The Wrong Turn

      24 августа 1977 года       Прошла неделя.       Одна ужасно длинная неделя, в течение которой Гермиона была погружена в свои мысли. Мысли, которые становились все мрачнее и мрачнее по мере того, как шло время.       Она проводила дни в раздумьях о том, что ей делать дальше. А по ночам рыдала, не в силах больше выносить потерю всего своего мира. Потеря Гарри стала последним ударом, он был последним, что держало ее на плаву.       Она не могла найти ничего о Гарри, ни одной зацепки. Она ужасно скучала по нему и не могла смириться с тем, что не знает, что с ним случилось.       В ее голове возникали самые худшие сценарии. Возможно, его травма головы оказалась серьезнее, чем думал фермер. Он мог быть уже мертв. Или у него амнезия и он в магловской больнице. Или, может быть, что-то пошло не так с перемещением во времени.       Исходя из прочитанного в блокноте Дамблдора она не была уверена, в том как теория времени работает на деле. В блокноте говорилось о том, что поток времени течет параллельно в бесконечности нитей. Временная сингулярность в их временной линии каким-то образом соединилась с параллельной временной линией в другой временной точке.       Но если исходить из теории, в которой может существовать бесконечность параллельных временных линий, кто мог сказать, что они попали в один и тот же поток.       Может быть, их просто отправили не в одну и ту же временную линию. Может быть, ее Гарри был потерян для нее в ту секунду, когда они вернулись назад. Может быть, этот Гарри даже не знал ее. Это могло бы объяснить, почему он не был в назначенном месте, чтобы встретиться с ней.       Она продолжала размышлять об этом снова и снова, дни и ночи напролет. Гермиона начала задаваться вопросом, как ей удастся сохранить рассудок.       И вишенкой на торте было то, что Дамблдор не ответил ей через целую неделю. Она задумалась о том, что должна была ему сказать. Насколько она понимала, можно рассказать ему о будущем все, что хотелось, ведь будущее, из которого она пришла, было уже потеряно.       Думала, должна ли она рассказать ему все? Кому еще она должна рассказать? И, более того, что, черт возьми, ей теперь делать?       Перед отъездом с Гарри они планировали попытаться проникнуть в формирующийся внутренний круг Пожирателей смерти. Попытаться разрушить организацию изнутри, а затем подобраться достаточно близко к Волдеморту, чтобы уничтожить его. Или хотя бы заставить Дамблдора сделать это.       Но теперь это уже не имело значения. Может быть, ей стоит просто попытаться начать новую жизнь здесь или, что еще лучше, в другом месте, далеко-далеко от всего этого мира.       В тот вечер Гермиона была на взводе. Ей хотелось что-то сделать. Если Дамблдор не собирается читать ее письма, то она пойдет в Хогвартс без приглашения и будет трясти его, пока он не сделает что-нибудь.       Она собрала те немногие вещи, которые распаковала в маленькой, но опрятной комнате, которую сняла в «Дырявом Котле», и с хлопком аппарировала в Хогсмид.       Она легко проскользнула в Визжащую хижину. Это было легко, учитывая, что Ремус, должно быть, использует ее круглый год. Никто не хотел приближаться к этому якобы призрачному зданию, из которого по ночам доносились ужасные крики.       Хижина была почти такой же ветхой, как она помнила. Хотя отсутствием пыли она отличалась от той, что они видели на третьем курсе. «Что ж, ее активно используют», — подумала она.       Она прошла по туннелю и без проблем миновала Гремучую Иву.       Оказавшись там, она обдумала свои варианты. Она могла бы попытаться постучать в главные ворота, но сомневалась, что Филч или тот, кто ее откроет, впустят ее встретиться с Дамблдором без предварительной записи, особенно в такой поздний час. Или нет? Что ж, она не собиралась рисковать, поэтому решила пробраться внутрь.       Она направилась в совятню и оттуда вошла в замок.       Отперла дверь и начала подниматься на седьмой этаж, пока сзади ее не настигло оглушающее заклинание.

***

      Очнулась она в кабинете директора, лежа на полу. Дамблдор смотрел на нее сидя за своим столом, его глаза искрились любопытным весельем.       — Она не прекрасная леди, Альбус, прекрасные леди не вторгаются в школу. Мы должны просто вызвать авроров и передать ее им, — сказала МакГонагалл, раздраженная несерьёзным отношением Дамблдора.       «Ну, по крайней мере, она с ним познакомилась», — подумала она.       — Нет ничего плохого в том, чтобы послушать, что она скажет, Минерва. Если понадобится, мы передадим ее аврорам, — безразлично ответил Дамблдор. Он снова перевел взгляд на Гермиону.       — Лимонную дольку? — предложил он, протягивая миску со сладостями.       — Нет, спасибо, — ответила Гермиона, ошеломленная. Она подумала, что старый волшебник всегда предлагает сладости пойманным ворам. — Я пришла, чтобы встретиться с вами. Я пытался связаться с вами через письмо, но не получила ответа. А это очень срочно. Ну, на самом деле не очень. Но это очень важно. Кстати, я Гермиона Грейнджер. Вы не получили мое письмо?       — Достаточно срочно, чтобы проникнуть в Хогвартс, но на самом деле это не так? Что ж, по-моему, интересная история. И нет, мисс Грейнджер, боюсь, я не читал вашего письма. Или, по крайней мере, не обратил на него внимания. Я ежедневно получаю значительное количество писем от незнакомых мне людей, всегда о «важных» делах. Хотя гораздо меньше людей считают это достаточно важным, чтобы проникнуть в Хогвартс, — закончил он, усмехаясь.       — Я пришла… мне нужно было… Это из-за… — Гермиона целую неделю думала с досадой, что ему сказать, а теперь даже не знает, как начать.       — Я слушаю, — сказал Дамблдор через несколько секунд.       — Я пришла из будущего. — Гермиона наконец проговорилась.       Дамблдор посмотрел с сомнением.       — Из будущего? Как далеко из будущего вы пришли? — спросил он.       — Двадцать лет. Вы отправили нас… меня обратно.       — Это абсурд, Альбус! Она явно придумывает историю, чтобы сбежать! Скорее всего, она просто воровка. Давайте вызовем авроров! — сказала МакГонагалл.       — Возможно, ты права, Минерва. Вряд ли это то, что я бы сделал, — сказал Альбус.       — Нет, подождите! Это правда! Вы бы не стали этого делать, если бы не все было потеряно. Потому что вы не смогли бы стереть столько жизней. Подождите… — поспешно сказала она, судорожно ища свою сумочку и доставая из нее блокнот Дамблдора.       Она открыла его на первой странице и положила перед ним.       Пока он читал записи, написанные его собственным почерком, его брови поднимались все выше и выше, пока не достигли такой высоты, что в глазах волшебника появилась тревога. Он быстро пролистал страницы, затем закрыл блокнот и отложил его в сторону.       — Хм, — наконец сказал он задумчиво. Прошло несколько секунд, прежде чем он продолжил, — Минерва, мне не хочется просить тебя об этом, но мне нужно, чтобы ты дала непреложный обет хранить в тайне появление мисс Грейнджер и все, что она сказала. В качестве альтернативы, если вы предпочитаете не вмешиваться, я могу стереть вам память об этой часть ночи, — сказал Дамблдор. — Если только клятва не поможет, — добавил он, глядя на Гермиону.       — Что? Вы же не имеете в виду… Что это за блокнот, который она заставила тебя читать?       — Все в порядке, профессор, она может остаться, — сказала Гермиона.       — Книга не заколдована, Минерва. Ваше решение, пожалуйста. Я боюсь, что это, вероятно, самое важное, как и предположила мисс Грейнджер.       — Я дам клятву, — наконец сказала МакГонагалл через мгновение.       Она подошла к Гермионе и протянула ей руку. Дамблдор встал и присоединился к ним.       — Я клянусь никогда не раскрывать факт вашего сегодняшнего появления и не разглашать ничего из того, что вы нам сегодня расскажете, пока вы или Дамблдор не дадите мне явного разрешения на это.       Язык яркого пламени вырвался из палочки Дамблдора и обвился вокруг их рук, как раскаленная проволока, скрепляя клятву.       — Ну что ж, — сказал Дамблдор, усаживаясь обратно за свой стол. — Минерва, этот блокнот действительно был написан мной. Он о методе путешествия во времени, над которым я начал работать уже давно. Как свидетельствуют записи, я проделал эту работу и передал эти знания присутствующей здесь мисс Грейнджер. Поэтому мы можем предположить, что она рассказала нам правду о своем путешествии во времени.       Затем он обратился к Гермионе:       — Судя по этому письму, которое я, по-видимому, написал вам, я полагаю, что в вашем будущем я очень высоко ценил вас. Это наводит меня на мысль, что вы, вероятно, блестящая ведьма. Так что вы должна понимать, что любые ваши действия здесь изменят будущее, и не обязательно в лучшую сторону.       — Поверь мне, хуже, чем было, быть не может, — с горечью сказала Гермиона.       — Конечно, все не может быть настолько плохо? — начал Дамблдор. «Вы знаете, что все люди, которые родятся в ближайшие двадцать лет, могут никогда не появиться на свет, если вы предпримете какие-либо действия. Может быть, мы могли бы просто забыть об этом. Я мог бы наложить на вас чары забвения.       — Даже не думай об этом! — горячо прервала его Гермиона. — Я прошла через все это не для того, чтобы закончить амнезией и потерянной маленькой ведьмы! Я потеряла все, так что вы не получите мой разум!       Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, она продолжила:       — Скажи мне, вы знаете Сами-Знаете-Кого?       — Сами-Знаете-Кого? Откуда я могу знать? — спросил Дамблдор озадаченно.              — Сами-Знаете-Кто. Именно так вся оставшаяся магическая Британия будет называть грядущего Темного Лорда. Так много людей погибло во время первой войны, что даже после его смерти они все еще боялись называть его Лордом Волдемортом.       В глазах МакГонагалл появилось удивление.       — Волдеморт, я слышала это имя раньше Альбуса. Некоторые Слизеринцы говорили о нем в прошлом году, хотя я не совсем поняла, кто он такой, — сказала она.       Молчание затянулось на некоторое время, когда Дамблдор встал и пошел посмотреть в окно.       — Увы, должен сказать, что я тоже слышал, как о нем шептались. По правде говоря, все это начало меня беспокоить, — сказал Дамблдор. — Похоже, это связано с недавними нападениями на маглов.       — О да, это так. Он прямо сейчас создает свою армию, вербуя людей прямо у вас под носом, — сказала Гермиона. — Он провозглашает важность чистоты крови и пожертвованием магглорожденными ради «процветания» магического мира. Утверждает, что в них корень упадка магии и так далее. Обычная популистская чушь. И самое ужасное, что люди на это купились! Он набирает все большую поддержку с каждой минутой. Мы должны действовать, чтобы остановить его сейчас.       — Но я должен заметить, что вы сказали, что он умер. Разве это не означает, что в итоге победила светлая сторона? Тогда, даже если победа была дорогой, возможно, не стоит менять временную шкалу, так как его падение может и не случиться, — сказал Дамблдор.       — Конечно, он умер в 1981 году в конце первой войны. Проблема в том, что этот маньяк создал крестражи. Поэтому, хотя его тело исчезло в 1981 году, его дух возвращался несколько раз, прежде чем его последователям удалось воскресить его. Вот тогда-то все и стало совсем плохо… — сказала Гермиона.       — Крестражи? — спросила МакГонагалл, глядя на Дамблдора.       — Крестражи? — спросил Дамблдор, который слегка побледнел.       — Да, крестражи. Он создавал их с таким же неистовством, с каким некоторые люди собирают карточки от шоколадных лягушек. Насколько нам известно, он сделал семь. Мы охотились за ними и нашли большинство из них, что можно считать большой удачей, но в итоге мы не смогли найти тот, который был спрятан в Хогвартсе до… до того, как он ворвался в Хогвартс и похоронил там половину студентов. — МакГонагалл выглядела бледной как призрак, когда Гермиона закончила.       — Как он мог сделать такое, Дамблдор — самый могущественный волшебник на свете! Он никогда бы этого не допустил! — в недоумении сказала МакГонагалл.       — Дамблдор действительно единственный человек, которого боялся Волдеморт. Но в то время его уже не было рядом. — Она повернулась к Дамблдору. — Вас убил этот чертов Северус Снейп во время нашего шестого курса!       — Северус Снейп? Наш шестикурсник Северус Снейп? Я признаю, что он немного странный, но, конечно, он не мог сделать такого! — сказала МакГонагалл с явным отрицанием.       — О да, точно! Как я могла забыть об этом! — сказала Гермиона, заглянув в свой мешочек и поискав там некоторое время, прежде чем достать пузырек с кружащимися воспоминаниями. — На самом деле Снейп спас нас во время бойни в Хогвартсе. Он дал нам эти воспоминания перед тем, как мы вылетели из одного из окон шестого этажа. Мы не могли посмотреть их, так как не нашли омут памяти. Можем ли мы посмотреть их сейчас? После того, как я покажу вам свои воспоминания, чтобы полностью ввести вас в курс дела, — спросила Гермиона.       — Да, это может оказаться очень информативным, — сказал Дамблдор, вставая. — Я принесу омут памяти.       Когда Дамблдор вернулся и взмахом палочки водрузил большой каменный бассейн на свой стол, Гермиона и МакГонагалл подошли ближе.       Дамблдор выжидающе посмотрел на Гермиону поверх своих очков-половинок.       — Вообще-то я никогда раньше не пользовалась омутом памяти. Может, мне просто вылить туда воспоминания? — спросила Гермиона.       — О… Да, да, именно так. Давайте, вылейте весь пузырек, и мы увидим все воспоминания одно за другим в хронологическом порядке, — ответил Дамблдор.       Она вылила содержимое пузырька в омут памяти, воспоминания закружились, серебристо-белые и странные, в широкой раковине с руническими знаками по краю.       — Теперь мы погрузим голову внутрь, — сказал Дамблдор, без колебаний погружая лицо в жидкость. МакГонагалл и Гермиона последовали его примеру.       Она упала головой вниз в солнечный свет, и ее ноги нашли теплую землю. Когда она выпрямилась, то увидела, что они находятся на почти пустынной игровой площадке. Вдалеке возвышалась одна огромная дымовая труба.       Перед ними стояли десятилетний Снейп и Лили, которые что-то обсуждали. Они просмотрели несколько воспоминаний, показывающих, как зарождалась дружба между Лили и Снейпом в их юные годы. Затем годы учебы в Хогвартсе отдалили их друг от друга. Для Гермионы это было совершенно неожиданно. Похоже, Снейп действительно любил Лили. Именно любил. Она даже не знала, что они вообще знакомы.       Пейзаж сменился на беседу Трелони с Дамблдором в «Кабаньей голове». Дамблдор, казалось, совсем не был взволнован, глядя на себя, делающего то, что ещё не случилось. В памяти всплыло, как Снейп подслушал пророчество и вернул его Волдеморту.       — Том… — сказал Дамблдор, когда воспоминание приобрело очертания.       — Да. Том Марволо Риддл. Кто бы мог подумать? — сардонически сказала Гермиона.       — Действительно, — просто ответил Дамблдор.       Сцена снова переместилась на встречу между очень расстроенным Снейпом и Дамблдором. Снейп умолял Дамблдора защитить Поттеров.       Вершина холма исчезла, и они стояли в кабинете Дамблдора, и что-то издавало ужасный звук, будто раненое животное. Снейп скорчился на стуле, а Дамблдор стоял над ним и мрачно смотрел на него. Через мгновение или два Снейп поднял лицо, и он выглядел как человек, проживший сто лет в страданиях.       — Умерли… умерла…       — Это раскаяние, Северус? Если ты любил Лили Эванс, если ты действительно любил ее, то твой дальнейший путь ясен.       МакГонагалл выглядела потрясенной, услышав о трагической смерти своих нынешних учеников.       Для Гермионы вдруг многое в поведении Снейпа стало обретать смысл. Он любил Лили, хотел отомстить, и, вероятно, ничто другое для него уже не имело значения. Но тогда зачем ему убивать Дамблдора? Этот вопрос недолго оставался без ответа, поскольку следующие воспоминания показали, как Дамблдор получил смертельное проклятие от кольца Гонтов, которое медленно начало убивать его. Он попросил Снейпа убить его вместо Драко.       Последующее воспоминание было самым тревожным. Дамблдор заявил, что с той трагической ночи в Гарри вселилась часть души Волдеморта. И что Гарри должен был умереть от его руки.       Это было последнее воспоминание, и сцена рассеялась в вихрях дыма.              Слезы навернулись на глаза Гермионы, когда она вернулась в реальность. Даже если бы она каким-то образом нашла своего Гарри в этом времени, он все равно был обречен. Ужасное чувство отчаяния овладело ею, когда она поняла, что они никогда не смогут быть вместе, даже оказавшись на двадцать лет в прошлом.       Страдание быстро уступило место гневу, и гнев нашел свою цель прямо перед ней.       — Вы! — кричала Гермиона, обвиняюще указывая пальцем на Дамблдора. — Вы знали все это время! Вы ростили его, как свинью на убой! Вы воспитывали его на протяжении многих лет, чтобы он добровольно пошел на смерть! Было ли это все притворством? Как много вы знали? Как много вы позволили этому случиться?       Дамблдор выглядел спокойным и уравновешенным. Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил.       — Увы, боюсь, что я не могу сказать, поскольку я еще не делал этих вещей. Хотя должен признать, что я мог бы совершить такую ужасную вещь ради высшего блага, — сказал Дамблдор, и в его глазах читалось сожаление.       — О, вы и ваше великое благо! Вы… Вы… — но она не знала, что сказать. Как она могла осуждать его за то, чего он еще не совершал в этом времени? Она не могла направить свой гнев на определенную цель.       После долгого противоречивого молчания пустота овладела ею.       — Ладно, какая теперь разница… Сейчас я покажу вам остальное, — сказала она, снова приблизившись к омуту. — Какое нужно заклинание, чтобы вытащить воспоминания?       Дамблдор объяснил ей, и она начала вытаскивать воспоминания, но вскоре остановилась.       — Ну, думаю, сначала я должна дать вам немного справочной информации. — Она объяснила, как Волдеморт вел войну и террор и как он умер, убив Лили и Джеймса Поттеров, когда Авада Кедавра, направленная на Гарри Поттера, отскочила.       — Гарри стал самым известным волшебником в мире и отныне зовется «Мальчик-Который-Выжил». Хотя он рос у своих родственников-маглов и не узнал ни о магии, ни о своей славе до поступления в Хогвартс.       С этими словами она вернулась к своим мыслям и поместила их омут памяти.       Воспоминания начались с самого начала. Как она, Гарри и Рон познакомились. Как они стали друзьями, сражаясь с троллем в туалете на Хэллоуин.       — Тролль в Хогвартсе? — недоверчиво спросила МакГонагалл.       — Подождите, вы еще ничего не видели, — строго сказала Гермиона.       Воспоминания продолжались: Квиррелл показал странное лицо Волдеморта под своим тюрбаном, второй курс и василиск, третий курс и Сириус в бегах, Турнир трех Волшебников. МакГонагалл становилась все бледнее по мере того, как перед ней разворачивались подвиги золотого трио.       Когда дошло до смерти Седрика, МакГонагалл показалось, что она может упасть в обморок, но лицо Дамблдора было почти нечитаемым, хотя и слегка мрачным.       Она показала их пятый и шестой курс. Как Дамблдор получил кольцо Гонта, которое прокляло его, а Гарри — поддельный медальон. Затем последовала смерть Дамблдора, которую он принял стоически. В заключение она рассказала об охоте за крестражами и о том, как им удалось заполучить медальон и кубок после пыток сумасшедшей суки Беллатрикс.       Спустя несколько часов они наконец-то добрались до терпящего бедствие Хогвартса, и как Гарри и ей удалось спастись. Одинокие выжившие в ужасной кровавой бойне, где погибло большинство их друзей. В то время как МакГонагалл упала на колени от ужаса, Дамблдор выглядел теперь решительно мрачным и думал о том, что можно предпринять, чтобы, избежать такого ужасного исхода.       Она закончила рассказ о том, как она, Гарри и Полумна вернулись в прошлое. Долгие минуты прошли в молчании после того, как они вернулись к реальности.       — Альбус, мы не можем допустить, чтобы это произошло, — сказала МакГонагалл, наконец-то вернув себе некоторое самообладание.       — Где Гарри? — спросил Дамблдор.       — Я… я не знаю… — сказала Гермиона на грани срыва, слезы появились в уголках ее глаз. — Я не знаю, и это убивает меня! Он — все, что у меня осталось, он — все для меня! И я не знаю, что случилось. Он отправился первым и должен был появиться за месяц до меня, но когда я переместилась, его там не было. Фермер, к которому мы приехали, видел его. Как и Тома, бармена из Дырявого котла. Но потом… Он исчез. Ничего, ни малейшего намека. Я искал его повсюду в последние недели. Я… я не знаю, что делать… — закончила она и упала на колени, спрятав лицо за ладонями, по которым текли слезы.       — Гермиона, мне жаль, что вам пришлось пройти через все эти ужасные вещи. Я могу только пообещать, что сделаю все возможное, чтобы этого не случилось, — сказал Дамблдор. — Что касается Гарри, я также сделаю все возможное, чтобы помочь вам найти его. Боюсь, я еще не достаточно хорошо знаю теорию вашего путешествий во времени. Могу ли я оставить блокнот, чтобы изучить его? Он может дать мне подсказки о том, что случилось с Гарри. Вмешательство в магию времени — довольно тонкая вещь.       — Да, оставьте. Я все равно знаю его наизусть, — ответила Гермиона, когда ей удалось прийти в себя.       — На сегодня достаточно. Думаю, вам нужно немного отдохнуть, — сказал Дамблдор, подходя к своему шкафу с зельями и доставая оттуда одно из них. — Это зелье сна без сновидений. Не стоит привыкать к нему, но я думаю, что сегодня оно вам необходимо.       Гермиона с благодарностью приняла зелье.       — Спасибо, сэр. Тогда я пойду…       — Нет, нет. В этом нет необходимости, вы можете остаться в Хогвартсе. Не тратьте время на путешествие в поисках ночлега, — сказал Дамблдор. — И, мне кажется, вы лучше меня знаете, где остановиться в замке, — добавил он со свойственным ему блеском в глазах, пытаясь разрядить мрачную атмосферу.       — Ах да, в Выручай-комнате. Спасибо, тогда я немного отдохну.       Она отправилась в Выручай-Комнату.       Когда она вошла в комнату, она приняла форму ее спальни дома, где она выросла.       «Сколько времени прошло с тех пор, как она там спала», — подумала она. Это напоминало ей обо всем, что она потеряла, но в то же время успокоило. Она скользнула в теплую пижаму, сложенную на кровати, которую ей предоставила комната, выпила зелье и, как только ее голова коснулась подушки, заснула.