Гвоздь, подкова, и всё заверте…

Спустя короткое время Баки понял, что жить в доме не так-то просто. И дело было даже не в упорном стремлении Сэма именовать дом конюшней. И не в том, что даже на окраине городка было гораздо шумнее, чем Баки привык. Как, скажите на милость, определить, близко ли подкрался совонос или ворген, если ничего не слыхать за всем этим шумом-гамом? Но что, безусловно, самое трудное? Сэм и Наташа совсем недавно сошлись, и Баки, обитающий в том же доме и чутко выслушивающий любого хищника, подбирающегося к табуну, не мог не слышать их милований, во время которых предпочёл бы отсутствовать. Тогда он начал провожать Стива в жилище Беннера: человек искал средство, заменившее бы драгоценные ведьмины травы, которые пришлось бросить, покидая табун. Оставляя Сэму с Наташей большую часть утра на помиловаться, Баки бродил по городу, а ближе к полудню забирал Стива и вместе с ним возвращался домой. Через несколько дней он почти выучил улочки города. Спустя ещё несколько дней он устал от того, что каждое утро на него без устали таращились. Может, будь рядом Тони, у него нашлось бы что-то, чем они могли бы… ну, заняться. Баки захотелось выйти из города и пробежаться. Поохотиться. Заняться уже чем-нибудь. Когда он дорысил до кузницы, как он и надеялся, Тони обнаружился там — размахивал молотом, весьма энергично и впечатляюще. Баки был уверен, что сам смог бы ударить и посильнее, но вот точность Тони и мастерство, с котором он превращал раскалённый кусок металла в нужную вещь, восхищали. — Какие чудеса ты творишь нынешним утром? — Баки по человеческому обычаю (он разузнал) поприветствовал своего друга взмахом руки, а также на свой манер: взмахом хвоста с топаньем передним копытом. Широко улыбаясь, Тони бросил на него взгляд между ударами молотом, перевернул стержень на наковальне и снова опустил на него молот. — Будет колодезный ворот. Не слишком захватывающе, но очень полезно. А у тебя сегодня какие увеселения? — Не слушать, как мой табун подтверждает брачные клятвы, — фыркнул Баки. — И, может, выйти за город. Где он заканчивается и начинаются фермы? Каковы обычаи охоты? Тони ещё несколько раз ударил молотом, затем окунул зашипевший прут в чан для закалки. — Хочешь пойти на охоту? В паре лиг отсюда, сразу за фермами, есть чудный лес, можем там поохотиться. — Здешние жители щедры, — проговорил Баки, встретившийся с местными не-людьми, о которых упоминал Тони, с ужасно занятым сатиром и целой эльфийской семьёй, оказавшейся очень радушной. — Но пришло время, и теперь наш черёд внести вклад в общий котёл, иначе будем обузой для всех. Тони схватил полотенце и вытер лицо и руки. — Ой вряд ли пришло время, — весело хмыкнул он. — Вот, к примеру, тёща мастера Каплана приезжает из города дважды год — между нами, ровно на два раза больше необходимого! — и гостит дольше, чем пробыли здесь вы, и от неё совершенно никакой пользы, нисколечко. — Тони ухмыльнулся. — Но если хочешь размяться и немного поохотиться, не вопрос. — Он вытащил прут из чана и внимательно осмотрел. По-видимому, остался доволен. Отложил прут на ближайший верстак и подошёл к Баки. — Идём? Что ж, Баки не против компании, хотя обычно охотился в одиночку, когда получал разрешение. К счастью, ему нужно было обеспечивать только себя со Стивом, и он мог охотится раз в луну. Обычно им хватало. — Так нам просто... позволено? — А кто бы нам помешал? — удивился Тони и, что-то быстро прикинув, добавил: — Да и у меня сейчас никаких срочных дел. Баки подумал и решил не объяснять. В табуне всей охотой заправлял Пирс: решал, кто мог охотиться, где и когда. Утверждалось, что это на благо кентавров, чтобы они не могли случайно выстрелить в своего, но на деле выходило, что жеребцы, приближённые к Пирсу, ели первыми, выбирали самые жирные цели, словом, жили припеваючи. Не то чтобы Баки не знал, что Пирс не был добрым вожаком, но слышать, как Тони нарочно на это указывает, было… странно. Словно Баки должен был быть верным и защищать бывшего вожака. Но... Пирса не стоило защищать. Вообще. Нисколько. Баки спросил себя: может, он давным-давно должен был что-то сделать? Должно быть, Тони думает о нём плохо из-за того, что он не пошевелил копытом, пока их не вынудили. — Итак, какую дичь ты предпочитаешь? — Баки достал мешочек с бусинами. — Я — оленину. — Он выбрал нужную бусину и аккуратно вставил в гнездо знака удачи, вырезанного прямо под рукояткой лука. — Оленина хороша, — согласился Тони. — Но тут недурная охота и на мелкую дичь — полно разной птицы и кроликов. И охота на дичь покрупнее — водятся кабаны, хотя свинина на фермах, знаешь, надёжнее, и дикие козы, особенно если полезем на каменистые холмы. Есть и медведи, хотя я не люблю медвежатину, поэтому на них неохота. Видишь, есть из чего выбрать. Тони нырнул вглубь кузницы, порылся в сундуке и вернулся, неся странное оружие: очень маленький металлический лук на обточенной до гладкости деревяшке. А ещё он прихватил сумку и тул, из которого торчали короткие стрелы со странно толстыми древками, как раз под свой маленький лук. — Что это… как называется? — Баки ткнул пальцем в штуковину. Его собственный лук был высотой почти с Тони и требовал огромной силы. Баки сомневался, что человеку вообще под силу его натянуть, разве что в час совсем ужасной невообразимой нужды. — Малый арбалет, — объяснил Тони. — Обычные арбалеты с воротом более мощные, но чтобы их заряжать, нужны двое. А этот взвести я могу сам, и бьёт он вполне прилично для охоты. Снизу к рукояти был прикреплён металлический крюк, которым Тони зацепил тетиву и без особых усилий натягивал, пока на неё не упала защёлка. Баки почти слышал, как тетива запела от напряжения. — Похоже на боевой лук. Мы используем луки поменьше: можно целиться и стрелять на скаку, — заметил Баки. При виде оружия в руках Тони Баки вспомнил слухи, что людям особенно удавалась война. Тони кивнул. — Арбалеты долго заряжать, но они мощные. Болт из большого арбалета может пробить пластинчатый доспех, бр-р-р. — Похоже, это обстоятельство его не слишком-то радовало. — Мы не пользуемся… тканями или металлом, чтобы прикрыть тела, — сказал Баки. Наташа начала надевать жилет всякий раз, когда гуляла по городу, потому что человеческие мужчины пялились, отчего Сэм горячился и пробовал их отгонять, но жилеты были совсем не в обычае. На стенах зимней пещеры Баки видал развешенную сбрую — ещё с тех времён, когда кентавры и люди воевали. Друг против друга. Друг подле друга. Похоже, никто уже и не знал, как было на самом деле. — Да, я заметил, — сказал Тони. — Вы не мёрзнете зимой? — Разве зимой не все мёрзнут? — Баки задумался. — У нас есть пещеры — как ваши дома, но мы их не строим. И огонь, дающий тепло. И Стив делает хорошие согревающие бусины, но их хватает ненадолго. Пока они шли к окраине города, Баки продолжал украдкой разглядывать Тони. Он знал, что многие люди держат бессловесных лошадей, но при этом все в городе вели себя так, будто Баки могло кровно оскорбить их существование. Он спрашивал себя, обижаются ли люди из-за обезьян. Может, и обижаются. Но он был бы не против, если бы Тони завёл лошадь. Люди очень медленные, а с лошадями — быстрее. — Наверное, сподручная штука, — протянул Тони. — Согревающие бусины. Даже если они быстро выдыхаются. Обычно мы защищаемся от холода, просто надевая побольше одежды. Она сохраняет тепло. Баки не очень понял, как это. Сохраняет тепло… где именно? Он тряхнул головой. На самом деле, не так уж важно. В доме они будут согреты. Просто прекрасно. Жаль, что в табуне об этом никогда не услышат: будь у них тёплое безопасное место, чтобы укрываться зимой, было бы сохранено много жизней. Пещеры были хороши, но каменистая земля в них плоха для копыт. И злой ветер задувал внутрь, как бы они ни старались его не пускать. Бывали ночи, когда они в попытках согреться жались друг к другу, спрятав молодняк и стариков в середине, а поутру Стив вычесывал из хвоста Баки ледышки. Тони усмехнулся, глянув на выражение лица Баки. — Мы покажем, когда станет холодно, — пообещал он и чуть погодя махнул рукой, указывая на опушку: — пришли. — И даже без знака удачи, — цокнул Баки, скосив глаз на оружие Тони, — давай постараемся её приманить. — Он снова запустил руку в торбу и достал ещё одну бусину, на этот раз для верного выстрела. — Стой смирно. — И без раздумий неожиданно выдернул волосок из головы Тони. — Оу! Зачем? — Для временного знака удачи, — объяснил Баки. Он связал волосинку кольцом, сложил и продел через бусину. Не слишком прочно, но на несколько выстрелов вполне хватит. — Дай-ка мне этот твой… — Он показал на штуковину. — ...арбалук. — Арбалет, — поправил Тони, но заинтересованно протянул. — Знаешь, я и без магии неплохо стреляю. — Удача нужна всем, — серьезно объяснил Баки, привязывая бусину к рукояти арбалета. — Удача — отличная штука, но не лучше ли поберечь бусины, пока она действительно не понадобится? Нам ведь не придётся класть зубы на полку, если сегодняшняя охота не будет удачной. — Ты путаешь удачу с чудом, — рассмеялся Баки. — Удача прячется в малом. Маленькая удача очень важна, но это не значит, что бусины выберут её всю. Наоборот, зная, что она нужна, она будет кружить поблизости. Видишь, как удачно, что нам не нужно целое чудо. — Не уверен, что уловил ход твоей мысли, — признал Тони, — но если делать бусины не так сложно, надо попробовать с ними. — Он слегка встряхнул арбалет, проверяя, не мешает ли подвеска. — Итак. Пойдём посмотрим, если тут что-то достойное нас. Кивнув, Баки огляделся по сторонам. Закрыл глаза, глубоко задышал, пытаясь не замечать запахи людей и их бессловесных животных. Пытаясь услышать существ в этом лесу, почувствовать их нюхом и слухом, узнать их. Он замер так тихо, что расслышал быстрый стук единственного сердца Тони и почти уловил вопрос на его губах. — Хм-м. — Не открывая глаз, Баки повёл головой. Затем поднял руку. — Гуси, как думаешь? — Ага, здесь и гуси бывают, — отозвался Тони. — Но как? Ты слышишь гогот? — Запах, — поправил Баки. — Пыль, перья, помёт. К северу от нас. Там... река? Тони на мгновение опешил. — Ты чувствуешь запахи на таком расстоянии? Отсюда до реки добрых полмили. — Ветер дует на нас, — чуть удивлённо объяснил Баки. — Ты не чуешь воду? — Да тут полмили, и заслоняют деревья! Баки погладил его по вихрастой голове. Бедняжка. Неудивительно, что людям нужны разные умные приспособления вроде колодцев и прочего. — Не волнуйся, я чую точно. Давай попробуем по-моему? — Веди. — Тони махнул Баки идти вперёд. — Твой выход. Охоться Баки сам по себе, он бы подскакал лёгким галопом поближе, а затем обошёл сбоку, но Тони на своих двух ногах был слишком медленным, так что Баки повёл маленький охотничий табун вперёд так, чтобы держаться с подветренной стороны. Гуси шумные; поменьше болтать, и всё получится. Если это не один выводок, Тони с Баки без труда смогут сбить нескольких отставших. Главное, не всполошить раньше времени, иначе все просто-напросто улетят. — Интересно, каково это — летать, — проговорил Баки, взглянув вверх, где стайка воробьёв, весело подпрыгивая, раскачивала ветку над его головой. — Я тоже думал об этом, — подхватил Тони. — Должно быть, занятно. Быть свободным как птица. — Мчаться во весь опор очень приятно, — вслух подумал Баки и уточнил: — когда за тобой не гонятся. Они пробирались всё дальше, и вот Баки, всмотревшись в землю, вынул стрелу из колчана: повсюду виднелись гусиные следы. Точно больше, чем один выводок. Парочки жирных гусей хватило бы на славный ужин. Тони зарядил оружие одной из маленьких стрел. — Река уже близко, — прошептал он. — Я их слышу, но эхо всё путает. Куда нам? Баки прислушался и, тихо пофыркав, принюхался. Привстав на дыбы, лизнул и поднял два пальца, ловя направление ветра, а затем махнул на северо-восток. Он слышал, как гуси плещутся. Нехорошо. Кентавры не боятся воды, но не увлекаются плаванием. Баки становилось немного не по себе, когда копыта не находили твёрдой опоры. «Похоже, не стоит мечтать о полётах», — твёрдо сказал он себе. Внимательно следивший за ним Тони кивнул и начал красться вперёд. Он не был таким уж заядлым охотником и продирался сквозь колючий подлесок с шорохом, но в целом справлялся неплохо, умудряясь не наступать на самые трескучие ветки. Гуси пока не встревожились. Баки шагал между деревьями почти бесшумно, листья кустарника гладили его ноги. Или нет: кажется, он только что прошёл сквозь колючки, наверняка с радостью оставившие в его длинном хвосте десятки своих липко-приставучих семян. Но он вышел на берег именно там, где хотел, с подветренной стороны, скрытый пологом веток. У самой воды кормилась стая гусей. Три, семь... одиннадцать. Как только он выстрелит в первого, остальные снимутся с места. Баки подумал, что из-под крон успеет сбить только трёх. В открытом поле он смог бы сбить всех, если бы Пирс когда-нибудь позволил ему претендовать на такое количество. Тихо свистнув, он вскинул лук и послал стрелу. Не успел упасть на землю первый гусь, как вторая стрела нашла ещё одну пернатую грудь. Маленький лук Тони с удивительно громким дзинь! послал свою стрелу. Тони тщательно прицелился и сбил третьего гуся, но, как и сказал, перезарядка была делом небыстрым. Ему пришлось вынуть маленький крюк, чтобы снова натянуть тетиву. Стая почти вся поднялась на крыло, Баки выстрелил снова и с досадой поморщился: подранку удалось трепыхаясь пролететь ещё несколько ярдов к дальнему берегу. К счастью, плюхнуться в реку ему не дали узловатые ветки старого дерева, нависающие над водой, но доставать гуся было бы бр-р! брызгательно и неприятно. Ругая себя, Баки едва не пропустил последний выстрел Тони, сбивший пятую птицу, которая с шумом и треском свалилась в кусты за рекой. — Прекрасная охота, — подбодрил Баки, проводив взглядом остаток стаи, с негодующим гоготом исчезающий вдали. — Весьма впечатляюще, — согласился Тони. — Полагаю, твои бусины удачи отлично себя показали. Я и не думал, что ты так быстр. — Ты и сам знатный стрелок, — похвалил Баки. — Я мог бы и лучше, но гуси создания воды, воздуха и земли, а кентавры только земные. — Снова поморщившись, он прислонил лук к подходящему дереву. Не дело мочить тетиву. Тони встрепенулся. — Не любишь плавать? — Я знаю как, — ответил Баки. — Но наш народ, мы… плаваем, когда нужно, но стараемся избегать этого. Иногда единственный способ пересечь реку — переплыть, но... — Он не знал, зачем так много объясняет. Должно быть, не хочет, чтобы Тони думал о нём плохо. Его тело не создано для воды, хотя бы потому что у него так много конечностей. Просто есть вещи, в которых он был не слишком хорош. Скажем, древолазанье. Не то чтобы Баки был охотник до лазанья, но он видел деревенских детей, снующих по стволам подобно проворным белкам. — Ладно, а я не прочь окунуться. — Тони бросил на траву заплечную сумку, пристроил на неё арбалет и сел на камень, чтобы стащить башмаки. — Достану нам птиц. Положим, Баки не имел в виду, чтобы Тони лез в воду за него, но… пусть Тони как будто часть его маленького необычного табуна, а в табуне присматривают друг за другом. Тони снял рубашку, и было почти облегчением увидеть его не завёрнутым в ткань, словно болеющий жеребёнок, а с голым торсом — как у самого Баки, только поменьше. За последнюю неделю Баки привык к одежде на людях, но если бы кто спросил, сказал бы, что по-прежнему находит её странной. Рубашка Тони приземлилась на камень, за ней следом штаны, оставив человека голым под полуденным солнцем, и это тоже было непривычное зрелище. Его член просто свисал под кустиком чёрных курчавых волос, на виду, совершенно незащищенный. Наверное, именно поэтому люди и прикрывались одеждой. К счастью, Тони вроде бы не заметил любопытного взгляда Баки. — Я мигом, — пообещал он и начал спускаться по илистому берегу, осторожно ступая среди пучков травы и камней, затем оттолкнулся и бросился в воду. Баки сочувственно ёрзнул шкурой, живо представив топкое дно под копытами и движение струй быстрой воды, упрямо толкающей прочь. Но вынырнувший Тони, фыркающий, с мокрыми пригладившимися волосами и изящными движениями ловкостью не уступал выдре. В воде он был не так быстр, как на земле (к слову, люди и на земле не отличались особым проворством), но наконец достиг противоположного берега. Спустившись к самой воде, Баки наблюдал, как Тони вытащил из путаницы корней какую-то ветку и сбросил ею застрявшего гуся. Затем свободная от одежды подвижная фигурка скрылась в кустах — Тони полез разыскивать последнюю птицу. Когда возвращающийся человек почти доплыл к берегу, Баки подогнул передние ноги и наклонился, чтобы забрать птиц и помочь Тони подняться. Взгляд сам собой стёк вслед за каплями, сбегавшими по его телу. В животе Баки ёкнуло и перехватило, как ни разу до этого, Баки обдало жаром, и когда он снова глянул в лицо Тони, щёки человека зарозовели. Мгновение миновало, и Баки почти решил, что ему почудилось, если бы не полыхающие уши и шея Тони, отвернувшегося и натягивающего одежду прямо на мокрое тело. — Нам хватит, — сказал Баки, связывая птичьи тушки. — И останется достаточно для торговли, да? Овес и другое зерно, фрукты? Какова ценность гуся и перьев? — Возьмём хорошую цену, — пообещал Тони, поворачиваясь лицом и застёгивая последние пуговицы. — Из маховых перьев выйдет отличное оперение для стрел, перья поменьше пойдут на матрасы. Пух можем придержать и продать потом в городе — здесь его маловато, чтобы сделать что-то дельное, но богачи в городе скупают всё, что могут достать, и пихают в перины с подушками. — Моя Ма говорила, что люди жадны, что они создают вещи и собирают их лишь затем, чтобы иметь больше, чем собратья по табуну, — проговорил Баки задумчиво. — Мне всегда говорили: что не можешь унести на спине, тебе не нужно. — Сняв тетиву, он сунул лук в налуч и закинул на спину, как бы в доказательство своих слов. — Что человеческие матери рассказывают своим детям о кентаврах? Тони поднял свой арбалет, повесил на пояс, перекинул через плечо сумку и гусей. — Зависит от матери, полагаю. Что вы немногим лучше дикарей, не умеющих спастись от дождя. Или что вы мудрые целители, хранящие таинства древних знаний. — Он ухмыльнулся и махнул в направлении лошадиной части Баки. — У тебя есть дополнительная спина для переноски скарба, так что, пожалуй, ваша мудрость будет помудрей нашей. — Много лет назад, — начал Баки, — когда я был стригунком… ну, знаешь, ещё не взрослым. Я забрёл далеко вглубь пещер и увидел там рисунки. Кентавры, что несли человеческих всадников. Всадники держали большие щиты, прикрывающие обоих. Мой вожак — не Пирс, а тот, что был до него, — сказал, что когда-то мы были союзниками людей против огров. Но Пирс назвал эти слова ложью и сказал, что мы никогда не заключали союзов. — Он глубоко вздохнул. — Я не знаю, что случилось в прошлом. Но я... я верю тебе. Твой союзник. И я приветствую тебя в нашем табуне. Тони посмотрел на Баки округлившимися большими глазами. — Ох. Это. Ух ты. Я… польщён. Спасибо. Не боги весть какой табун. Один хилый жеребец, сошедшаяся пара, да сам Баки. По правде говоря, Баки выигрывал куда больше. — Если пожелаешь, мы проведем небольшой приветственный ритуал, объявим дом нашей табунной землёй и скрепим наши узы. — Он уже начал обдумывать, как провести ритуал с человеком. Всем им пошло бы на пользу чувствовать себя своими в доме, что Тони построил для них, будто они принадлежат этому месту, а не возмутительно злоупотребляют гостеприимством. — Хорошо. Как это будет? — Стив сделает всем амулеты, — начал рассказывать Баки, — и останется заявить об упованиях и доверии остальным. Все руки очищают табунные земли, чтобы сделать их нашими. А после мы пьём, пока не падаем и не кучкуемся. Тони рассмеялся: — Ну, раз так, то не слишком-то отличается от многих наших ритуалов. Ты уверен, что остальные не будут против? — Ритуал это важно, — проговорил Баки. — Мы станем своими для этого места. Если… захочешь. — Он задавался вопросом, каково это было бы — человек в их кучке. Он видел некоторых горожан в очень маленьких кучках, обычно матерей с потомством, а однажды троицу человеческих девочек-стригунков, которые взялись за руки и смеясь закружились, радуясь встрече. — Да я с удовольствием, — улыбнулся Тони. — Быть по сему, — заключил Баки, потому что остальные ждали от него решений. Они бы не возразили против того, что сделает пребывание в человеческом поселении менее неловким. Кентавры были табунными существами. Они жили или умирали вместе. — Мы сделаем это вместе. — Преисполненный воодушевления, Баки потянул к себе улыбающегося Тони, чтобы коротко скучиться. Было немного неловко сгибаться так низко, чтобы обхватить человека за плечи и уткнуться лицом в его шею, но… вблизи Тони не слишком-то разнился с кентавром. — Чт… Ладно, ладно. Пора обнимашек. — Тони быстро справился с изумлением и расслабился в руках Баки, потянувшись, чтобы ответно обнять за талию. — Ты — табун, — пояснил Баки. — И потому мы кучкуемся. — Это кучкование? Ладненько, понял. Мы называем это объятиями. — Тони похлопал Баки по плечу. — Это, конечно, мило, но ты потянешь шею, если мы продолжим. Да и в город пора уже. — Ты хороший человек, — сказал ему Баки. — Да, нам действительно пора.