Ошибка. Замри...

      Рождественские каникулы ознаменовались возвращением старших детей в лоно родительского дома. Хелен взволнованно хлопотала, ожидая прихода гостей, ведь сегодня её девочка познакомит их с Рональдом со своим будущим мужем. Ясное дело, что благословения никто спрашивать не собирался. Старшая дочь поставила родителей перед фактом, что всё уже решено. Осталось принять как неизбежное. Но Хелен уверена — её умница-дочь просто не способна ошибиться в выборе. Рубби даже дома не ночевала, предпочла остаться в доме жениха, и Хелен с лёгкой досадой вздыхала, осознавая, насколько она сама уже не молода. Дочь выходит замуж — с ума можно сойти!       Но сейчас она чувствовала себя намного лучше, чем, скажем, ещё несколько месяцев назад. Выполнив картину на заказ, Хелен бросила заниматься вышивкой окончательно и бесповоротно. Стоило ей взять в руки нить и пяльца, слёзы заволакивали глаза, и она впадала в тихую истерику. Рон был растерян. Не представлял, чем утешить жену. Он винил во всём «дурацкий Хогвартс», который вынул из бедняжки Элли все силы и душу. Но как бы он ни пытался выяснить истинную причину её слёз, всё было безнадёжно. Хелен твердила, что безумно любит его, просила прощения за своё ужасное поведение, а Рон недоумевал, где же и когда её поведение было ужасным.       Он, казалось, влюблялся в жену всё сильнее. Она стала такой страстной и нежной после сорока, и он был готов уделять ей сколько угодно времени и исполнять все её прихоти. Поначалу ему было не по себе от того, что она так пристрастилась к оральным ласкам. Она обожала его губы, его язык, а он просто в экстаз впадал от оргазмов жены, после которых она неизменно подставляла ему свою роскошную попку, прогибаясь, восхищая тонкой талией. Рон и не заметил, как она таяла на глазах, ему нравилось как она выглядела — стала совсем как девочка, и Рональд даже решил, что пора бы избавиться от своего пивного животика.       Жизнь медленно, но наладилась. Хелен была какой-то другой, но нравилась ему не меньше, чем прежде. Она была готова стать любой для него, чтобы искупить вину, которая мучила, уничтожала, иногда сводила с ума, потому что образ «Драко Малфоя» преследовал неотступно, и избавиться от него, казалось, уже невозможно. «Я — Уильям! Не исчезай из моей жизни…»       Наслаждаясь прикосновениями мужа, каждый раз старалась отогнать лишний образ, настойчиво преследующий её. Со временем Уильяма становилось всё меньше и меньше, но он всё равно то и дело возникал в памяти. Хелен не хватало его. Не хватало их переписки, разговоров об искусстве и литературе, этих неудобных вопросов на личные темы. В её жизни не стало чего-то важного, но она готова была пожертвовать этим общением. Ради Рона, ради детей, ради их общего будущего. Уильям не вписывался в её мир. Он был лишним, хоть и очень нужным.       Когда в дверь позвонили, она разволновалась ещё больше. Быстро осмотрела себя в зеркале.       — Рон! Наши дети! — весело прокричала она.       — Иду! — послышалось со второго этажа, и топот нескольких пар ног раздался по лестнице. Старший сын и двойняшки тоже бежали встречать сестру-невесту с женихом.       Прихожая стала теснее в три раза. Хелен умилялась, какие взрослые у неё дети, и как доволен любимый муж. Все торжественно выстроились в ряд — очень хотелось развеселить Рубби. Когда дверь открылась, девушка сразу кинулась матери на шею.       — Мамочка! — пропищала она.       — Моё солнышко! — с блаженством выдохнула мать, зажмуриваясь и пытаясь скрыть слёзы. Дочь выпустила её из рук и бросилась к отцу, а пред взором Хелен возник очень симпатичный высокий молодой человек.       — Добрый вечер, миссис Уизли, — открыто и запросто улыбнулся парень, и её сердце обрушилось вниз. Она не моргая взирала на до боли знакомые черты. Захотелось завопить и умчаться прочь. Этого просто быть не может. Ей просто кажется…       Рон уже тянул руку парню, и тот с большим почтением её пожал.       — Мистер Уизли, рад знакомству!       — Ребята, это Стивен! — улыбалась Рубби, представляя жениха братьям и сестре постаршенству. — Стив, это Брайан, Эмили и Николас.       — Чего так официально-то, — проворчал младший брат. — Просто Ник.       Семья весело общалась, но Хелен словно оказалась в прострации. Она внимательно слушала, даже задавала вопросы дочери и её жениху. Заметила, что младшая сестра глаз не сводит с жениха старшей, и она осторожно толкнула её под столом ногой, многозначительно покачав головой. Эмили зарделась и стала только искоса поглядывать на парня.       Но лишь одно по-настоящему не давало ей покоя. Хелен держалась из последних сил, но внутренняя тревога нарастала и всё-таки взяла верх.       — Вы ведь планируете детей? — невинно улыбнулась миссис Уизли. На щеках Стивена выступил лёгкий румянец, а дочь зашипела:       — Ну мама!       — Что такое? — усмехнулась Хелен. — Вы ведь женитесь, ты не ночуешь дома…       Ник сдавленно прыснул.       — Конечно, — совершенно уверенно заявил Стивен, — планируем, но чуть позже. Доучимся для начала, разумеется. Нужно жильё, хорошая работа. Я не хочу финансово зависеть от отца. Меня уже пригласили в одну адвокатскую контору…       — Отличная новость, — удовлетворённо заметил Рон.       — Но… — парень замялся на мгновение и бросил взгляд на Рубби. Хелен замерла. — Очень хорошо, что вы спросили. Я всё равно планировал поставить вас в известность. Рубби уже давно в курсе и её не смутило, что наша семья носитель альбинизма.       Ком поднялся к горлу Хелен. Она не сомневалась ни секунды, но так хотела ошибиться.       — Альбинизм? — переспросил Рон. — Что это?       — Это наследственный… недуг, — начал Стивен. — В принципе он не мешает жить…       — Это когда у человека нет цвета? То есть, он просто весь белый? — с расширенными глазами выпалила Эмили. — Волосы, кожа и глаза необычные?       — Да, это так, — сдержанно улыбнулся Стивен.       — Но ты не альбинос, — заметил Ник.       — Я — нет, конечно. Мой отец… альбинос.       Хелен хотелось разрыдаться, но она улыбнулась, прочистила горло.       — Как ты на это смотришь, Рубби? — будто между прочим спросила она.       — О, совершенно спокойно! — воскликнула дочь, сжимая руку Стивена. — Даже если у нас родится такой удивительный малыш, это же… потрясающе красиво! Стив уже познакомил меня с отцом… и он одобрил наше решение.       Хелен трясло мелкой дрожью. Это было настолько страшно, что хотелось проснуться.       — Как интересно, — улыбнулся Рональд, — мне не доводилось встречать таких людей, даже не слышал о них.       — Вот… тут… — Стивен вздохнул. — Я должен предупредить. Отец не любит повышенного внимания. Он необычный и его смущает, когда к нему относятся не так, как к другим.       — О, понимаю, — закивал Рон. — Это хорошо, что ты рассказал нам об отце.       — Да, — улыбнулся Стив. — Мне и самому полегче. Отец… угрюм и необщителен, но он очень хороший человек.       — Он и мне сказал всего пару слов, — смутилась Рубби. — «Добрый день», «я готов сделать всё, что от меня зависит», «до свидания» и смотрел так… странно.       — Не волнуйся, — улыбнулся Стивен, — он всегда немного в себе. Ты ему понравилась.       — Ладно, — выдохнула Рубби.       — Странно, милая, что я не замечала Стивена на твоих фотографиях, — натянуто улыбнулась Хелен. — Как давно вы познакомились?       — Да мы давно знакомы! Пару лет, да?! — засмеялась Рубби. — Мы везде вместе на общих фотографиях, со всеми друзьями. Просто… — и она бросила на жениха нежный взгляд, — мы наконец-то поняли, что гораздо больше чем друзья друг для друга.       Где тот покой, который и так был зыбким. Сердце тяжело стучало в груди. Она смотрела на свою счастливую дочь, на его сына и понимала, что битва навсегда проиграна. Она так мечтала забыть о существовании загадочного «Драко Малфоя». Навсегда забыть. И вот перед ней сидит его… практически точная копия, только шатен с яркими голубыми глазами, немного смуглый и… весёлый.       Хелен вдруг погрузилась в размышления о том, каково быть таким странным и необычным, как Уильям. Почему он так жаждал встречи с ней? И поймав себя на этой мысли, женщина невольно тряхнула головой, отгоняя его образ. Она вовсе не хочет вспоминать. Не хочет снова погружаться в этот ад.       Тогда почему так сладко ноет сердце? Почему, когда Стивен пригласил родителей своей невесты прибыть в их поместье, чтобы познакомиться семьями перед свадьбой, Хелен вспыхнула, и память снова вернула её в тот день, когда чужие руки ласкали её тело, когда его губы бесстыдно впивались в её рот, дразнили, лишали сознания.       Четыре дня сумасшедшей муки. Они встретят новый год в его дворце. Хелен ждёт этого и боится до умопомрачения. Каким он будет? Сдержанным и холодным? Спокойным и открытым? Хелен не знает его настоящего. Мужчина, с которым она вела переписку, был открыт и красноречив. Он был нежен и переполнен страстью. Пусть он просто забудет о ней…       Но и этого она не хочет.       Противоречия разрывают всё внутри, но Рональд, похоже, этого не замечает. Он живёт привычной жизнью, периодически вспоминая, что надо бы почистить обувь, подготовить костюм, который он надевал на выпускной старшего сына. Для Хелен было решено купить новое платье, обязательно красное, неизвестно почему Рон так решил. Но Хелен выбрла более скромное, но очень приятное глазу платье цвета молочного шоколада, расшитое серебряной нитью. Дочь любовалась мамой, восхищаясь, как шикарно она выглядит в свои уже сорок пять. Трепещущее сердце ничем не остановить. Хелен молилась лишь обо одном, чтобы Уильям не заговорил с ней. Пусть не помнит о ней, но в глубине души мечтала хоть на одно мгновение поймать взгляд его удивительных светло-серых глаз.

***

      Войдя снова в его дом, Хелен ощутила слабость. Признаться, она надеялась, что в холле будет море гостей, что-то вроде новогоднего приёма. Но во дворце царили тишина и порядок. Рождественской атрибутики мало, но со вкусом. Их встретила молодая привлекательная женщина, та самая, что была на портрете в его кабинете. Она приветливо улыбнулась, приглашая гостей проследовать за ней.       — Я — Моника! — щебетала леди. — Мачеха Стивена. Должна прибыть его мать, но она, к сожалению, бывает непоследовательна и рассеяна.       — А где же мистер Сомерсет? — полюбопытствовал Рональд, и Хелен осторожно сжала его локоть, намекая, что не стоит задавать лишних вопросов.       — О, он просил извинить его за опоздание. Уильям работает прямо здесь, и сейчас у него очень важные переговоры, — она внезапно перешла на шёпот: — Стивен ведь предупредил, что его отец не любитель больших обществ?       — Да, он упомянул об этом, — ответила Хелен, и сердце её замерло, когда они прошли мимо того самого коридора. В нём было пусто. Голые стены. Обида сдавила грудь. Он избавился от её картин. Для чего? Решил не афишировать своё знакомство с матерью невесты? Или просто выкинул из жизни вместе с воспоминаниями о ней?       Горечь. Но так даже лучше. Она должна поступить так же. Только ей нечего выкинуть, нет ни одной вещи, которая их объединяла бы. Нет ничего, даже переписки. Она уже выкинула всё, что могла — осталось вырвать сердце и стереть память.       Они вошли в просторную столовую, с роскошным идеально сервированным столом. Тишина смущала.       — Почему мы не собрались всей семьёй? — озадаченно спросила Хелен. — Мы думали, дети должны быть с нами, жених и невеста по крайней мере.       — О, что вы! — засмеялась Моника. — Пусть отмечают новый год по-своему! Здесь слишком тихо и скучно, — закатила она глаза, а потом шёпотом добавила, — я бы и сама с удовольствием провела этот вечер в более весёлой компании, потому надеюсь, что мы вчетвером обязательно найдём общество друг друга интересным! — она кокетливо улыбнулась Рональду, и Хелен вспыхнула возмущением — даже предположить не могла, что способна ревновать своего мужа. Это даже порадовало.       В этот момент позади раздались уверенные шаги. Мраморный пол создавал изумительное загадочное эхо, от которого мурашки прошли у Хелен по спине. Гости обернулись, Моника широко улыбнулась.       — Добрый вечер, леди и джентльмены, — учтиво произнёс чудесный бархатный голос.       Кровь ударила в голову, Хелен ощутила, как подгибаются колени, когда их взгляды встретились. Светло-серые глаза лишь на секунду задержались на её лице, тут же устремившись на её мужа. — Мистер Уизли, — кивнул он, и Рональд не решился протянуть ему руку.       — Мистер Сомерсет, — кивнул он в ответ. — Моя жена Хелен.       Уильям перевёл взгляд на женщину, щёки которой беспощадно полыхали, а грудь взволнованно вздымалась. Высокий блондин плотно сжал губы, сдержанно склонил голову.       — Миссис Уизли, рад знакомству.       — Взаимно, сэр, — еле слышно пролепетала она.       — Уже имел честь познакомиться с вашей дочерью. Поразительное сходство. Прекрасная девушка, — он прерывисто выдохнул, и у Хелен возникло желание тут же провалиться сквозь землю.       — Благодарю, — тихо ответила она.       Рубби была единственным ребёнком, похожим на Хелен как две капли воды. Те же каштановые кудри и карие глаза, милые веснушки и чуть смуглая кожа. Рубби была её маленькой копией, какой был Стивен для своего отца. Это ужасно волновало. Смущало до глубины души.       — Прошу вас, — Уильям жестом пригласил гостей к столу и, пока они устраивались, объявил: — Мать Стивена, к сожалению, не присоединится к нам. Она решила, что встречать новый год в нашей компании не так весело. Поэтому прибудет завтра.       Мистер и миссис Уизли с пониманием кивнули, а Моника явно позавидовала «участи» бывшей жены.       Мужчины уселись друг против друга во главах стола, а леди расположились по бокам. Сначала было очень неловко. Хелен чувствовала себя скованно, но после пары бокалов отличного вина, стало немного легче. Мужчины вели непринуждённую беседу, и это очень радовало Хелен. Уильям и Рональд обсуждали бизнес её мужа, перспективы детей. Леди практически всё время молчали. Хелен старалась вообще не смотреть на мужчин. Но бросая робкие взгляды на Уильяма всякий раз убеждалась, что ему совершенно нет до неё дела.       Он был сосредоточен и серьёзен — явно не из тех, кто станет сыпать шутками налево и направо. За эти долгие месяцы он нисколько не изменился. С ней он не был так подчёркнуто сдержан — абсолютно нет, а теперь самый настоящий лорд — взрослый Драко Малфой. Её позабавила эта мысль.       Моника явно скучала, ей были не интересны обсуждения будущей свадьбы, которую в считанные минуты было решено провести прямо здесь, в поместье. Хелен трепетала от каждого упоминания её имени. Всё боялась, что Уильям обратится к ней с каким-нибудь вопросом, но этого так и не произошло.       Прозвонили огромные напольные часы, обозначив наступление нового года. Хозяин поместья поздравил своих гостей и супругу, совсем сдержанно коснувшись губами её щеки. Моника натянуто улыбнулась, как будто эта процедура вызвала у неё тошноту. Хелен стало так жаль его. Похоже, жена совершенно его не любит, за весь этот вечер она не подарила мужу ни одного тёплого взгляда, только вздыхала и закатывала глаза от скуки, и у Хелен почему-то совершенно не было желания наладить с ней общение.       Попрощавшись уже в половине первого, хозяин велел дворецкому проводить гостей в приготовленную для них спальню. Первого января к обеду должны приехать все дети — сын Уильяма привезёт невесту, её братьев и сестру.       Войдя в свою комнату, чета Уизли подавила восхищённый вздох, но как только дворецкий покинул помещение, Рон тут же выдал:       — Ничего себе! Королевская спальня!       Он озирался, разглядывая роскошную комнату с огромной двуспальной кроватью под балдахином, держащимся на четырёх резных колоннах, комод, красивый туалетный столик с трюмо, два шикарных кресла с витыми ножками. Всё было в приятных персиковых тонах с отделкой цвета молочного шоколада, почти таких же, как праздничное платье Хелен. На пушистый белоснежный ковёр на полу даже наступить было жаль.       Хелен сняла туфли. Ноги ужасно устали от высоких каблуков, и этот ковёр словно ластился к ступням.       — Как здесь шикарно, — вздыхал Рон. — Нам и не снилось такое, скажи?       — Да, очень красиво, — тихо ответила Хелен и отодвинула портьеру. За окном мягко падал снег. Заиндевевший сад выглядел просто волшебно, и её душа стремилась в неизвестность. Волнующую и страшную. Она дрожала, сама не понимая почему.       — И правда странный мужик, — вдруг заговорил Рон, — такой напряг от него исходит. Тяжело разговаривать, заметила?       — Да, наверное, — задумчиво ответила Хелен, в груди стало тесно. — Похоже, жена его совсем не любит.       — Мне тоже так показалось. Угрюмый он, кто ж его любить будет.       Хелен стало грустно. Она вспоминала, как мужчины беседовали, словно исключительно деловые люди, и Рональд, очевидно, старался быть Уильяму под стать.       — А я заметил, как он смотрел на тебя, — тёплое дыхание мужа вдруг тронуло её ухо.       Хелен вспыхнула.       — Не выдумывай, Рон, — скептически усмехнулась она.       — Я заметил! — шептал он. — Хорошо, что ты купила такое скромное платье, а то эти его прозрачные глазищи так и лезли в твоё декольте. У его-то жены грудь точно не настоящая.       — Как ты, интересно, определил? — тихо засмеялась она. — Таращился на чужую жену?       Чувство собственницы кольнуло.       — Да что ты, Элли! — будто растерянно запричитал муж. — Ты самая красивая женщина в мире!       Хелен удовлетворённо улыбнулась, продолжая любоваться кружащими за окном снежинками, засыпающими сад.       Руки мужа неожиданно огладили её роскошную грудь, Хелен не сдержала тяжёлый стон.       — Так нельзя, милый, — взволнованно прошептала она. — Мы в чужом доме.       — Когда ещё мы сможем провести время в таком потрясном месте? — улыбался Рональд, выдыхая в её шею, мягко сминая грудь жены обеими руками. — Хочу тебя на этой обалденной кровати.       Он сжал её соски, потёр чутко, так, как ей нравится. Хелен тихо застонала, запрокидывая голову.       — Тогда сделай так, как я люблю, — прошептала она, поворачиваясь к мужу, впиваясь в его губы жадно, настойчиво, оглаживая затвердевший бугор в брюках. И отстранившись улыбнулась: — Ты ведь знаешь… как я люблю.       — Всё, что угодно, моя королева! Боже, как ты шикарно выглядишь в этой комнате.       Хелен медленно прошествовала к кровати, присела на край, поёрзала на приятном мягком матрасе попкой, широко развела ноги, чуть склонив голову набок. Рональд не спеша снял галстук, бросил пиджак на кресло, скинул начищенные туфли. Он подошёл к жене и медленно опустился перед ней на колени.       Она прерывисто дышала. Было так не по себе от осознания, что она в Его доме. Это Его комната. Его кровать. Здесь всё будто пропитано… Им. Рональд между тем медленно заскользил ладонями по её ногам, приподнимая длинный подол платья, и когда лёгкая ткань оказалась на уровне бёдер, сладко застонал.       — Обожаю чулки! — прошептал он, целуя внутреннюю сторону бедра жены чуть выше чёрной широкой кружевной резинки.       Её дыхание участилось, веки потяжелели. Хелен откинулась назад, опираясь на локти. Когда Рон мягко лизнул её увлажнившиеся трусики, она запрокинула голову.       — Моя сладкая киска! — улыбнулся муж, отодвигая чёрное кружево в сторону.       Его язык коснулся разгорячённых лепестков, и Хелен блаженно застонала, шире раздвигая бёдра, подаваясь к его рту.       — Да, милый! Давай! Сделай это! Боже, как приятно!       Хелен распласталась на кровати, раскинув руки, пока ловкий язык мужа орудовал вовсю. Она стонала и извивалась, но хотелось чего-то большего. Она потянула платье вверх, Рон приподнялся и помог стащить его прочь.       — Какая ты красивая! — восхищённо вздохнул он. — Верни мне мою киску!       — С удовольствием! — улыбнулась она, снова ложась, придвигаясь к краю кровати, лаская свою полную грудь сквозь кружево бюстгальтера. Но и этого мало. Она освободила грудь от чашек и розовые аккуратные ореолы возбудили её саму ещё больше. Она щипала их и стонала всё громче, а Рон крепко сжимал её бёдра, вылизывая свои любимые лепесточки.       Она уже подходила к оргазму, хотелось видеть, как он делает это, как его язык резво треплет маленький набухший бугорок, и Хелен приподнялась на локтях, продолжая теребить и щипать свои соски.       И тут её взгляд зацепился за красную точку, светившуюся высоко под потолком. Внутри будто взорвалось что-то. Оргазм накрыл горячей волной, она задохнулась от мысли: «Камера!» Он смотрит на неё! Прямо сейчас смотрит как она кончает, а Рон продолжал посасывать и облизывать, наслаждаясь её несдержанным криком. Она словно снова видела белоснежные волосы между своих бёдер, затуманенные страстью светло-серые глаза. Кусала губы, чтобы не выпустить слова, рвущиеся наружу. «Уильям!» Она ненавидела себя, когда кончила снова, отстраняясь и вздрагивая, устало взирая на маленькую красную точку под потолком.       Рон тут же сорвал с себя рубашку, брюки вместе с бельём, носки и навалился на жену всем весом, вонзаясь в неё каменным стояком, прижимая к кровати, жадно впиваясь в её грудь.       — Да! — застонала она. — Ещё! Сильнее! О, боже!       После нескольких сильных толчков Рон вдруг поднялся и страстно прошептал:       — Теперь так, как я люблю!       Он развернул её на живот, Хелен сладко выдохнула:       — Я тоже так люблю!       С готовностью встала на колени, цепляясь руками за витую колонну, бросая взгляд на камеру. «Смотри! Смотри!» — шипел язвительный голосок в её голове. Рон освободил её от бюстгальтера и трусиков, оставив чулки. Вошёл со стоном, самозабвенно терзая её тело, сминая округлую попку, сжимая в руках тонкую талию. Хелен кричала от нарастающего блаженства, запрокидывая голову, рассыпая кудри по спине и плечам. Её огромная грудь свободно колыхалась, громкие чавкающие шлепки доводили до исступления, когда Хелен сквозь пелену блаженства увидела ещё одну красную точку, устремлённую на её лицо, содрогающееся тело. «Давай, Уильям! Смотри! Сделай это! Возьми свой ствол в руку! Кончи! Окропи всё вокруг!» Она задрожала от оргазма, ясно представляя, как её «Драко Малфой» стонет, запрокидывая голову, как его бледная кожа покрывается потом, как он заливает семенем собственный живот. Как он шепчет: «Ненавижу тебя, Грейнджер».       Рон прижался к ней всем телом, крепко обнял, рыча прямо в ухо, засаживая глубже: «Моя! Моя!» И она наслаждалась этим. Она его! Только его! Рон дрожал, рычал, яростно сжимая её грудь. А потом они просто рухнули на постель и замерли.       Хелен видела, как минут через десять погас красный огонёк. Она закрыла глаза. Слёзы скопились, и узкая прозрачная дорожка осталась у переносицы. Пустота. Она была с ним и не с ним. Она любила и ненавидела… себя. Нет их вины. Она одна во всём виновата. Холод охватил душу. Хелен бесцеремонно выбралась из объятий крепко спящего мужа. Набросила пеньюар на голое тело, так и не сняв чулки, и выскользнула из комнаты.       Она медленно босиком брела по холодному мраморному полу второго этажа. Приближаясь к лестнице, осознавала лишь то, что по её бедру стекают смешавшиеся соки мужа и её собственный. Хелен чувствовала себя шлюхой, порноактрисой или кем-то в этом роде. Она стала игрушкой богача. Просто игрушка — рыбка в аквариуме. Хелен сама не понимала, куда идёт и зачем. Приятное ощущение обволакивающего тело шёлка, прохлада огромного пространства. Этот дворец, словно другой мир, которого она не знает.       Пройдя холл, она свернула в знакомый коридор. Во всём доме ненавязчиво горели маленькие светильники в форме канделябров. Пустой коридор снова вызвал навязчивую обиду. Голые стены. Даже намёка на то, что когда-то здесь красовались её работы не осталось. Вот и его кабинет. Из-под двери пробивается полоска света. Неужели не спит? Ей всё равно. Если здесь его жена, прикинется дурочкой, скажет, что искала туалет.       Хелен толкнула дверь, не постучавшись. Его не было в кабинете. Но её «Альпы» всё так же украшали стену. Надежда согрела заледеневшее сердце. Какая блажь! Какое ей дело?       Она чувствует, как по ногам тянет ледяным сквозняком. Холодный ветер, смешанный с запахом сигаретного дыма, гуляет в узком тёмном коридоре. Хелен, дрожа, делает шаг, ещё один. Внутри всё замирает. Жуткий холод. Она кутается в невесомую материю, толкает дверь.       Он стоит к ней спиной у распахнутого окна. Сквозняк раздувает его длинную чёлку. Он нервно курит. Выпуская густые клубы белого дыма. Хелен глубоко вдыхает этот забытый аромат. Выдыхая, выпускает пар изо рта. Она медленно подошла к кровати, укрытой её Хогвартсем, и извлекла сигарету из лежавшего на ней портсигара. Не найдя зажигалки, с трепетом шагнула к нему — Уильям задумчиво крутил её в левой руке.       — Позвольте, мистер Малфой, — дрожащим голосом произнесла Хелен, и он резко обернулся, выдохнув дым через нос. Его светло-серые глаза замерли на её лице, да так и остались без движения, пока он протягивал ей зажжённый огонёк, и Хелен не отводила взгляда, когда делала первую затяжку. Она двадцать пять лет не курила, баловалась в университете, но сейчас ей это казалось как нельзя кстати. С наслаждением затянувшись, провалилась в лёгкое головокружение. Она запрокинула голову, улыбнулась и выпустила тонкую струйку дыма.       Его белоснежная растрёпанная чёлка скрывала половину лица. Он был… прекрасен, и Хелен ненавидела его за это. Он прикрыл окно, оставив узкую щель.       — Зачем ты пришла? — прошептал он, стараясь скрыть волнение, но даже теперь его голос дрожал, а сигарета, зажатая между пальцев, трепетала, когда он подносил её к губам.       — Решила осведомиться, — игриво улыбнулась Хелен, — понравилось ли тебе шоу.       Он снова нервно затянулся, злобно воткнул окурок в серебряную пепельницу.       — Не понимаю о чём ты…       — Я заметила камеру, — тут же спокойно ответила Хелен, хотя внутри всё горело от обиды. — Не помню, чтобы я собиралась становиться порноактрисой, хотя… — она подняла глаза к потолку, — почему бы и нет? Тоже… хобби.       Уильям смотрел на неё растерянно, даже виновато.       — Ты… очень изменилась, — с досадой выдохнул он.       — Ты не ответил. Тебе понравилось то, что ты видел? Горячо было?       Его дыхание потяжелело.       — Хелен, это не то…       — Ты кончил? — страстно выдохнула она, поднося дрожащую руку с сигаретой к губам и глубоко затягиваясь. Её взгляд скользнул по его белоснежной груди, животу, не скрытым расстёгнутой рубашкой, по его узким бёдрам. Взгляд замер в области ширинки. — Ответь мне, — прошептала Хелен, снова взглянув ему в глаза. — Ты кончил?       — Да что с тобой такое, Хелен? — словно с сочувствием вздохнул Уильям. — Где та маленькая Гермиона? Неужели я…       — Да, Малфой! — с болью прошептала она. — Злой, капризный мальчишка обидел девочку! Заставил страдать и мучиться! — она раздражённо сунула сигарету в пепельницу. — Думаешь, если женщине сорок, она не способна страдать? Думаешь, она может легко вычеркнуть двадцать с лишним лет из жизни?       — Хелен, я не думаю…       — Именно! Ты не думаешь сейчас, и тогда не думал, что творил. Ты! Ты… придурок!       Уильям с силой потёр лицо ладонями, взъерошил свою белоснежную чёлку.       — Я виноват. Всё это время казню себя. Мы могли стать друзьями, а в итоге…       — Нет, — с горечью покачала она головой. — Мы не могли стать друзьями.       — Но почему? Если бы я не повёл себя как маньяк, если бы не был так упрям…       — Уильям… — с усталой улыбкой вздохнула Хелен, опускаясь на прикроватный пуф. — Ты ведь всё понял тогда, правда? Всё правильно понял. Я… пришла, потому что хотела этого. Это была самая тяжёлая схватка с собой, и я проиграла.       Хелен опустила голову. Она почему-то почувствовала ненормальное, удивительное облегчение.       — Это была моя ошибка, — прошептала она. — Я… нет, я не могу!       Слезинки покатились по щекам. Она почувствовала, как его холодные руки бережно сжимают её ладони. Он присел перед ней на корточки, заглянул в глаза.       — Маленькая, хрупкая женщина, — ласково прошептал он, — прости, что я увлёкся тобой. Прости, что пожелал сделать своей. Прости… что ничего не изменилось.       Внутри будто опустилось что-то. Горло сдавило словно тисками, и Хелен с нежностью взглянула ему в глаза.       — Прости, что я соблазнила тебя, — плача прошептала она. — Прости, что не оттолкнула. Прости, что вернулась в твою жизнь… так.       — Наши дети счастливы, — печально улыбнулся он, Хелен согласно кивнула. — Когда я увидел твою дочь…       — А я твоего сына…       Его дрожащие пальцы трепетно вытерли её слёзы. Она взглянула в его удивительные светло-серые глаза, и её маленькая ладонь ласково коснулась его щеки. Его дыхание замерло.       — Чего ты хочешь, Гермиона? — с тоской спросил он.       Хелен безотрывно смотрела на него, пригладила пальцами его длинную взлохмаченную чёлку.       — Я хочу покоя, Драко, — с нежностью прошептала Хелен. — Чтобы всё было как раньше. Когда ты был Драко Малфоем… по ту сторону экрана. Мне так… не хватает тебя.       — А мне тебя, — с надеждой шепнул он. — Наших разговоров. Твоего тепла.       Её дыхание сбилось. Его близость волновала. Пугала и дарила счастье одновременно.       Уильям вдруг упал на колени и обнял её крепко, обвивая тоненькую талию, хрупкие плечи, и Хелен, с облегчением вздохнув, обняла его худой крепкий торс.       — Я буду любить тебя, Гермиона. Тихо. Незаметно, — зашептал он. — Никто не узнает. И я готов ответить… на твой вопрос. Да!       Безотчётная, безграничная радость окрылила душу. Хелен представила его стонущим, запрокидывающим голову, рычащим сквозь зубы: «Ненавижу тебя, Грейнджер!»       Он рядом, в её объятиях. Уильям мог стать для неё всем, но это всего лишь всепоглощающая страсть. А там — в другой жизни — то, что несёт свет, вселяет надежду, её рыжий любимый мальчишка, дети, для которых она — воплощение настоящего добра и безупречности.       Хелен отстранилась. Уильям опустил руки, отвёл взгляд, и она, медленно поднявшись, направилась к выходу. Слабость охватила всё тело. Хелен прислонилась плечом к дверному косяку, обернулась, взглянув на того, кто изменил всю её жизнь. Уильям стоял посреди комнаты, стены которой были скрыты десятками её вышитых картин.       — Спасибо… — шепнула она.       Он не ответил, лишь провожал её остекленевшим взглядом.       Хелен напрасно боролась со сдавившим горло комом. Она медленно шла босиком по холодному мраморному полу, не сдерживая слёз.       «И я буду любить тебя. Незаметно».