно выдался тяжёлый день, или даже несколько дней, кто знает. Поэтому позже. Тони сможет удовлетворить своё любопытство позже. — Ладненько, я пойду почищу пё… в смысле, умоюсь и сменю одежду. Я упарился в ней за день, и она провоняла, да и дождь к тому времени должен пройти, так что ничто не помешает нам пойти поглядеть, что сегодня подают в таверне. — Ты пахнешь, как Тони, — Баки потянул носом. — Как много-много Тони, но от тебя не воняет. Тони не удержался и хохотнул: — Для людей — очень даже. И если мы собираемся засесть в таверне, где, скорее всего, яблоку будет негде упасть… то мне сначала нужно привести себя в подобающий вид. — Зал точно набьётся битком, едва разнесётся слух о кентавре, даже если первое появление Баки прошло незамеченным. — Одна нога здесь, другая там. Я обернусь быстро. Да и ты чуток отдохнёшь, идёт? — Ага. — кивнул Баки. — Давай так. И я… воспользуюсь твоим колодцем? В кузнице? — Он показал на вёдра на полках. — Да, наливай, не стесняйся, — согласился Тони. В городке были и общественные колодцы, но без провожатого Баки будет проще найти знакомый колодец при кузнице. К тому же, уже темнело. Тони выскочил из дома кентавров и со всех ног побежал по улочке к своему дому, достигнув двери как раз тогда, когда на крыльцо упали первые капли дождя. Он наскоро привёл себя в порядок, натянул выходной костюм, который держал наготове на случай, если хотел прогуляться в город ранним утром или вечером после закрытия кузницы. Он придирчиво осмотрел себя в полированное серебряное зеркало, подумывая, не побриться ли, но затем тряхнул головой: только взгляните на него! Баки и не заметит, и уж тем более не станет переживать, если Тони будет небрит. Да и остальные будут таращиться на кентавра, не на него. Он несколько раз энергично пригладил волосы пятернёй, пытаясь убедить их лежать ровно, но не преуспел — они стали топорщиться ещё сильнее. Вздохнув, Тони зажёг ночную свечу, чтобы не спотыкаться, когда в темноте будет брести домой, и поспешил обратно к дому кентавров. — А, замечательно, вот и ты, — сказал доктор Беннер, открывая дверь на его стук. — Я надеялся, что ты мне поможешь… может быть, растолкуешь. Насколько я понял, у них нет ни лекарей, ни даже коновалов. Я не рискну наобум использовать магию, а они не знают другого исцеления. Тони прицокнул и сощурил глаз, глядя на доктора. — Признаться, об этом я и не думал, — проговорил он и, когда Брюс посторонился, давая войти, ткнул пальцем в сторону Баки. — Ушиб стрелки когда мы встретились в первый раз. Помогла ли та мазь? — Та холодная штука? — Баки на мгновение растерялся. — Не знаю… Ну то есть, с нею стало лучше. Я потерял подкову и бежал без неё несколько миль, но потом смог покрыть весь путь до ковена, а затем и обратно в табун. — Вот и славно! — Тони, рисуясь, торжествующим жестом раскинул руки. — Что до нас, людей, у нас в основном… Я хочу сказать, конечно, есть и магические целители, но обычно это для тех, у кого длинный карман. Поэтому есть и другой способ. Определенные травки, их сочетания. Припарки вот тоже полезны... что ещё… А! Брюсу несколько раз приходилось меня штопать, когда я напарывался на острые штуки. Всё это не магия, но исцеляет. Просто не так быстро и не так чувствительно для кошелька. — Штопать? — Тебе придется рассказать мне об этом «штопать», — заявил Баки. — Хорошо. Вы можете... докторствовать Стива. Он болел большую часть своей жизни, навряд ли от докторствования ему станет хуже. Тони ухмыльнулся погрузившемуся в задумчивость Брюсу и приглашающе махнул Стиву. — Доктор, ваш пациент ждёт. И мои гости наверняка уже голодают, так что, с вашего позволения... Баки? Готов? — Да, я готов, — подтвердил Баки, перебирая передними копытами. — Сэм, я ухожу! — и, понизив голос, объяснил Тони: — Сэм и Наташа очень устали. Пусть останутся, отдохнут и познакомятся с человеком-двумя перед тем, как придётся говорить сразу со всем табуном. Они хотят, чтобы я стал вожаком, но, по-моему, это не нужно. Не сейчас, точно. Что ж, Тони получил ответ по крайней мере на один из своих вопросов. — Думаю, ты тоже порядком устал. Постараюсь заслонить тебя от толпы любопытных, но я всего лишь один человек. Ладно, мы только туда и обратно. Но ты прав: опыт нужная штука, особенно когда имеешь дело с людьми. — Он вышел и повернул в сторону таверны. — Что ты любишь есть? — Мои немногие знакомцы из ковена говорят, что я собрал худшее из обоих миров, — сказал Баки, — конский желудок и человечий, и оба требуют пищи. Нынешним летом, с твоим замечательным резаком для пшеницы мы запасли вдоволь пшеницы, овса, ячменя, и даже осталось на пряные пироги. Ещё я люблю яблоки. И жареную оленину, и ботву репы. И помню, однажды, когда я был жеребенком… Моя Ма была яростно оскорблена, когда какой-то человеческий ребенок угостил меня куском сахара. Это было лучшее, что я когда-либо пробовал. Тони рассмеялся. — А, значит, ты ешь мясо. Славненько! В таверне наверняка будет рагу — на кусок мяса десять кусков овощей: всякого корнеплодия вроде морковки, репы и прочего. И хлеб, там будет хлеб. Может, ещё и яблоки, хотя для них пока рановато. Ещё пара-тройка недель, и у нас будет завались яблок. И сахар, ага, мы можем раздобыть тебе сахара. Баки фыркнул очень по-лошадиному. — Моя Ма сказала бы, что ты пытаешься меня приручить. — Почему? Потому что пытаюсь помочь? Очень подозрительная особа твоя матушка. — Люди, вот почему, — буркнул Баки. — Нам рассказывали истории о вас, когда мы подросли. О человеческой жадности и вероломстве. Наверное, ложь пополам с преданиями. Ты не такой. — А, ну, про некоторых прямо в яблочко, — признал Тони. — Должен сказать, ты меня восхищаешь. Я хочу узнать о тебе больше. Но ты мне нравишься, просто... сам по себе. Думаю, будь ты человеком, ничего бы не изменилось. С тобой приятно поболтать. — Приятно, что ты так думаешь, — отозвался Баки. — Табун… ну… Я в самом деле много болтаю, мне говорили. Мы дружный народ. Живём или умираем — вместе. — Тогда здорово, что ты смог прихватить с собою друзей, — сказал Тони, — теперь у вас свой маленький табун. Стоявшую на отшибе таверну было легко узнать издалека даже в сумерках по ярким огням и силуэтам в окнах, взрывам смеха и звукам музыки, разносившимся далеко по улице. — Готов попробовать наш эль? — с ухмылкой подначил Тони. — Однажды к нам наведался гном, который сказал, что наш «эль не совсем уж непригоден для питья». — С удовольствием, — поддержал Баки. — Ты такой крохотный, я буду пить ещё долго после того, как ты упадешь носом в землю. — Кто б спорил, — согласился Тони. — Ну-у, ты можешь пить вёдрами, а я буду пинтами. Так будет честно. — Он оценивающе глянул на дверь. К счастью, она была сделана несколько шире обычной, — вероятно, нарочно, чтобы легко пропускать посетителей, утративших твёрдость походки, когда они выходили толпой. — Почти уверен, что ты пройдёшь, если пригнёшься, — скомандовал он Баки. — Дай-ка, открою. Потолки там высокие, так что твоей светлой голове ничего не грозит. Баки с некоторым трудом протиснулся в дверь, низко пригнувшись и взявшись руками за косяки. Но внутри оказалось достаточно места — при условии, что он не будет выпускать из вида свою конскую часть. Их появление привлекло столько внимания, что Тони, ловко воспользовавшись моментом, оттеснил кучку раскрывших рты горожан из-за стола в углу, а затем отодвинул стол от стены так, чтобы Баки поместился за ним. Теперь, отгородившись столом, кентавр мог наблюдать за людьми в зале, вдобавок, так у него было гораздо меньше шансов случайно отдавить чью-нибудь ногу. — Идёт? — удостоверился Тони, а затем махнул подавальщику: — Еды и эля, всего да побольше! Баки находил удивительным пристрастие людей к несъедобным вещам. Вот скажите, зачем нужны салфетки и вилки? Баки так и спросил. — Что вы делаете с этими штуками? — Он легко приноровился пить из пинтовых кружек, хоть и счёл их слишком мелкими, но салфетки и вилки... Тони показал, как пользоваться вилкой — торс Баки был лишь немного больше человеческого, так что кентавр без труда поднял вилку, хотя продолжал недоумевать, зачем она. Тони тем временем объяснил про салфетки. Однако над «мелкими» кружками Тони лишь посмеялся. — У большинства из нас только один желудок, который нуждается в пище, — заметил он. — В следующий раз прихватим твоё собственное ведро. — Это… очень вкусно, — сообщил Баки, после того как сунул палец в джем и облизал. — И вот это. Хлеб? Он в самом деле из пшеницы? Как? — Хотя Баки не пользовался вилками и салфетками, ел он очень опрятно, и его пальцы и рот оставались на удивление чистыми. — Мы мелем зёрна пшеницы в муку, затем мешаем с водой, закваской и так далее, — забавляясь объяснил Тони. — У вас что, совсем нет хлеба? — Ничего подобного, — ответил Баки. — У нас вот. — И он достал кривоватый липкий брусочек из своей торбы. — Варёный овёс, ягоды, мёд. — Это ж печенька, — заключил Тони и склонил голову набок, глядя на эту штуку, твёрдую даже на вид. — Ну вроде как. Что ж, тогда человеческая еда — это определенно то, с чем тебе и твоим друзьям захочется познакомиться. Большая её часть и вполовину не так сурова, как эта твоя печенька. — Ну, мы в чём-то похожи на лошадей, — рассудил Баки. — Так что, даже если пища сурова, мои зубы с ней справятся. На самом деле, его лицо не слишком отличалось от человеческого. Может, даже было покрасивей, чем у многих. Грудь, и руки, и живот, всё как у человека. А дальше, если опуститься взглядом ниже пупка, гладкая кожа сменялась лоснящейся красно-коричневой шерстью — аккурат на высоте плеча Тони. — Я имел в виду, она более… удобоварима, — пояснил Тони. — Хотя всё равно нужно выяснить, не повредит ли обилие человеческой пищи вашим лошадиным желудкам. А если желудки наполняются порознь, то как это происходит? У тебя же нет двух отдельных глоток, ведь так? Шея Баки определённо выглядела как у любого человека. — Нет, — сказал Баки. — Поначалу, когда мы молоды, вкус подсказывает нашим телам, куда отправлять пищу, а дальше это происходит само. И потому нас так трудно убить. — Он взял руку Тони и приложил к своей груди, заставив подняться на цыпочки. — Две пары легких. Два сердца. — Тони почувствовал под ладонью размеренное биение человеческого сердца, а затем Баки передвинул его руку вниз, прижимая уже к лошадиной груди, где чуть медленней билось второе сердце. — Очень трудно убить. — Ух ты, удобненько, чтобы точно не помереть ненароком. — Просто удивительно, какая тёплая у Баки кожа и какая шелковистая шерсть. Было немного неловко, самую чуточку, прикасаться к Баки прямо там, где у человек был бы пах. Тони отдёрнул руку, прежде чем его фантазия успела выдать что-нибудь непотребное. — И то ладно. Правда, у нас есть доктора для людей и доктора для лошадей, но увы, ни одного доктора для кентавров. Так что, если вдруг неважно себя почувствуешь, обязательно об этом скажи. — У нас нет… докторов, — ответил Баки. — Ведьмы меняются с нами: волосы, бусы, иногда камни, на особые травы от некоторых болезней. Как в груди Стива. Он курит эти травы, и ему становится лучше, дышится легче. Но травы лечат не всё. Сломанную ногу не лечат. — Да, — признал Тони. — Даже нашим докторам не под силу помочь лошади со сломанной ногой. — Хотя помочь кентавру наверняка получилось бы, ведь они достаточно умны, чтобы понять, почему нельзя вставать на сломанную ногу. Ну, не то чтобы Тони собирался экспериментировать над друзьями. Он поскорее отбросил эту мысль и ухватился за прозвучавшую странность. — Ты сказал, ведьмы берут в уплату камни? Может, кристаллы? — Тони знал, что некоторые из них используются для колдовства. — Вроде твоих монет, — сказал Баки. — Довольно приятные глазу, но бесполезные. Вроде... — Он привычно порылся в своей торбе. — ...таких. Дай руку. — И он высыпал на ладонь Тони горку необработанных рубинов, изумрудов, алмазов, сапфиров на сумму королевского выкупа. — О боги… — Тони быстро накрыл их другой рукой и оглянулся по сторонам. На них с Баки глазели, потому что кентавр был диковинкой, но оставалось надеяться, что никто не успел рассмотреть камни. — Убери... спрячь их, — прошипел он, пихая их Баки. — Чтобы никто не увидел. — Как скажешь, — Баки послушно сунул их назад в торбу. — Ведьмы берут их в уплату. Они опасны? — Н-нет, в них самих ничего этакого, — пояснил Тони. — Просто они... э-э... Из-за людей. Эти камни почти как монеты, но стоят намного дороже, потому что очень редки. И кто-нибудь бесчестный, зная, что тебе неизвестна их стоимость, очень постарается тебя обмануть. — Похоже, ведьмы так и поступали. — Или, хуже того, попытаются попросту отнять их у тебя. Лучше держи такие вещи в секрете. — С твоего позволения, люди очень странные, — решил Баки. — Ты не можешь есть монеты или сделать из камней лук, или даже спать на куче камней и монет. Какой тогда от них прок? Тони развел руками: — Да чтоб я знал, — шёпотом воскликнул он. — Давным-давно кучка людей решила, что им так нравятся блестящие вещи, что они не постоят за ценой. Вот с тех пор так и повелось. — Ну, это все, что у меня есть и когда-либо будет, — сказал Баки. — Табун не позволит нам вернуться на их земли. Теперь мы изгнанники. Если я вернусь, даже если просто попытаюсь, Пирс, вожак, прикажет застрелить меня из луков или лягать в голову до смерти. — Ого, этот парень — всем мудакам мудак, — пробормотал Тони. — Выкинь его из головы. Сколько у тебя там? Если правильно распорядишься, ты и все твои друзья сможете ни о чём не думать до конца дней. Нам придётся наведаться в город, чтобы найти надежного ювелира и продать их, но... по человеческим меркам, друг мой, ты несметно богат. Баки тряхнул головой. — По кентавровым меркам, это ты несметно богат с твоими кучами железных и стальных брусков и инструментами. — Резонно, — ответил Тони. — Но я и не пробую жить в табуне. Если ты хочешь остаться надолго, то надо учиться понимать, как думают люди. — Что, если Баки не захочет остаться? Что, если он уведёт свой маленький табун искать им свою собственную землю? Тони стиснул зубы от внезапного чувства потери… нелепо. Он знал Баки всего сезон, провёл с ним меньше дня. — Ты добрый друг, Тони, — Баки снова сжал руку Тони сразу двумя руками. — Для меня большая честь называть тебя другом, и я надеюсь, что ты думаешь обо мне так же. Тони растроганно улыбнулся и накрыл руку Баки своей. — Это большая честь для меня.