Сирена

В тот же вечер, вернувшись в комнату и отчитав Александру ("В гробу я видала твою защиту!"), я написала Сулейману первое за время его отсутствия письмо. Любопытная Саша до этого дня ошибочно полагала, что я по султану не скучаю, поэтому и не пишу. На самом деле, скучала. Скучала сильно, до такой степени, что каждая мысль о падишахе отдавалась болью в груди. Поэтому и не писала. Да и, по большому счёту, особых слов, кроме "люблю, скучаю", у меня не было. Я жила в двадцать первом веке, и потому никогда раньше не испытывала особой нужды в письмах - всегда можно было связаться по телефону, написать смс. Дозированное общение - часто, но понемногу. А здесь... Вероятно, письмо султан получит только через месяц. Если получит. И ответ придёт уже через два. Если придёт. Осознание этого заставляло меня кривиться, как от зубной боли. Конечно, он вернётся. Это бесспорно. Но это будет только через четыре месяца. В реалиях гарема, за это время можно десяток раз умереть. – Обижаешься на меня? - спросила я у Александры, что стелила себе постель, злобно бросая подушку и встряхивая одеяло с такой силой, будто бы душу пыталась из него вытрясти. Девушка промолчала, а я понимающе хмыкнула. – Ну-ну, обижайся. На обиженных воду возят, слышала о таком? Саша гневно посмотрела на меня, держа в руках край одеяла и поджав губы. Несколько секунд молчаливых гляделок, она наконец заговорила: – Что, уже скучаешь по мне? Быстро же ты осознала. Вот только, пока не попросишь прощения, как полагается, я тебя не прощу. – О, - протянула я удивлённо. – Я ещё и прощения должна просить? С чего бы? Своей вины не чувствуешь, Саша? Выставила меня в передний фланг, на растерзание, и сидела, довольная! Это они во время праздника радовались, улыбались. А пройдёт несколько дней, и в чью-нибудь светлую голову придёт мысль, что пением я падишаха-то и приворожила. И выбросят меня в мешке в море, как колдунью! – Да как же ты не поймёшь! - Александра отбросила одеяло и всплеснула руками. – До возвращения султана ещё дожить нужно! Эта Махидевран совсем скоро начнёт действовать, убьёт тебя. А мне что прикажешь делать? Смотреть на это? На этот раз я перегрызу этой собаке горло. Но для этого мне нужна твоя помощь. А тебе нужна поддержка валиде. Будешь петь ей, когда попросит, и её холодное старое сердце растает и расцветёт. – Ах, теперь ты у нас планы строишь? - я злилась, понимая, что в чём-то она права, но в то же время... Почему она всегда пытается меня контролировать, словно я какое-то бессловесное животное, ни на что не способное без её ценных указаний? Что в первой жизни, что сейчас... Она не слушает меня, но хочет, чтобы я слушала её! – А если и так, то что? Лучше планы строить буду я, раз уж ты сидишь целыми днями в комнате и ничего не делаешь! - рявкнула она. Я тревожно оглянулась на дверь. – Отвернись! - сказала Саша, начиная расстегивать пуговички на верхнем платье. Тяжело вздохнув, я прикрыла глаза и наконец задумалась над содержанием письма. Слова на ум не шли. – Что мне написать, Саша? - уже переодевшаяся в ночную рубашку девушка приподнялась на постели и посмотрела на меня, как на юродивую. – С ума сошла, Сезен? Меня спрашиваешь, что повелителю написать? Может ещё пойдёшь у этой Махидевран спросишь? – Александра, не ёрничай, - хмыкнула я. – Я думала, ты уже забыла о султане. Как ни начну рассказывать о нём, ты лицо кривишь. – Именно потому, что забыла, и ёрничаю, - вскинула подбородок моя пейк. – Мне нечего тебе посоветовать. Думай сама. – Если бы я могла, уже написала бы. Жаль, Марии здесь нет, уж она-то подсказала бы. Маша ночевала в общей спальне - так они договорились между собой, не поделившись планами со мной. – В отличие от тебя, Мария занимается полезным делом - слушает, о чем говорят девушки. От тебя же не дождёшься каких-то важных новостей. Меня так смешило это её старушечье ворчание, что я не могла порой сдержать улыбки. Действительно - Хюррем. – Скажи, Саша, а ты не думала стать мусульманкой? – Интересно, зачем? - иронично ответила она. – Я фавориткой становиться не собираюсь. – Девушкам, принявшим ислам, в гареме проще. Отношение совсем другое. – Нет, - Александра вытащила из-под матраса крестик и нежно провела по нему пальцами. – Я хочу остаться собой. Ради спокойствия моих родных на небесах. Она так легко отказалась от веры в оригинале, и так трепетно держит крестик теперь, благодаря моему вмешательству... Все-таки моё влияние на этот мир неоспоримо. И это слегка пугает. – Ха-а, - я уткнулась лбом в стол. – Но что же написать? Как это обычно бывает в письмах? "Моё сердце пылает в огне разлуки"? Да не то чтобы... "День без вас подобен дню без солнца"? Я и так солнца обычно не вижу... Просто написать о том, что в гареме за это время случилось? Но ведь ничего не случилось! Саша тихо смеялась в подушку, думая, что я не слышу. А я слышала! – Это бесполезно. У меня нет никаких идей. – Напиши ему стихи, - наконец предложила Александра, явно устав слушать мои стенания. – Вы же с ним такие утончённые натуры... – Идея хорошая, - согласилась я. – Но я не знаю стихов о любви. – А разве обязательно писать о любви? Напиши о смерти, - вспылила она и отвернулась к стене, накрыв подушкой голову. Разговор окончен, поняла я. Действительно. Почему бы не о смерти?..

***

Что-то не так - поняла я сразу, как в комнату вошла Дайе в сопровождении Сюмбюля, усердно прячущего глаза. – Сезен-хатун, валиде-султан зовёт. Я оглянулась вокруг и поняла, что Александры рядом нет. Видимо, настолько глубоко ушла в себя, что даже не заметила её ухода. Оно и к лучшему - Саша закатила бы скандал сразу, как услышала такие речи. Дайе всегда говорила хлёстко, отрывисто и лаконично. И порой её слова звучали пугающе. – Чего же хочет валиде-султан? Ожидать можно было чего угодно. Личный концерт? Да, госпожа. Сегодня молимся? А почему не предупредили... То есть, да, госпожа. Вышивать? Хорошо, госпожа. Больше не играть в карты на деньги? Как скажете, госпожа. Однако, существовала вероятность и менее приятного разговора. Она могла найти мне супруга, как сделала когда-то для Хюррем. И если в начале своей четвёртой жизни я была бы в восторге от новости, то теперь... Сомнительная авантюра. – Валиде-султан передо мной не отчитывается, - строго отрезала Дайе-хатун. – Живее, Сезен. Я пожала плечами, словно скидывая с себя ответственность за происходящее далее, и поспешила следом. Сюмбюль, не поднимающий глаз и плетущийся следом, меня настораживал. Когда несколько минут спустя мы с валиде остались наедине, я наконец в полной мере прочувствовала ситуацию. – Скажи мне, Сезен, - Айше-султан не смотрела в мою сторону. – Я или мой сын плохо к тебе относились? О, я знала этот "я-не-обижена-просто-обидно" тон. Так обычно со мной говорила подруга, когда наши мнения по вопросу расходились и я, не желая конфликта, заканчивала спор дипломатичным "Давай останемся каждая при своём мнении?". – Что вы, госпожа, - осторожно произнесла я. – И повелитель и вы, валиде, с заботой и вниманием относились ко мне всё это время. – Вот как, - кивнула она, всё ещё глядя куда-то в стену. – Да, я тоже так считала. Ты мне очень понравилась, несмотря на первое впечатление. Казалась очень благоразумной и достойной девушкой. Ох уж это "казалась" в очевидно прошедшем времени... – Однако сегодня мне стало известно, - она наконец нашла своими глазами мои и я почувствовала её гнев всеми фибрами души. Она была в ярости. – Что ты принимала отвары, чтобы отвести от себя беременность. Я не поверила, - женщина нервно прошлась по комнате. – Но сегодня!.. Когда я спросила об этом у Сюмбюля-аги... - Сюмбюль, конечно... – Просто чтобы убедиться, что это точно ложь! Он вдруг стал молить о прощении. Говорил, что ты приказала! - теперь она кричала. – Скажи мне, Сезен, что заставило тебя совершать подобное? Я так надеялась, ждала, переживала. А ты, выходит, всё это время лгала мне в лицо. Смотрела на меня честными глазами, заверяла, что молишь Аллаха, а на самом деле!.. – Валиде... – Молчи! Не существует ни одной достойной причины, способной оправдать твой поступок в моих глазах. Так знай же, Сезен, что об этом станет известно моему сыну. Я сегодня же напишу ему письмо. И разбираться со всем будет он! – Валиде, я прошу вас, - я рухнула на колени. – Сообщите ему об этом, когда вернётся. Я боюсь, что эта проблема не даст ему спокойно завершить поход. Она не настолько значительна... – Не настолько?! - закричала вдруг Айше-султан. – Для тебя это, значит, и не проблема вовсе?! Дайе! Уведите её. Заприте в темнице. Хорошо бы тебе одуматься до возвращения султана из похода, Сезен! Черт возьми!..