Виноват — подставившийся

Старик Аберфорт встретил его неодобрительным кивком, на ходу стянув с головы ночной колпак. Впрочем, он встречал его с этой тухлой миной в любое время суток, всем своим видом показывая, что не такого он ожидал от великого Гарри Поттера. Однако у гриффиндорца при себе всегда имелось золото, а оно, как он не единожды успел убедиться, обладало просто сокрушительными чарами на людей, которые испытывали в нем недостаток. Хорошая новость для Поттера заключалась в том, что в послевоенной Англии эта нехватка была повсеместной. Он уселся за дальний столик, нетерпеливо выжидая, пока Аберфорт разведет в камине огонь и откроет бар. Как и обычно, он с неприязненным любопытством разглядывал старика. Спутанная седая борода, желтоватыми клоками болтавшаяся на дряблых брылях, сгорбленные плечи, откровенно старческая, шаркающая походка. Таким был бы и Дамблдор, сотри кто с него весь боголепный лоск умудренного старца. Гарри не уставал размышлять о том, насколько убедительны были бы его елейные речи, выгляди он как потасканный трактирщик. - Чего изволите, господин Поттер? - прохладно осведомился из-за стойки владелец Кабаньей головы, напяливая передник поверх застиранной пижамы. Он был достаточно проницателен, чтобы чувствовать на себе его взгляд и догадываться, какие мысли за ним роятся. Гарри почти выпалил стандартный заказ, включавший огневиски и уберись-с-глаз-долой-пока-не-позову, как вдруг передумал. - Принеси портвейн. Старик вскинул клочкастую бровь. - Который сорт изволите? Гриффиндорец замялся, раздумывая, когда резкий голос заставил их обоих до комичного синхронно подскочить: - "Седьмой топор", я полагаю. Опершись вытянутой рукой о косяк, в проёме хрипло переводил дух Малфой. Весь его вид кричал о том, что он пришёл сюда убивать - и начал уже в дороге. Пресловутое поло болталось на нем изрезанными лоскутами, запятнанное подозрительными бурыми подтеками. Не вполне понимая, как реагировать на внешний вид слизеринца, Гарри привстал со стула и глубокомысленно возвестил: - Малфой, блять. - Малфой - Драко, - угрожающе поправил тот и пробрался к его столу, явственно западая на правую ногу. Слизеринец тяжело повалился на сидение и грохнул на стол увесистый талмуд, злонамеренно прищемив Гарри пальцы. Гриффиндорец отдернул руку и откинулся назад, настороженно разглядывая слизеринца. Его грудь тяжело вздымалась и опадала, широко распахнутые глаза, не мигая, вперились в Гарри, препарируя его как два серебряных лезвия. Он бы хотел сказать, что Малфой раздевает его глазами, но скорее ощущал себя луковицей, с которой срезают кожуру. - Эм... Откуда ты тут взялся, Малфой? – прочистив горло, осведомился он. - Прямиком из мэнора, - на тонких губах зажглась улыбка, такая острая, что ей вполне можно было вспороть горло. Она совсем не затронула глаз, отчего лицо Драко будто оказалось располовиненным. Гарри сделалось не по себе. - Из какого, к черту, мэнора? - растерянно переспросил он, гадая, что скорее вскроет ему вены - острый оскал или бритвенный взгляд слизеринца. - Невозможно такое предположить, но из своего. Из Малфой-блять-мэнора, - заметив нарастающее недоумение собеседника, Драко чуть смягчился и снизошел до пояснения. - В антиаппарационном барьере Хогвартса нынче изрядно дыр. Но, к твоему сведению, аппарировать с территории школы все ещё очень хуевая затея. Меня слегка расщепило, что премного огорчило маму. Она, знаешь ли, предпочитает видеть меня с тем набором конечностей, которым снабдили при родах, и всегда замечает, если не хватает хоть одной. Гарри не сдержал нервного смешка. - Но что ты забыл дома? - Решил, что некрасиво являться на свидание с пустыми руками. Гарри вжал побагровевшую шею в плечи. - Я тебя сюда не звал. - Будем считать, что приглашение исходило от меня. Надеюсь, моё опоздание достаточно извиняется тем фактом, что матери пришлось вылить на меня полведра бадьяна? - Малфой с силой двинул позабытый талмуд по столешнице, врезав жёстким корешком Гарри в грудь. Тот охнул и, наконец, опустил глаза на тёмный кожаный переплёт, увитый змеями и шипастыми лозами. Вычурное тиснение "Чистота всегда одержит победу" не сулило никакого добра. - Пособие о том, как избавить волшебный мир от грязнокровок? - фыркнув, предположил Гарри, отодвигаясь подальше от сомнительного подношения. - Практически. Выпускной альбом моего отца. Гарри кинул на Малфоя вопросительный взгляд. - Не думаю, что у меня есть охота узнать о школьных годах Люциуса больше, чем ничего. - И о его школьных годах тоже? - Драко откинул обложку и стукнул пальцем по зачарованному снимку. Гарри вздрогнул, столкнувшись глазами с собственным лицом. Морок развеялся, стоило пристальней вглядеться в колдо. Скулы Джеймса были шире, а на носу имелась явственная горбинка, ну и, конечно, в глазах не было и намёка на зелень. И тем не менее, сходство оставалось феноменальным, хоть Джеймсу на снимке вряд ли было больше шестнадцати лет. Он стоял, навалившись на древко метлы, и больше напоминал магловского подростка, схлопотавшего принудительные работы, чем молодого мага. Оттопыренный средний палец, устремленный в объектив камеры, чуть застил его кривую ухмылку на колдо. - Откуда у Люциуса его снимок? – воскликнул Гарри, внутренне поморщившись от того, как удивленно и по-мальчишески звонко прозвучал его голос. - Они ведь были однокурсниками, - отозвался Драко, пытаясь равномерно распределить по телу обрывки одежды. В любой другой ситуации Поттер впился бы в него взглядом, жадно ощупывая глазами упругие мышцы, обтянутые безупречно белой, почти светящейся кожей. Но сейчас все его внимание оказалось поглощено фотографией отца, в которой ему открывалось все больше неожиданных деталей. Юный Джеймс Поттер не походил на простодушного гриффиндоского сорванца из рассказов Дамблдора и Макгонагал. Не был он похож и на неотесанного придурка из воспоминаний Снегга. Джеймс на фото держался одновременно непринужденно и вызывающе, его нахальный взгляд так и искрился насмешкой. И он, черт побери, был причесан! Хуже того, он был великолепно и, судя по всему, неприлично дорого одет. Гарри поспешно перелистнул несколько страниц, желая разыскать другие снимки. Но с пожелтевших листов на него взирали незнакомые слизеринцы, и он запоздало сообразил, что колдо отца могло затесаться в альбом Малфоя случайно и оказаться там единственным. В прехорошенькой блондинке, кокетливо перебиравшей пальчиками узел галстука, он со священным ужасом признал чопорную Нарциссу Малфой. Мать Драко, легонько прикусив нижнюю губу, стреляла озорными глазами в фотографа, и было сложно понять, почему от этого обманчиво невинного взгляда не воспламеняется весь альбом. Не было никаких сомнений, что по другую сторону объектива скрывался её будущий муж, и Гарри недоверчиво фыркнул, не в силах уразуметь, как можно с таким влюблённым видом таращиться на этого напыщенного хлыща. Ответ поджидал его на следующем развороте. Шестнадцатилетний Люциус позировал в капитанской форме, лениво перекатывая в пальцах золотой снитч. Его волосы ещё были коротко отстрижены, бунтарски растрепанная чёлка падала на глаза, затеняя их ртутный блеск. Острые скулы резко проступали под кожей от белозубой чеширской улыбки. Гарри мысленно сличил образы молодых Люциуса и Нарциссы, начиная понимать, откуда в их сыне взялось вот это вот все. Аберфорт прошаркал к их столу с двумя стаканами, дав Гарри возможность утопить нарастающее смущение в гигантском глотке портвейна. Сквозь навернувшиеся слезы он заметил, как старик гадливо мазнул водянистыми глазами по чёрной метке на руке Малфоя. Гриффиндорец треснул стаканом по столу, заставив брыли трактирщика испуганно колыхнуться. - Мы позовём, когда понадобишься. Скройся. Аберфорт поджал сухие губы, утопленные в желтоватой бороде, и спешно ретировался. Гарри вернулся к альбому, темечком ощущая испытующий взгляд Драко. Ему не хотелось поднимать глаз и отвечать на повисший в воздухе вопрос. Он понятия не имел, почему его взбесила реакция старого пердуна на метку Малфоя. Просто не хрен тут было пялиться, вот и все. Безмолвный вопрос Драко гремел в его голове все отчетливей, как если бы слизеринец орал ему прямо в ухо, прямо в мозг. Но Поттеру, наконец, посчастливилось долистать до снимка, который предполагал очевидный вопрос. - Что тут происходит? Джеймс и Люциус застыли на дощатом ринге друг против друга, палочка гриффиндорца была вскинула в ритуальном приветствии, а слизеринец принял максимально показушную стойку из всех возможных. Между ними метался Сириус, размахивая руками и что-то отчаянно крича. Драко склонился над страницей, едва не врезавшись лбом в Гарри. - О, это мой любимый кадр. Джеймс испытывает портупею, усиленную обережными чарами моего отца от Непростительных, - он едва успел договорить, когда юный Люциус сделал резкий выпад, сразив противника изумрудным лучом. Гарри потрясенно уткнулся носом в страницу, наблюдая, как Сириус беспомощно оседает на пол, а Авада поджигает серебряным жаром руны портупеи. Поттер-старший неуклюже опрокинулся на задницу, когда защита сгорела на нем без следа. Секунду все трое не шевелились, словно колдо превратилось в обыкновенный магловский снимок, а затем Люциус рывком поднял Джеймса на ноги, и безумцы разразились бесноватым хохотом. Гарри издал облегченный выдох, хоть умом и понимал, что Джеймс не мог погибнуть в тот день. - Какого хрена испытание проводили на моем отце? - Потому что он был храбрым, а Люциус - умным? - ухмыльнулся Драко и, щекотнув его челкой, откинулся назад. - Джеймс позволил ему запустить в себя Авадой, - глухо констатировал Гарри, стараясь побороть неуместное желание потянуться следом. Но к его удовольствию, ноги слизеринца оказались достаточно длинны, чтобы столкнуться под столом с его собственными, когда тот откинулся на спинку стула. - Папа уверяет, что портупея прошла несколько успешных тестов на манекене, после чего им захотелось испытать её на ком-то живом. Но ни одна тварь не пожелала стоять смирно, а он боялся промазать и ненароком умертвить несчастную животину, - слизеринец быстро пролистал несколько страниц, отвлекая Поттера от того, как тесно оказались сплетены их ноги. - Смотри, тут есть ещё. Переломанные Джеймс и Люциус ухмылялись фотографу с продавленных коек в больничном крыле, пока мадам Помфри сердито сновала между ними с подносом микстур. - Это они пытались наложить Империус на Гремучую иву. Оказалось, заклятье не действует на ботанические объекты, даже если сперва кажется, что это так, - Драко покосился на гриффиндорца и добавил с усмешкой. - Твой отец имел нездоровую тягу к опытам с Непростительными. А вот он держит Снегга, пока Люциус вливает в него оборотку со змеиной чешуей за то, что тот назвал их чистокровными вырожденцами. А здесь Джеймс взорвал фамильный малфоевский хроноворот, пытаясь вернуться в прошлое, чтобы стать собственным дедом, - их отцы вновь покоились на больничных койках, в этот раз алея обширными ожогами. Половину головы Джеймса покрывала обуглившаяся короста, а Люциус, очевидно, продолжал пребывать на этом свете не без помощи могущественных медицинских чар, однако губы обоих дрожали в самодовольных ухмылках. - Годрику Гриффиндору, определенно, было, кем гордиться на своём факультете. Гарри благоговейно прижал к груди стакан. - Джеймс был совершенно отбитым, да? - выдавил он, а затем добавил почти обвинительно. - И они с Люциусом были не просто однокурсниками. Они были друзьями, не так ли? Драко пожал плечами, делая долгий глоток. - Два чистокровных пижона, один из которых бурлил бредовыми идеями, как проклятый котёл, а другой был достаточно изобретателен, чтобы воплотить их в жизнь - как они могли не спеться? - слизеринец дёрнул уголком рта в неуверенном смешке. - Я хотел себе такого же друга. Поэтому и пристал к тебе в магазине у Малкин. От этого признания Гарри вдруг почувствовал себя обворованным. У него не было ни одного школьного колдо, где он улыбался бы так лучезарно и неудержимо, как отец рядом с Люциусом. - И ты бы отрабатывал на мне Авады, не желая губить вертлявых зверушек? - Это вряд ли. Я не испытываю такой пылкой страсти к Непростительным. Но думаю, моей изощренности хватило бы, чтобы не дать тебе заскучать. Гарри снова опрокинул в себя портвейн, надеясь, что слизеринец спишет его нездоровый румянец на опьянение. Он судорожно перевернул хрусткую страницу и издал удивлённый смешок, узрев, как Джеймс ожесточенно блюет в котёл, а позеленевший Люциус затыкает себе рот собственным галстуком, кончиком пальца придерживая очки на его носу. - А что произошло с ними здесь? - спросил он, с любопытством разглядывая агонизирующую физиономию отца. Превозмогающий собственную рвоту Люциус выглядел смехотворно самоотверженным. - Не знаю, отец не признается, - задумчиво отозвался Драко. - Но мама подозревает, что это была его очередная попытка сварганить зелье от близорукости. Она говорит, Джеймс страшно бесился, будучи единственным очкариком на курсе, хоть и старался не подавать виду. Гарри нахмурился, глядя на дрожащий палец Люциуса, прижимающий перемычку очков к переносице Джеймса. - Почему они перестали быть друзьями? Драко некоторое время молчал. - Из-за твоей матери, - наконец, произнёс он, заставив гриффиндорца резко вскинуть глаза. - Она ведь не отличалась чистотой крови, и её злило, как эти двое гордятся своим происхождением. А может быть, она просто ревновала - или боялась, что твой отец в конце концов предпочтет друга. Однако твоё существование говорит о том, что её опасения были совершенно беспочвенны, - Драко осушил стакан, взвешивая то, что собирался сказать дальше. - Джеймс Поттер не был идеальным другом. И гриффиндорец из него был весьма посредственный. А еще он вряд ли собирался становиться героем, просто обстоятельства не оставили ему выбора. Но это ведь нормально - не быть святым. Мы приходим в этот мир не для того, чтобы осчастливить всех вокруг, а для того, чтобы попытаться стать счастливыми самим. Ухмылка окончательно сползла с губ Гарри, когда он сообразил, что Драко говорит уже не об его отце. Он с сожалением оттолкнул альбом и отвернулся к окну. - Жаль, что тебя не было рядом раньше, Малфой, чтобы сообщить мне это. Над столом повисла неуютная тишина. Гриффиндорец выждал пару минут, рассчитывая, что Малфой как-то среагирует на его слова, но тот молчал, сосредоточенно шурша пергаментом. Раздосадованный его безразличием, Гарри отрывисто произнёс, обращаясь к сереющим сумеркам за окном: - Дамблдор знал, что мне предстоит умереть. Знал с самого начала - с того момента, как вынул меня из колыбели в родительском доме. Он испытал мимолетное удовлетворение, заметив, как слизеринец изумленно вскинул глаза. - И Снегг знал, но продолжал усердно оберегать меня, чтобы я дотянул до своего звёздного часа, - безжалостно продолжил Гарри, не давая себе шанса заткнуться. - И я все думаю, а кто ещё был в курсе? Может быть, Кингсли и Макгонагал? А что, если Уизли, Тонкс и Люпин? А вдруг даже Сириус? Кто из людей, которых я любил, знал, что мне предстоит умереть ради их спасения, и продолжал заверять, что все будет хорошо? Или они имели в виду, что все хорошо будет у них, а, Малфой? Слизеринец тряхнул головой, сбрасывая с себя потрясенное оцепенение. - Я точно не знал. Гарри резко обернулся, почти уверенный, что приворотные чары чудесным образом развеялись, и Малфой снова потешается над ним. Однако тот выглядел до нелепости серьёзным, и под его открытым взором гриффиндорец снова почувствовал себя беспомощно и уязвимо. - Речь шла о людях, которых я любил, - защищаясь, брякнул он. - А мне плевать, - отрезал Драко, вызывающе скрестив руки на груди. - Сильнее меня все равно не охренел никто, когда полувеликан вынес твой труп из леса. Я думал, что охуеть сильнее уже просто невозможно, пока Лонгботтон не начал толкать свою речь. Это не важно, что Гарри умер. - Слизеринец зло сверкнул глазами, пугающе точно передразнив картавый выговор Невилла. - Не важно, что Гарри умер, люди умирают каждый день, ничего ещё не кончено. Я слушал его и гадал, не досталось ли мне в пылу боя каким-то ментальным проклятьем, потому что никак не мог взять в толк, что такое он несет. Как это - не важно? Ведь Поттер мёртв, убит - его больше нет и никогда не будет. Что тогда, черт побери, вообще важно, если не это? Гарри с силой сжал стакан, чувствуя, что стекло готово лопнуть в пальцах от заклокотавшей в крови магии. - Ты заговорил бы иначе, знай, что внутри меня был запрятан крестраж. Даже Рон с Гермионой помахали мне ручкой, узнав об этом. Драко опасно сощурился. - Сравниваешь меня с предателем крови и грязнокровкой, Поттер? Ну-ну, - он наклонился вперёд, опершись локтями на стол. - Я начал битву на стороне Пожирателей, а закончил её вместе с мракоборцами. Волдеморт, Дамблдор, Шеклбот - вот где для меня не было никакой разницы. А твоя смерть имела значение, Поттер. - Почему? - потребовал Гарри, резко подавшись навстречу. - Потому что я надеялся, что нам ещё не поздно стать кем-то... не тем, кем мы были друг другу всегда? Для чего-то ты ведь вынул мою задницу из Адского пламени. Я был так впечатлен, что на время позабыл, как критически в тебе зашкаливает благородство. Возомнил, что ты хотел спасти меня, а не рандомного мудака, застрявшего посреди преисподней. Гарри тяжело сглотнул и отвел глаза. - Брехня. Я не вернулся бы туда за кем угодно. Драко вопросительно вскинул бровь, но Поттер спрятался от объяснений за стаканом портвейна. Под изучающим взглядом слизеринца ему пришлось выхлебать обжигающую жидкость без остатка. К моменту, когда тот, наконец, со вздохом отвернулся, чтобы подозвать Аберфорта, Гарри искренне пожалел, что поблизости нет достаточно вместительного котла. Трактирщик сумрачно навис над ними, скрестив натруженные ручищи на выпирающем животе и осуждающе поглядывая на гриффиндорца. - Еще две бутылки с собой, старина. Глупо будет протрезветь к полудню, раз уж мы решили заливаться с самого утра, - заметив, как Гарри ощетинился под укоризненным взглядом Аберфорта, Драко хлопнул ладонью по столу, припечатав к доскам колдо со злосчастным котлом. – А это тебе на память, Поттер. Будешь предъявлять всем, кто впредь потребует от тебя быть таким же непогрешимым и благородным как твой отец.