Виноват — подставившийся

Гарри сидел за обеденным столом, нервно оглаживая очертания сложенного пергамента в своём кармане. Он потратил весь остаток ночи, пытаясь сочинить достаточно интригующее послание, способное завладеть интересом Малфоя на целых пять минут. Гарри извел тонну пергамента и достиг такой точки отчаяния, что воспользовался советом Паркинсон, надеясь, что внезапный сонет заставит слизеринца охренеть достаточно, чтобы перечитать его несколько раз. Однако Поттер был вынужден признать, что не знает ни одного сонета. И в целом имеет слабое представление о том, что это такое. Поэтому просто накидал текст песни, на которой заклинило этого мудака. Гарри хмыкнул и поправил очки, выводя like the naked leads the blind. В этом даже было нечто символичное. Последний предутренний час гриффиндорец провел, пытаясь раздобыть ингредиент более редкий, чем драконий желток - собственные слезы. Он вызывал в памяти неуклюжую гибель Сириуса, Люпина, стиснувшего Тонкс в фальшивом посмертном объятии, нож, с противным мокрым всхлипом вошедший в тщедушное тело домовика. Ничего, кроме глухого раздражения. Впрочем, как Гарри и предполагал. Ему вообще было сложно взять в толк, как такие вещи прежде могли заставить его рыдать. В конце концов, он просто полоснул себя жалящим, и жгучая боль в щеке сумела выдавить из него пару злых прозрачных капель. Поттер тщательно собрал их горлышком пузырька и залечил воспаленную щеку. А теперь сидел, трепеща как первогодка перед Святочным балом, и не решался довести начатое до конца. Малфой невозмутимо поглощал сдобренный безоаром омлет, очевидно, чувствуя себя полностью защищенным от любых посягательств. Он даже не удостоил Поттера глумливым взглядом, которого тот ожидал после произошедшего накануне. Засранец даже не хотел узнать, чем для Гарри окончилась его подлая выходка. И, тем не менее, гриффиндорец продолжал медлить с ответной расправой. Забини взвился со своего места, вызвав слабый переполох. - Отвали от меня, мудила! Это была ошибка! - и швырнул бронзовым кубком Рону в лицо. Посудина врезалась Уизли в лоб, опрокинув того со скамьи. Вокруг поверженного товарища разлился удушливый смрад Амортенции. Рон потёр расшибленную голову и, грузно поднявшись, взгромоздился назад на скамью. - Ну и ладно, - невозмутимо отозвался он и, вынув из кармана пузатый флакон, влил его содержимое в собственный кубок. Приторная вонь сделалась нестерпимой. Глаза Забини наполнились неверием, переходящим в суеверный ужас. - Так тоже сойдёт. Гарри ухватил приятеля за руку. - Ты ведь не собираешься это пить? Рон озадачено хлопнул бесцветными ресницами. - А что же ещё мне с этим делать? - он поболтал кубком, смешивая зелье с тыквенный соком и дешёвым вискарем. - Откуда у тебя вообще Амортенция? Не думал, что ты пользуешься приворотными. - Прикупил в начале года, но так и не пригодилось, - уклончиво отозвался Уизли, осушив кубок в три чудовищных глотка. Он утер губы тыльной стороной ладони, и блеклые глаза застлало дурманом. Забини одним прыжком вылетел из-за стола и кинулся к выходу. - Свидимся позже, дружище, - Рон рассеянно хлопнул по плечу Ханну Аббот, вымазав ее мантию кровавым отпечатком ладони. Пуффендуйка метнула ему в спину жалящее, но Уизли вряд ли заметил атаку, целеустремленно пробираясь к дверям. Гарри оглядел однокурсников. Добрая половина заговорщицки поглядывала на чужие кубки, а парочка когтевранок уже полностью осоловела от афродизиаков. Поттер сжал зубы и отлевитировал сложенный квадратом пергамент на противоположный конец стола. Малфой недоуменно моргнул, когда записка призывно затрепыхалась перед его носом. Мгновение он с подозрительным прищуром разглядывал листок, но все же поддался любопытству и протянул руку. Гарри затаил дыхание и принялся отсчитывать секунды, наблюдая, как слизеринец разворачивает пергамент. Малфой бегло пробежал глазами текст, - едва ли ему на это потребовалась минута - сложил пергамент по сгибам и положил на стол, почти заставив Гарри издать разочарованный стон. Однако его рука осталась лежать поверх листка. В лице слизеринца что-то неуловимо переменилось. Он даже почти улыбнулся, но быстро закусил щеку и обвел зал мерцающими серебряными глазами. Гарри в пятый раз досчитал до шестидесяти, когда взгляд Малфоя въелся в его лицо. Он с трудом подавил желчную усмешку, раздумывая, что именно зациклит околдованного мудака на нем. Ему был известен список наиболее дрочибельных черт в себе. Зеленые глаза, доставшиеся от мамы, непослушные волосы, унаследованные от отца. Шрам, оставленный Волдемортом. Ей-Мерлин, иногда ему казалось, что они зачали его втроем. Глаза слизеринца все блуждали по нему, и Поттер нетерпеливо закусил губу. Засранец медленно моргнул, прочтя на его лице жадное ожидание. Посмотрел на записку под своей рукой, мягко сжал ее в кулаке и испепелил невербальным Инсендио. Затем раскрыл ладонь и с тихой улыбкой подул, отправляя пепел в полет. Невесомые серые хлопья закружились вокруг Гарри. Он с облегченной ухмылкой наблюдал за их колдовским танцем, когда они сложились в изящные заостренные буквы перед его лицом: "Отъебись". Пепел осыпался в его тарелку, запорошив едва попробованный завтрак. Поттер до боли сжал кулаки, тупо уставившись на серое месиво, в которое превратилась его еда. С трудом поборов желание расколотить посуду вместе со столом и надменной сероглазой мордой, он вылетел из зала и ринулся в гриффиндорскую башню. Палочка будто сама собой очутилась в его руке, и он почувствовал, как на кончике трещат зеленоватые искры неоформившихся заклятий. Гарри великодушно спустил этой слизеринской суке призыв отдать его Волдеморту. Но сейчас она переполнила чашу его терпения окончательно и бесповоротно. Поттер остервенело перемахнул пропасть между пролетами лестницы, не дожидаясь, когда расстроенная магия соизволит свести их воедино. Это каким же недалеким обмудком надо быть, чтобы повестись на посулы чертовой Панси Паркинсон? Зелье без запаха и вкуса, которое не оставляет после себя никаких следов! О да, ему была известна такая жидкость. Вода, блять! Он пытался обольстить ебаного Драко Малфоя водой. И своими слезами. Поттер мчался к общей гостиной не разбирая дороги, когда из-за угла вывалилась бесформенная туша, закутанная в черную мантию. Сила инерции бросила его прямо в распростертые объятия Ливинна. Он забарахтался в мясистых руках, невольно распахнув полы его мантии. Отчего-то Гарри почти не удивился, не обнаружив под ней трусов. Глупо было ожидать приятных сюрпризов от этого дня. Он тупо моргнул, разглядывая толстый короткий стояк, нацеленный, казалось, прямо ему в душу. Ливинн расценил его затянувшееся молчание как знак очевидного согласия и сделал шаг навстречу, потрясая на ходу причиндалами. - Гарри, я думаю о тебе с прошлой ночи, - горячо забормотал пуффенуец, надвигаясь на него. - Тебе не нужны никакие приворотные. Если ты испытываешь нужду, я буду рад тебе помочь. Этого всего оказалось чересчур. Он провел бессонную ночь над идиотским пергаментом, придумывая, чем завлечь Малфоя, а в награду за старания получил новый унизительный провал. И теперь ещё хренов Ливинн со своим безобразным отростком, предлагал себя вместо великолепного слизеринского мудака. Гарри почувствовал, что уже не донесет свою ярость до Паркинсон. Что ж. Виноват - подставившийся. - Сектум... - Силенцио! Экспелиармус! Инкарцеро! Вингардиум Левиосса! Раскоряченного веревками Ливинна вздернуло на стену. Он засокращался как раздутая мягкая гусеница, тщетно пытаясь освободиться от пут. - Я страшно зол, Поттер. Может быть, даже слегка ревную. Мне казалось, что Сектумсемпру ты бережешь специально для меня. Гарри развернулся на пятках, чтобы едва не столкнуться носом со слизеринцем. Тот чуть склонил голову, насмешливо и самодовольно поглядывая на него с головокружительной высоты своего блядского роста. - Я бы справился и без тебя, Малфой! - Разумеется. Контрчар против Сектумсемпры нет. Как и Снегга, способного шустро залатать её жертву. Гарри поджал губы, чувствуя, как шею заливает огнем. Малфой снисходительно завёл глаза и, пихнув его плечом, двинулся к Ливинну. - Учись справляться без откровенного членовредительства везде, где только это возможно. Впрочем, этому члену, конечно, уже мало что навредит, - со вздохом добавил слизеринец, бросив сочувствующий взгляд на гениталии пуффендуйца. Ливинн бешено завращал мутными белками, силясь упозти вверх по стене, чтобы унести подальше от Малфоя свой драгоценный обрубок. - Курт, старина, ты же не думаешь всерьёз, что я прикоснусь к такой пакости? Кроме того, твой дружок ещё может пригодиться мне в воспитальных целях. Слизеринец вынул из кармана пузырёк и надавил на щеки Ливинна, принуждая того разомкнуть челюсть. - Не переживай, старина. Зелье очень сладкое, тебе понравится. Влив в пуффендуйца снадобье, Малфой его освободил. Гарри смерил Ливинна скептически взглядом. Тот затравленно прижался к стене, но казался скорее обескураженным, чем напуганным. Гарри буквально слышал, как туго ворочаются извилины у него в голове, пытаясь сообразить, почему в этот раз он отделался так легко. - Теряешь хватку, Малфой. Твоя Амортенция только порадует это ничтожество, чей бы волос ты туда ни подмешал. - Волос? - слизеринец невинно взмахнул ресницами. - Но там ведь была шерсть, Поттер. Впервые за прошедший год Гарри оказался в чем-то полностью солидарен с Ливинном. На лицах обоих отразилась гремучая смесь неверия, отвращения и ужаса. Малфой с мечтательно улыбкой поглядел на безоблачную лазурь за высоким сводчатом окном. - Отличная погода, чтобы прогуляться до сторожки Хагрида. Не так ли, Курт? Ливинн заорал, увлекаемый прочь неодолимой любовью к магической фауне: - Я ненавижу тебя, гребаный Пожиратель! - Просто, чтоб ты знал, старина. Так вышло, что ко мне попала пара волосков нашего друга Колина. Помни об этом, когда в следующий раз решишь некстати оголить свои причиндалы. Оставшись наедине со слизеринцем, Гарри тихо покачал головой. - Ты больной, наглухо отмороженный мудак, Малфой. Тебе кто-то об этом говорил? - Добавь ещё что-то о моих колдовских глазах, и я совсем потеку, Поттер. Гриффиндорец незаметно скользнул по нему оценивающим взглядом. Засранец не выглядел агрессивным и отпускал двусмысленные шуточки. Впрочем, это вовсе не означало, что он околдован. В конце концов, он был именно таким почти всегда. - Что ты тут вообще забыл? - настороженно уточнил Гарри. - Шёл на Астрономическую башню. Поттер нахмурился. - Ты совсем допился? Её ведь больше нет. - Только двух её третей, - возразил Малфой и, посчитав разговор оконченным, двинулся прочь. Помешкав, Гарри его догнал. - Я могу пойти с тобой? - Если пообещаешь не выжрать весь мой портвейн. Его ответ ничуть не приблизил Гарри к разгадке. Однако тот не соизволил ничего добавить, и остаток пути они проделали молча. Поттер до последнего надеялся, что гаденыш пошутил на счёт башни. Но нет, тот действительно привёл его к осыпающемуся остову, скрюченной фалангой упирающемуся в небеса. Он легко вскочил на расколотый булыжник, приведя в опасное беспокойство нагромождения щебня вокруг, и устремился вверх, страхуя себя чарами. Уверенные движения говорили о том, что он проделывает это не в первый раз. Выругавшись сквозь зубы, Поттер последовал за ним, стараясь в точности копировать каждый шаг суицидального мудака. На вершине их поджидал узкий карниз, обрывавшийся в пропасть, ощеренную обломками кладки и стропил. Гарри заглянул в зев и увидел располовиненные аудитории, из которых никто не удосужился вынести остатки мебели. Это выглядело странно: старые парты и стойки с котлами словно поджидали, когда студенты вернутся к занятиям, вопреки зияющей бездне в паре шагов от них. Гарри почувствовал дурноту и отпрянул к парапету. Малфой, между тем, ощущал себя вполне свободно. Он отрыл в куче сора бутылку и устроился с ней на самом краю, свесив ноги вниз. Гарри пришлось напомнить себе, что смелый здесь вообще-то он. Придав себе максимально непринужденный вид, гриффиндорец устроился рядом с ним. Слизеринец хмыкнул и протянул ему бутылку. Гарри сделал усилие, чтобы оторвать руку от опоры и принять её. - Откуда ты знаешь эту песню? В окружающей их гулкой пустоте голос Малфоя прозвучал неожиданно пронзительно. Гарри вздрогнул, сбросив вниз пару мелких камушков. - Хотел научиться играть её на гитаре. Но бросил, - нехотя сообщил Поттер. - Почему? Вопрос не понравился гриффиндорцу. Он насупился, привычно замыкаясь от злоебучего любопытства к своей персоне. - Потому что после Битвы я дохуя всего начинал и бросал, - огрызнулся он. - Считай это моим миленьким хобби, Малфой. Тот никак не среагировал на грубость, и Гарри подумал о том, чтобы на пробу снова его полапать. Однако пропасть под ними недвусмысленно намекала, чем в этот раз обернется для него неуместное приставание. - У меня биполярное расстройство, - внезапно сообщил Малфой так, будто именно об этом они говорили секунду назад, - манифестировавшее после фаер-шоу в Выручай-комнате. Гарри резко обернулся. Неожиданное признание прозвучало почти как угроза. - Но ты в стойкой ремиссии, - внушающим тоном напомнил он. - Или в маниакальной стадии, - серьёзно уточнил слизеринец. - Семейный колдомедик с опаской примеряет ко мне все эти новомодные магловские диагнозы. Я действительно фонтанирую экстравагантными идеями и мало сплю, но мистер Асклеп пока не установил, насколько это характерно для меня во вменяемом состоянии. И насколько вменяемое состояние в целом характерно для меня. Каким-то шестым чувством Гарри вдруг понял: своим признанием мерзавец пытается подтолкнуть его к ответной откровенности. Наверное, в этом и заключался тайный план мудака: занять руки Поттера сохранением собственной жизни, чтобы безнаказанно осыпать его ублюдскими расспросами. Но очевидно, если прямо сейчас послать его нахуй, он ускачет прочь, как горный козёл, предоставив Гарри погибать по естественным причинам на этой чёртовой верхотуре. Вероятно, даже снова оголив ему зад. Ну просто потому что может. - Я ничем таким не страдаю, - мрачно буркнул гриффиндорец. - Совсем ничем? - Ничем таким, что сумели бы точно диагностировать, - злобно исправился он. - На комиссии перед возвращением сюда у меня предположили дюжину разных расстройств, но целители, знаешь ли, были слишком смущены идеей, что их великий спаситель мог ебнуться, жертвуя собой ради них. Поэтому мне с благодарной улыбкой вернули чистую карту. Малфоя, кажется, удовлетворил его скомканный ответ. Он улыбнулся краешком рта. - Очень похоже на них, - было ясно, что он говорит не только о колдомедиках. - Им всем хочется верить, что своим бездействием они не сотворили с нами ничего непоправимого, не так ли? Это было слишком похоже на собственные умозаключения Поттера, чтобы он сумел удержаться от едкого смешка. - Виноват - подставившийся. Малфой странно на него поглядел. - Мистер Асклеп утверждает, что биполярное расстройство было у меня всегда, и его обострение, в сущности, могло быть спровоцированно чем угодно. Но я почему-то совсем не удивлён, что этим чем-то оказалась именно Комната. Это было чертовски страшно. По правде говоря, я чуть не обосрался прямо на твоей метле. Гарри презрительно фыркнул. - Какой же ты слабак, Малфой, - запальчиво усмехнулся он. Разве Поттер когда-то мог позволить ему в чем-то себя превзойти? - Знаешь, что было по-настоящему жутким? Тащиться на своих двоих в Запретный лес, зная, что тебе положено там сдохнуть. Что так вообще-то было задумано изначально, и ты обязан умереть. Я приложил чрезвычайное моральное усилие, чтобы не обделаться прямо в пути. Подонок рассмеялся, совершенно огорошив разоткровенничевшегося гриффиндорца. - Так и знал, что ты был слишком занят сжатием сфинктера, чтобы распевать гриффиндорские гимны, как пишут в Пророке, - он беззлобно мигнул обиженному Гарри. - Это нормально, Поттер. Меня от конфуза уберегло только древко метлы, зажатое между булок. Гарри отвернулся, не вполне понимая, что чувствует по этому поводу. - Мы взобрались сюда, чтобы поделиться проблемами с недержанием, Малфой? - хмуро буркнул он. - Вообще-то нет. Я хочу кое-что тебе показать, - тот взмахнул палочкой и выкрикнул в небо. - Экспекто Патронум! Патронус закружил вокруг развалин башни, и Гарри закатил глаза позерству Малфоя, как вдруг из разрушенных аудиторий посыпались пернатые тушки. Они выпадали, как снаряды, и камнем падали вниз. Но крушение не приводило их к гибели. Поймав восходящий поток, они расправляли острые крылья, чтобы погнаться за фантомным собратом. Руины наполнились пронзительным соколиным клекотом. Гарри подался вперёд, чтобы лучше разглядеть их стремительную гонку, и Малфой удержал его за плечо, не позволяя ему присоединиться к полету. - Круто, да? - засмеялся он. Поттер промолчал, и слизеринец не стал принуждать его к ответу. Вниз они тоже спустились, храня напряженное безмолвие. Гарри все также чувствовал себя обманутым: он не был уверен, что зелье сработало, а возможность потрепаться с Малфоем на вершине аварийной заброшки не стоила тысячу галеонов. Однако спуск оказался гораздо утомительней подъёма, и он решил отложить разборки с Паркинсон на следующий день.