Проклятье ворона

Меня воротит от этих восхищенных взглядов. Я устало оглядываю селян, собравшихся по обе стороны дороги. Туман еще стелется по земле, прохладно, только это не помешало им повыскакивать из своих кроватей и домов. Люди здесь особо набожные и верующие. На самом деле, на лицах людей отражается весь спектр эмоций. Одни провожают меня с нескрываемым любопытством и благоговением, другие с отвращением. Я могу их понять, будить пол деревни из-за какой-то незнакомки? Неприемлемо. Тем не менее, они вышли, страшатся разгневать Морану. С одной стороны, я рада, что нашу богиню еще чествуют, но с другой жутко раздражало. Мне с детства не нравилось пристальное внимание, но теперь из-за своих способностей я всегда на виду. Я чувствовала себя диковинкой, которую привезли на потеху публике. Но никто не смеялся. И это хорошо, я слишком соскучилась по мягкой перине и сытному обеду. Дабы как-то оградить себя от чрезмерного разглядывания, накидываю капюшон, лошадь шагает неторопливо. Ни к чему гнать во весь опор, учитывая с какой целью, я еду через лес, а не краткой тропой. Почти две недели, как я движусь на восток, в сторону Олларии. Добралась бы намного быстрее, если бы не жители деревень, которые встречались мне по пути. Все, как один жаловались на тварей, ворующих скот по ночам и пугающих обычный люд. Я и вправду наткнулась на пару упырей, остальное - пустая трата времени. Так я теряла целый день. Но мы ничего за это не берем, люди сами вручают нам свои дары за избавления их местности от тревожащих монстров. Это наша работа. Вестницы. Так нас прозвали, но мало кто верит в истинное предназначение. Люди давно погрязли в своих непрекращающихся войнах, совсем забыв об опасности без мечей и щитов. Темное, не из этого, и множества других миров. Мы живем с этим с самого рождения, а они... Закрывают глаза, оставив все на вестниц. Многие давно вспоминают о нас, как о живых легендах. Нас восемь, включая меня. Мы почти не отличаемся от других, едим и спим, но люди сразу обращают внимание на необычное. Женщин не подпускают к оружию и власти, поэтому некоторые к нам относятся скептически. Но сестры поколение в поколения обучают новоизбранных вестниц наукам и особым техникам боя. Так из-за своих особых навыков, нас стараются приблизить к себе короли и богатые дворяне. Повысить титул и защитить свои прогнившие душонки. Так мы выживаем, теперь, когда люди утратили веру и честь. Все изменилось с того самого дня, когда на одну из нас осмелились поднять руку. Лес встретил незнакомцев равнодушно и тихо. Небо оставалось хмурым, пока ветер трепал раскидистые ветви. Путь продолжался еще около часа, когда Смирный заметно занервничал. Я гладила его по шее и всматривалась в темнеющую чащу. Животные всегда чувствую опасность, а здесь она исходила с каждых сторон. Я почувствовала запах гнили и протухшего мяса раньше, чем увидела его источник. Это походило на кровавое месиво, нежели на полуразложившегося кабана. Я склонилась над тушей бедного животного и прикрыла нос рукавом. Отвратительно, но я сглотнула подступающий ком. Он пролежал явно не одну неделю, но хищники не растащили эту падаль. Места тут болотистые, поэтому не удивлюсь, если кикимора постаралась. Странно было то, что она не утащила его в лес, оставила на дороге. Эти твари потеряли всякую совесть. К тому же, в лесах полно дичи. Ей незачем было бы вылезать просто так из своего болота. Обычно они подходят к поселениям людей близко, когда оголодают в зимний период. Но сейчас начало осени. Труп пролежал тут слишком долго для того, чтобы сейчас выслеживать это существо. Тем более одной, без сестер. Кикиморы славятся своей агрессией, а еще хитростью. Они обитают в болотах, откуда надают на своих жертв. Скорее всего, она укрылась в глубине леса. Это чистое самоубийство. Кто знает, кого можно еще тут повстречать. Разберусь позже, может быть, отправлю весточку Елене, одной из старших сестер. Она точно разобралась бы с этим. Поэтому вместе со Смирным отправились дальше, но уже без всяких встреч. Мы провели в пути еще один день, а ночью остановились в одной из деревень. Милая старушка любезно предложила мне ночлег, рассыпаясь в молитвах и почестях. Я с трудом уверила ее в том, что мне не нужно ничего с собой в дорогу. Но поужинать перед сном все же согласилась. Утром я уехала, оставив немного монет за предоставленный ночлег. Совесть не позволяет пользоваться своим положением безвозмездно. К тому времени, как солнце должно было быть в зените, мы пересекли Олларию. В городе делать было нечего, поэтому держались окраины. Столица была прекрасна, тем более, что здесь располагался королевский двор. Я была здесь не раз, даже когда еще обучалась ремеслу вестниц. Все великолепие омрачал тот факт, что власти совсем потеряли стыд и уважение к тем, кто менее богат, чем они сами. В особенности страдало герцогство Надор. Прежний его властитель поднял восстание, но был убит в ходе его подавления. Этот поступок обрек жителей Надора на страдания. Люди работают за гроши, а оккупанты разоряют хозяйства, пополняя свои карманы. Бедных обязали платить непомерные налоги. К сожалению, это наш мир, в который мои сестры никогда не стремились вмешиваться. Десятилетия короли пытаются перевести нас на свои стороны, но мы соблюдаем строгий нейтралитет и не вмешиваемся в политику. Это одна из причин того, что я не посещала храм почти два года, сразу как закончила обучение. Ветер шелестел листьями, здесь природа более милостива. Где-то неподалеку я услышала гул и вой собак, дворяне любят охоту в этих местах. — Кто вы? Из леса вышел мужчина, в руках он держал оружие. По одежде я, кажется, поняла, кто облюбовал это место для облав, в такое благоприятное для этого время. Смирный недовольно потоптался на месте, когда ему преградили дорогу. Капюшон я скинула, а охранник прищурился. Я едва закатила глаза, когда он уважительно склонил голову. — Благословенная, — пролепетал он. — Прошу простить, не узнал вас сразу. — Ничего, — киваю. — Господин кансилльер решил развлечь себя охотой? Я кинула взгляд в ту часть леса, где, скорее всего, располагался лагерь. Он утвердительно качнул головой и схватил лошадь под уздцы, ведя по узкой тропе посреди деревьев. Шумы и голоса стали отчетливее, как мы приблизились к целой охотничьей стоянке. Только, видимо, они собираются возвращаться в город. Прислуга собирает вещи, раскладывает палатки и запрягает лошадей. Рановато. Я попросила покормить Смирного, пока мы будет с канцлером одаривать друг друга любезностями. На самом деле, он был человеком справедливый, а ещё отличался запасом историй за светским ужином. Приятный мужчина. — Селина, — улыбнулся он, легко сжав мои ладони в своих. — Цветок этих мест. Не знаю, к чему это сравнение, но тогда я аконит или роза. Прекрасная, но колючая, если не обрезать шипы. Только вот металл о них ломается. — Эр Штанцлер, вы слишком доброжелательны ко мне. — Пустое, куда вы направляетесь? Мы двинулись в сторону его палатки, подальше от ненужных глаз. — Меня отправили в Лаик, дабы обучать молодых унаров, — отозвалась я, пропуская мужчину вперед. — Король считает, это пойдет им на пользу, они должны знать своих скрытых врагов. — Врагов... — задумчиво протянул. Его взгляд приобрел хитро-любопытный оттенок. Я знала, к чему ведет этот непринужденный диалог, но вопросительно склонила голову. Как ни странно, но Август Штанцлер преданный друг людей Чести. Тех, чьи предки отдали свою верность повелителю Ракану. Он являлся противником действующей власти, но удивительно приближен к ней. Уверена, это еще сыграет с ним злую шутку. А может быть и со мной. — Меня всегда поражала ваша... принципиальность. Почему вы служите Рокэ Алва? При дворе вам бы нашлось достойное место, как вашей сестре. Лорена. Я давно не виделась с ней, только изредка обменивались пару строчками на пергаменте. — Мы ведь оба знаем причину. Моя лукавая улыбка, вселяет в него ложную веру. Веру в то, что я на его стороне. — Как поживает ваша уважаемая сестра Ахсана? — переводит тему, это верно, даже здесь есть чрезмерно любопытные лица. Я запинаюсь и досадливо отвожу взгляд. Между нами непростые отношения. — Она… в здравии и здоровом уме, не беспокойтесь. Далее мы говорим на обыденные темы. В училище оруженосцев Лаик я прибываю за два часа после полудня. Он располагается не так отдаленно от стоянки канцлера, между Олларией и Надором. Некоторые называли его сердцем материка, как никак оттуда выпускались многие будущие политические деятели. Территория огромна, возвышенна, а со всех сторон окружена лесом. Лаик отделяется от внешнего мира. Когда-то это был обширный монастырь, со своей историей и старыми реликвиями. Чем-то он похож на храм святой Арии, который по сей день является пристанищем вестниц. Теперь, когда часть Лаик заброшена, он даже не уступает ему в жилых размерах. Было только одно существенное различие, храм святой Арии был «живым». А тут время будто застыло, серый камень отталкивал от себя, и я даже неосознанно поежилась. Слишком мрачно, но я привыкла к таким местам. Слуги встретили меня у ворот и увели коня в конюшни. Даже лица тех выражали полное равнодушие, всего лишь выполняют свою работу. Шаги отдавались гулким эхом о стены, когда я ступала мраморному полу. Тихо, даже прислуга не ходила по разным поручениям. — Отец Герман. Из-за поворота вышел мужчина, священник. Не пойму, чего он не покинул это унылое место к чертям. Такому просвещенному человеку как он, я уверена, кардинал предлагал место подле себя. Тем не менее, он единственное приятное лицо здесь. Я видела его несколько раз в Олларии, такой же удивительно верующий. Но что с них взять? — Госпожа Отрера, — поприветствовал. — Рад нашей встрече. В письме вы обещали прибыть раньше. — Задержалась, богиня нам одолжений не делает. Он не был многословен, поэтому только понимающе кивнул. — Можете не волноваться, последние унары прибыли только на днях. Отец повел рукой в сторону, приглашая следовать за ним. — Прислуга отнесет вещи в ваши покои, вас проводить? — Я бы хотела осмотреться. Надеюсь в комнате не так холодно, как в коридорах. Даже факелы на стенах не разносили тепло. Плащ я сняла, но будучи в сюртуке все равно чувствовала прохладу. — У унаров сейчас урок в главном зале, — пояснил священник. Это неплохая возможность познакомится с будущими воспитанниками, а еще понаблюдать за ними. Я должна знать с кем имею дело, бдительность никогда не помешает. Мы обменялись еще некоторыми фразами и замечаниями, прежде чем я внимательно прислушалась к голосам. Стоя на лестнице, в полумраке коридора, у меня был отличный обзор на весь зал. Я облокотилась о поручень, пока взглядом внимательно проходилась по лицам унар. Знакомые черты, не зря мы изучаем родословные дворян, поэтому я примерно понимала к каким домам кто относится. Светлые пряди, горделивый взгляд. Вы слишком похожи на своего брата, Арно Савиньяк. Я знала его еще мальчишкой, который постоянно крутился вокруг своего брата. Казалось, это было пару лет назад. Только за это время слишком многое изменилось. И даже Арно вырос, возмужал. — Золотой договор является главным гарантом мира, на сегодняшний день между Талигом, — указывает тростью на карту. — И окружающими его странами. Урок вел профессор Шабли. Строгий, седовласый мужчина. Еще одна приятная фигура. Быть может эти полгода будут не такими уж и ужасными. Я не знала его настолько хорошо, как могла бы, но помнила его семинары. Он великолепно знает свой предмет, который преподавал у дворянских детишек в Олларии. — Исключением является Агарис - государство религиозное, — продолжает. — и соблюдающее нейтралитет. Основным соперником на сегодняшний день является Дриксенская империя. Но нельзя забыть о Кагете и других. Он внимательно оглядывает своих учеников, которые стоят словно солдаты на построю. Забавно. — Золотой договор явился итогом двадцатилетней войны. Легкая улыбка касается моих губ, когда я замечаю взгляд одного из унаров. Он смотрит именно в ту сторону лестницы, где я стояла. Прямо на меня, хотя в полумраке сложно было заметить. Слегка склоняет голову вбок, недоуменно, а я хитро щурюсь в ответ, прежде чем он отводит глаза, обращая свое внимание на профессора. Кажется, они голубые... нет, зеленые. Точно. Любопытно. Из-за этих гляделок, не сразу замечаю, что профессор Шабли опрашивает унар. Теоретические вопросы, скорее, чтобы освежить память. — Унар Арно, вы можете его продолжить? — Гайифа напала на житницу Талига - провинцию Вараста. — Верно, унар Арно, — удовлетворенно кивает, а я увлеченно подпираю подбородок ладонями. — Унар Эстебан, где находится Вараста, и чем она важна? Едва хмыкаю, когда перевожу взгляд на унара. Теперь понимаю, кто такой пытливый. Колиньяр. Похож на отца, выточенная осанка и надменный взгляд. Считает, что лучше других. Обаятелен. Такое чувство, что они передают эти качества по наследству. — Вараста приносит зерна больше, чем все провинции, вместе взятые, — перехватывает трость и четко указывает на фрагменты карты. — И в сотни раз больше, чем отсталый Надор. Он выделает последние слова, произнося их почти небрежно, с отвращением. Я слежу за его взглядом, обращенный на унара напротив и удивленно замираю. Понимаю, чем вызвана эта неприязнь. Светло-русые волосы парня переливаются под дневным светом, на скулах заиграли желваки. Мне кажется, что он был готов набросится на Колиньяра прямо здесь, но воспитание дает о себе знать. Ричард Окделл... — Долго стоите тут? Отец Герман подходит тихо, и я слегка вздрагиваю, отвлекаясь. — Не совсем, не хотела отвлекать юных дворян от учебы. История важный предмет. — Не менее ваших. Продолжаю смотреть на ход урока, но уже без прошлого энтузиазма. Мэтр привлекает к уроку юношей с забавным акцентом, они явно не отсюда. — Что вы думаете об их обучаемости? — спрашиваю. — Простите? — Смогут ли они должным образом понять мой предмет? Стоит ли тратить на это время? Он задумчиво хмурится, потом выдыхает: — Они должны понимать, что опасность со стороны чего-то ныне неведомого в этом мире абсолютно реальна, — смотрит на меня. — Вы справитесь с этим наилучшим образом, видя вас, я думаю, они может и не поверят, но... примут к сведению. В ответ киваю, хочу еще что-то сказать, но замолкаю, когда в зале раздается новый голос. — Господин мэтр Шабли, а в урок обществознания входит история мятежей? Мужчина спускает с лестницы с другой стороны, немного покачивается. Видимо это небезызвестный начальник Лаик - Арнольд Арамона. Даже отсюда я будто бы чувствовала доносившийся запах алкоголя. Не самое лучшее первое впечатление. Интересно, за какие заслуги он заслужил это место? Терся у ног короля, как послушная собачка? Если это так, я не буду удивлена. — Несомненно, господин капитан. Даже профессор, должно быть, не испытывал к нему уважения, но не расстилаться в любезностях не мог. — Скажите нам, унар Эстебан, — подходит. Чего он добивается? — Какие страны стояли за надорским мятежом? — Мятеж спровоцировали Дриксен, Гайифа, Кагета и другие. Также бунтовщиков поддерживал и подстрекал Эсперадор, — вновь указывает на карту. — О чем свидетельствует бегство мятежников в Агарис, одним из которых был Робэр Эпине. Я озадачено наблюдала за развивающимся инцидентом. Что-то не так. — Враги сделали ставку на внутреннюю смуту, чтобы захватить территории Талига, но нашу страну спас полководец Рокэ Алва, который провел армию в тыл к мятежникам через непроходимые топи Ренквахи и подавил бунт, — переводит дыхание.— За это полководец Рокэ Алва получил маршальскую перевязь. Арамона довольно облизал губы, слегка ухмыльнулся. — Кто из дворян предал Его Величество, свою страну? — Бунт поднял герцог Эгмонд Окделл, — он и сам был не против вывести из себя несчастного Ричарда. — Позже к нему присоединились сын и четверо внуков герцога Эпине. Целью преступников было: убить Его Величество, всю королевскую семью и защитников короны. Я не могла видеть его лица, но чувствовала, что тот на пределе. Я представляю, какого это. Когда тебя начинают винить в грехах других... Мое сердце непроизвольно сжалось, когда капитан шагнул к Окделлу. — А скажите, унар Ричард, как закончил свою жизнь предводитель мятежников герцог Окделл? Я чересчур резко повернулась к священнику, что тот отпрянул на шаг. — Вы говорили, что здесь все равно на титул и фамилию? — процедила я, но он лишь пожал плечами. — Я не слышу, — донеслось до меня, когда ступила на лестницу, обращая взор унар к моей персоне. — Значит, так вы обучаете унар, капитан Арамона? В эти слова я постаралась вобрать все остатки невозмутимости и уважения, если они остались, к этому человеку. Легкая ухмылка скользнула по моему лицу, когда я увидела негодующую физиономию капитана. Только она сразу приобрела разъяренные нотки. — Кто впустил сюда женщину?