Этой ночью

Он знал тогда, что она отменный шулер, но все равно согласился сыграть на желание. И проиграл. Вместо желания она протянула ему небольшой листочек, там было много пунктов, все они были интересными. В самом низу бумажки был указан ещё и срок действия этого желания — неделя. Каждый день она присылала ему откровенные фото, с пошлыми словечками, а дома строила из себя правильную девочку-недотрогу. И, согласно тому желанию, он не мог её трогать, пока она сама не попросит.  Сегодня она пошла дальше — знала, что будет важное собрание и специально отправила фото из примерочной своего любимого магазина буквально минут за десять до начала. Платье, нижнее белье, чулки. Особенно чулки.  — Хайтани Риндо, я понимаю, что есть вещи, которые беспокоят вас гораздо больше, чем обсуждение деталей задания, но, может, вы решите свои вопросы позже или уйдёте и не будете мешать обсуждению? — урод ухмыляется ещё, Риндо убирает руку со стола, переставая постукивать по нему пальцами и сжимает кулак, изо всех сил пытаясь не пускать в свою голову ее длинные пальчики, что ловко справляются с пряжкой ремня, пуговицей на брюках. Ее шаловливый язычок и поцелуи. Ему до безумия нравится то, как легко она касается кубиков пресса губами, как языком пытается повторить часть узоров на его теле, что тату-мастер старательно выводил когда-то. Младший Хайтани стискивает зубы, дабы не сморозить глупость, что может сорвать сделку и молча уходит из кабинета.  Черт возьми, эта девушка занимает все его мысли, а это её желание теперь портит ему жизнь. В брюках тесно, а ведь она на этом фото даже не голая — в лёгком светлом платье с рюшами. Оно даже не просвечивает, но одна маленькая деталь просто крышу сносит. Чёрный ремешок виднелся из под рукава — нет гарантии, что это то, о чем он думает, но разве картины в его голове теперь остановятся. Разве он может остановить — поставить на паузу этот маленький порноролик, что запустило его воображение, разве он может перестать раздевать её, целовать её, трогать — касаться ее, особенно, когда в своём желании она чётко прописала, что он не может делать ничего, что могло бы хоть как-то намекать на близость, пока они в одном помещении, комнате и спят на одной кровати.  Вибрация в кармане и ещё одно фото, где она облизывает мороженое с подписью: "Тебе нравится? Я платье купила. Оно такое милое, нежное." — Чертовка, — Риндо подходит к зеркалу в своём кабинете, попутно скидывая пиджак, растëгивает пуговицы на рубашке, мечтает, чтобы эти два дня побыстрее закончились. И тогда, её будет ждать просто грандеознейшее наказание.  Делает фото и отправляет ей. Входящее сообщение: "Хороший мальчик". Ещё одно фото. Она оголила плечи и немного обнажила грудь. На теле красовались кожаные чёрные ремешки - портупеи, что так эффектно смотрятся на бледной коже, а по подбородку и шее стекала белесая жидкость.  Ниже была подпись: "Это мороженое такое вкусное, хочу чтобы ты тоже его попробовал." — Сучка, когда это закончится, я выебу из тебя всю эту дурь, — он злится и безумно её хочет, но вместо этого пишет: "Мамочка, разреши косн..." — Не оценит, тц, — стирает сообщение и набирает заново: "Мамочка, я хочу прикоснуться к себе, можно?" Прикрывает лицо рукой — отражение в зеркале, то ещё зрелище. Он стоит, словно влюбившийся пацан, который впервые отправил сообщение понравившейся девочке, с нетерпением и трепетным волнением — лёгкой дрожью в теле, ждёт ответа.  Риндо не против разнообразить сексуальную жизнь, но не на работе, не на обсуждении важного дела. И все равно в его голове сейчас только она — мамочка с мороженным, размазанным по губам, стекающим вниз по подбородку, шее, и то, как она рукой размазывает это чëртово мороженое по груди, опускаясь ниже. В его голове всплывают картины о том, как он кончал ей на грудь и лицо после охуительного минета, а она показывала язык, с которого стекала сперма, перемешанная со слюной, после сглатывала и лезла целоваться со словами: "мой мальчик ведь не брезгует собой, правда?" Видимо, это была её маленькая месть за то время, когда она только набирала с ним опыт.  Она дразнит его пока он на работе, а дома обязательно будет вести себя, как идеальная жен… мамочка в головах мужиков, что мыслят стереотипами. Не будет никаких намеков на фото, что она отправляла днём, в самый неподходящий для этого момент. Но, уговор есть уговор. Риндо расстёгивает ширинку и касается себя через ткань боксеров. Вибрация на телефоне, входящее сообщение: «Какой плохой мальчик, любишь пошалить, да? Может, тебе помочь?» Догадливая — знает, что он так или иначе себя коснётся, в обход оговореному приказу мамочки.  Еще одно фото. На этот раз она без платья, ее тело украшено кожаными ремешками и чулки — она в очередной раз этим пользуется, это те самые черные чулки, что она отправляла перед началом собрания. Он любит ограничивать ее в движениях — кожаные ремни не ограничат, но намек понятен.  И подпись: «Еще рано, Ринни, пока нельзя. Будь хорошим мальчиком, убери руку.» Когда он согласился на эту игру, первые два дня дико угарал с этого прозвища, но сейчас это приятно, он представляет ее, как она стоит перед ним на коленях, как смотрит на него снизу вверх проводит языком по головке и спрашивает… Звонок, он поднимает трубку: — Малыш Ринни хорошо себя вел? — она сладко протяжно спрашивает, уже знает ответ. Знает, что в голове он уже пришёл к этому диалогу, но всё равно услышать эту фразу, что смущает его каждый раз, будет гораздо приятнее. — Да, — шумно выдыхает, сложно не прикасаться к себе, когда в голове он уже отымел ее в каждом сантиметре пространства этого ебанного кабинета. И не по разу. — М-м-м, не слышу, — ну нет, так легко она от него не отстанет. — Да, мамочка, — эти слова заставляют ее сердце трепетать, но ей мало, катастрофически мало его, и совсем не важно, что секс такого плана, это ее затея. — Не понимаю, Ринни… — она стонет после, но пальцев ей уже недостаточно. Риндо сносит крышу, он делает глубокий вдох и говорит: — Я хорошо себя вел, мамочка, — его хриплый приглушённый голос возбуждает. Она снова сладко стонет в трубку: — Хороший мальчик, — эти стоны после каждого слова — лучшая мелодия, что он когда-либо слышал, — можешь... — частое прерывистое дыхание не позволяет ей нормально произнести фразу, глубокий вдох, — Ринни, — ещё один, — прикоснись к себе, — ее прикрытые глаза и утомлённые лаской личико всплывают в его голове, и Риндо, наконец-то, освобождает себя от оков тесной одежды и под ее прекрасные, громкие стоны доводит себя до разрядки. Стонет, запрокидывая голову назад. — Ри-н, я хочу тебя, — жалобно хнычет, кажется, сегодня ей пальцев точно не хватит.  Риндо сбрасывает звонок, приводит себя в порядок и едет к одной абсолютно безбашенной красотке, хотя, стоило бы помучить её в наказание за столь безумное желание, но разве он сможет, особенно сейчас, когда самому крышу сносит лишь от мысли, что он, наконец, нормально её трахнет.