Сирена

Паргалы Ибрагим, хранитель султанских покоев, явно находился в бодром расположении духа. А между тем, радоваться ему было нечему - так и видела над его головой флаг смерти и таймер, отсчитывающий последние годы жизни. Если бы только я могла чем-то ему помочь... Конечно, не как в прошлый раз. Во время второй жизни он умер даже раньше положенного благодаря моему ликбезу. Что бы такое сделать, чтобы он на этот раз голову сохранил и за рамки разумного не зашёл? Как объяснить и без того угнетённому разностью положений Ибрагиму, что он никогда не встанет на одну ступень с членами династии Османов? Паргалы - властолюбивый и тщеславный человек, что, впрочем, не отменяет его хороших качеств: он прекрасный стратег, дипломат, и в будущем может стать великолепным визирем. Однако он так и останется на всю жизнь рабом. Рабом, что обязан служить султану и, в последствии, Хатидже-султан. Его и так будут тыкать носом в это всю жизнь, а тут ещё я со своими лекциями. Говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад. Так вот, я выстлала для него своими "как лучше" целую красную ковровую дорожку. Мне было жаль его, он просто родился не в то время. И мои слова о бесклассовом обществе во второй жизни стали для него ядом. – Хранитель покоев, - поклонилась, когда явно добродушно настроенный паргалы заметил моё приближение. – Сезен-хатун, - склонил голову Ибрагим в ответ. – Вы к повелителю? – Верно, - подтвердила я. Два дня назад мне сшили платье из ткани, что выбрала Хатидже-султан. Стоит отдать ей должное - хотя она и знатная язва, а вкус у неё всё же наличествует. И теперь я шла выгуливать новый наряд в покои султана. – Повелитель позвал меня к себе. Мужчина доброжелательно улыбнулся, ладонью указывая на двери. – Тогда прошу, Сезен-хатун. – Благодарю, - кивнула я ему и поспешила к Сулейману. Его вызов снова прозвучал для меня голосом Сюмбюля-аги, как гром среди ясного неба. Как говорится, ничто не предвещало беды, и вот опять. Всё это казалось очень странным и наводило на мысли, что падишах всё же следит за мной, и потому постоянно вызывает к себе. Как говорится, друзей держи близко, а врагов - почти впритык. – О, Сезен, проходи, - как мне показалось, вполне искренне обрадовался султан. Однако, было бы глупо совсем расслабиться и забыть о том, что ему известно обо мне. – Повелитель, - поклонилась я. В этот раз - личная встреча днём, поэтому пол коленками протирать не нужно. – Подойди, взгляни-ка, - поманил меня к себе Сулейман. – Как тебе? - он почти закончил то самое изумрудное кольцо - осталась только шлифовка. Даже в незаконченном виде оно выглядело величественно и, вместе с тем, элегантно. Бриллиантовый кант сверкал в солнечных лучах, что проникали через лёгкую ткань, закрывающую балконную арку. Это была тонкая, почти филигранная работа. – Работа, достойная восхищения, - умеренно заэмоционировала я. – У вас золотые руки, повелитель. Султан как-то сразу скис, пальцами левой руки перестукивая по столу. – У вас с Ибрагимом наверняка общие корни, - усмехнулся Сулейман несколько мгновений спустя, убирая кольцо в лежащую на столе шкатулку и поворачиваясь ко мне. – Иначе как объяснить то, что вы оба сказали одно и то же? Я был уверен, что ты не сможешь сдержать эмоций при виде кольца. Неужели не нравится? – Отнюдь, - улыбнулась я. – Кольцо великолепно, и станет прекрасным подарком для Махидевран-султан. Тут падишах окончательно посмурнел. – Я ошиблась? - слегка испугалась я его реакции. – Мне казалось, это кольцо словно из одного набора с серьгами Махидевран-султан... Ведь если Александра так и не попала в покои султана, значит, кольцо достанется Махидевран? Разве нет? Он уже успел кого-то другого найти? Почему тогда я не в курсе? – Забудь, - отмахнулся мужчина, меняя тему: – Сюмбюль-ага рассказал, ты недавно проводила время с Хатидже? – Хатидже-султан - пример для подражания. Госпожи утонченнее и элегантнее я ещё не встречала, - улыбка не сходила с моего лица. Мы наконец говорим, и мне можно временно не опасаться скорой смерти. Можно просто дышать рядом с ним полной грудью и ничего не бояться. В этом моменте было всё, чего мне так не хватало и будет не хватать. – Это верно, Хатидже - моя гордость, - развеселился Сулейман. – Однако, в последнее время мы с ней отдалились, и она не делится со мной своими бедами, хотя я вижу, что её что-то беспокоит. – Думаю, госпожу печалит одиночество, - осторожно высказала я свои предположения. – Она недавно овдовела. Это вскоре пройдёт. Однако, - тут я саму себя остановила и решительно покачала головой. Нет, не стану говорить. Может быть, мне удастся в итоге отговорить Ибрагима от брака с госпожой? История показала, что он и без влиятельной супруги вполне может стать великим визирем и принести пользу государству. Правда, давать заднюю было уже поздно - султан не упустил ни одного моего слова. – Однако? - пытливо спросил он, заглядывая мне в глаза. – Я вдруг подумала, может, Хатидже-султан влюблена? Порой односторонние чувства приносят немало страданий. Я знала об этом не понаслышке, потому что сейчас испытывала нечто подобное. – Тебе ведь что-то известно? - проницательно заметил султан. – Говори, не томи. – Я пообещала себе и Всевышнему, что не стану больше пользоваться колдовством, - моя воля была непреклонна. Если хочет услышать от меня "предсказание" - пусть прекратит называть колдуньей. Ага, а после построит ритуальную зону рядом с гаремом и разрешит приносить жертвы - ехидно отозвалось подсознание. Сулейман замолчал, погрузившись в раздумья. Прошло несколько минут, прежде чем он сказал: – Я никогда не верил в колдовство. И потому сейчас, даже испытав нечто подобное на себе, мне трудно поверить в существование потусторонних сил. Для меня по-прежнему существует только одно волшебство - милость Аллаха. В тот момент я вдруг поняла... – Постойте, повелитель... Не говорите мне, что всё это время думали, будто я - виновница того сна? – А разве нет? - удивился султан. – Нет! - ужаснулась я. – Я говорила вам, что могу видеть будущее, но насылать на кого-то видения - это для меня невозможно! – Так отчего же?.. – Этого я не знаю, повелитель. Поверьте мне, я бы не стала трубить на весь гарем, что являюсь колдуньей. Тем более, говорить об этом вам. Моя способность весьма безобидна, если можно так сказать. Кроме меня, она никому не вредит. – Кроме тебя? – Понимаете, я не просто вижу будущее. Я его проживаю. Это... довольно тяжело. Падишах кивнул и мы неловко замолчали. – Повелитель, позвольте ещё вопрос. Для чего вы зовёте меня? Размышляя об этом, я не могу нормально спать, я в замешательстве. – Сезен, мне разве нужна причина, чтобы позвать к себе одну из наложниц? - Сулейман хитро прищурился и улыбнулся. Мне невыносимо сильно захотелось прикоснуться к нему, обнять ладонями его лицо и поцеловать. Подобных мыслей стоило бояться - за такую вольность в отношении падишаха меня могли и наглых рук лишить. А руки мне бы ещё пригодились, хотя и чесались от желания прикоснуться. – Поймите меня правильно, я приму любое ваше слово, стану для вас кем угодно, - слукавила я. Но куда уж там, хочешь жить - умей вертеться, хочешь жить хорошо - вертись как в последний раз. – Но меня называют вашей фавориткой, валиде-султан говорит мне следить за собой, чтобы подарить ей внука в скором времени, а ведь я даже не была с вами ни разу. Я невольно обманываю всех вокруг, словно в аду живу. Султан поднялся, сразу возвысившись надо мной, так, что пришлось вскинуть голову, чтобы видеть его лицо. Он протянул руку и заправил за ухо прядь моих волос, после чего оставил свою ладонь на моей шее. Я застыла. – Тогда мне следует превратить твою жизнь в рай? - было трудно сдержать слезы. Видимо, второе платье в гардеробе - и снова помнётся на султанской постели. Незавидная судьба.