Сирена

Представим ситуацию. Среди ночи, когда вы уже готовитесь ко сну, к вам приходит едва знакомая, не внушающая доверия девушка, и предлагает "надёжный" способ привлечь внимание любимого человека. Наполненная недоверием и опаской, вы спрашиваете у девушки, что она предлагает сделать. А та в ответ протягивает вам флакон с ядом. Представили? И как? Согласились бы? Вот и я нет. А Хюррем согласилась. Правда, сначала с серьёзным выражением спросила: – Как он действует? – Яд не быстродействующий, довольно слабый, и доза, которую я принесла, не смертельна. Сначала вызовет тошноту, рвоту, голова закружится, сознание потеряете. В целом, действие не очень приятное. Но вы не умрёте. Я быстро позову лекарей. – Какие гарантии? Возможно, тебя Махидевран подослала, чтобы избавиться от меня? Ну хоть немного здравого смысла проскользнуло в её словах. А то "как он действует?" - с берега на бал. – У меня нет доказательств, но я могу выпить его вместе с вами. Лицо Хюррем выдало эмоцию шока. Я усмехнулась. В третьей жизни именно она под видом лекарства подсунула мне этот яд - не столько, чтобы убить, скорее припугнуть и показать, кто в гареме хозяйка. Я ещё пару часов после приёма такого флакончика бродила по гарему, напевая песни. Не знаю, насколько быстро он подействует на Сашу, но при первых же симптомах мне нужно будет кричать "караул". А затем придётся воспользоваться добротой Сюмбюля-аги, чтобы тот сообщил повелителю об отравлении его любимицы. Ситуация одной фразой описывалась как-то так: "Мозгов у меня нет, господа, но зато есть идея". – Зачем тебе это нужно? Хороший вопрос. Но скорее не "зачем", а "почему". Потому что мне скучно. Отсутствие динамики меня угнетает, мне начинает казаться, что я часть окружающей среды. Потому что мне хочется счастья для Ибрагима, раз во второй жизни я ему всё испортила, сократив срок жизни вдвое. Потому что мне бы хотелось взглянуть на реакцию султана на попытку самоубийства любимой женщины. Ну ещё и потому, что во мне высокоморальность тесно сплетена с периодически возникающими мыслями послать всех вокруг к чёрту. – Госпожа, я не стану лгать. Ваши с повелителем отношения для меня не имеют особой значимости. Мне лишь нужно, чтобы султан, узнав о вашем состоянии, покинул свои покои. – Это для Махидевран? - без особого энтузиазма спросила она. Надежда использовать Хюррем в качестве отвлекающего фактора таяла с сумасшедшей скоростью. – Каким же образом госпоже будет выгодно, если повелитель покинет её в ночь четверга? Я делаю это для Хатидже-султан. Однако, большего я вам рассказать не могу. Чем меньше людей посвящено в план, тем лучше. Ваша выгода здесь одна - возвращение внимания падишаха. Подумайте, что вы могли бы сказать ему о своей любви, когда он придёт сюда, обеспокоенный. Расскажите о своих чувствах, о том, что жить без него не можете и не хотите. Конечно, никто не давал гарантии, что Сулейман не сочтёт Хюррем сумасшедшей, не заберёт у неё детей и не отправит подальше из дворца. В конце концов, она - не Хатидже-султан, с ней носиться никто не станет, литий не пропишет. Но вдруг ружьё, висящее на стене, неожиданно выстрелит, и план сработает? Вероятность маленькая, но всё же. Султан же был очарован её решительностью, когда она ворвалась в его покои с ножом. Или ему не интересны отравления ядом, если флакон принят не из его рук? Кто знает. Попробовать стоило. – Ладно. Говоришь, выпьешь со мной? - она протянула мне пробирку. – Половина - твоя, остатки - мне. Пару секунд я нерешительно рассматривала флакон, а после, тяжело вздохнув, выпила половину, не касаясь губами горлышка, и вернула Хюррем. Та на секунду задумалась, а после, глядя мне в глаза, выхлебала остатки. Усадив славянку на кровать, я двинулась к кувшину с водой. Наполнив бокал и протянув ей питьё, я вдруг задумалась. – Госпожа, стакан наполовину пуст или полон? - чтобы лучше проследить за её состоянием, решила поговорить на отвлечённые, нейтральные темы. Скоро сознание начнёт угнетаться, и ей станет непросто говорить. Она застыла, прислушавшись к внутренним ощущениям. – Сейчас он наполовину полон. Ты налила воду в пустой бокал, тем самым наполнив его. Если из полного бокала вылили половину, он оказался наполовину пуст. Я не впервые слышала подобные рассуждения. То же самое всегда отвечала моя подруга, отрицая принадлежность к оптимистам или пессимистам и называя себя реалисткой. Посему такие слова вызвали у меня улыбку. – Ты считаешь иначе? - по-своему истолковала мою реакцию Хюррем. Как можно было заметить, она не чувствовала в себе пока никаких изменений. Чего не скажешь обо мне. То ли ослабленный недоеданием организм оказался значительно слабее, чем у госпожи, то ли ещё что, но я уже чувствовала головокружение. – Нет, конечно, я согласна с вашими размышлениями. Но что касается меня... Представим ситуацию, когда вы не видели этот стакан до того, как вам предложили сделать выбор. И вы не знаете, наполнили его, или же предварительно вылили оттуда половину. Тогда ситуация становится иной, и ваше рассуждение бесполезно. Именно поэтому я предпочитаю думать, что в стакане воды ровно наполовину. А пуст он или полон - мне не известно. Никому не известно. На самом деле, вопрос состоит в отношении к окружающему миру. Если бы вы сказали - полон, значит, у вас позитивное мышление, вы во всём видите хорошее. Если пуст - негативное, плохое. Ваш ответ характеризует вас как практичного человека, способного осознать, что жизнь на деле не плоха и не хороша. Она разная, постоянно меняется. Это хорошая черта, Хюррем-султан. Девушка довольно улыбнулась. А после слегка изменилась в лице, положив пальцы на висок. – Головокружение, - прошептала она. Я кивнула. Стоило дождаться тошноты, и можно бежать за лекарем. – Когда почувствуете тошноту, я отправлюсь за лекарем. Если вас будут спрашивать, где взяли яд, скажите, что стащили в лазарете. Он используется для формирования устойчивости к более сильным ядам на основе растения, из которого изготовлен. Более сильные дозировки вызывают удушье. Просто скажите, что сделали это от отчаянья. Но ни в коем случае не грозите султану, что повторите попытку, если он не вернёт вам своё расположение. Лучше поплачьте, мужчины всегда слабы к женским слезам. Всё, что скажете после рыданий, уже не так важно. Прошло около получаса, прежде чем тошнота дала о себе знать. Причём у меня снова быстрее, чем у Хюррем. Я как смогла сыграла растерянность в лазарете, рассказывая, что "там, Хюррем-султан, умерла, о Аллах". После побежала к Сюмбюлю-аге - нужен был надёжный гонец. – Сюмбюль-ага, - так как я была служанкой Махидевран, мне можно было особо не играть в панику - по большому счету, на соперницу своей госпожи мне должно быть около плевать. – Хюррем-султан выпила яд. – О, Аллах! - вскрикнул евнух. – Скорее, лекаря! – Я уже позвала, прибежала к тебе. Что нам делать, докладывать повелителю? – Нужно у Дайе-хатун спросить, - пожевал губы мужчина. Когда он сорвался в сторону покоев валиде, я дёрнула его за рукав. – Сюмбюль-ага, как думаешь, кого накажет повелитель, если узнает об этом поздно? Дайе-хатун ли? Вряд ли. А вот тебя головы лишить могут за промедление. Я переживаю за тебя. Как долго ты будешь исполнять приказы Дайе-хатун? Неужели за неё ты готов жизнь отдать? Ты ведь старший евнух гарема. Гиацинт чуть помялся, прежде чем кивнуть. – Доложи Дайе-хатун, я побегу скажу повелителю. Ага, только сначала избавлюсь от содержимого желудка. План, написанный на кривом коленце, несмотря на свою ненадёжность, работал, как швейцарские часы. Когда мимо пронёсся ураганом падишах, я только голову склонила, и, дождавшись, когда он скроется за поворотом, поспешила к покоям. Из-за отсутствия Ибрагима здесь сегодня дежурила только стража. – Аги, мне нужно поговорить с моей госпожой, не могли бы вы позвать её? Стражники, переглянувшись, кивнули, и один из них вошёл в покои, чтобы передать Махидевран-султан мою просьбу выйти. Завернутая в покрывало, госпожа смотрела на меня сонным взглядом. – Что случилось? - спросила она недовольно. – Что-то с Мустафой? – С шехзаде всё в порядке, сейчас с ним Гюльшах-хатун, - поклонилась я майской розе. – Госпожа, мне нужно кое-что сказать вам. Я жестом показала, что разговор конфиденциальный, и женщина, прищурившись, склонилась ко мне ближе. – Госпожа, Хатидже-султан нужна ваша помощь, - она вздрогнула, услышав имя султанши. – На столе повелителя, в шкатулке, должно лежать письмо от Ибрагима-паши. Госпожа хочет знать, что там написано. Красть или уничтожать письмо не нужно, только прочтите. Как только освободитесь, нужно будет сообщить о содержании госпоже. От этого зависит её жизнь. Махидевран отшатнулась от меня излишне резко, но, тем не менее, кивнула. А после, передернув плечами, поспешила вернуться в покои, придерживая покрывало на плечах. Едва дойдя до коридора, ведущего на второй этаж, я почувствовала, как перед глазами темнеет. И не смогла больше сделать ни шагу - упала там же, где стояла. Мне не хватало динамики? Что ж, я её получила.