Ошибка. Замри...

      На следующий день всё повторилось. И снова. Каждый день на её счёт поступало десять тысяч, и на душе становилось всё страшнее. Что скажет Рон, когда узнает?       Когда сумма превысила сто тысяч, Хелен уже была в полной панике.       Малфой! Что ты делаешь?       Прекрати! Ты не купишь меня!       Дай мне твой счёт, я верну.       Только когда ты пообещаешь       приехать. Не раньше.       Я покупаю твоё бесценное время.       Не тебя.       Ты хоть понимаешь, что будет,       если муж узнает?       Меня это не касается.       — Мерзавец! — в голос воскликнула она, тут же затыкая рот ладонью, хотя знала, что дома никого нет — муж на работе, дети в школе.       Где гарантия, что ты       не навредишь мне? Как       я могу быть уверена, что       буду в безопасности?       Просто поверь мне!       Это так сложно? Я думал,       мы достаточно сблизились,       чтобы довериться.       Я не могу! Как ты не       понимаешь?: (       До завтра.       Малфой!       Драко Малфой! Ответь       немедленно!       Я тебя убью!

***

      Когда это прекратится?       Когда ты примешь моё       приглашение.       Я не могу встречаться       в твоём доме. Ты можешь       это понять? Так и быть,       выбери любое общественное       место. Я привезу картину.       Об этом не может быть       и речи. Невозможно.

***

      Прекрати сорить деньгами!       Это уже даже не смешно!       Пиши свой адрес,       шантажист.       Хватит денег на поездку? :)       Очень смешно!       Учти! Это не будет милый       приход гостей. Я — курьер.       Пришла. Отдала. Ушла.       Гермиона, пожалуйста!       Не будь злой. Ты ведь       не такая.       Ты вынуждаешь меня       быть такой. Я буду свободна       в следующую субботу в       середине дня. У меня       буквально две минуты.       И прекрати присылать       мне деньги! Я всё верну,       оставлю только честно       заработанное.       Я буду ждать тебя. Очень.

***

      В то утро она с волнением провожала мужа и детей к бабушке. Хелен сослалась на жуткую головную боль и обещала провести день в постели. Рон очень волновался и хотел отменить поездку, но Хелен надавила на то, что его мама и так уже плоха и было бы верхом свинства её не посетить. Рон, вздыхая и печально глядя на жену, загрузил вещи в машину, мать со скорбным видом и красными глазами поцеловала детей, обняла мужа и помахала рукой им вслед.       Никогда в жизни она не ненавидела себя так сильно. Это было так больно, что хотелось выть. Она не должна была этого допустить. Никогда. Никогда этого не должно было случиться! Так глупо попасться в ловушку. Хоть бы этот богач в самом деле счёл её совершенно непривлекательной и, бросив на невзрачную мастерицу брезгливый взгляд, отпустил подобру-поздорову.       Но нет! Она не желала брезгливых взглядов в свою сторону. Хелен презирала себя, когда наносила на покрасневшие от слёз глаза лёгкий макияж, когда надела своё самое красивое кружевное бельё и новое платье, купленное специально для этой поездки. Простое белое летнее платье ниже колен, в мелких незабудках со скромным V образным вырезом и рукавами до локтей, она всё ещё ужасно стеснялась полноты своих рук и ног, и своих полных бёдер, только пышная грудь ещё более-менее радовала глаз. Она бросила в зеркало усталый взгляд, зажмурилась от неприязни к самой себе. Нет, она выглядела неплохо, даже мило, но осознание того, что она едет в дом к постороннему мужчине, сводило с ума.       Она беспрерывно чувствовала себя преступницей: выходя из дома, садясь в такси, у торгового центра в Лондоне, вызывая другую машину. Хелен, словно шпионка, озиралась по сторонам в страхе, что её заметит кто-нибудь из знакомых, боялась, что таксист запомнит её внешность, потому купила новые солнцезащитные очки и симпатичную шляпу с широкими полями.       Руки беспрерывно дрожали, как и всё внутри. Сердце то билось медленно и тяжело, то ускоряло ход, то обрушивалось куда-то вниз. Это было невыносимо мучительно.       Но больше пугала радость. Ужасная, безотчётная, всепоглощающая радость от того, что скоро Хелен увидит его. Своего тайного Драко Малфоя. Мужчину-загадку, скрывающегося под чужим лицом.       Только теперь, сидя в такси и выезжая за город, она начала рассуждать о том, какой он на самом деле. Он ведь может быть вовсе не похож на Драко Малфоя. Он может быть совсем не красивым или даже очень страшным. Может, он уродлив, тогда она должна проявить максимум тактичности, ведь именно это могло стать причиной его нежелания встречаться в общественном месте — в сугубо деловой обстановке.       Хелен казалось, что её силы на исходе. Ехать оказалось довольно далеко, и за всё это время она успела так наволноваться, что минут через сорок волнение будто атрофировало все её чувства. Она безучастно наблюдала проносящиеся мимо городки, пейзажи лесов и холмов. Таксист, к её великой радости, попался молчаливый.       Рон прислал ей две СМСки, спрашивая о её самочувствии. Каждый раз она вздрагивала от сигналов, к горлу поднимался удушающий ком, и Хелен торопилась поскорее ответить, чтобы избежать его звонков.       Она вряд ли смогла бы посчитать, сколько раз у неё возникала мысль повернуть назад. Просто остановить машину и вернуться. Пусть шлёт эти проклятые деньги, однажды Рон узнает, она всё расскажет и делу конец. Но почему-то продолжала свой волнительный, преступный путь, убеждая себя в том, что ни за что не выйдет за рамки. Она будет учтива, холодна, деликатна и уйдёт тут же, передав этому загадочному сэру его заказ.       Поместье оказалось огромным. Акры зелёных газонов, украшенных аккуратно подстриженными кустарниками и деревьями. Пруды и фонтаны, сады и каменистые дорожки. А дворец поразил своей изысканностью и одновременно строгостью готического стиля. Её Хогвартс точно должен вписаться в этот дом. Волнение снова сдавило грудь. Дыхание замерло.       — Пожалуйста, не уезжайте, — почти со страхом прошептала Хелен. — Я не задержусь и хорошо заплачу.       Водитель чуть склонился к окну, чтобы взглянуть на дворец.       — Хорошо, леди, если меня отсюда не выставят, — криво усмехнулся он.       — Спасибо! — застенчиво улыбнулась она и, не торопясь, пошла ко входной двери.       Ноги были словно ватные, то ли от долгой поездки, то ли от ужаса, окутавшего всё её существо. Он мог бы присылать ей по десять тысяч каждый день ещё лет двести. Наверняка ему это ничего не стоило. Но Хелен уговаривала себя быть стойкой и прекратить всё это странное и явно неравное общение. Кто она? Простая домохозяйка из пригорода, каких миллионы. А он… Он, похоже, какой-то очень непростой. Слов не подобрать. Малфой одним словом.       Она робко нажала на кнопку звонка у двери, и мурашки стадами понеслись по телу. Всё. Отступать некуда. Хелен сжимала в руках красивую обёртку, боясь слишком сильно измять, потому что руки перестали слушаться окончательно.       Дверь открылась плавно и очень медленно, будто нехотя. За ней оказался подтянутый мужчина в чёрном как смоль фраке, белом жабо и таких же белых перчатках. «Дворецкий, не иначе», — промелькнула мысль.       — Добрый день, сэр, — выдохнула она. — Я могу видеть…       — Благодарю, мистер Гэмп! — прозвучал бархатный приятный баритон за спиной представительного дворецкого, и Хелен захотелось просто бросить дурацкую обёртку прямо на пороге и бежать к машине. Бежать сломя голову, потому что этот голос, казалось, пронзил её сердце насквозь. Только его голос!       Она стиснула зубы, безотрывно глядя на дворецкого. Тот посторонился, пропуская хозяина поместья к выходу. У Хелен на мгновение потемнело в глазах, когда необыкновенной, в прямом смысле необыкновенной, красоты мужчина появился на пороге.       Его совершенно белоснежные чуть удлинённые волосы и такие же брови яркими пятнами заполнили всё её сознание. Удивительно бледная кожа настораживала. Взгляд светло-серых глаз устремился прямо на её лицо, немного растерянно взирая из-под длинных белых ресниц. Он был очень высокий и худой, но выглядел восхитительно элегантно. Хелен так растерялась, что просто замерла, как статуя, а он… он будто не верил своим глазам.       Её каштановые кудри, местами с тонкими нитями сединок, развевал лёгкий ветерок, а карие глаза еле-еле подчёркнутые золотистыми тенями, привлекли всё его внимание. Они молчали, как потерянные, будто весь мир вокруг исчез. И когда он сделал шаг за порог, Хелен глубоко вдохнула и резко выбросила вперёд руки, протягивая всё-таки уже измятую упаковку.       Так и не сказав ни слова, высокий статный мужчина в тёмно-синей рубашке и чёрных брюках принял из её рук долгожданный свёрток. Не сводя с неё глаз, он передал его назад, коротко бросив:       — Вы знаете, что делать.       Дворецкий сдержанно поклонился и ушёл, а Хелен и её «неведомый» собеседник так и стояли молча на крыльце.       Его взгляд не спеша изучал её лицо, волосы, спускаясь всё ниже. Вот он уже тронул её плечи, прошёлся по груди, явно осознавая, что эта полноватая женщина изо всех сил старается такой не быть. Серые глаза остановились на её дрожащих теребящих дамскую сумочку пальцах. Изящных, таких маленьких пальчиках, не знающих маникюра, с коротко стриженными ноготками. И его удивительные, чуть полноватые губы, обрамлённые ненавязчивой белоснежной щетиной, тронула милая усмешка.       — Спасибо, что ты приехала, — тихо произнёс он. — Мечтал сделать это.       Он трепетно взял её руку. Хелен вздрогнула, но руки не отняла. Мужчина медленно склонился, нежно касаясь губами кончиков её пальцев. Сладкая истома заполнила всё её существо. Такая опасная и необходимая.       — Ты обманул меня, Драко Малфой, — тихо произнесла она, не сводя взгляда с белоснежных волос, склонённых перед ней. — Ты не красишь волосы.       Он приподнял голову, и его светло-серые пронзительные глаза замерли в десяти дюймах от её лица. Их взгляды встретились, растворяясь друг в друге.       — У тебя… такой красивый голос, — почти прошептал он. — И глаза… ты совсем такая, какой я тебя представлял. Совершенно такая.       — Раз ты способен обмануть в одном, то мог обмануть во всём, — спокойно проговорила Хелен, чувствуя, как вся трепещет от волнения. От бесконечной радости, пронизывающей душу.       — Да. Я великий обманщик, — сдержанно улыбнулся он. — Но, если подумать, не так уж много я врал.       — Мне пора, — Хелен буквально заставила себя выдавить эту фразу и вдруг осознала, что он так и не выпустил её руку из своих длинных изящных пальцев, а теперь только крепче сжал её.       — Пожалуйста, не уходи, — его голос как-то сразу осип и стал ниже, вкрадчивее. Он прижал её руку к своей груди, пугая и приводя в восторг одновременно. — Я хотел бы объяснить…       — Я сделала то, что ты просил.       — И я безмерно благодарен. Знаю, тебе было нелегко принять это решение. Но ты просто не можешь уйти вот так.       — Рада, что твои ожидания оправдались. Но мне нужно домой. Путь неблизкий, а мои родные…       — Гермиона, — ласково улыбнулся он, неожиданно снова целуя её руку. — Прошу, смилуйся. Дай мне всего полчаса. Ты поймёшь, что я не лгал тебе.       — Но ты сказал, что ты красишь волосы! — засмеялась Хелен. — Зачем? Ведь ты… я не знаю, это удобно вообще произносить вслух?       — Я — альбинос, это так. И жена красила мне волосы. Экспериментировала, чтобы я прекратил прятаться от мира. Но это не помогло. Я предпочёл сменить жену и сохранить свой образ жизни. Прошу тебя, войдём в дом. Мне неловко…       — Я должна ехать домой, говорю же, — Хелен настойчиво потянула к себе руку. — Меня не должно быть здесь!       — Чего ты боишься? — полностью выпрямившись, но чуть склонив голову спросил мужчина, и его длинная белоснежная чёлка поползла вниз, скрывая глаза. — Я, может, и со странностями, но такой же человек, как ты, как твой муж.       — Ты не сможешь понять, — виновато вздохнула Хелен, чувствуя глубокое разочарование. Ей так хотелось остаться, поговорить с ним, узнать получше, но чёткое понимание того, что этим она точно убьёт свою семью, пугало до ужаса. Этот мужчина вдруг показался таким близким, знакомым, будто всё это время она общалась с ним вот так — с глазу на глаз. Всегда видела его поразительные красивые глаза, слышала голос, любовалась улыбкой. И сердце разрывалось надвое. Одна её часть хотела остаться, а другая раствориться в пространстве и больше никогда не возвращаться. Перед Хелен мелькали бессонные ночи, когда она, сама того не желая, мечтала о нём. Да! Именно о нём! Стало ещё страшнее, и она настойчиво освободила свою руку.       — Прошу, не уходи. Я так хотел показать тебе… — его голос дрогнул, лицо словно окаменело. Он опустил глаза и, глубоко вдохнув, гордо приподнял подбородок. Взгляд мужчины был таким странным. Неестественный цвет его глаз будто гипнотизировал. — Я лишь покажу тебе то, что хотел. Это займёт пять минут. Можешь даже не говорить со мной, но я должен тебе показать… кое-что важное.       Это было сильнее её. Хелен ненавидела себя за слабость. Почему-то ей показалось, что она обидела его. Сильно обидела. Наверняка он надеялся, что она проведёт рядом с ним какое-то время. Она вовсе не обязана исполнять его прихоти! Но обижать всё равно не хотела. Побыть рядом с ним, хоть несколько минут — вот чего она жаждала по-настоящему. Просто поговорить, посмотреть и уйти навсегда. Хелен хотела остаться и хотела уйти. Это так трудно, просто уйти… от него.       — Хорошо, — вздохнула она, наблюдая, как тепло возвращается в его взгляд. — Всего несколько минут. Я должна вернуться до вечера, а дорога долгая.       Он улыбнулся и резко обернулся, распахивая перед Хелен входную дверь, пропуская её внутрь.       Она догадывалась, что дворец так же прекрасен внутри, как и снаружи. Обширный холл с гигантской хрустальной люстрой, две изогнутых лестницы, ведущих на второй этаж. Огромные пространства. Хелен чувствовала себя Золушкой, попавшей на бал, да только платье сменить забыла. Было неловко и немного страшно. А он шёл, опережая её всего на шаг. Войдя в длинный светлый коридор, Хелен сразу поймала взглядом знакомое изображение.       — «Берёзовая роща»! — с радостью воскликнула она. Уже через пару шагов заприметила работу, которую продала очень давно. Она замедлила шаг. Сердце замерло. Идя по коридору, Хелен ощутила себя посетителем музея имени самой себя. Её «Рыжие котята», «Плакучая ива», «Мельница у реки», «Розовый куст».       — Ты… — еле слышно произнесла она, борясь с навернувшимися слезами. — Ты купил их все! Но как?       — Удалить и сменить аккаунт не проблема, Гермиона, — смущённо улыбнулся мужчина.       — И они правда тебе нравятся?       — Это же маленькие шедевры, как они могут не нравиться.       Поверить невозможно было в то, что происходит. Они вошли в просторную комнату. Хелен сразу узнала её и свои «Альпы».       — Твой кабинет? — с интересом спросила женщина. — Здесь очень уютно, хоть и строго.       — Приятно, что тебе нравится.       Тут её взгляд остановился на большом портрете, висящем на стене. На нём был изображён сам хозяин поместья, привлекательный высокий юноша рядом с ним и восхитительно красивая молодая леди, сидящая в кресле. Что-то больно кольнуло в сердце. Хелен вся напряглась, но спросила совершенно беспечно:       — Твоя семья?       — Да. Сын и жена.       — Твоя бывшая жена? — стало ужасно не по себе. Зачем она спросила? Какое ей дело?       Он невесело усмехнулся.       — Да нет, нынешняя.       Хелен вдруг ощутила себя обманутой вдвойне и стало ужасно больно. Она не имеет права на эту боль. В груди сдавило так, что дышать тяжело. Остановившись напротив своих «Альп», она почти безразлично произнесла.       — Ты не говорил, что женат. Почему?       — Ты не спрашивала.       Она вдруг ощутила его появление в своём пространстве. Каким-то седьмым чувством, необъяснимым. Хелен не слышала, как он подошёл, но уже через несколько секунд его дыхание тронуло её макушку. Она мужественно выдержала это, не двинувшись с места, но мурашки по телу прошли такие, что Хелен замёрзла, а её соски затвердели. Лёгкое касание трепетных пальцев к её локтям было словно удар молнии.       — Мне пора, — решительно выпалила она. Хелен твердила сама себе, что нужно развернуться и идти к выходу. Так нужно! Даже несмотря на то, что ноги к полу приросли. Нужно, хотя больше всего на свете хотелось ещё раз посмотреть в эти удивительные серые глаза. Хотелось окунуть пальцы в его странные волшебные белоснежные пряди, ощутить какие они. Какой он, этот незнакомый и в то же время близкий мужчина.       Но когда кончики его пальцев нерешительно заскользили вниз, к её запястьям, Хелен вздрогнула и сделала шаг вперёд, обрубая эту связь. Резко обернувшись, она встретила его взгляд, полный страсти и бесполезной надежды.       — Ты не видела главного, — тихо и мягко произнёс он. — Свою последнюю работу. Хочешь… узнать, где её место?       Она заметила, каких усилий ему стоило спокойно говорить. Его дыхание дрожало. Так говорит её старший сын, когда сильно волнуется. Мысль о сыне остудила её пыл и притупила страх. Ещё несколько минут и всё закончится. Она вернётся домой и это прекратится. Навсегда. Этот мужчина не знает ни её адреса, ни телефона. Такси ждёт. Она успеет просто исчезнуть.       — Что ж, — выдохнула она. — Покажи мне.       Её глаза излучали уверенность. Она в этом не сомневалась. Мужчина дрожащей рукой забросил чёлку назад, оставляя на волосах пять красивых борозд, очевидно его волосы жёстче, чем кажутся на первый взгляд. Он отвернулся, и Хелен прошла за ним через кабинет в соседнюю дверь. За ней оказался ещё один коридор, у́же и темнее того, в котором красовались на стенах её вышивки. Через несколько ярдов он приоткрыл вход в комнату.