Ошибка. Замри...

      Но молчать не получилось. Каждый день, пока Рональд был на работе, а дети в школе, «Малфой» и Хелен переписывались. Обсуждали продвижение в её работе, настроение, его дела и предприятие. Она узнала, что у Драко есть сын — студент университета. Малфой продолжал пытаться поподробнее разузнать о ней, просил фотографию, но Хелен всегда отшучивалась и отказывала.       Навязчивая идея, что однажды он может случайно её увидеть, заставила женщину сесть на диету. Рон восхищался её постепенным преображением, стал внимательнее и нежнее, чему она была несказанно рада. Он даже в постели стал проявлять чудеса, лаская её чуть утончившиеся, но всё ещё объёмные изгибы. Хелен была довольна, наслаждаясь жизнью в счастливом браке, но этот смущающий мотив для перемен очень пугал. Часто, утопая в блаженстве от прикосновений мужа, она представляла, как Драко Малфой ласкает Гермиону Грейнджер. Это было красиво, возбуждающе. Она подходила к оргазму в два раза быстрее, когда думала о них. И поцелуи Рона, его ласки, казались слаще и желаннее.       Но каждый день она ждала писем Малфоя. С замиранием сердца входила в Инстаграм, и яркая улыбка озаряла её лицо, когда красный кружок оказывался над значком Директ. Это пугало, волновало и дарило безмерную радость, словно в этом был какой-то смысл. Хотела ли она встречи с этим таинственным незнакомцем? Да! Готова ли была к этому? Абсолютно нет! Она каждый раз говорила себе, что это невозможно, что это никогда не случится, и сердце томилось от ожидания чего-то неизбежного. Хелен засыпала и просыпалась с мыслями о нём, с какими-то несбыточными фантазиями о сорокатрёхлетнем Драко Малфое — чистое безумие! Она нервничала и ругала себя всё чаще, потому что стало казаться, что её глупые мечты слишком тесно сплелись с реальностью. Что губы мужа, уже ему не принадлежат. Что прикосновения его рук — такие знакомые и привычные — стали до боли необходимыми.       Каждый вечер она набрасывалась на него забывая о приличиях, забывая, что муж уже не так молод, не так вынослив. Рон стал нервничать и тревожиться, ведь он просто не мог удовлетворять её каждую ночь.       — Элли, дай мне хоть денёк, — стонал он, когда её язык снова настойчиво обводил с трудом поднимающееся мужское достоинство. — Мне нужно подкопить хоть немного сил, солнышко.       — Конечно, милый! Прости! Я такая жуткая эгоистка! — с сожалением вздыхала она.       И когда Рональд отворачивался, начиная умиротворённо сопеть, её рвущееся из груди сердце не выдерживало. Ладони ласково оглаживали её округлую грудь, пощипывая соски, пальцы жадно ласкали живот и бёдра, одна рука забиралась в трусики, которые чаще всего она и не надевала, находила чувствительный бугорок влажный и набухший, жадные пальцы начинали кружить по нему, а вторая рука беспощадно щипала и ласкала жаждущее тело, доводя женщину до умопомрачения, заставляя кусать губы в рвущихся из груди стонах, выгибаться и тихо вздыхать. Терпеть эту тишину было невыносимо! Но что делать?       Она бурно кончала с мыслями о человеке, которого не знала и никогда не видела. Слёзы стыда переполняли глаза, но она ничего не могла поделать. Ядовитое желание было сильнее. И укутываясь в одеяло, Хелен всякий раз клялась себе, что это было последний раз — она возьмёт себя в руки.       Часто она жалела о том, что так сблизилась с этим человеком. Она не знала его имени, как он выглядит, знала лишь адрес какого-то склада, на который курьер доставлял её работы. Он тоже скрывался. Не давал ей ни шанса узнать кто он, но на её вопросы всегда отвечал, а Хелен старалась задавать их как можно меньше, чтобы не искушаться, чтобы не привязываться.       Но в последнее время стало казаться, что она проиграла в этой схватке. Она привязалась, нуждалась и страдала, при этом всем сердцем любя единственного мужчину в своей жизни — Рональда Уизли — своего ненаглядного рыжего мальчишку. Хелен любовалась им, слушала и не могла наслушаться, ласкала его ночами до умопомрачения, и Рон восторгался — к чему в итоге привёл их длительный счастливый брак. Хелен горела от досады на саму себя, но ничего не могла изменить. Её жизнь будто раздвоилась, и всю свою разрывающую в клочья страсть дарила одному — самому достойному и любимому. Но источник этой страсти мучил и уничтожал.       Прошу, опиши, какая ты?       Мне необходимо знать!       Это тебе не секс по телефону! :)       Это лучше. Это так же, как       читать хорошую книгу.       Пожалуйста, Гермиона!       Твоя настойчивость смущает,       ты это понимаешь? Мы не должны       сближаться. Это просто деловое       сотрудничество.       Ты сама в это не веришь.       Мы уже сблизились и вполне бы       сошли за хороших друзей,       разве нет?       Малфой, дружить в Инстаграм       вполне можно и без описания       внешности, согласись.       Она чувствовала, что дразнит его. Иногда Малфой раздражался, называя её жестокой и злой. Хелен смеялась в ответ, напоминая, что он сам называл её «доброй». «Я передумал», — было ей ответом.       Проходили месяцы. Хелен не сдержала слово. Она посвящала работе намного больше времени, чем обещала. Совместные с детьми поездки отменялись, походы в гости тоже, чему были рады дети и совсем не доволен Рон. Но он молчал, понимая, что чем раньше жена закончит эту навязчивую картину, тем быстрее вернётся в семью. Терпения ему было не занимать.       Но Хелен боялась торопиться. Она всё делала на совесть, очень скрупулёзно и тщательно. Это была сложная задача. Очень сложная, но в итоге, спустя почти полтора года, работа была завершена. Она растянула её на стене в гостиной и с бешено стучащим сердцем прощалась со своим шедевром — идеальными башнями и корпусами школы, поблёскивающим в закате озером, со стадионом и маленькой совой, кружащей над Хогвартсом. А значит… и с ним. Это мучительно-приятное общение слишком затянулось и слишком сильно влияло на её жизнь. За это время она скинула почти двадцать кило, но при этом продолжала оставаться похожей на сдобную булочку. Как ей казалось.       Ладони мужа ласково огладили её грудь, Хелен блаженно простонала:       — Мой любимый…       — Неужели это всё? Наконец-то… — прошептал он ей на ушко, потирая сквозь платье затвердевшие соски и запуская мурашки по коже женщины. — Эта картина совсем тебя вымотала.       — Что ты, Рон. Это прекрасная работа. Даже жаль, что закончила.       — Сфотографировала?       — Обязательно! — выдохнула она.       Не особо настойчиво выпутавшись из объятий мужа, Хелен сняла картину со стены и расправила на большом обеденном столе, за которым по праздникам собиралась вся их большая дружная семья. Она уже начала складывать роскошный пейзаж, когда Рон, подошёл к ней сзади и чуть прижал жену бёдрами к столу. Хелен тихонько ойкнула, ощутив в его брюках сильное напряжение.       — Не спеши, Элли… — прохрипел он и потянул вверх её лёгкое домашнее платье, оставляя жену в одних трусиках.       — Рон, ты что?! — игриво зашипела она. — Дети могут вернуться!       — Ты же знаешь, в выходной день в такое время они никогда не возвращаются.       И он настойчиво надавил на её поясницу. Хелен задрожала от волнения и возбуждения. Её обнажённая грудь коснулась шелковистой расшитой материи. Она закусила губу, когда твёрдый, как скала ствол похлопал по её округлой попке. Хелен бросила взгляд на распростёртую перед ней картину, упираясь в неё ладонями.       — Ох, Рон, это так неправильно, мы можем её испортить…       — Что ты, солнышко, я буду осторожен, — заговорщически усмехнулся Рон, стягивая с неё трусики.       Хелен вся дрожала от возбуждения и ощущения, что поступает неправильно. Эта картина для него. Он будет смотреть на неё. Возможно, повесит её в своей гостиной, а сейчас она с блаженством трётся о неё грудью, животом, бёдрами, и её соки наверняка запачкают идеальную вышивку. И от этих мыслей становится ещё слаще, ещё восхитительнее. Рон движется в ней уверенно, резко, заставляя жену стонать, выкрикивать нежные слова.       Узел наслаждения скручивается внизу живота, грудь разрывает от желания, и Хелен, не выдержав, опустила руку между бёдер, лаская свой маленький выпирающий бугорок, извиваясь, улетая от ощущения ласковых рук мужа, оглаживающих её спину, округлые ягодицы, его губ, то и дело целующих её плечи и шею.       Сильная разрядка сотрясла её тело, разнося стоны женщины по всему дому. Рон тяжело выдохнул. Она ощутила пустоту внутри и горячую вязкую жидкость обрушивающуюся на спину. Её влажная ладонь шлёпнулась на стол, размазывая соки по вышивке, и непослушная капля бесконтрольно сползла с её спины туда же.       — Мы её пометили! — с поддельной досадой застонала Хелен, с трудом подавляя смех. — Боже! Это так грязно и развратно!       — Люблю тебя, Элли! — выдохнул Рон, поворачивая к себе жену и впиваясь в её губы нежно и страстно, размазывая следы своего преступления по её мягким ягодицам. — Он не заметит.       — Да уж я постараюсь! — почти испуганно распахнула она огромные карие глаза и рассмеялась. — Теперь надо быстро одеться!       Приведя в порядок «опороченную» картину, Хелен решила не сообщать сегодня Малфою о том, что работа закончена, уж очень жестоко они с мужем над ней «надругались». Ей было весело и ужасно волнительно. Не терпелось написать сообщение, похвастать. Но она решила держаться изо всех сил, всё равно пока муж дома, поговорить спокойно не получится.       Но есть ещё один момент, который хочется отсрочить. Момент расставания. Хелен настояла на том, чтобы прекратить их с Малфоем общение до того времени, когда ему, возможно, понадобится ещё что-нибудь. Она искренне посетовала на то, что у неё совсем не осталось времени на семью и свои личные дела из-за общения с ним. Малфой был расстроен, но выразил полное понимание и согласился, что не имеет права захватывать всё её личное пространство.

***

      Привет, Драко.       Привет, Гермиона.       Куда же ты пропала?       Уже начал волноваться.       Я закончила работу.       Хочешь посмотреть?       Не рад новости?       Малфой…       Извини.       Готовился морально.       А оказалось, что не готов. :(       Драко…       Мы ведь это обсуждали! :(       Да, я помню. Извини.       Всё нормально. Конечно,       я очень хочу посмотреть.       Пришлёшь фото?       Ну и что ты молчишь?       Всё не так, как ты ожидал?       Что ты.       Это…       Это восхитительно.       Гермиона, ты превзошла самые       смелые ожидания. Она живая.       Спасибо! Я так счастлива,       если бы ты знал! Это лучшее, что       я смогла сделать в своей жизни!       Так тебе признателен,       Гермиона!       Что ж. Нужно договориться о       доставке. На тот же адрес?       Привези мне её.       Драко, пожалуйста!       Это невозможно! :((       Пожалуйста, Гермиона!       Я хочу благодарить тебя лично!       Целовать твои золотые руки!       Вот потому ни в коем случае!       Никаких личных встреч!       Ну зачем ты так?! :((       Гермиона, прошу тебя!       Одна единственная встреча,       и я не появлюсь больше       в твоей жизни. Знаю, тебе       тяжело совмещать семью       и общение со мной. Но       одна встреча! Разве я       много прошу?       Малфой, имей совесть!       Ты знаешь — я не могу!       Я всего лишь твой клиент,       чего ты боишься? Думаешь,       я какой-нибудь злодей или       насильник? :)       Это совсем не смешно, Драко!       Я — порядочная замужняя       женщина! И моему мужу это       не понравится!       Твоему мужу не       обязательно об этом знать.       Всё просто: ты садишься       в такси или за тобой приезжает       мой водитель. Ты едешь-едешь,       оказываешься в моём поместье,       отдаёшь мою картину. И всё.       Я никуда не поеду, ясно?       Раз тебе не нужна эта картина,       ну и пожалуйста! Оставлю её       себе. Продам «за бесценок»,       как ты выражаешься.       Не оставишь. Это       бесчестно. Грейнджер не       может так поступить.       А я не Грейнджер. Кажется,       ты об этом забыл. Я отправлю       её на тот склад.       Нет больше того склада.       То есть как?       Его снесли. Мой приказ.       Малфой! Что ты затеял?!       Это нечестно! Мы договорились,       что ты… слов нет!       Тебе нечего бояться, Гермиона.       Я очень уважаю тебя, твою       семью. Твоё личное пространство.       Всего лишь хочу увидеть тебя.       Один раз.       Нет. Можешь попрощаться       с Хогвартсем. Дай мне номер       своей карты, я верну предоплату.       Нет.       Раздался сигнал, и баланс карты Хелен пополнился на тридцать тысяч фунтов. Женщину затрясло от переполнявших эмоций. Что он делает? Зачем? Сердце бешено стучало, отдаваясь в висках, разгоняя пожар по всему телу.       Я сообщу в банк, что       мой баланс пополнен       ошибочно.       Не советую. При возвращении       средств заявлю об ошибке.       Малфой, это нечестно!       Дай мне твой адрес,       я отправлю курьера в твоё       поместье.       Нет. Пока ты не пообещаешь       приехать.       Я к тебе не поеду, ясно?!       Мы так не договаривались!       Ты ведёшь себя непорядочно.       Прости! Я это понимаю!       И ты не представляешь,       как мне сейчас паршиво!       Я хочу увидеть тебя! Мне это       нужно, как дышать! И лучше       бы тебе на самом деле быть       страшной, толстой, прыщавой,       лысой, зататуированной,       старой коровой! Тем лучше       для тебя!       Потому что ты снишься мне.       Я не знаю тебя. Но мне снятся       твои кудри. Твои карие глаза.       Веснушки. Весёлый смех.       Я хочу увидеть тебя и       успокоиться наконец.       Гермиона, пожалуйста,       ответь.       Прости, что я так одержим.       Я уверен, что мы можем       быть просто друзьями.       Но если твой муж столь       ревнив, я уйду с твоего       пути. Но прошу, не лишай       меня шанса хотя бы       увидеть тебя.       Я не могу.       Дай мне свой адрес.       Я пришлю картину.       Гермиона, пожалуйста!       Ты ведёшь себя глупо.       Как капризный мальчишка.       Это несерьёзно, Драко.       Ну и пусть. Считай меня кем       хочешь: мальчишкой, идиотом,       упрямцем. Я лишь одно тебе       могу обещать — я не обижу тебя.       Я буду ждать твоего       положительного ответа       хоть всю оставшуюся жизнь.       Жди. Долго придётся ждать.       Почему-то было ощущение, что так просто всё это не закончится. Хелен было ужасно не по себе. Картина всё ещё лежала в красивой подарочной, но с большим вкусом оформленной, упаковке, а на счёте дополнительных тридцать тысяч. Она даже проверила адрес, который он ей раньше давал. Склад в самом деле снесли два дня назад, на его месте запланирована стройка.       Рону она так и не решилась сказать о требованиях незнакомца. Было страшно даже предположить, какая у него была бы реакция.       Это было самое ужасное искушение в её жизни. Ведь Хелен… хотела увидеть его. Её сердце сочилось болью. Она чувствовала себя ведьмой, прельстившей совершенно постороннего мужчину, но при этом была совсем не уверена, что такая простая, обычная женщина как она, может понравиться кому-то, кроме собственного мужа.       Да и не надо ей ему нравиться. Не надо! Но тогда почему она так ярко представляет ехидное лицо того сказочного Драко Малфоя, который смотрит на неё свысока.       Она поужинала с трудом, не могла спать. А самое ужасное, что на ласку мужа ответила самым дурацким на свете: «Прости, любимый, у меня что-то так голова болит…» Аж самой было тошно. Рон заснул, а она снова ласкала себя, закусив губу и представляя нависающую над ней тёмную тень с белыми как снег волосами и серыми глазами. Какой-то непонятный, собирательный образ, который никого не напоминал, но молил её быть рядом.       Утопая в блаженстве, Хелен молча глотала слёзы, ненавидя саму себя.       А среди дня счёт её карты пополнился на десять тысяч фунтов.       — Мерзавец! — сквозь зубы процедила она и вошла в Инстаграм.       Он был офлайн. Подождав пару минут, вышла и бросила телефон в ящик стола.       Внутри всё кипело от ярости. Он покупает её, гад, и не дёшево! Интересно, сколько он собирается этими глупостями страдать? Может прислать ему какую-нибудь страшную фотку из интернета и сказать: «Вот, это я! Уверен, что жаждешь встречи?»       Хелен злорадно усмехнулась и попыталась заняться своими делами.