Виноват — подставившийся

      Гарри следовало помнить, что Драко Малфой представляет собой большую опасность, даже когда делает все в точности так, как ты его попросил. Он сдержал слово и действительно больше себя не предлагал. Только вот положение Гарри не сделалось от этого более простым и терпимым. По сути, отказав слизеринцу, он открыл ящик Пандоры, только вместо бедствий и невзгод на него обрушилось сокрушительное вожделение Малфоя.       От него оказалось совершенно невозможно спастись. Он кружил вокруг, как голодная пиранья, и методично сводил его с ума, пожирая взглядами и измываясь прикосновениями. Заталкивал его в пыльные аудитории, чтобы вгрызаться все более грязными поцелуями. Усаживался перед ним с широко разведенными ногами в своих невозможно тонких брюках, прекрасно зная, что они скорее подчеркивают нежели скрывают то, на что Гарри отчаянно старался не смотреть. Каждый его взгляд светился настолько неприкрытым желанием, что непрекращающаяся эрекция превратилась для гриффиндорца в форменную пытку. Вопреки всем провокациям, Гарри отчаянно наслаждался каждой секундой его внимания и не подпускал их к преждевременному финалу этой игры. Однако каким Малфоем был бы Драко, если бы так легко уступал обстоятельствам.       В небольшой толчее, образовавшейся у входа в Главный зал, он умудрился расположиться так, что Гарри оказался прижат к его спине. Само по себе это было очень приятно, пока рука Драко не обхватила его член сквозь ткань джинс. Слизеринец невозмутимо продвигался к дверям, трогая его и сжимая. Ни один мускул на его лице не выдавал того, что вытворяют пальцы. Гарри тихо застонал и незаметно толкнулся в его ладонь. Он подумал о том, чтобы незаметно выскользнуть из очереди вместе с Драко и уединиться в пустом кабинете. Они могли бы доставить друг другу удовольствие, не переходя запретную черту. Однако Малфой, очевидно, не разделял эти заманчивые планы. Ухмыльнувшись ему краешком рта, он бросил его на пороге с чудовищным стояком, чтобы усесться между Макмилланом и Захарией. Гарри пришлось примоститься поодаль, недоуменно и осуждающе косясь на предателя.       Впрочем, возможно ему действительно стоило хоть немного остыть. Он запихнул в себя пару ложек рагу и даже приветливо перемигнулся с самоотверженно трезвым Роном, которого Забини заботливо усадил на свободное место в другом конце стола. Бедолага выглядел как жертва незаконной эксгумации и вызвал несколько издевательских шуточек, которые, впрочем, быстро закисли под немигающим взглядом Блейза. Забини никогда не был грозным противником, но обосрать всем настроение умел филигранно.       Отвлекая его от сочувствия к Рону, рядом с тарелкой плавно приземлился бумажный журавлик. Гарри быстро развернул салфетку и уставился на послание во все глаза. "Взгляни на меня" — угловатые острые буквы подпрыгивали и пританцовывали вокруг Тёмной метки. Гарри медленно перевёл взгляд на оригинал, намереваясь осведомиться у его обладателя, какого, собственно, хуя. Удостоверившись, что он смотрит, Драко скользнул рукой под стол и, глядя прямо в глаза, издал прерывистый вздох.       Чертово рагу сделалось безвкусным и застряло посреди глотки. Гарри неверяще уставился на слизеринца, убеждая себя в том, что под столом ничего не происходит. Просто не может происходить. В конце концов, он ведь хренов аристократ — наверняка его учили, что застольный этикет категорически воспрещает заниматься этим посреди школьной столовой.       Порозовевшие скулы и остекленевшие серебряные глаза явственно свидетельствовали об обратном. Гарри следил за чуть заметными движениями его руки, позабыв, как дышать. Он буквально видел, как под столом длинные пальцы скользят по металлической молнии и ласкают наливающийся член. Это было уже за пределом его стойкости. Он хотел принять в происходящем активное участие — или хотя бы наблюдать без всяких помех.       Небольшое шоу Драко, увы, не осталось приватным. Макмиллан зыркнул под стол и подавился клюквенным морсом.       — Наконец-то приперло, Малфой? — осклабился он и, воровато оглядевшись, с надеждой добавил. — А ведь я мог бы тебе помочь.       — Я в курсе, что ты спешишь на помощь всем страждущим, дружище. Но мне нужен другой помощник.       — Не ломайся, сученыш, тебе понравится.       — Отъебись.       Драко смерил парализованного Поттера дразнящим взглядом, резко встал и направился к выходу, но Макмиллан подорвался за ним. Гарри замешкался лишь на несколько мгновений и кинулся следом, но этой заминки ебучему шотландцу хватило, чтобы пересечь вестибюль и почти выскользнуть во двор. Поттер ухватил его за шкирку у самых дверей и зло отшвырнула назад.       — Какого хера, Поттер, — тот возмущенно вскочил с пола, но, бросив проницательный взгляд на приоткрытую дверь, вдруг расплылся в жестокой ухмылке. — Давай без драк, а? Мы можем попытать удачу с этой шлюшкой вдвоем — так даже больше шансов. Я не обижусь, если ты будешь первым.       Палочка оказалась в ладони гриффиндорца без какого-либо участия со стороны мозга.       — Я стану у тебя последним, если ты не съебешься отсюда прямо сейчас.       Возбужденная ухмылка сползла с лица пуффендуйца, но он все ещё раздумывал, как продолжить погоню.       На острие палочки Гарри треснула зелёная искра, и Макмиллан быстро попятился, не желая уточнять её оттенок.       — Какой же ты мудила, Поттер. Портишь все веселье своим ссаным благородством. А ведь этот сукин сын — последний, за кого тебе стоит впрягаться. Он всегда ненавидел тебя.       Гарри сжал челюсти.       — Я оторвал Ливинну три пальца, и мне за это ничего не было. Отбрешусь и от твоих вывернутых кишок, — он направил искрящее острие прямо в живот говнюка. — Уебывай, пока отпускают.       Макмиллан выругался сквозь зубы и, ткнув ему напоследок в лицо средний палец, ретировался. Поттер пинком растворил дверь и обнаружил ухмыляющегося слизеринца на крыльце.       — Ты совсем рехнулся, Малфой? Какого черта ты вытворяешь?!       Драко подцепил его за ворот футболки и притянул к себе, чтобы пройтись горячим языком по губам Гарри.       — Решил позаботиться о себе сам, раз ты пока не в настроении.       — Дроча на глазах у Макмиллана?       — Не переживай, все было не настолько откровенно. Я только хотел провести вечер с тобой.       — Это просто какой-то ебаный пиздец, — Гарри, не сдержавшись, порывисто прижал его к себе. — Ты — это ебаный пиздец, Драко.       — Когда ты успел ознакомиться с заключением доктора Асклепа? — слизеринец приглушенно рассмеялся и неожиданно ласково ответил на объятие. — Пойдём.       — Куда мы?       — Я хотел пройтись к лесу.       Гарри напрягся.       — Зачем?       — Когда старина Том звал тебя туда, ты задавал так же много вопросов? Неудивительно, что он оказался слегка раздражен.       — Мы ведь договорились, Драко.       Слизеринец сверкнул глазами, снова его поцеловав.       — Не беспокойся. Я не сделаю ничего такого, о чем ты не попросишь меня сам.       Драко спрыгнул с крыльца, и Гарри оставалось лишь последовать за ним.       Некоторое время они совершенно целомудренно брели меж деревьев, огибая притаившиеся в сумерках овраги и завалы бурелома. На одной из развилок Драко уверенно свернул направо, но замешкался и повернул обратно. В угасающем вечернем свете Гарри заметил задумчивое выражение на его лице. Слизеринец вывел его на прогалину, окруженную скрипучими ясенями, и провел ладонью по старому стволу.       — Помнишь это место? — Гарри огляделся, но так и не сумел ничего припомнить, хоть окрестности и показались ему смутно знакомыми.       — А я порой мысленно возвращаюсь сюда. Все думаю, кем бы мы стали друг другу, если бы я не сбежал.       Гарри ошеломленно отпрянул.       — Это произошло тут?       — Да.       Поттер сглотнул пересохшим горлом, пытаясь отогнать тошнотворное воспоминание.       — Зачем мы здесь?       — Чтобы я мог извиниться и сказать, что теперь бы не оставил тебя, — Драко вжал его в шершавую кору и поцеловал. Гарри все ещё нервно озирался по сторонам, но от его прикосновений постепенно расслабился. Здесь больше не было Волдеморта: ни в лесу, ни в нем самом, ни даже в метке Драко. Безносый урод сгинул, не оставив даже гниющего трупа в земле. А они остались — оба. Впервые победа предстала ему в таком подлинном и личном смысле.       Гарри шумно выдохнул и потёр большим пальцем черную змею на руке Драко. Темную деталь, одну из многих, которые сделали его таким, каким он стал. Без отметин Волдеморта они оба выросли бы иными, наверняка более хорошими и удобными людьми. Гарри сжал клейменое предплечье — он не хотел себе другого Малфоя. Ему был нужен тот, что есть.       Тот оторвался от его губ и улыбнулся:       — Теперь мы можем поискать более симпатичное место.       Гарри вернул его обратно.       — Мне нравится и здесь.       — Оу. Доктор Асклеп нашёл бы это очень интересным, — слизеринец провел губами по его уху, послав вниз по позвоночнику острую дрожь. — Как ты хочешь?       Гарри сглотнул.       — В Больничном крыле было очень хорошо.       Палочка мягко ткнулась ему в ребро.       — В таком случае, Инкарцеро.       — Вообще-то я имел в виду не совсем это, — заметил Поттер, на пробу дернувшись в путах. К его тайному удовольствию, они держали намертво. — У тебя странные склонности.       — Сейчас мы посмотрим на твои.       Драко обошел дерево, любуясь своей работой, приблизился к его лицу и легонько погладил по щеке. Гарри повел шеей, подставляясь под ласку, и слизеринец накрыл его губы поцелуем. По сравнению с жадными и голодными, которыми он травил его в Хогвартсе, этот оказался легким и щекочущим, почти невесомым. Драко не использовал зубы и язык, только слегка касался его рта губами, оставив пространство между их телами. Некоторое время Гарри выжидал, когда он перейдет к более напористым действиям, однако тот не предпринимал никаких попыток к сближению. Гриффиндорец дернулся навстречу, но Драко уперся ладонью ему в грудь.       — Скажи, что мне сделать.       — Поцелуй меня по-настоящему!       — Как?       — Ты знаешь! — Малфой выжидательно выгнул бровь, и Гарри покраснел, сообразив, что тот действительно не сделает ничего, пока он не скажет это вслух. — Глубже. С языком.       Драко подчинился, и Гарри удовлетворенно застонал, но спустя минуту понял, что этого тоже мало.       — Укуси меня.       Малфой сощурился.       — Ты уверен, что это то, что тебе нужно? Я бы мог быть с тобой нежнее — нужно только попросить.       — Нет! Прижмись ко мне. Теснее! Я хочу, чтобы ты трогал меня. Не гладил — сжимал!       — Я рад, что тебе это нравится.       Драко вцепился в него одновременно пальцами и зубами. Гарри завёл глаза от наслаждения, опьяненный его послушанием не меньше, чем живой, подвижной тяжестью его тела. Футболка задралась, и сухая кора стала раздирать спину, но отчего-то это тоже оказалось приятно. Возможно, его безнадёжно испортила война, но он возбуждался все сильней от острых импульсов боли, вспыхивавших на коже и губах.       — Потрись об меня. О мой член.       Колено Драко протиснулось ему между ног, упершись в стоящий колом член и поджавшиеся яйца. Гарри двинул бёдрами и заерзал пахом по его ноге.       — Блять, да. Вот так, Драко, еще. Сильнее.       — Чего ты хочешь?       — Тебя!       Западня стала очевидной, когда путы на его руках ослабли, а Драко потянулся к своему поясу. Гарри загипнотизировано следил, как он проталкивает пуговицу в петлю и берется за застежку. От возбуждения звенело в ушах и мутилось в голове. Драко приспустил брюки. Под ними не оказалось белья.       — Нет! Я хочу, чтобы ты все сделал руками.       В глазах слизеринца блеснула неприкрытая досада.       — А ты эгоистичный, Поттер.       Воспользовавшись тем, что чары едва удерживают его, Гарри рванулся вперед и достал его губы зубами. Малфой вскрикнул от неожиданности.       — Я не останусь в долгу. А сейчас делай, как говорю.       Невидимые оковы врезались в кожу, впечатав Поттера в ствол. Драко рывком содрал с него джинсы, освободив изнывающий от напряжения член.       — Для тебя — что угодно, — его глаза светились парадоксальной нежностью, когда он с силой сжал яйца Гарри. Из горла гриффиндорца вырвался низкий крик:       — Ещё!       Драко Малфой оказался мстительным подонком даже в сексе. Гарри расплатился сполна за свой повторный отказ. Слизеринец дважды подводил его к черте — и бросал свои старания, оставляя любовника корчиться и болтаться на ветхом ясене. Резкие толчки, доводившие Поттера до предоргазменного исступления, сменялись едва ощутимыми поглаживаниями, как только Драко замечал, что он подошёл вплотную к разрядке. Никакие приказы и мольбы больше не действовали на слизеринца.       Бросив Гарри с сочащимся покрасневшим членом во второй раз, он достал свой собственный из брюк и принялся удовлетворять себя.       — Ты это хотел увидеть за ужином, не так ли? Я видел по твоим глазам, что хотел, — упершись правой рукой гриффиндорцу в плечо, левой он принялся водить по своему члену, выставляя его напоказ. — Теперь смотри внимательно.       Гарри склонил голову, чтобы с отчаяньем наблюдать, как кулак Драко двигается все быстрей, то скрывая, то оголяя потемневшую головку, в то время как его позабытый всеми орган вздрагивает и дёргается от невозможности получить необходимую разрядку. Низкие раскатистые стоны Драко обжигали ухо:       — Ты видишь, как мне хорошо? Черт возьми, это так приятно, что я скоро спущу. Прямо на тебя — как тебе такое понравится?       Гарри измученно застонал и дёрнул бёдрами. Острая улыбка лезвием блеснула в накрывшей лес темноте.       — Что, тебе хочется тоже? — голос Драко сорвался на хрип, и Гарри понял, что тот действительно на самом краю. Слизеринец слегка сдвинулся — так, чтобы его член во время фрикций чуть задевал головку Поттера. Этого было чудовищно, непростительно мало, но как бы гриффиндорец не тянулся навстречу, ему не удавалось усилить контакт. — Придётся потерпеть, Гарри.       Толчки Драко сделались судорожными и рваными, он вцепился зубами Поттеру в сгиб шеи и, содрогнувшись, стал изливаться горячими белыми струями на его член и живот. Гарри забился, едва не переломив чёртово дерево. Малфой повис на его шее и присосался к нему расслабленно-нежным поцелуем, продолжая себя ласкать.       — Драко, пожалуйста! Теперь меня.       Слизеринец не послушался, продолжая мягко посасывать его язык, запустил липкую ладонь под футболку и обтер ее об его грудь.       — Драко, я прошу!       Серебро мутно блеснуло сквозь поволоку, застлавшую сытые глаза.       — О чем ты просишь? Это нужно сказать.       — Сделай мне приятно.       Малфой снова его лениво поцеловал и издевательски ухмыльнулся.       — Разве поцелуи — это не приятно? Или тебе нужно что-то ещё?       В принципе, Гарри начинал вспоминать, почему все восемь лет у него так чесались кулаки при виде этой усмешки.       — Подрочи мне, — прорычал он, — возьми мой член и заставь меня кончить. Сделай мне так же хорошо, как себе.       В этот раз Малфой сжалился. Гарри хватило всего нескольких движений его руки, чтобы согнуться пополам и зажмуриться от невыносимого болезненного наслаждения. Но сильные пальцы сгребли и скрутили его волосы, заставив поднять лицо.       — Смотри на меня!       Гарри заорал с широко раскрытыми глазами, срываясь в дикий животный оргазм.       Путы исчезли, и он рухнул бы на колени, не прижми его Драко к себе. Они привалились к дереву и сползли в колючую траву — оба полубезумные, перемазанные спермой, со спущенными штанами и изгрызенными в кровь губами. Слушая остервенелый грохот в чужой груди, Гарри отчётливо и безнадёжно понял, что так хорошо ему не будет уже ни с кем и никогда.       Они пробыли в лесу до глубокой ночи, катая друг друга по черной жёсткой траве. Испытать Инкарцеро на Драко оказалось также приятно: он был намного гибче и чувствительней, и Гарри готов был взорваться от одного только вида его белого выгнутого тела с алыми вдавленными бороздами от невидимых пут. Поттер никогда не думал, что окажется человеком, которого заводит боль — своя и чужая. Столько ее грязным проклятым грузом было вынесено из войны. И однако же отрицать очевидное не имело смысла. Ему нравились безжалостные укусы Драко, нравились пульсирующие иглы в перетянутых конечностях, нравился безумный взгляд Малфоя, застрявшего на перекрестке боли и удовольствия. Гарри пообещал себе как следует пролистать учебник Флитвика или даже Гейби на предмет подходящих чар.       Поттер невольно раздумывал, какую роль сыграли пережитые ужасы в том, что их пристрастия оказались так схожи и сколько времени Драко понадобится, чтобы заново в себе их открыть. А главное — чтобы найти партнёра, который подойдёт ему так же, как Гарри. Преждевременная ревность заставляла гриффиндорца быть жёстче. Малфой кричал сильнее — и молил продолжать отчаянней.       — Я больше не могу, — прохрипел он, с озверевшей гримасой кончив всухую, и прижался к Поттеру, стуча зубами от холода и опустошения.       — Именно это я сказал тебе около получаса назад, — Гарри взмахнул палочкой, ворожа согревающие чары. Колдовство вышло нестабильным — его правый бок обожгло, а левый остался таким же ледяным. Но Драко стал трястись меньше, и он решил, что сойдёт и так. Поттер обвел глазами мрачные скрюченные ясени и сипло рассмеялся. Слизеринец вопросительно вскинул бровь, и он помотал головой. — Нет, ничего. Я просто придурок. Представил, как охуел бы Волдеморт, узнав, в каких мудаков вырастут мальчики-одуванчики, которых он напугал здесь до мокрых мантий.       Драко безразлично пожал плечом.       — Ну обо мне старина Том мог бы и заподозрить что-то эдакое во время нанесения метки.       Гарри недоверчиво покосился на него, и в этот раз они захохотали оба, голыми и сытыми валяясь в траве, где Лорд цеплялся за пародию на жизнь. Старина Том проиграл им окончательно и бесповоротно. Его тень стала смешной.       Обратная дорога впотьмах превратилась в сущий кошмар. Оба оказались так истощены, что не смогли управиться даже с банальным Люмосом. Чары Драко на мгновение засветили весь лес и тут же погасли, успев, впрочем, фатально дезориентировать дюжину сов. Заклятье Гарри раздробилось и унеслось в чащу сотней блуждающих огоньков. Слизеринец проводил их взглядом и убежденно произнес:       — На твоей совести будут смерти. Много смертей, Поттер.       Подлинным чудом оказалось то, что в итоге им все же удалось добраться до замка живыми и невредимыми, хотя в третий раз пройдя мимо примечательно дуплистого дуба, Драко был готов снова попытать удачу с аппарацией.       Они взобрались по лестнице и замерли у спальни Гарри. Драко взял его лицо в ладони и бережно провел языком по кровящей ссадине на губе.       — Доброй ночи.       Поттер подождал, пока он скроется за поворотом лестницы и отпер дверь. От громоподобного храпа Рона дребезжали стекла, но каким-то мистическим образом этот душераздирающий рев совсем не тревожил Забини. Мулат свернулся на груди любовника, уютно посапывая в такт. Гарри бросил взгляд на собственную пустую постель и со вздохом вышел из спальни.       Он крадучись спустился в гостиную, присел на диван и сжал виски. Перед глазами проплывали события прошедшего дня — все поцелуи, прикосновения и взгляды. По возращении домой он заставит Критчера перерыть весь особняк, а если в блэковских закромах не найдется Омута Памяти — отвалит еще кусок состояния за его покупку. И проведет остаток дней в пыльных залах Блэк-холла, раз за разом возвращаясь в этот невероятный день.       Пламя в камине зашипело и на миг окрасилось в зеленый. Гарри поправил очки и сощурился, пытаясь лучше разглядеть квадратную физиономию в огне.       — Виктор?       Крам выпрыгнул из камина, вцепился в его штанину и сдернул с дивана. Гарри вскрикнул и стряхнул с себя огненные пальцы.       — Виктор, блять! Ты устроишь пожар!       — Иди сюда, очкастый кусок дерьма, — разъяренный Крам схватил его за вторую ногу и поволок в полыхающий камин. — Надо было зарыть тебя в том лабиринте!       Гарри забарахтался на полу, сбивая пламя с пижамы и отчаянно матерясь. Ему удалось отбиться только ценой собственного тапка — обувь героически сгорела, отвлекая озверевшего болгарина и давая своему владельцу шанс спастись. Поттер откатился подальше от огня, рыча от боли в обожженных ногах. Приходилось признать, каминные переговоры могли быть весьма эффектны.       Крам торчал из камина на половину корпуса, и Гарри лишь надеялся, что он не сможет выбраться в гостиную целиком. С трудом переведя дух, он осведомился:       — Ты совсем охренел?       — Подойди ближе. Меня не должен услышать никто, кроме тебя.       — Держишь меня за придурка? Ты только что чуть не сжег меня живьем.       — Если бы это входило в мои планы, ты бы уже догорал, — доверительно сообщил болгарин. — Но это огорчит Гермиону, а я не люблю, когда она грустит.       Это прозвучало довольно убедительно. На всякий случай вскинув палочку, Гарри опасливо подобрался обратно к камину.       — Что произошло?       Полено внутри взорвалось, обсыпав его снопом искр.       — Ты хоть понимаешь, во что втянул меня и мою невесту?       Гарри вскинул брови. Пламя в камине зашипело.       — Если хоть кто-то узнает, что мы замешаны в делах с жидким Империо, то она отправится в Азкабан, а я — в Крамольник.       Гарри решил, что не стоит отмечать вслух, как это название идёт к его фамилии.       — Она все-таки тебе рассказала? Вы не при чем, все это только моя проблема.       — Она перестала быть только твоей, когда ты разинул пасть и сделал Гермиону соучастницей.       Гарри нахмурился: он не рассматривал сложившуюся ситуацию с такой точки зрения. Прочтя неподдельную тревогу на его лице, Крам выпустил дым из ноздрей.       — Слушай сюда, сопляк. Безоар могут усилить три средства, и ты надорвешь свою содомитскую задницу, пытаясь раздобыть любое из них, — пророкотал он. — Камень нужно запечь в пепле феникса, выварить в крови единорога или вымочить в драконьем белке. Если твоя ведьма допустила хоть малейшую ошибку в рецепте, то это поможет — приготовленный таким способом безоар снимет чары.       Гарри откинулся назад и оперся спиной о диван.       — Благодарю за совет, Виктор.       Глаза болгарина вспыхнули ярче.       — Как вижу, ты не намерен его использовать.       — Это уже не ваше дело.       Крам помолчал, разглядывая его огненными провалами.       — Ты ведь понимаешь, что пострадаешь сильней, если доведешь все до конца? Это не та сказка, у которой будет счастливый конец.       Гарри закрыл глаза и медленно кивнул.       — И все равно?       — И все равно.       В гостиной повисла гробовая тишина, нарушаемая только задумчивым потрескиванием Крама. Наконец, он вздохнул, обдав лицо гриффиндорца жаром.       — Ты умер и каким-то чудом воскрес. Думаешь, многие получают такой второй шанс, чтобы исправить старые ошибки и прожить жизнь достойно?       Поттер подался вперёд, едва не воткнувшись носом в огонь.       — Если бы я отказался сдохнуть, Гермиона — вместе с тысячами таких, как она — была бы сейчас мертва, — пламя болгарина вспыхнуло и опало. — Возвращайся к ней, Виктор. Я рад, что вам повезло быть счастливыми по-настоящему.       — Гарри, это что — Крам?       Гриффиндорец резко обернулся. С лестницы вывалился Рон, на ходу натягивая сползающую пижаму на зад.       — Добър вечер, Уизли.       Рон прошаркал к камину и хмуро вперился в будущего мужа своей бывшей. Гарри невольно отметил, что во вкусах Гермионы прослеживается определённая тенденция. Плечи обоих были устрашающе квадратны, а пламенные всполохи на голове Виктора лишь увеличивали сходство. Поттер понадеялся, что у друга достанет ума и трезвости не набить морду огню.       — Вообще-то мне есть, что тебе сказать, Крам.       — Внимательно слушаю.       Рон угрожающе склонился к камину.       — Ту чёртову Амортенцию подлил Гермионе я. Можешь считать меня своим персональным купидоном, — лицо Уизли потемнело. — Я не хочу, чтобы Герм когда-то об этом узнала, потому что намереваюсь стать её самым лучшим другом. Тем парнем, что будет выслушивать какое ты дерьмо во время ваших ссор и паниковать в больнице, когда она станет рожать твоих детей, — Виктор смерил его уничтожающим взглядом, и Гарри решил, что от Хогвартса вместо руин останется один пепел. На Рона это не произвело никакого впечатления. — И если ты ее любишь, то будешь рад до уссачки, что у нее есть такой друг, потому что я стану беречь ее ото всех — даже от тебя, если понадобится. А что обо мне думаешь ты, мне насрать. Можешь даже набить мне морду, когда я прилечу в Болгарию. Чарли говорит, что славянам нравится устраивать мордобой на свадьбах.       С минуту Виктор молчал, и Гарри весь подобрался в ожидании какой-нибудь мрачной херни, характерной для поехавшего болгарина. Однако пылающая физиономия внезапно расплылась в тихой зловещей улыбке.       — Лучший свадебный дар, что ты можешь мне преподнести, — он протянул алую кисть.       Рон с готовностью пожал пятерню, вопреки слабым протестам Гарри:       — Рад угодить, — он высвободил вздувшуюся волдырями ладонь, разогнулся и умиротворенно добавил. — Надеюсь, Помфри ещё не спит. Заодно схожу у неё в туалет.