Виноват — подставившийся

      В таком ужасном состоянии, на памяти Гарри, Рон в последний раз пребывал на похоронах брата. Бедняга мелко стучал зубами, погребенный под курганом из одеял, веснушки коричневели на бледных до синевы щеках. Гарри со вздохом утер испарину с его лба и нехотя произнес:       — Рон, у тебя чудовищное похмелье. Ты не просыхал почти год. Тебе просто нужно выпить.       Уизли упрямо сжал челюсти, что, впрочем, не остановило дробный стук его зубов.       — Я обещал Блейзу, что завяжу.       — Вряд ли Забини подразумевал, что ты должен сделать это ценой собственной жизни. Послушай, я вовсе не пытаюсь тебя споить или что-то в этом роде, — Гарри с удивлением отметил, что сам не накачивался последние несколько дней. — Но тебе не помогают ни Бодроперцовое, ни антипохмельное, в тебе не задерживается никакая еда, и я не знаю, как ещё тебе помочь, так что... Возможно, просто стоит бросать постепенно? Или перейти на выпивку полегче...       Рон прикрыл воспаленные глаза, очевидно, надеясь провалиться в забытье, но со стоном открыл их обратно.       — Я сорвусь, если сделаю хоть глоток, как ты не понимаешь? Я ведь уже пытался бросить... после бегства Герм. Мордредово пекло, когда я превратился в такое ничтожество, а, Гарри?       Поттер со вздохом подоткнул одеяло под его трясущийся бок.       — Порядок, Рон, ты справишься, — каждый нерв Гарри свербел и зудел при мысли о том, что он впустую тратит время действия Имитации, однако оставлять Уизли одного в таком состоянии было просто недопустимо. — Может, стоит позвать Забини? — с затаенной надеждой предложил он. — Возможно присутствие его великолепной задницы поднимет твой моральный дух.       — Нет! Блейз не должен видеть меня таким, — Рон кинул на него тусклый взгляд. — Ты можешь идти, Гарри. Правда. Я чувствую, что тебе нужно идти.       Поттер вздохнул ещё раз.       — Порядок, Рон. Мы справимся, — гриффиндорец вымучил из себя решительную улыбку. — Что насчёт того, чтобы влить в тебя ещё наперсток Бодроперцового и посмотреть, как долго ты сумеешь удержать его внутри?       Рон выдавил благодарную улыбку и согласно моргнул. Осторожно приподняв его вспревшую голову, Гарри помог ему сделать глоток. Щеки Уизли приобрели некоторый цвет.       — Я подслушал кое-что, что могло бы тебя заинтересовать, — пробормотал Гарри, ободряюще похлопывая его по плечу. — Кажется, Забини находит тебя исключительным симпатягой. И надеется, что ты сумеешь его защитить.       Рон вскинул агонизирующее тело на локтях.       — Ему кто-то угрожает?!       — Что? Нет, не прямо сейчас, — Гарри постарался уложить встрепенувшегося друга. — Просто его дела после войны идут не так гладко, как можно было думать, — затолкав Уизли обратно в гнездо из одеял, Поттер неуверенно продолжил. — Я не думал, что у слизеринцев осталось так много врагов. Думаешь, твоя семья не станет возражать против вашей связи с Забини?       Рон невесело усмехнулся.       — Моя матушка примет с распростертыми объятиями любого, кто поможет ей не потерять ещё одного сына. Даже Грейбек получил бы будку у нас на заднем дворе, если бы смог отвадить меня от спиртного. А решения мамы в нашей семье подлежат исполнению, даже когда противоречат постановлениям Визенгамота.       Гарри прыснул. Рон пробовал шутить — это был добрый знак. Раздался сбивчивый стук в дверь, и створка распахнулась прежде, чем Гарри успел послать пришельца к чертям. Обхватив себя поперёк живота, в проёме возникла позеленевшая Гермиона Грейнджер.       Гарри застыл в радостном шоке, но Гермиона отмахнулась от его приветствий и согнулась пополам:       — Проклятый порт-ключ!       Безукоризненная реакция ловца не подвела Поттера и в этот раз. Он оказался рядом как раз вовремя, чтобы подсунуть таз под скривившееся лицо Гермионы. Девушка вцепилась в пластиковые края и с мученическим стоном исторгла из себя болгарский завтрак. Убирая волосы с её щек, Гарри отстраненно отметил, что она ела сыр. Булькающий звук позади заставил его стремительно обернуться. Недомогание Гермионы произвело на Рона сокрушительный эффект — с выражением животной паники тот зажимал рот, страдальческим взглядом пытаясь приманить назад свой таз.       — Да вашу ж мать! — Гарри вырвал пластмассовую посудину из ослабевших рук Грейнджер и ринулся к Уизли.       Морщась и жмурясь, Гермиона доковыляла до кровати и повалилась в ногах бывшего возлюбленного. Рон свесился с кровати, отплевываясь желчью. Гарри дикими глазами следил за ними, стараясь не проморгать момент, когда Уизли перестанет нуждаться в помощи, а Гермиона — снова начнёт.       Из недр злополучной посудины раздался гулкий голос Рона:       — Хогвартс-Дурмстранг: один — один!       Поттер мрачно уставился на рыжую макушку, раздумывая, не напялить ли на неё таз со всем содержимым. От размышлений его оторвал слабый голосок Гермионы:       — Золотое Трио в сборе!       Секунду Гарри сжимал расползающиеся губы, а затем разразился истерическим смехом.       — Мальчик-который-выжил снова всех спас, — безжалостно подытожил Рон, выныривая из таза. Выглядеть он стал только гаже, однако на губах играла глумливая ухмылка.       — Дегенерат, — резюмировал Гарри, взмахом палочки убирая нечистоты. Ночной визит к Паркинсон не прошел даром.       Рон и Гермиона скрючились на постели, слишком ослабевшие, чтобы удивляться друг другу.       — Вы как никогда гармонично смотритесь вместе. Какими судьбами, Герм? Крам сказал, что у тебя важная встреча.       Девушка икнула.       — О, Виктор обожает делать сюрпризы, — тут Гарри определённо нечего было возразить. — Он достал для меня порт-ключ, чтобы я лично передала вам приглашения. Мило, не правда ли?       Гарри осторожно кивнул.       — Приглашения? — заинтересованно булькнул Уизли.       Гермиона произнесла без расшаркиваний:       — Я выхожу замуж, Рон.       — За этого своего болгарского неандертальца?       — Он сказал, что я могу пригласить даже своего британского деревенщину.       — Оу. Тогда я обязательно буду.       Гермиона виновато улыбнулась.       — Прости, Рон.       — Не за что извиняться. Я налажал по полной, — Уизли недовольно фыркнул, сворачивая взаимные самобичевания. — А я могу взять пару? Было бы неплохо блеснуть в парадной мантии перед одной вертлявой задницей. Ну или хоть в чем-то, чего не носили до меня братья.       В глазах Гермионы блеснуло облегчение.       — Ты с кем-то встречаешься?       — Пожалуй, начну. Если переживу этот день. Гарри, не убирай таз далеко.       Некоторое время они посидели втроём, перемежая вялые разговоры очисткой желудков. Гермиона пришла в себя быстрее и вручила парням золоченые открытки. Раскрыв свою, Рон наморщил лоб.       — А ты можешь вписать сюда второе имя? Чтобы он знал, что я хочу лететь именно с ним, а не с каким-то плюс одним.       — С ним? Вот это новости, Рональд Уизли, — рыжий набычился, но быстро оттаял, сообразив, что в голосе подруги нет упрёка. — Кого мне добавить?       — Блейза.       Перо в пальцах Герм застыло над глянцевой картонкой. Она бросила быстрый взгляд на Гарри, прежде чем вписать имя Забини.       — Готово, — Уизли забрал открытку и поднёс к глазам, чтобы полюбоваться двумя именами, выведенными витиеватым почерком Герм. Что-то в его взгляде прояснилось.       — Спасибо. Знаешь, я не хочу оставаться для тебя дерьмовым бывшим. Давай я лучше попробую снова стать хорошим другом, а?       Гермиона ласково убрала чёлку с его лба.       — Уверена, ты преуспеешь.       Рон криво ухмыльнулся и сонно моргнул, не выпуская карточку из рук. Ещё пару минут он старался вникать в разговор друзей, а затем повернулся на бок и засопел. Гермиона подождала, пока его дыхание станет глубоким и размеренным, поправила на нем одеяло, подвинула тазик и прошила Гарри взглядом, от которого впору было прятаться под кровать.       — Пошли. Покажешь мне своего плюс одного.       — Зачем?       — Хочу разобраться, кто из вас на самом деле засранец.       Гарри потёр переносицу под очками.       — Только не говори, что телепортировалась сюда из Болгарии ради нотаций, Герм.       — Отнюдь, — невозмутимо отозвалась та, подталкивая его к двери. — Знаешь, прибыв в Дурмстранг, я первым делом записалась в библиотеку. Можешь себе представить, книги из нашей Запретной Секции стоят у них где-то на полке с внеклассным чтением для первокурсников?       — Надеешься огорошить этим Малфоя настолько, что он очнется от приворота?       Гермиона пропустила его ерничество мимо ушей.       — Это серьёзно облегчает поиск информации, когда дело касается щекотливых и не вполне законных тем. Но я не нашла ни строчки об Имитации, пока не дошла до Чернейшего Чертога. Вот там-то действительно обнаружилось несколько спутанных упоминаний. Гарри, Виртуозная Имитация Чувств — это чрезвычайно редкое зелье, его приготовление по сложности не сильно уступает созданию философского камня. Кто продал тебе его?       Увиливать было бесполезно, и Гарри нехотя произнес:       — Зельями у нас тут заведует Паркинсон.       Пальчики Гермионы больно впились ему в локоть.       — Картинка складывается, — подруга пристально заглянула ему в лицо и, не найдя там проблесков понимания, издала страдальческий стон. — Гарри, ну же! Паркинсон просто впарила тебе фальшивку и подговорила Малфоя ей подыграть. А он и рад, ведь для него связь с тобой — рабочий вариант прикрыть собственную задницу от проблем. Не странно ли, что Забини и Малфой одновременно стали отираться возле вас с Роном?       — Паркинсон не знала, для кого предназначено зелье. Я ничего ей не говорил.       — И не выказывал Малфою никаких знаков внимания, по которым она могла бы тебя раскусить?       Гарри припомнил позорную сцену в тренировочном зале и покраснел. Гермиона вздохнула.       — Эти двое водят тебя за нос. Я прочла о том, как работает настоящая Имитация, и знаю, чем должен завершиться приворот. Гарри, — с нажимом произнесла она, — Малфой ничего не забудет. И будь уверен, использует это в своих интересах.       Гарри почувствовал, как пол и стены вокруг него приходят в тошнотворное движение, и пожалел об оставленном в спальне тазу. Гермиона поддержала его за руку и примолкла, пропуская мимо трех подвыпивших пуффендуек. Девицы досадливо блеснули глазами, завидев ее ладошку на локте своей секс-иконы. Дождавшись, когда они скроются за углом, Гермиона шепнула:       — Нужно вывести хорька на чистую воду, Гарри.       Это звучало очень разумно. Проблема заключалась лишь в том, что разумное и желаемое очень редко пересекались в жизни Гарри. Разве не разумней было перетрахать весь Хогвартс, а Малфоя навсегда оставить в списке нездоровых фетишей? Поттер засунул кулаки поглубже в карманы и мрачно вперился в ободранные мыски своих кед.       Уловив его настроение, Гермиона замолчала и сосредоточилась на поисках Малфоя. Они обшарили весь Хогвартс, заглядывая в места, где слизеринца точно не могло быть — пустые аудитории и заколоченные классы, пыльные подсобки и сырые чердаки. Все это было слишком скучно и заплесневело, чтобы привлечь Драко, и Гарри теперь это отлично знал. Но молчал, не желая приближать момент неизбежного столкновения Малфоя и Грейнджер.       Гермиона догадалась выбраться из замка лишь спустя битый час тщетных поисков и почти сразу заметила одинокую фигуру на слизеринской трибуне. Девушка опасливо приблизилась зловещим сорнякам.       — Днем тут безопасно, — буркнул Гарри, решительно ступая на поле. Теперь он знал еще и этот секрет.       — А что здесь происходит ночью? — пытливо осведомилась Гермиона, шагнув за ним. Он поджал губы и не ответил. Это был только их секрет.       Они преодолели половину стадиона, когда Гарри заметил, что их преследуют. Он зыркнул через плечо и обнаружил трех навязчивых пуффендуек, упавших на хвост. Девицы крадучись продвигались за ними, привлеченные душком пикантных сплетен. Под взглядом Гарри они струхнули и свернули к трибуне своего факультета, боясь застрять посреди леденящего душу поля.       Малфой никак не отреагировал на появление гриффиндорской делегации. Он остался сидеть, запрокинув закрытые глаза к небу. Но Гермиона не собиралась играть с ним в жмурки.       — Здравствуй, Малфой.       Тот медленно приоткрыл глаз, но посмотрел мимо неё — прямо на Гарри, мнущегося за её плечом.       — Говорят, в Болгарии сейчас пекло. Захотела освежиться на островах, Грейнджер?       Гермиона бесцеремонно плюхнулась рядом с ним на лавку, едва не приземлившись на черный мешок. Драко выдернул его и уложил себе на колени. Вся напускная праздность слетела со слизеринца.       — Не припомню, чтобы приглашал тебя составить мне компанию.       — Меня позвал Гарри, — парировала девушка. — Он говорит, что теперь вы довольно близки. Думаю, это хороший повод и нам узнать друг друга получше.       Драко смерил Поттера нечитаемым взглядом.       — Не строй из себя светскую львицу, Грейнджер. Я могу часами обсуждать скверную погоду, поэзию золотого века и тот самый конфуз миссис Гойл на приёме у Грингассов в прошлом сезоне. Тут тебе меня не переплюнуть. Лучше скажи прямо, чего от меня хочешь.       Гермиона оторопела.       — Я не...       — Прекращай, — фыркнул Малфой. — Вы двое шли ко мне с такими лицами, будто у меня на затылке поселился Волдеморт.       Гарри чувствовал, что обязан принять в разговоре более деятельное участие, но не мог даже определиться, рядом с кем из этих двоих будет уместней сесть. Словно по команде, оба требовательно воззрились на него.       — Я рассказал ей о нас, Драко, — самоубийство всегда было для него самым очевидным способом героизма.       — Вот как, — Малфой задумчиво погладил черный свёрток и ухмыльнулся гриффиндорке. — Тогда, полагаю, это допрос с пристрастием? В свою защиту скажу, что психически неуравновешен — доктор Асклеп все подтвердит.       Гермиона сердито покосилась на Гарри. Тот, наконец, принял стратегическое решение и уселся прямо на дощатую трибуну.       — Так что же ты хочешь узнать о нас, Грейнджер?       Гермиона окинула его изучающим взглядом.       — Ничего слишком интимного. Только с каких пор ты успел так перемениться к Гарри.       — Перемениться? — её вопрос, кажется, всерьёз озадачил Малфоя.       — Ты ведь истязал его своими выходками все школьные годы.       — Не слишком ли это громкое название для дюжины дурацких значков и журавлика с забавной карикатурой? — Драко недобро улыбнулся, и Гарри буквально почувствовал, как тот пробует яд на кончике своего языка. — Думал, тетушка лучше разъяснила тебе, чем детские шалости отличаются от настоящих истязаний.       Это было настолько по-мудацки, что ладонь Гарри зачесалась отвесить затрещину поганцу. Однако в эффективности Малфою было не отказать: на секунду Гермиона утратила дар речи и непроизвольно сжала правое запястье. Когда она заговорила вновь, хладнокровие покинуло ее, и голос звенел:       — Ты называл маму Гарри грязнокровкой!       Поттер поморщился. В общем-то Гермиона тоже тот еще мудак.       — А он звал моего отца лощеным снобом.       — Но это правда.       — А разве я в чем-то оклеветал его мать?       Гарри попытался вставить слово, чтобы урезонить обоих, но эти двое, казалось, совсем позабыли о нем.       — Ты делал все, чтобы испортить ему жизнь. Подставлял перед профессорами, оскорблял его самого и его друзей.       — К моим друзьям он относился лучше? Помнится, однажды кое-кто даже своровал личины Винса и Грега. Ты можешь спросить у Гарри, что он думает о краже чужих лиц теперь, Грейнджер.       Повисла пауза. Драко насмешливо наблюдал за собеседницей.       — Это все, что ты хотела обсудить? Или у тебя остались еще какие-то детские обиды?       Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе душевное равновесие. Кажется, она начинала понимать, почему Гарри никогда не удавалось игнорировать провокации слизеринца. Гриффиндорка нахмурилась и посмотрела прямо в ехидные серые глаза.       — Гарри никогда тебе не нравился. Что изменилось теперь, Малфой? Ты вдруг разглядел, как он хорош? Или снова гонишься за какой-то выгодой?       Драко неожиданно хихикнул.       — Тебе ведь очень хочется думать, что это так? Я не возражаю, — он поднялся на ноги, всем своим видом показывая, что милостивая аудиенция завершена. Когда он взглянул на Гарри, тому почудилось в его глазах легкое разочарование. — Знаешь, Поттер, твои приключения больше не касаются всей магической Британии. Ты можешь делать некоторые вещи и не отчитываться о них на каждом углу. Тебе даже не нужно для этого ничье одобрение. Когда ты это поймешь, тебе станет гораздо лучше.       Драко вложил ему в руки черный мешок и спрыгнул на нижнюю ступеньку. Гермиона вскочила и дернула его за локоть.       — Ты не ответил мне, Малфой. Чего ты на самом деле хочешь от Гарри? Взаимных чувств? Или это просто виртуозный спектакль, корыстная имитация?       Что-то в лице Драко неуловимо переменилось. Он словно оказался отделен от них фальшивым зеркалом, которое маглы используют на допросах — с их стороны Малфой остался как на ладони, но сам будто перестал их видеть.       Наваждение длилось не дольше мига. Драко моргнул раз, второй, опустил удивленный взгляд на пальцы Гермионы, сомкнутые на его руке. На лице слизеринца отразилось замешательство. Он перевел взгляд на встревоженного Гарри и произнес:       — Тебе станет легче, когда ты поймешь, что не нуждаешься в чужом одобрении.       Гермиона отдернула ладонь.       — К чему ты сейчас это сказал, Малфой?       Тот вопросительно выгнул бровь.       — Тебе стоило пристальней следить за нитью разговора, Грейнджер.       Он снова попытался уйти, но глаза гриффиндорки уже загорелись азартом.       — Ты выглядишь странно. Возможно, на тебя наслали какую-то виртуозную порчу? К примеру, Летучемышиный сглаз или его имитацию. Как ты себя чувствуешь, Малфой?       Незримая завеса вновь отделила слизеринца от реальности. Проморгавшись, он сообщил:       — С тобой невозможно разговаривать, я постоянно теряю нить твоих рассуждений, Грейнджер.       Он тряхнул ослепительно белой челкой и неуверенно замялся, точно позабыв, куда намеревался идти.       — Малфой, — слизеринец напрягся и окостенел, предчувствуя угрозу. Гермиона сощурилась и произнесла четко и раздельно. — Виртуозная. Имитация. Чувств.       Драко, казалось, оглох. На его виске забилась жила, он забегал глазами по их лицам, разыскивая подсказку, которая могла бы сообщить ему, что здесь происходит и с какой партией ему следует вступить в эту сцену. Его взгляд зацепился за сверток в руках Гарри, и он облегченно вздохнул, нащупав зыбкую точку опоры.       — Знаешь, Гарри, ты больше никому ничего не должен. Не позволяй никому использовать себя.       Драко блекло улыбнулся и, пошатнувшись, ухватился за край скамьи. Чертовы пуффендуйки привстали на соседней трибуне, чтобы не пропустить ни секунды этого зрелища. Гарри готов был переломать их острые пальчики, которыми они указывали друг другу на сгорбившегося слизеринца. Гермиона снова открыла рот, но Гарри оборвал ее почти криком:       — Прекрати это, Герм!       — Но нам нужно разобраться...       — Замолчи. Неужели ты еще не убедилась? — он обнял Драко за напряженные плечи, пытаясь привести в чувство. Похоже, объятия сработали — серебристые глаза прояснились, слизеринец сконцентрировался на нем и перестал болтаться на обрывках ускользающей реальности.       Никогда прежде Гарри не видел Драко таким беспомощным и почувствовал себя всемогущим, баюкая в руках его сильное высокое тело. Пожалуй, это было то, чему он с удовольствием посвятил бы весь остаток своей жизни. Он поймал на себе жалостливый взгляд Гермионы, но только ухмыльнулся в ответ. Не было никаких причин жалеть его сейчас. В этот момент у него было все, чего он смел хотеть. Драко прилип глазами к его губам, закусил собственные и подался навстречу. Гермиона ахнула и быстро отвернулась. Малфой сгреб руками его ягодицы и прижал к себе, втягивая в голодный поцелуй.       Пуффендуйскую трибуну огласили потрясенные вопли. Девицы едва не вспрыгивали друг другу на головы, во все глаза таращась на них. Малфой очнулся, распахнул глаза и попытался отстранить Поттера. Тот не отпустил его и продолжил целовать.       — Гарри, отпусти.       Голос Малфоя прозвучал подозрительно ломко. Гарри вскинул взгляд и увидел знакомую пляску зрачков — они пульсировали, то становясь не больше булавочной головки, то заливая чернотой всю ртутную радужку вокруг себя. В этот раз их движению не доставало синхронности, что делало взгляд Малфоя противоестественным, не вполне людским.       — Драко...       Над злосчастной пуффендуйской трибуной взвилось три патронуса — фантомы устремились к школе.       — Я сказал — отпусти!       Малфой оторвал его от себя и бросил на скамейку. Длинные пальцы свело судорогой, он попытался сжать их в кулаки, но тщетно — они подергивались и корчились как лапки агонизирующего паука. Гарри в ужасе распластался на лавке, предвидя получше Трелони, что сейчас произойдет.       — Драко, нет!       Раздался аппарационный треск, прозрачный вихрь взметнулся вокруг Малфоя, но, не сумев унести прочь, лезвиями вспорол ему кожу и плоть. Из рассеченных щек и лба хлынула кровь. Драко заорал, схватившись за порезанное лицо, и скатился с трибуны.