Виноват — подставившийся

Гарри забылся тревожным сном лишь после того, как полностью измотал себе душу мыслями об их... свидании? Его вымораживало это словечко. От него веяло жалкой наивностью, которая понукала его таскаться с Джин в Хогсмид и трогать тело, которого он не хотел. В те времена ему казалось, что получив письмо из Хогвартса, он выиграл в лотерею, но в любой момент какой-нибудь заносчивый маг может объявить его жуликом и отобрать заветный приз. И он надеялся, что связь с Джин позволит ему заякориться здесь, докажет всем и каждому - Гарри Поттер тут свой. Вторая Авада хорошенько его отрезвила. Он не вытянул счастливый билетик - он открыл письмо мошенников, которые радостно извещали, что он выиграл миллион, но для получения приза должен сообщить все данные своей банковской карты. И Гарри повёлся, как наивный маленький пиздюк, вывернулся наизнанку, боясь разочаровать своих благодетелей. Его фальшивая связь с сестрицей Рона оборвалась сразу после Битвы, когда она повисла на нем, обливаясь слезами облегчения. Девчонка была обескуражена, когда он её оттолкнул. Раздавлена и убита, если говорить точней. Она все лепетала вздор об их свиданиях, на которых они клялись друг другу в любви. Гарри ответил, что все было ложью, но если её это утешит, то человек, так нагло вравший ей весь последний год, умер сегодня ночью в лесу. И тем не менее, сейчас Поттер не мог подобрать другого названия тому, что произошло между ним и слизеринцем. Тот угощал его выпивкой, завлекал в беседу и развлекал - он ухаживал за ним, черт бы его побрал. Правда, на свой, малфоевский, манер. В этом и заключалась самая главная загвоздка: засранец не был похож на человека под приворотом. Он был похож на самого себя. Гарри мусолил эту мысль под трубный храп натрахавшегося Рона, пока его окончательно не сморил сон. Проснулся он затемно от свербящего тревожного чувства, какое бывает, когда кто-то разглядывает тебя исподтишка. Поттер разлепил веки, быстро нашарил очки - и заорал, взвившись над матрасом. В изголовье его кровати, обхватив себя за бока, покачивался на пятках Малфой. Гарри выхватил палочку и трясущейся рукой направил её на слизеринца. - Эй, полегче, - возмутился тот, - как видишь, я безоружен. В доказательство он вскинул пустые руки над головой. Поттер провел ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. - Что, черт побери, ты тут забыл? - Я же говорил, что мало сплю, - очевидно, в эгоцентричном мирке подонка это означало, что и другим не положен длительный сон. Малфой оперся рукой на подушку Гарри и склонился почти к самому его лицу. - Я пришёл не просто так. И, уверен, тебе понравится то, ради чего я тебя разбудил. Гриффиндорец сглотнул, ощущая оживление у себя в пижамных штанах, и сдвинулся к стене, освобождая рядом с собой место. Всё это было довольно внезапно, но он не собирался упускать шанс. - И... с чего мы начнём? - хрипло поинтересовался он, покосившись на соседнюю кровать. Напрасная предосторожность. Вдоволь наебавшись, Рон погружался в беспробудный анабиоз. - С того, что ты оденешься, - распрямляясь, улыбнулся Малфой и подтолкнул ногой стул с кучей его тряпья, - и пошустрей. Не хочу, чтобы ты все пропустил. Он явно имел ошибочное представление о том, что может порадовать Гарри посреди ночи. Кроме того, его член уже наполовину встал, и он попытался направить энтузиазм Малфоя в нужное русло. - Может, лучше разденешься ты? - И что я, по-твоему, должен делать голым посреди квиддичного поля? - Квиддичного..? Какого вообще хрена, Малфой? - Одевайся, - безапелляционно повторил тот и демонстративно отвернулся к кровати Уизли. - А твой дружок не задыхается? Мне кажется, у него приступ. Гарри мрачно оглядел спину слизеринца и особенно его подтянутый зад, запакованный в брюки из тонкой кожи. Но все же выбрался из кровати, ведомый любопытством и некоторой толикой безысходности. Что-то ему подсказывало, что отвязаться от Малфоя в маниакальной стадии не так легко. - Я готов, - буркнул он, двинув ему плечом промеж лопаток. Гаденыш только улыбнулся в ответ. Они пересекли тускло освещенную гостиную, и, к своему вящему изумлению, Гарри обнаружил, что Малфой гладко выбрит - и устрашающе трезв. Гриффиндорец на всякий случай сжал палочку покрепче. Это движение не ускользнуло от Малфоя, вызвав у него самодовольный смешок. Они вышли в пустынный двор и зашлепали по раскисшей от росы траве. Гарри, наконец, решил осведомиться: - Тащишь меня на стадион, чтобы без свидетелей учинить какую-то жуткую расправу? - Лучше, - весело отозвался Малфой, и гриффиндорец задумался, понимает ли тот вообще, как нормальные люди слышат его слова. Ещё издали Поттер заметил странные угловатые тени, сновавшие по полю, и поспешно вскинул палочку. - Убери, - велел Малфой, резко отводя его руку. - Ты их напугаешь или разозлишь. Оба сценария будут иметь для нас одинаково плачевный финал. Гарри недовольно скинул его руку. - Что это вообще такое? - Дикие фестралы, - блеснув глазами, сообщил слизеринец. В пояснениях, в общем-то, уже отпала нужда. Они подошли достаточно близко, чтобы Гарри сумел различить костлявые силуэты, туго обтянутые лоснящимися чёрными шкурами. Их гривы полоскались на ветру, хотя духоту ночи не нарушало даже малейшее дуновение. Несколько фестралов вскинуло на него слепые и одновременно всевидящие глаза, заставив его замереть. В их клыкастых мордах промелькнуло нечто заинтересованное, но все же они снова выгнули шеи, чтобы вернуться к прерванному занятию. Их челюсти заклацали в нескольких дюймах от сырой травы, словно эти хищники неумело пытались пастись. - Что они делают? - Гарри обнаружил, что почему-то перешёл на шёпот. - Доедают смерть. Он недоверчиво покосился на слизеринца. - Метафорически? - Думай так, если тебе от этого спокойней, - улыбнулся Малфой и подтолкнул его к табуну. - Пошли. Они всегда держат малышей в центре стада. - Как можно... доедать смерть? Что это вообще значит? - пробормотал Гарри, осторожно обходя костлявые крупы и перепончатые крылья. - И зачем нам маленькие фестралы? - Насильственная смерть всегда оставляет гиблый след, и если его не прибрать, он отравляет землю на многие столетия. Здесь так много этой гнили, что сюда слетелись фестралы со всей Британии. Они - санитары смерти. А жеребята у них милые. Но голодные. Гарри запнулся о собственную ногу, услышав последнее уточнение. - Малфой. Скажи, что мы пришли сюда не для того, чтобы их накормить. - Ну что ты. Разве что угостим немножко. Поттер оглядел его облегающие штаны и поло. Было не похоже, что где-то под одеждой он припрятал гостиницы для инфернальных лошадей. Слизеринец подвёл его к скелетообразной кобыле, и та смерила их предостерегающим взглядом, обнажив желтоватые фосфоресцирующие клыки. Малфой присел на корточки прямо у её копыт. - Ты не боишься дикого фестрала, но трясся от ужаса перед ручным гиппогрифом, Малфой? - растерянно хмыкнул Гарри. - От этих ваших гибридов нет никакого проку, если только не хочешь прокатиться на бешеной неуправляемой твари, - Малфой прикрыл глаза и наморщил лоб. - Помолчи немного. Мне нужно сосредоточиться. Несколько минут ничего не происходило. Слизеринец сидел неподвижно, словно глубоко погруженный в самого себя. Гарри переминался рядом, ловя на себе слишком заинтересованные взгляды потусторонней скотины. Он уже хотел встряхнуть забывшегося Малфоя за плечо, как вдруг из-под его ресниц заструились слезы. Гарри опешил. Среди восьмикурсников не плакали даже девчонки, а мужские слезы и вовсе выглядели отвратительно. Однако гриффиндорец оказался слишком поражён, чтобы высказать это Малфою. Тот разлепил мокрые ресницы и, как ни в чем ни бывало, мигнул ему блестящим от слез глазом. - Гляди. Из-под кожистого крыла высунулась острая мордочка и с жалобным писком потянулась к его лицу. Кобыла издала протяжный вздох и подтолкнула жеребенка вперёд сгибом крыла. Малфой подставил ему лицо, и змеистый фиолетовый язык заскользил по его скулам и векам. - Жеребята фестралов пьют слезы горя - для них это что-то вроде материнского молока, - тихо пояснил он. - Обычно их бывает в достатке там, где побывала смерть. Но здесь почти никто не плачет. Гарри, не мигая, следил за торопливыми движениями темного языка. - Маленькие фестралы приходят к людям по ночам. Без них мы бы скорбели по своим утратам вечно, - продолжил Малфой, фыркнув, когда настойчивый язычок попытался пролезть ему под веко. - Нет ничего плохого в том, чтобы иногда кормить этих крох. Досуха вылизав лицо Малфоя, жеребенок ткнулся угловатым лобиком ему в щеку. Тот осторожно потрепал развевающуюся гриву. - Прости, малыш. У меня почти не осталось для тебя гостинцев. Слизеринец встал на ноги и посмотрел на Гарри. - Раньше я приходил сюда каждую ночь. Поттер отшатнулся от него, как от опасного психопата. - Зачем ты мне все это рассказываешь и показываешь? - Не знаю. Хочу, чтобы ты увидел по-настоящему стоящую магию? – с усмешкой предположил Малфой. - Ты столкнулся с самыми скучными и отстойными проявлениями волшебства. Сводись вся известная мне магия к лекциям Бинса и Авадам Волдеморта, я бы пожалел, что не родился маглом. Гарри угрюмо сверкнул очками, заподозрив в его словах издевку над своим происхождением. Однако слизеринец улыбался так ясно, что его невольно охватило сомнение. Поэтому он на всякий случай буркнул: - Ты пиздецки странный, Малфой. - Тебе это нравится? - просто спросил он. Гарри подавился воздухом, словно тот полюбопытствовал о чем-то непристойном, вроде длины его члена. Черт возьми, лучше бы он и в самом деле заинтересовался его членом - его Гарри готов был вывалить из штанов хоть сейчас. Но выслушивать всякую вздорную муть категорически не входило в его план. - Смеёшься? Кому вообще такое может понравится? - резко ощетинился он. - Не думал, почему все хотят тебя трахнуть, но никто не желает иметь с тобой дел? Смазливая рожа - вот все, что в тебе есть хорошего. Вся веселость в миг слетела с Малфоя. Он двинул головой, точно кто-то надавил ему на затылок, и чуть опустил острый подбородок. Взгляд сделался твердым и одновременно каким-то осязаемо хрупким - как металл, достигший предела своей прочности. - Оу. Конечно, - безо всякого выражения отозвался он. - Странно, что я об этом позабыл. Слизеринец выжал из себя натянутую ухмылку, но Гарри подобрался, ничуть не проведённый его бесстрастной миной. Ему что, удалось уязвить Драко Малфоя? Непробиваемого черта, которого словесно насиловали трижды в день за обеденным столом? Поттер не успел насладиться этой мыслью, потому что за ней, как паровозик на веревочке, подтянулась следующая: Паркинсон не подвела - Имитация сработала. Ощущение триумфа оказалось каким-то блеклым. Возможно потому, что Малфой не сознавал, что с ним происходит, не пытался противиться наваждению, а просто отвел в сторону помертвевшие глаза. Ядовитое жало совести царапнуло Поттера по языку, наполнив рот вязкой горечью. Разумеется, Малфой виноват сам. Но глумиться над ним, используя приворотный морок, было как-то... низко? В конце концов, ему почти удалось сохранить свою задницу неприкосновенной, просто в распоряжении Гарри оказалась самая могущественная в мире магия – бездонная прорва денег. По сути, он купил слизеринца, как спелую тыкву. И не важно, что тот и не думал продаваться. Поттер грубо обвил рукой его талию, в глубине души рассчитывая, что он снова выкинет нечто дикое и потенциально опасное. Это позволило бы Гарри перейти в оборону и перестать чувствовать себя таким мудаком. Но объятие лишь усугубило ситуацию - Драко не отстранился. Окаменевший бок медленно расслабился под ладонью гриффиндорца, а в следующую секунду Малфой закинул ему на плечо длинную руку и ухмыльнулся так, будто уже не держит зла. Наверно, сейчас они могли сойти за друзей. За двух придурковатых друзей посреди сатанинского пира фестралов. Рука Драко покоилась на его плече теплым успокаивающим грузом, и под ее тяжестью Гарри почувствовал себя странно защищенным. Гриффиндорец напрягся, вдруг ощутив себя попавшим в западню. Такому слащавому дерьму больше не место в Хогвартсе. Такому слащавому дерьму больше не место в Гарри Потере! Губы Малфоя были в паре дюймов от него, и Гарри резко обернулся, намереваясь сорвать с них жесткий поцелуй и получить, наконец, то, за что отвалил целое состояние. Но чертов слизеринец и не подумал наклониться, только покосился на него с мягкой насмешкой в серебристых глазах. А привставать на цыпочки, как томная барышня, для Гарри было чересчур. Точно учуяв его панику, Малфой глубоко вдохнул, чтобы нанести финальный сокрушительный удар. Драко Малфой запел. - … carve your name into my arm. Instead of stressed, I lie here charmed. 'Cause there's nothing else to do… Только теперь Гарри расслышал, что его голос хоть и силен, но совсем не поставлен: он попадал в ноты, но не вытягивал их до конца. Поттер слишком привык воображать, что Малфой не умеет лажать ни в чем. Поэтому это открытие показалось ему каким-то невыносимо интимным. Он выпалил первое, что пришло на ум, лишь бы заставить Малфоя заткнуться: - Что тебе понравилось во мне? – тот вопросительно выгнул бровь, и Гарри прочистил горло, убирая из вопроса излишнюю прямоту. - Ну то есть… тебе ведь что-то нравится во мне? Небось, - неуклюже подытожил он. Рот Драко скривила ехидная ухмылка, но посветлевший взгляд смягчил ее. - Возможно. - И что же? - Готов выслушать все твои предположения. Гарри незаметно выдохнул. Малфой, который не собирается облегчать ему жизнь – это привычно и безопасно. Поттер почувствовал себя уверенней, ступая на знакомую почву. - Шрам? – язвительно фыркнул он. Драко картинно содрогнулся. - Ну нет. У меня, знаешь ли, есть собственный памятный сувенир от старины Тома. - Глаза? – Гарри выпучился чуть сильней, желая подчеркнуть их необыкновенный зеленый оттенок. - Ммм… Они неплохи, но нет. Зеленый резко перестал быть моим любимым цветом после одной славной ночки. Гарри постарался не выдать своего раздражения. - Значит, волосы. - Как у твоего отца, да-да, - закатил глаза Малфой. Гарри дернулся, выпластавшись из-под его руки. - Заткнись, - предостерегающе произнес он. - Я не хочу ни слышать, ни говорить о нем. - Почему? Гриффиндорец открыл и медленно закрыл рот. А в самом деле – почему? Если Малфой забудет обо всем после того, как они перепихнутся? - Потому что я больше не хочу быть похож на него, не хочу быть как он, Малфой, - процедил Гарри, впившись взглядом в белое лицо перед собой. – Настоящий гриффиндорец, настоящий друг, настоящий семьянин, настоящий герой – это все уже не про меня, слышишь? Я сыт этим по горло. Все эти словечки были нужны для того, чтобы подставить меня. А я повелся как сосунок. Как же так, великий и идеальный Джеймс Поттер – кто ж не захочет быть на него похож? А особенно его сопливый сынок, который так мечтает хоть кому-то понравиться, заслужить блять хоть чью-то любовь. - Но ты ведь его совсем не знал, - растерянно нахмурился Драко. - А ты чрезвычайно проницателен, Малфой, - Гарри почувствовал, что его несет, но уже не смог остановиться. – Я совершенно не знал человека по имени Джеймс Поттер, этого безупречного мужика, овеянного бессмертной славой. Догадываешься, почему? Потому что он сдох, когда я еще срался в трусы! И все, что мне от него осталось – парочка постановочных колдо и хвалебные оды его героизму. Они все как под копирку, Малфой, будто все кругом сговорились разучить их наизусть специально для меня. Но объясни-ка мне вот что: если он был так чертовски хорош, как вышло, что его наебал лучший друг? - Разве Джеймс виноват, что Петтигрю оказался трусливым мудаком? - Виноват – подставившийся! – рявкнул Гарри, вызвав недовольное шипение фестралов. – Ой да заткнитесь вы, костлявые клячи! Поттер развернулся и ринулся прочь, путаясь ногами в сырой траве, насквозь пропитанной, как он теперь знал, смертью и горем. Кеды безнадежно промокли, и гриффиндорец выругался сквозь зубы, сожалея, что вообще позволил себя сюда притащить. Он не хотел видеть плачущего Малфоя, не хотел слушать его песни, не хотел говорить с ним об отце. Он просто хотел нормально потрахаться – что в этом блять такого сложного?! - Эй! – требовательный окрик ударил его в сгорбленную спину. Гарри злобно зыркнул через плечо. Малфой стоял, подбоченясь, и мерил его вызывающим взглядом. – Твои волосы хороши лишь в качестве гнезда для пикси, Поттер. Гриффиндорец сощурился, неуверенно разворачиваясь к нему всем корпусом. - Тогда – что? - Ярость, - запальчиво выкрикнул Малфой, подавшись вперед, но не сдвинувшись с места. - Твоя ярость – вот что мне нравится в тебе. Она дает мне надеяться, что ты сумел остаться самим собой после всего, что с тобой сделали. Поттер не нашелся с ответом, и Драко отвернулся к своим обожаемым фестралам, милосердно позволяя ему сбежать.