Firebug

По приказу Зверя он закончил рубить дерево Гарольда прошлым вечером.  — Пока до него не добрались черепахи, — сказал монстр. Вирт не знал, что Зверь имел в виду, но сделал то, что ему было велено. К тому времени, когда он закончил (и дерево чуть не упало на него), он был совершенно измотан и весь изнывал от боли. Его долговязое подростковое тело не подходило для работы дровосека, но, к сожалению, это была еще одна ужасная вещь в растущем списке, с которой ему придется смириться и привыкнуть. В тот момент он почти отключился, но Зверь поднял его на ноги и приказал снова наполнить бутылки. Вирт узнал, что купель фонаря вмещала одновременно около трёх-четырёх маленьких бутылок масла. Однако, в своем припадке безумия, он попытался вылить в неё ВСЕ бутылки, создав беспорядок и растратив масло впустую. Возможно, он бы и попытался спасти хоть что-то, если бы после этого ему не захотелось пообниматься с самим проявлением отчаяния Неизведанного. …Серьезно, что с ним было не так? Остаток ночи прошел как в тумане, в основном в вялом собирании дров с упавшего дерева, их измельчении и наполнении всех бутылок. В какой-то момент Зверь упомянул что-то о «награде», но Вирт уже был слишком измотан, чтобы беспокоиться об этом.

***

Когда Вирт проснулся на следующее утро (граничащее с полуднем), ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что он спит не на земле. Он лежал в кровати. В настоящей кровати, с подушками, простынями и на него было накинуто теплое шерстяное одеяло. Что за…? Ворча, он сел и моргнул мутными глазами, пытаясь оценить ситуацию. Когда зрение Вирта приспособилось, он обнаружил, что находится в маленькой, тесной спальне хижины. Здесь ничего не было, кроме старого шкафа у двери, а у изножья кровати лежал его колпак. Вирт надел его, прежде чем встать и открыть дверь в спальню, чтобы осмотреться. Это была небольшая хижина с кухней, столом, стульями и большим камином. На столе лежал фонарь, а также топор и припасы Вирта. Он очень удивился, обнаружив еще один ручной измельчитель, прикрученный сбоку. Этот был больше чем его, как и те, что мальчик видел в поместье Эндикотта и Грей и, вероятно, тоже предназначался для кофе или чая. Весь дом был пыльным и пах застоялостью, а стропила наверху были покрыты паутиной. Было ясно, что хижина заброшена уже какое-то время, так что, Вирту не нужно было беспокоиться о том, что владелец вернется домой и обнаружит незваного гостя. В дальней части хижины находилась небольшая лестница, ведущая в подвал, и когда Вирт ее заметил, ему тут же стало любопытно. Спустившись по лестнице и осветив пространство фонарем, он был совершенно удивлен тем, что увидел. В отличие от остальной части хижины, которая была скудно украшена, на стенах подвала висело множество маленьких рисунков углем. И это оказалась еще одна спальня с маленькой кроватью, возле которой стояла бочка выполняющая роль тумбочки со стеклянной вазой с давно увядшими цветами. Вирт с любопытством уставился на рисунки. Они были… на самом деле довольно хороши. Тот, кто нарисовал их, явно имел много практики, хотя большинство предметов, изображенных на рисунках, были не такими уж интересными. Деревья, еще деревья, хижина, животные, люди, цветы, портрет девушки, портрет… … …Ох. … Ох, ради всего святого… Губы Вирта сжались в тонкую линию, когда все факты о хижине, внезапно щелкнули в его голове, он разозлился как на ситуацию, так и на тот факт, что он действительно не был так удивлен, как ему хотелось бы. Черт возьми… Дровосек. Это точно был Дровосек. Не фотографический, но достаточно реалистичный, чтобы узнать его. На этом портрете он тоже улыбался. Просматривая остальные рисунки, Вирт обнаружил, что Дровосек был нарисован на них еще пару раз, иногда с девушкой с портрета. Он вздохнул. Его дочь. Все это, вероятно, тоже было нарисовано ею. Это была ее комната. Это был их дом. Угадай, для чего, вероятно, использовался измельчитель наверху? Черт… Вирт закрыл глаза и в досаде сжал переносицу. Конечно же, Зверь «наградил» его чем-то подобным. Спасибо, что наполнил мой фонарь мертвецами. Вот, возьми дом, в котором они когда-то жили. Мой маленький безумный трофей. …По крайней мере, теперь у него было хоть какое-то убежище, и оно больше никому не принадлежало, но… Он издал стон. Ему просто… нужно было уйти отсюда на некоторое время.

***

Несмотря на постоянную осенне-зимнюю погоду, с которой он столкнулся с тех пор, как попал сюда, сегодня, к счастью, был один из самых теплых дней. Вирт сидел у ручья, на который наткнулся ранее, оставив фонарь, пояс и топор в нескольких ярдах от себя, в пределах видимости, но в безопасности от возможных брызг воды. Теплая погода напомнила ему, что он не мылся с тех пор, как стал носителем фонаря. Сначала он остановился здесь только для того, чтобы попить, но потом стал брызгать воду на лицо, пытаясь смыть с себя грязь и пот. Затем Вирт с отвращением осознал, что его одежда пахнет так же плохо, как и выглядит, когда он попытался вытереть лицо рукавом. Сначала мальчик сомневался в этой идее, не находя концепцию обнажать себя в Неизведанном привлекательной. Но, с другой стороны, пахнуть словно сгнившее мясо тоже было не очень хорошим решением. Кроме того, ручей был окружен лесом, вокруг никого не было, а вода была довольно приятной на ощупь. Эх, к черту. Осторожно, одну за другой, он снял с себя грязную одежду и зашел в ручей, чтобы повозить ею в воде. Вирт понимал, что это, вероятно… (нет, определенно) было бы лучше делать с мылом, и если бы он знал, что делает, но, по крайней мере, он смог удалить грязь и вывести некоторые мелкие пятна. В конце концов, когда мальчик разложил одежду сушиться на солнечном камне, она выглядела чище, чем раньше. Это было хоть что-то. Он вернулся в воду. Теперь нужно было самому ополоснуться… — Опять пытаемся утопиться, да? — БОЖЕ! — Вирт споткнулся и с плеском упал спиной вперед в поток, затем судорожно попытался доплыть до глубины, чтобы прикрыться. Зверь на берегу только покачал головой, глядя на это зрелище. — Ты превращаешь это в дурную привычку. Вирт уставился на него из воды, покраснев от разочарования и смущения. — Дай мне уединения! Я слишком многого прошу?! — Если ты хотел уединения, тебе следовало остаться в хижине. — Пауза — Кстати, тебе нравится твоя награда? Вирт нахмурился, уходя глубже в воду. — Как мне нравится украденный дом семьи, которую ты уничтожил? Просто замечательно. Зверь не был впечатлен таким ответом. — Прости, я не понимал, как тебе нравилось все время носить с собой свое снаряжение и спать на холодной, твердой земле каждую ночь. Возможно, мне следует просто сжечь до… — Хорошо, хорошо… — Вирт поднял руки, теперь уже по грудь в ручье, — Слушай, прости. Это просто… странно. Зверь прищурился, глядя на него. — Я уже устал от твоей постоянной неблагодарности с тех пор, как позволил тебе вернуться. Ты уже должен знать, что я никогда не был так щедр с кем-либо, а ты продолжаешь жаловаться. — Ну, уж извините, но это не моя вина, что твоя так называемая «щедрость» всегда проявляется в виде двусмысленной, черной как х… Вот дерьмо! — Вирт ожидал нескольких возможных словесных реплик, но он не думал, что Зверь войдет в ручей вслед за ним. Он предпринял неуклюжую, отчаянную попытку отступить, но споткнулся об подводный камень и упал спиной вперед под воду. Между ощущением стремительной воды, заполняющей его ноздри, и звуками леса, внезапно заглушенными под поверхностью, что-то внутри Вирта, что все еще не оправилось от утопления, щелкнуло, и немедленно вызвало панику. Запутаться в водорослях… Наблюдать, как Грега спасают из воды, как невидимая сила тянет его обратно под воду… Он даже не осознавал, как сильно он метался, пока его внезапно не дернули за руку. Вынырнув на поверхность, он громко задышал и несколько раз кашлянул, прочищая легкие и приходя в себя после минутной паники. Господи Иисусе, его сердце все еще колотилось. Вирт снова встал на ноги, и пальцы его ног зарылись в ил под ними, не имея желания повторять этот трюк. Он посмотрел на Зверя, который все еще до боли сжимал его руку. — …Спасибо. — За…? — То, что помог мне подняться. — И…? Вирт вздохнул. — И спасибо за хижину. Зверь отпустил его руку, из-за чего мальчик снова чуть не потерял равновесие. — Лучше тебе быть благодарным. С этими словами Зверь повернулся и побрел обратно к берегу, вскоре исчезнув в лесу. Вирт ворча, провел пальцами по волосам, пытаясь отвлечься от мыслей, что только что произошло. Он надеялся, что Зверь хотя бы пару раз зацепился своими дурацкими рогами за дверные косяки хижины, пока затаскивал его туда. Эта мысль заставила его слабо улыбнуться, и он продолжил принимать не совсем обычную ванну.

***

Следующие две недели прошли в борьбе с основными аспектами его новой жизни, а самым ярким событием стала находка телеги пекаря, рядом с которой никого не было. Вирт успел схватить с нее несколько буханок хлеба, прежде чем удрать в лес, испугавшись, что услышал, как возвращается хозяин. Он чувствовал вину за свой поступок, но что ему оставалось делать? Он предполагал, что в конце концов ему нужно будет научиться охотиться или ловить рыбу, но, честно говоря, мальчику не очень хотелось начинать. То, что он не съел, испортилось через несколько дней.   Время учиться.   Его первая (неудачная) попытка была предпринята с дикой индейкой, которую он сумел повалить на землю, выскочив из-за кустов. Однако, удерживая брыкающеюся и визжащую тварь, Вирт вдруг вспомнил, как Беатрис сказала, что её проклятие произошло из-за того, что она бросила камень в сиалию. Относится ли это и к индюшкам? Превратится ли он в индюшку, если ранит одну из них? Он спросил об этом Зверя, который с большим удовольствием наблюдал за происходящим из тени.    Зверь дал очень бесполезный ответ:    — Почему бы не проверить на себе? — и Вирт был вынужден отпустить птицу.   Позже вечером, он нашел эту же индюшку мертвой на пороге хижины со сломанной шеей. Спросив у Зверя, как он должен был ее чистить и готовить, он не получил никакого (полезного) ответа.   Эта ночь была... грязной.   Он ненавидел, что монстр наслаждается тем, как он пытается разобраться во всем самостоятельно.   В отместку он изо всех сил старался подпитывать фонарь только тогда, когда тревожная дрожь, которую он испытывал, становилась невыносимой. В эти моменты, Вирт прятался в комнате дочери Дровосека, где, как он был уверен, Зверь не мог до него добраться. Вирт понимал, что было странно, заправлять эту проклятую штуку в ее комнате, но если бы она, была жива, то наверняка бы получила удовольствие от того, что он причиняет Зверю лишний стресс.   ...Вирт надеялся на это.   К сожалению, он обнаружил, что может продержаться так всего дня четыре или от силы пять дней, когда Зверь, похоже, был способен ждать гораздо дольше, чем он. Вероятно, существовала разница между голодом, который испытывал монстр к фонарю, и рабской зависимостью которой страдал Вирт. Если Зверь и чувствовал, какой-то дискомфорт, вызванный тем, что мальчик долго не заправлялся, то он очень хорошо это скрывал.   Почему я не могу победить? Почему я не могу победить?   Несколько таких ночей он провел в хижине внизу, разглядывая рисунки, которые нарисовала дочь Дровосека. Большинство из них были просто портретами несущественных вещей, которые она видела в окрестностях, но было несколько, которые привлекли его внимание.   Было около пяти рисунков, на которых она была запечатлена в каком-то месте (за стеной, заглядывая в окно), четыре из них были скомканы и размазаны, как будто она хотела избавиться от них, но потом передумала и сохранила. Один из них был нацарапан в приступе разочарования, а рядом с нижним краем листа наскоро было написано: «Никогда меня никуда не отпускает».   Потом был один зловещий рисунок леса, на котором из угольных теней между деревьями проступали два знакомых источника света. Надпись: "пение?" была написана рядом с нижним краем рисунка, и Вирту не требовалось никаких других подсказок о том, что она пыталась изобразить.   Исходя из этого, Вирт предположил, что Дровосек знал о Звере задолго до того, как решил, что его дочь попала в ловушку в фонаре. Он держал её здесь, не позволяя ей выходить из хижины (по крайней мере, не одной), и его дочери это не нравилось. Чем старше она становилась, тем меньше воспринимала это место как дом и больше как тюрьму. Как ни старался, Вирт не смог найти ничего, чтобы прямо указывало, как она или ее отец были связанны со Зверем или его фонарем.

***

Вирт думал, что мысленно подготовил себя ко всем неожиданностям, когда дело касалось Неизведанного. Нежить, говорящие животные, люди, которые без причины начинали петь, призраки, монстры... что угодно. Все это было вполне разумно здесь, в этом сумасшедшем, запутанном лесу.   Однако на это он не рассчитывал.   Он совершал один из своих многочисленных походов по лесу, надеясь наткнуться на город или место, где можно было бы раздобыть свежие припасы, когда вышел на небольшую поляну и увидел... ее.   Сару.   Она собирала какие-то ягоды с кустов, время от времени рассматривая их, прежде чем бросить в корзину, стоявшую у ее ног. При этом она напевала себе под нос какую-то незнакомую мелодию.   Нет, подождите... забудьте. Не может быть. Зачем ей...?   ...Как...?   ...в Неизведанном?   Нет. Это должно быть какой-то больной трюк. Или он сошел с ума гораздо раньше, чем думал.   ...Но мурлыканье, которое она издавала... Это был ее голос...   Должно быть, он наступил на ветку или что-то в этом роде, потому что в какой-то момент она почувствовала его присутствие, обернулась и уставилась на него с радостным удивлением.   — ВОТ ты где! Я искала тебя повсюду!   Ее голос.   Вирт открыл рот, чтобы ответить, но в итоге его челюсть просто отвисла, поскольку смесь шока, надежды и полного неверия, бурлившая в его горле, заблокировала любую связную вещь, которую он был способен сказать.   Она подбежала к нему и крепко обняла - и когда слова: "Я скучала по тебе, Вирт" слетели с ее губ, он, наконец, обнял ее в ответ сокрушительной хваткой, уткнувшись лицом в ее плечо, почувствовав, что его глаза начинают слезиться.   Они стояли так несколько секунд, прежде чем Сара нервно похлопала его по спине и пробормотала:    — Ты делаешь мне больно.   — Прости! — выпалил Вирт, немедленно отпуская ее. Он вытер глаза и снова внимательно посмотрел на девушку, все еще не веря в происходящее.   — Что ... — Его голос сорвался, и он попробовал снова — Сара... Ч-что... ты здесь делаешь? Сара подняла бровь на его вопрос.  — Что ты имеешь в виду? Ищу тебя, конечно же.   Вирт был озадачен.   — ...То есть, ты просто...? Как?   — Очевидно, так же, как и ты попал сюда. Вирт понял, что первым тревожным сигналом был тот факт, что она вообще была здесь, и это успешно уничтожило ту его часть, которая была рада ее видеть. Скептически настроенная, пессимистичная часть его мозга, которая с самого начала не верила в этот сценарий болезненно взяла верх над его обнадеживающею частью, и он закрыл глаза.   — Хорошо... — сказал он осторожно, переходя на более мрачный, удрученный тон, — Как же я тогда сюда попал?   Она бесстрастно пожала плечами.    — Ты заблудился, а я заблудилась, когда искала тебя.   — Как я заблудился?   — Ты мне расскажи.    — Нет — прошипел мальчик, прикусив внутреннею часть щеки, когда наконец заметил... явно восточный стиль платья, которое она надела. — Как насчет того, чтобы рассказать мне, что, черт возьми, ты делаешь и почему преследуешь меня... Бьянка.    «Сара» сделала паузу на мгновение, а затем показательно надулась.    — С тобой не весело, ты знаешь это?   — Отвечай! — крикнул Вирт.   — Ладно, успокойся! — Бьянка-Сара подняла руки в защитном жесте, ошеломленная тем, насколько разгневан был мальчик. Она свирепо посмотрела на него.   — Я не преследовала тебя, дурак. Я просто надеялась, что снова столкнусь с тобой, и вот ты здесь. У тебя уже есть... — Она неловким жестом указала на фонарь — Хозяин этой штуки преследующий тебя повсюду. У меня нет желания ввязываться в это дело.    Вирт свирепо посмотрел на нее в ответ.    — Это не объясняет, почему ты выглядишь как...   — Я у тебя в долгу, помнишь — перебила Бьянка — Полагаю, ты имеешь полное право злиться на меня после того маленького трюка, который я провернула...   — Да, имею.   — Но! — Она снова заговорила — Я слышала "его" пение вскоре после этого. Я здесь достаточно долго, чтобы знать, что это означает, что он нашел новое дерево. Это пошло на пользу твоей ситуации так же, как и моей, и ты все еще жив и здоров, я права?   Она даже не стала дожидаться ответа Вирта, прежде чем продолжить.    — Теперь отвечу на твой другой вопрос: Помнишь три волоска, которые я вырвала с твоей головы? Помнишь маленькие хитрости, что как я упоминала, я открыла в юности? Ну~ — Она сделала движение в сторону самодовольного лица Сары — Скажем так, когда дело доходит до правильных чар и зелий, я умею вызывать в ком-то нераскрытые желания. На данный момент я решила держаться подальше от чисто сентиментальных форм, ведь в случае с бедным Гарольдом это не принесло мне пользы. С тобой, с другой стороны, я перешла к выкапыванию более... — Она усмехнулась — ...романтических аспектов твоих чувств. Кстати, я должна сказать, что эта Сара просто очаровательна. Не удивительно, почему ты вожделел...   Вирт хлопнул себя ладонью по лбу.   — Я понял. Просто... заткнись —прорычал он, — Я передумал. Мне все равно, почему ты выглядишь как она. Просто изменись обратно.    Она выглядела оскорбленной этим предположением.    — Прямо сейчас? И испортить это платье моей пухлой старой фигурой? Ни в коем случае!   — Бьянка...   — Я сделала это не только для тебя —сказала она, вытянув одну коричневую руку, чтобы полюбоваться собой: — Ее маленькая форма заставляет меня снова чувствовать себя такой молодой и энергичной! Я не могла влезть в это платье с тех пор, как сама была юна — Она нахмурилась. — Я не могу использовать чары на свои собственные желанья и воспоминания, так что придется обойтись твоими.   Вирт снова в отчаянии закрыл глаза.    — Это не выглядит, как оплата долга.    — Почему нет? Не похоже, что ты снова увидишь настоящую Сару.   ...Ай.   — Знаешь, что? Нет, нет, мы здесь закончили. Мне не нужна твоя дурацкая "оплата". — Вирт развернулся на пятках и пошел прочь, намереваясь сделать вид, что сегодня ничего не произошло.   Пока она не окликнула его:    — Как насчет миски супа?   Вирт остановился.   Он обернулся, наблюдая, как она подбегает к нему. Ведьма усмехнулась.  — Это привлекло твое внимание, да? Я знаю, что твоя жизнь была нелегкой с тех пор, как ты попал сюда, и я готова поспорить, что поющая тварь, которой ты прислуживаешь, не нянька, верно?   — Мне действительно нужно отвечать на это?   — Хорошо, тогда! Так как насчет… — Она указала в направлении, предположительно, своего коттеджа — В обмен за то, что ты избавил меня от Гарольда, я дам тебе еду и все необходимые припасы, когда они тебе понадобятся! Я знаю, что ты уже фанат моего супа, и, кроме того... — Она оглядела его с ног до головы. — Ты не очень-то хорошо о себе заботишься, знаешь ли.    Вирт нахмурился. Предложение было заманчивым, но...    — Ты изменишься обратно?   — Нет.   Вздох.    — Почему?   — Я же сказала тебе, что в таком виде я выгляжу и чувствую себя молодой.    Она покрутилась вокруг себя, любуясь с улыбкой.    — У меня не болят суставы, нет морщин, и я в лучшей форме, чем когда-либо! —Она оглянулась на него и положила руки на бедра. — Нехорошо отказывать старой женщине в маленьких радостях, которые она находит в жизни, мальчик.   — Нехорошо также обманывать скорбящих, душевно больных мужчин, заставляя их выполнять твои приказы, а потом отправлять их умирать, когда они тебе надоели.   Бьянка закатила глаза и покачала головой.    — Молодой человек, чем скорее вы научитесь пользоваться возможностями, которые жизнь подбрасывает вам, тем лучше! Неизведанное - не самое доброе место, и оно обойдет вас стороной, если вы позволите. Я удивлена, что мне вообще приходится рассказывать это тебе — Она нахмурилась. — Тебе повезло, что я вообще проявляю к тебе хоть какую-то доброту, учитывая твою компанию.   При ее словах на ум пришла угроза Разбойника убить его. Он снова вздохнул....   — Ты права.    — Можешь поспорить на свою дурацкую остроконечную шляпу, что так оно и есть! — Сказала ведьма, одарив его довольной ухмылкой. — Итак, насчет той тарелки супа...   Она схватила Вирта за руку и начала уводить его прочь. Вздрогнув, он отпрянул назад.   Это НЕ Сара.   Бьянка вопросительно посмотрела на него.   — Не...- пробормотал Вирт — Н-не делай этого.   Она раздраженно фыркнула.    — Тогда следуй за мной, дурачок.