Виноват — подставившийся

      — Что это, Гарри? — снова спросила Гермиона.       Поттер не ответил, скручивая в кулаках кожаные ремни. На ощупь они оказались удивительно мягкими и тёплыми, их хотелось гладить как живое существо — казалось, они даже отвечали на ласку, оплетая пальцы и скользя по коже. Гарри наматывал их на костяшки, и в местах, где рук касались серебряные руны, кожу слегка покалывало от магического тока.       Гарри не отрывал глаз от сомкнутых век, от разорванных щёк и ноздрей, от жутких ран, которые только-только покрылись тонкими прозрачными пленочками под действием бадьяна. Он выжидал, когда светлые ресницы дрогнут и под ними сверкнет блестящая ртуть. Ему хотелось только двух вещей: чтобы Драко скорее открыл глаза — и чтобы эти ремни затянулись не на руках, а на его собственном горле. Бадьян продолжал работать. Прозрачные пленочки делались плотнее и постепенно розовели. Странно, но Гарри не замечал, как к Драко медленно возвращается красота. Он только видел, как его лицо заживает — и убеждал себя, что вместе с этим отступает боль.       — Нельзя было бросать их там. Им тоже нужна помощь.       Гарри погладил вырезанную руну на чёрном ремне, обвел пальцем крепёжные кольцо. Ему не было никакого дела до пуффендуйских потаскушек.       — Гарри, они ведь даже не узнали друг друга. С Обливиэйтом не шутят. Необходимо узнать, насколько ты травмировал их память.       Гарри вспомнил, как один за другим погасли в небе три серебристых патронуса. Можно было не сомневаться, что он травмировал их достаточно.       — Виноват — подставившийся.       Только по круглым глазам Гермионы, направленным на его рот, он понял, что этот хриплый скрипучий голос принадлежит ему. Он перекрутил ремни — кожа скрипнула ему в унисон.       Подруга не выдержала его взгляда и отвела глаза. Взяла с подноса новый пузырёк бадьяна, промокнула марлю и осторожно прошлась ей по лицу Драко, спустилась на шею, потом на грудь и живот. Гарри сжал челюсти, когда её ладони опустились ниже. Руны на ремнях засветились ярче, и Гермиона поспешила перейти к ногам Малфоя. На самом деле, Гарри был ей благодарен — сейчас он не доверял собственным рукам. Он чувствовал, как отчаянье перекипает в магию и пульсирует в пальцах. Он не рискнул бы выпустить из них портупею, а тем более — прикоснуться к Драко.       — Это последний пузырёк, что дала нам Помфри. Должно хватить, — не поднимая глаз, сообщила Гермиона и звякнула пустой склянкой о металлический поднос. Открытые раны и впрямь превратились в бурые бугристые рубцы. Гарри находил их прекрасными — они означали, что Драко уже почти не больно.       Заметив, что его лицо чуть расслабилось, Гермиона решилась продолжить:       — Гарри, Малфой тебя оттолкнул.       Чёрная кожа впилась в смуглую.       — Такое уже случалось раз.       — Ты понимаешь, что это значит? Чем бы он ни был опоен, это не Имитация. Она бы просто не позволила ему такое совершить, свела бы его с ума.       — По-твоему, он был в себе, пытаясь аппарировать через барьер?       — Нет, но... Возможно, Паркинсон действительно варила Имитацию, но допустила ошибку. В рецепте есть сотня нюансов, на которых мог оступиться и более опытный зельевар, — девушка прикоснулась к его плечу, заставляя посмотреть на себя. — Зелье не работает на полную мощь, а значит, может подействовать антидот. Все ещё можно исправить, Гарри.       — Драко хрустит безоаром, как орешками. Если бы приворот можно было снять, то это бы уже произошло.       — Возможно, требуется какое-то особое противоядие. Я посоветуюсь с Виктором и...       — А что останется мне? — пустота в его голосе потрясла подругу. — Опять чувство выполненного долга? Ты удивишься, но эта хреновина не особо бодрит, когда все катится к хуям, — ремни хлопнули, когда Гарри ударил кулаками по коленям. — Я наконец-то чувствую себя живым, понимаешь? Я, может, и остался жив ради этого засранца. Я услышал его имя там, Герм. На том ебаном свете я услышал, как Нарцисса произнесла одно-единственное слово. Драко. И я кивнул в ответ, воскрес из мертвых, восстал из гроба — устроил такое, что охуел даже Волдеморт. А теперь я просто хочу, чтобы он немного побыл моим. Я ведь не сделаю ему больно, я буду ласков, осторожен...       — Это все равно будет насилием, Гарри.       — Да оглянись ты вокруг! Весь Хогвартс — это одно сплошное блядское насилие! Я сам изнасилован этим местом. Оно имело меня с самого первого курса, нагибало восемь лет без передыху, а я, как послушный мальчик, все подставлял и подставлял свой зад. Лишь бы только меня не прекратили любить.       Слова эхом ударились о кафель — Гарри сгорбился так, что почти уперся лбом в колени. В повисшей тишине стало слышно прерывистое дыхание Малфоя. От вспученных рубцов на его коже остались только гладкие розоватые полосы, светлевшие на глазах.       — Гарри, мы бы не...       — Гермиона, не надо. Просто уйди, хорошо? Побудь с Роном. Ему потребуется помощь, когда он проснется.       Подруга беспомощно вздохнула. Жалко было видеть ее такой побежденной — ей это совсем не шло.       — Я все же спрошу совета у Виктора, на случай, если ты передумаешь.       Гарри безразлично пожал плечами. Светлые ресницы Малфоя увлажнились и начали чуть заметно подрагивать.       — Тебе пора, Герм.       Девушка прошаркала к выходу из Больничного крыла, но на секунду замерла в дверях.       — Я буду любить тебя, даже если ты поступишь неправильно.       Гарри уже не слушал — Драко наморщил нос, всплывая из пучины коматозного забытья. Когда дверь бесшумно затворилась за гриффиндоркой, он медленно раскрыл глаза.       Гарри затаил дыхание. Малфой покружил расфокусированным взглядом по стенам и потолку, мазнул им по своему голому члену и недовольно скривился:       — Я рассчитывал презентовать тебе его в полной боевой готовности, Поттер.       Гарри сипло рассмеялся, почти задушенный захлестнувшим его облегчением.       — Ты едва не лишился его, придурок. Еще одна такая выходка - и уже нечего будет демонстрировать.       Драко повернул лицо на подушке и слабо улыбнулся:       — Поверь, тебе бы хватило, даже если бы от него отсекло половину.       Слизеринец пошарил рукой по кровати и натянул на бедра простыню.       — А где Помфри?       — Оставила литр бадьяна и унеслась на трибуны. Я сказал, что те девки не отделаются Обливиэйтом, если она притащит их сюда.       Драко сумрачно кивнул.       — Быстро учишься заметать следы.       — Я не хотел, чтобы они трепали о том, что произошло на поле.       — Это разумно.       Гарри нервно скрутил в кулаках ремни.       — А что, собственно, там произошло, Драко?       Слизеринец совсем помрачнел и снова уставился в потолок.       — Понятия не имею. Возможно, паническая атака? Доктор Асклеп придет в восторг, узнав, что у меня есть еще и они. Благодаря моему биполярному расстройству он отстроил премилый домик на побережье, но давно мечтал разбить вокруг него еще и сад.       Гарри поспешно спрятал глаза.       — Я не о том. Почему тебя вообще так накрыло? Из-за чего ты меня оттолкнул?       — У Гриффиндора сегодня какой-то праздник? День злоебучих вопросов, от которых собеседнику охота послать вас на хер?       Гарри насупился. Очевидно, ничто в мире не могло сделать из Драко человека, с которым нет никаких проблем, раз даже приворот и расщепление не сумели поправить его характер. Малфой задумчиво покосился на него и с кряхтением подвинулся на постели.       — Ложись ко мне. Только особо не прижимайся. Боюсь развалиться по линиям разрезов, если не удержу себя в руках.       Гарри быстро скинул кеды и забрался под простыню, умостив голову на жестком плече слизеринца. Наверное, стоило раздеться, чтобы не тереться грязной одеждой о его голый бок. Но Малфой уже запустил пальцы в его волосы и прижал голову к себе. Некоторое время он молча перебирал темные пряди, давая Гарри возможность плавиться и распадаться в своем тепле.       — Не хочу, чтобы нас видели вместе.       Поттер дернулся, но выпутаться из рук слизеринца, когда тот не желал тебя отпускать, было решительно невозможно.       — Но почему?       — Тебе это не нужно.       — Что ты несешь? Вообще-то это я первым стал таскаться за тобой, как Нагайна за Волдемортом.       — И мы оба знаем для чего.       Гарри застыл.       — Теперь уже не только для этого. Возможно, даже никогда...       Драко беззлобно ухмыльнулся.       — Брось, не нужно оправдываться. Я не настолько раним, чтобы чувствовать себя из-за этого оскорбленным, — Малфой прозвучал настолько убедительно, что не осталось никаких сомнений в том, что он врет. — Это нормально. Мы скоро покинем Хогвартс, и я не против стать для тебя выпускным подарком. Но за пределами школы о нас не должны узнать.       Он провел сильными пальцами по шейным позвонкам Гарри, послав по его нервам ток. Поттер противился подступающему возбуждению, пытаясь разобраться, что из сказанного говорит Драко, а что произносит его языком Имитация.       — Ты собираешься бросить меня на выпускном балу? Тебе не кажется, что это слишком даже для такого поганца, как ты?       Малфой прихватил его ухо губами и потянул, саботируя отчаянные попытки сосредоточиться на разговоре.       — Я собираюсь не бросить тебя, а оставить в покое, Гарри, — его руки уже забрались под футболку. Поразительное проворство для конечностей, которые всего час назад едва не отделились от тела. — Мы покинем Хогвартс, и через пару лет о тебе все позабудут. Не фыркай, это так. Все эти трусы перед тобой в неоплатном долгу, а никто не любит встречаться со своими кредиторами. Они повесят на тебя еще парочку медалей и уберут с глаз долой, чтобы ты не тревожил их совесть. Тогда ты сможешь зажить так, как хочется тебе.       — А если я хочу жить с тобой?       — Я — совсем другое дело, — пальцы Драко забрались под ремень и дернули его на себя. — С меня не спустят глаз никогда. Ведь на фоне такой мрази легко казаться хорошим человеком. Легко говорить: да, я трус, который прятался за спиной сироты, зато я не такое дерьмо, как Драко Малфой. Им потребуется меня наказать, чтобы очистить свою совесть и не думать о том, какого наказания заслуживают они сами. Рядом со мной никогда не будет спокойно и безопасно.       — Пусть так. Я все равно хочу остаться с тобой.       — Хватит с тебя превозмогать невзгоды, — Гарри не сумел ответить: губы Малфоя накрыли его рот. Слизеринец развел ноги и затащил его на себя. Гарри почувствовал, как он изгибается, потираясь членом о его ширинку. Вряд ли это было так уж приятно, но Драко распалялся все сильней.       Звякнула пряжка, и сквозь слепящую похоть Гарри ощутил пронзительный укол тревоги. Он попытался отстраниться и чуть остудить пыл Драко, но тот схватил его ладонь и накрыл ею свой отвердевший член.       — Хочу, чтобы ты убедился, что я не врал.       Гарри был поражён меньше, когда в его руке впервые очутилась волшебная палочка. Впрочем, ощущение нереальности происходящего было очень схожим. Он затравленно поглядел на Драко, и тот, подсказывая, шевельнулся в его кулаке. Когда Гарри ничего не предпринял, слизеринец надавил на его запястье, понукая двигать рукой. Поттер крепче сжал мокрый от смазки член и глухо застонал, подчиняясь. Поцелуй Драко превратился в форменное пожирание, его зубы поминутно вонзались в губы Гарри, а язык жадно вылизывал его рот изнутри. Гриффиндорец поплыл, продолжая отчаянно работать рукой. Драко стянул с него джинсы с ремнем, и Поттеру пришлось яростно засучить ногами, чтобы скорее выбраться из застрявших на коленях штанин. Освободив его от одежды, Малфой слегка отстранился, чтобы посмотреть в глаза:       — Я хочу тебя, — и шире развел колени.       Гарри подавился собственным дыханием.       — Может, не станем торопиться?       Драко со смехом притянул его за волосы.       — Мы еле плетемся. Я больше не хочу ждать.       Мысли Поттера лихорадочно заметались в поисках убедительного предлога, который позволил бы ему отложить секс на потом.       — Я... я никогда не делал этого прежде. Наверно, лучше сперва что-то почитать.       "Браво, Гарри. Гермиона бы тобой гордилась".       Драко настолько опешил, что даже немного остыл.       — Не думаю, что у мадам Пинс есть что-то на эту тему.       Должно быть, взгляд Гарри сделался настолько жалобным, что Малфой смягчился, истолковав его смятение на свой лад.       — Ладно, послушай меня. Я тоже собираюсь сделать это в первый раз. И, возможно, в сексе я никакой. Возможно, мы оба — настоящая секс-катастрофа, и Хогвартсу крупно повезло, что мы так упорно хранили невинность, — Драко ободряюще улыбнулся. — Но это не важно. Я хочу тебя, и уверен, что все пройдет хорошо. В конце концов, у нас еще будет возможность научиться делать все как следует.       Гарри продолжал нависать над ним со страдальческой миной. Малфой закусил щеку.       — Есть что-то еще, не так ли?       — Я просто хочу, чтобы ты побыл моим еще.       — А разве я предлагаю не это? Или ты думаешь, что я собираюсь обесчестить тебя и сбежать с издевательским хохотом?       Гарри покачал головой и отвел глаза, чувствуя, как огромные черные зрачки Драко разъедают его лицо.       — Мне нужно еще немного времени, вот и все.       Малфою потребовалось нечеловеческое напряжение воли, чтобы уступить.       — Что ж. Хорошо. Ладно. Я согласен. Но ждать мы станем по-моему.       Гарри не успел спросить, что это значит. Драко рывком подмял его под себя и схватил с тумбочки портупею.       — Похоже, я не прогадал с подарком.       Парой ловких движений он стянул ремнями запястья гриффиндорца и привязал к решетке в изголовье. Гарри забарахтался под ним.       — Не бойся. Я не стану трахать тебя против воли, — с этими словами он снова вгрызся в его рот и обхватил ладонью оба стояка.       Почувствовав, как его член скользит вдоль эрекции Драко, Поттер выгнулся и протяжно застонал. Только губы слизеринца позволили ему сдержать натуральный крик.       Драко отстранился, уставился на него бесноватыми глазами и жадно мазнул по губам языком.       — Черт! Я хочу услышать, как ты кричишь. Я найду такое место, где нас никто не услышит, и заставлю тебя орать во всю глотку. А сейчас терпи.       Он снова провел по его губам языком - и принялся вылизывать их широкими дикими мазками. Гарри почувствовал, как горло распирает стоном, — также, как низ живота распирает подступающим оргазмом, — и попытался заткнуть себя новым поцелуем.       — Нет. Тебе придется потерпеть самому.       Он сжал головку Гарри ладонью и провернул кулак, с одержимым видом разглядывая его лицо. Поттер прокусил себе губу, стараясь сдержаться.       — Хорошо. А если так?       Палец Малфоя с нажимом прошелся по отверстию на головке - раз, другой, третий. Отчаянный стон прорвался сквозь стиснутые зубы.       — Почти не можешь вытерпеть, да? Отлично. Мне нравится.       Драко сжал его член почти до боли и остервенело задвигал рукой. Гарри казалось, что его попросту убивают — вряд ли нервы были способы вынести такой перегруз, и он уже не понимал, хорошо ему или плохо. Режущая боль в запястьях, невыносимо сладкое, граничащее с мукой напряжение в паху, бешеные движения Драко и его язык, слизывавший стоны и кровь с растерзанной губы — все слилось в мучительную лихорадку, от которой хотелось распасться и сгореть. Тугая огненная пружина взорвалась в его паху, и он с воплем запрокинул голову, изливаясь себе на живот горячими вязкими струями. Малфой спас его в последний момент, глубоким поцелуем лишив возможности кричать, а заодно и дышать. Кажется, он бился и корчился под ним, пока Драко выдавливал из него последние капли семени, не позволяя сделать вдох. А может, лежал пластом — на несколько мгновений Гарри перестал ощущать собственную плоть.       — А теперь я, — слизеринец задвигал бедрами, вжимаясь эрекцией в пульсирующий, но еще твердый член Гарри, и с шипением сорвался следом.       Кончив, он рухнул на Поттера сверху, выдавив остатки воздуха из его легких. Гарри было плевать. Он нуждался в кислороде меньше, чем в Драко. Несколько секунд тот лежал молча, сотрясаясь так, что под ними скрипели пружины, а затем прохрипел, почти не шевеля ртом:       — Охуеть, — чуть отдышавшись, он снизошел до того, чтобы уточнить. — Надеюсь, я не сделал ничего такого, что для тебя чересчур?       Поттер мотнул головой.       — Хорошо. Мне хотелось тебя сожрать, знаешь ли.       Гарри мог ответить только взаимностью. Он вслепую нашарил языком его рот, выпрашивая очередной поцелуй. Драко отозвался бездумно, дрожащими пальцами хватая его за лицо. Постепенно к перегоревшим нервам вернулась чувствительность, и немота в запястьях напомнила Гарри, что он все еще связан.       — Развяжешь меня?       — Вряд ли. Думаю, что хочу повторить.       — Ты нас погубишь. Нам нужно передохнуть, — просипел Гарри, когда Малфой присосался к его шее. Едва опавший стояк заинтересованно дернулся снова. — И убраться отсюда, пока не вернулась Помфри.       Малфой разочарованно зарычал ему в кадык и дернул за металлическое кольцо, распуская кожаный узел. Гриффиндорец растер темные полосы на запястьях, с тревогой вглядываясь в новоиспеченного любовника. Это ведь не был секс? Чары не спадут с Драко прямо сейчас? Тот с улыбкой блуждал глазами по его обнаженному телу и плотоядно щурился, каждый раз возвращаясь взглядом к подтекам спермы на его животе. Гарри расслабленно рассмеялся, удостоверившись, что дрочка не пошла в зачет. В таком случае действительно было совсем не лишним повторить. Но только не в присутствии школьной медсестры.       Гарри неловко обтерся простыней и оделся. Сборы шли бы проворней, перестань Малфой его трогать и целовать. Когда Поттер потянулся за кедами, все еще обнаженный слизеринец пихнул его обратно на кровать и, прижав лопатками к матрасу, прихватил зубами кожу на горле. У Гарри не было никакой уверенности, что в этот раз Драко согласится обойтись без секса. Малфой был явно не в себе, и Гарри понятия не имел, что им движет — природная похоть или всемогущая Имитация.       — Драко, пожалуйста. Нам правда нужно валить.       Малфой нехотя скатился с него и натянул больничную пижаму, сложенную в изножье — от его собственной одежды остались одни лоскуты. Полосатый хлопок явственно натянулся у него в паху. Поймав пристальный взгляд гриффиндорца и заметив, как он неловко поправляет собственные джинсы, Драко блеснул мутными глазами и провел ладонью по ширинке.       — Я могу запечатать дверь — и мы приступим прямо сейчас.       — Черт возьми, Малфой, ты просто озабоченный.       — Очевидно, это тебе тоже придется потерпеть.       — Я хочу поесть и прогуляться, — Гарри почувствовал себя капризной барышней, но поведение слизеринца никуда не годилось, если он рассчитывал растянуть действие зелья еще на пару дней. Тяжелое дыхание Драко не сулило особых надежд на успех. Однако тот со вздохом прикрыл глаза и смиренно кивнул.       — Я знаю пару уединенных мест у озера и в лесу.       — Мы не станем трахаться. Не сегодня.       — Как скажешь, — веры слизеринцу было не больше, чем в самые темные дни войны. Гарри сглотнул, готовясь вступить в безнадежное противостояние, и неуверенно снял с решетки портупею, желая увести его внимание подальше от своих трусов.       — Не думаю, что могу оставить ее себе. Похоже, она стоит целое состояние.       — Гораздо больше, и именно поэтому ты ее заберешь, — ухмыльнулся Драко. — Я хочу подарить тебе нечто значимое, и видел, как ты смотрел на эту вещь.       Гарри буркнул себе под нос:       — Вообще-то я смотрел на тебя в ней.       — Тем лучше она будет напоминать обо мне, — удовлетворенно кивнул слизеринец. — Кроме того, она заряжена магией Джеймса.       — И Люциуса.       Драко вздохнул.       — Понимаю, что для тебя это скорее минус. Но даже ты не можешь отрицать, что Люциус — довольно изобретательный и сильный маг. Эта портупея способна сдержать даже Непростительное, Гарри. Твой отец вышел в такой же к Волдеморту, чтобы дать вам с матерью фору, а мой — передал мне свою перед побоищем в Хогвартсе.       Гарри растерянно нахмурился.       — Звучит так, будто ты пытаешься позаботиться обо мне?       Драко картинно завёл глаза.       — Что я должен ответить, чтобы ты перестал выкаблучиваться: да или нет?       — Правду.       — Гриффиндор, все время забываю, — посетовал Драко, но продолжил неожиданно серьезно. — Эта штука была на мне во время битвы, когда по всему замку за мной гонялись Пожиратели и мракоборцы. Не могу их винить — моя лояльность действительно была не вполне однозначна. Но я выбрался из этого дерьма целым и невредимым. А ты — нет. Конечно, глупо было думать, что тебе способна навредить какая-то Авада, но несколько минут я действительно верил, что ты мёртв. И сожалел о том, что не додумался отдать портупею тебе, — меж бровей Драко пролегла тонкая складка. — Я был единственным человеком в Хогвартсе, у которого имелась вещь, способная тебя спасти — и оставил её себе после того, как ты вынул мой зад из огня.       — Я все равно должен был умереть.       — Но теперь-то больше нет, — Драко сжал неуверенно растопыренные пальцы Гарри в кулак, заставляя стиснуть заговоренные ремни.