Сборник драбблов по BSD

— Скажите мне, Дазай-сан. Что вызывает трагедию? Что вызывает отчаяние? Как можно по-настоящему назвать что-то столь трагичным? – стакан был холоден на твоих губах, когда ты пила золотистую жидкость, горькую, и сладкую на твоем языке. Алкоголь никогда не был твоим другом. Разбитые, пустые бутылки из-под него стояли в ряд в доме твоего детства, раня тебя своими острыми осколками, но твоего отца, казалось, это никогда не волновало. Он пил его все больше и больше, пока ты не увидела незнакомца, который когда-то называл себя твоим отцом. От алкоголя остались только плохие воспоминания. Как иронично, что теперь ты ищешь его горький вкус в темноте ночи, преследуемая воспоминаниями, которые ты предпочела бы забыть. Ты повернулась к забинтованному мужчине, стоящему на ступеньках лестницы, и поманила его сесть рядом с тобой. Осаму улыбнулся и пошел дальше, без сомнения, тоже борясь с болезненными воспоминаниями. Возможно, это и было причиной того, что вы двое так хорошо ладили. Ваши бои были разными, но схожими по характеру. Он сел рядом с тобой и заказал себе напиток, хотя почти не пил его за все время встречи. — Что ты имеешь в виду? Трагедия, по определению, — это когда произошло что-то невероятно, необратимо плохое. Трагично то, что сломано, разбито, непоправимо. Другими словами, что-то вроде меня. – затем он улыбнулся, поигрывая льдом в своем стакане. Ты была уверена, что никогда не забудешь звон льда о стекло. Ты поерзала на стуле, прислонившись к деревянной стойке, положив голову на ладони. — Ах, да. Трагическая история Дадзая Осаму. Если бы Вы написали книгу, основанную на Вашей жизни, она могла бы продаваться за хорошие деньги. – он рассмеялся, но ты можешь сказать, что это было лишено каких-либо эмоций. Ты знала, что тоже не сможешь этого забыть. — А как же сказки? – спросила ты. Дазай попытался встретиться с тобой взглядом, но ты уже была захвачена своим собственным миром фантазий. — По этой логике, каждая история трагична. Белоснежка была изгнана из собственного дома и отравлена собственной мачехой. Аврора была проклята с момента своего рождения, а затем никогда не встречалась со своими родителями до тех пор, пока проклятие не исполнилось. Ее собственная мачеха и сводные сестры относились к Золушке как к нечеловеку все то время, пока она оплакивала смерть своего отца. Эти травмы и разбитые сердца, несомненно, будут мучить их всю жизнь. Но все же у них был свой счастливый конец. – Дазай Осаму, бывший руководитель известной Портовой мафии, Вундеркинд, Демон и человек, которого едва ли можно было считать человеком. Он разбит, как разбитое стекло, но все же ты не верила, что он был трагичным. — Счастливый конец, да? Я никогда не думал, что ты из тех, кто верит в это. – ты просто пожала плечами в ответ. Твоя мама читала тебе каждую ночь, завернувшись в твое розовое одеяло, с плюшевым мишкой в руках, ее голос заглушал кошмары, которые приходили с наступлением темноты. Он напевал, кивая головой, циничная улыбка все еще играла на его губах, играя с какой-то мыслью в его голове. Некоторое время вы двое сидели там в тишине. Никто, кроме тебя и его на просторах этого бара, находящих извращенное чувство комфорта в компании друг друга. — Но, видишь ли, именно потому, что у них есть свой счастливый конец, они не считаются трагичными. Они были исправимы. В этом разница между мной и ними. Я не… – Осаму закончил свои слова с мрачной окончательностью. — Дазай-сан, – ты чувствуешь, как его темно-карие глаза смотрят на тебя, но ты не оборачиваешься. Ты смотрела прямо в лицо алкоголику перед собой, не смея даже мельком взглянуть на него, твои глаза были полны страсти, горели пламенем, которое угрожало сжечь его заживо. Он смотрел на тебя с благоговением, как мотылек, привлеченный пламенем. — как Вы думаете, есть ли в жизни вещи, которые непоправимы? Предметы часто ломаются, но при наличии времени и терпения их можно починить. С трещинами и шрамами, да, но все же отремонтированные. – ты сделала паузу, собираясь с мыслями, цепляясь за идею, отчаянно пытаясь не упустить ее из виду. — Люди еще более опасны. Они обладают жизненной силой и жизнестойкостью, что дает им силу преодолевать самые трудные времена. Он рассмеялся прерывистым смехом, в котором было недоверие вместо юмора. — Тебе не кажется, что все сказки трагичны? В конце концов, несмотря на золотые замки и платья, смерть скоро заберет их всех. Жизнь — это трагедия. Она отдает, а потом берет без угрызений совести. Смерть — это его неизбежный конец. – по мере продолжения разговора его лицо становилось все мрачнее и мрачнее. Ты сделала глубокий вдох и выпустила его, как будто отпустила чрезвычайно тяжелую ношу, которая поселилась глубоко в твоих костях. — Во-первых, сказки обычно не трагичны, но они мрачны и болезненны. В конце концов, они несут в себе ту правду реальности, которая предназначена для обучения маленьких детей. Во-вторых, как ты могла бы назвать их трагичными, если бы они когда-то нашли счастье в своей жизни? Счастье, несмотря на то, что его называют счастливым концом, обычно можно найти в путешествии, а не в финале. Дазай покачал головой, пустая улыбка не исчезала с его лица. — Красивые слова для хорошенькой девушки. Как уместно. Так что же тогда Вы называете трагедией, а? – прижав палец к губам, ты уставилась на одну из желтых ламп, свисавших с потолка бара. — Сакуноске Ода… – ты что-то пробормотала себе под нос, но он это услышал. Лицо Осаму исказилось от боли и отчаяния, как будто ему только что дали пощечину, но в мгновение ока оно исчезло, скрытое под множеством масок, которые он совершенствовал всю свою жизнь. Он затаил дыхание, внимательно слушая то, что ты должна была сказать, с прищуренными глазами. Ты тщательно подбирала свои следующие слова, не желая оскорблять память его самого дорогого друга. — Я считаю, что трагедия — это конец и печаль, которая последовала за ней раньше. Люди, при всей их жизнестойкости, обладают потенциалом обрести счастье на протяжении всей своей жизни. И хотя Ода-сан хотел этого, он все равно выбрал смерть, не достигнув по-настоящему счастья и удовлетворения. Это то, что я называю трагедией. – тебе хотелось растаять под его взглядом, но ты все равно стояла на своем. Он замолчал, атмосфера становилась все тяжелее и тяжелее с каждой секундой. — К чему ты клонишь? Если ты хочешь мне что-то сказать, просто скажи это. – рявкнул на тебя Дазай. Он дрожал от гнева, но это было едва заметно, почти так, как если бы ты просто вообразила это. Ты выровняла дыхание, твое сердце громко колотилось в груди, адреналин струился по твоим венам. — Некоторое время назад Вы сказали, что Вы трагичны. Я не верю, что это правда. В конце концов, у Вас, несмотря на то, что Вы сами в это не верите, все еще есть потенциал найти счастье в своей жизни. Трагедия печальна от начала до конца, но Ваша история еще не закончена. Вы все еще можете определить, как Вы хотите, чтобы это закончилось. Знаете почему? – ты повернулась к нему с ясными, как день, глазами. — Потому что, даже если Вы сами этого не осознаете, Вы, Дазай Осаму, все еще бесспорно человек. – его дыхание сбилось, и хотя он отчаянно пытался скрыть это, он был явно потрясен твоими словами. Это ранило его глубоко в сердце. Снова воцарилась тишина. Его взгляд так и не поднялся на тебя, вместо этого он уставился на напиток на стойке, лед в котором уже наполовину растаял. — Так вот почему ты пришла сюда? Чтобы мучить меня, а потом ругать за мою жалость? – он мрачно рассмеялся. С твоей точки зрения, ты можешь ясно видеть пустую оболочку человека. Ты почти почувствовала жалость к нему, но не посмела этого сделать. Жалость — это не то, чего он хочет, и она ему не нужна. Что ему действительно нужно, так это любовь и понимание, то, чего он был лишен в детстве. Ты не была уверена, сможешь ли ты дать ему все это, но ты чертовски уверена, что попытаешься. Было ли это из жалости? Нет, это было из сочувствия, потому что ты тоже подружилась с той самой тьмой, которая сейчас поглотила его. Иногда ты все еще чувствовала себя в ловушке под этим, но не помешало бы пролить немного света на товарища-компаньона. — Вы помните, что Вы сказали мне во второй раз, когда мы встретились? – ты вздрогнула, твой взгляд был отстраненным, когда ты шла по переулку воспоминаний. Ты с Осаму встречалась всего три раза, и все это происходило в этом самом баре. Первый был, когда он отправился сюда, чтобы встретиться с Анго и Сакуноске, но вместо этого нашел тебя. Второй — в ту ужасную ночь, когда умер его лучший друг. И третий был сейчас, когда он обнаружил, что ты сидишь на отведенном его другу месте и ждешь его. Дазай взял себя в руки, поерзал на стуле. — Да, конечно. Как я мог забыть? Это было время, когда я мучился из-за того, что ты не можешь стереть мои болезненные воспоминания из-за природы моей способности, верно? – «Незабудка»: способность вмешиваться в чьи-то воспоминания. Это была твоя способность, и ты так ее ненавидела. Она может вмешиваться в воспоминания всех остальных, кроме твоих и Осаму. Как это по-настоящему отвратительно. Это было проклятие, которое отняло у тебя все, а также счастье единственного человека, которого ты любила всю свою жизнь. — Да. Вы все еще верите, что забвение сделало бы Вас счастливым? – он открыл рот и снова закрыл его в спокойном раздумье. Прошло несколько секунд, прежде чем он нарушил молчание. — Ну, это гораздо лучше, чем быть постоянно преследуемым ими, верно? – он пренебрежительно махнул рукой в воздухе. Его взгляд снова опустился на стакан. — Сегодня я встретила свою маму. – начала ты. Дазай не пошевелился, чтобы посмотреть на тебя, но ты знала, что он слушал, с непроницаемым выражением на лице. — Ну, не совсем встретились. Я имею в виду, я видела ее издалека на вокзале. Она довольно хорошо держала себя на публике, но я могла ясно видеть темные круги у нее под глазами. Она, вероятно, все еще не может заснуть из-за своих страданий. – после вашей второй встречи ты открылась Осаму о своей матери. Когда твой отец-пьяница скончался, это тяжело сказалось на твоей бедной матери. В своем пьянстве он оскорбил и тебя, и твою мать, но она все еще взывала к нему каждую ночь с тех пор, как он скончался. Так было до той роковой ночи, когда активировалась твоя способность. Твоя мать дрожала от кошмаров, которые преследовали ее, и ты утешала ее, но в глубине души ты желала того, о чем сожалеешь по сей день. Ты хотела, чтобы твоя мать просто забыла его. Яркий свет ослепил тебя, и следующее, что ты осознала, это то, что твоя мать кричала: «Кто ты? Что ты здесь делаешь?» – да, она забыла о твоем отце, но вместе с ним была забыта и ты. — Я случайно стерла ее воспоминания о нас в ту ночь, о разбитом сердце, травме и боли. Так почему же она все еще несчастна? – Дазай не ответил, или, скорее, он не мог. Он не знал ответа. — Увидев ее сегодня, я вспомнила о Вас и об одной сказке, которую я читала давным-давно. Она называется "Мальчик, пожирающий кошмары". Вы хотите её услышать? – он молчал, но вскоре набрался смелости посмотреть на тебя, торжественно кивнув. Ты улыбнулась ему. На этот раз он был искренним, наполненным теплом. Ты рассказала эту историю по памяти. — Все начинается так: Мальчик проснулся от очередного ужасного кошмара. Плохие воспоминания о прошлом, которые он хотел стереть из своей головы, прокручивались в его снах каждую ночь и преследовали его безостановочно. Мальчик боялся заснуть. Поэтому однажды он пошел к Ведьме и взмолился: «Пожалуйста, избавь от всех моих плохих воспоминаний, чтобы мне больше никогда не снились кошмары. Тогда я сделаю все, что ты попросишь». Прошли годы, и Мальчик стал взрослым. Ему больше не снились кошмары. Но по какой-то странной причине он совсем не был счастлив. Однажды ночью кровавая луна заполнила небо, и Ведьма, наконец, появилась снова, чтобы забрать то, что он обещал в обмен на исполнение его желания. И он кричал на нее с таким негодованием. «Все мои плохие воспоминания исчезли, но почему... Почему я не могу стать счастливым?» Затем Ведьма забрала его душу, как он и обещал... Ты сделала паузу, схватила стакан и выпила алкоголь одним глотком. Твое горло горело, а язык скривился от горечи, но в тот момент тебе было все равно. Ты встала со своего табурета. — И? – в его голосе сквозило отчаяние. Осаму больше не утруждал себя тем, чтобы скрыть боль в своих глубоких карих глазах. — Что произошло после этого? Почему он не стал счастливым? – ты повернулась к нему, все еще улыбаясь той же теплой улыбкой. — Ведьма сказала ему это: «Обидные, болезненные воспоминания, воспоминания о глубоких сожалениях, воспоминания о причинении боли другим и о том, как им было больно, воспоминания о том, что их бросили. Только те, у кого такие воспоминания похоронены в сердце, могут стать более сильными, более страстными и эмоционально гибкими. И только они могут достичь счастья». Так что не забывайте ничего из этого. Запомните все это и преодолейте это. Если Вы не преодолеете это, Вы навсегда останетесь ребенком, чья душа никогда не стареет... Вот как заканчивается эта история. – тогда ты не до конца поняла эту историю. Теперь ты это сделала. Ты повернулась к нему спиной, направляясь к лестнице. На третьем шаге ты оглянулась назад. — Дазай-сан, в каждой сказке случаются плохие вещи, да? Но те, у кого счастливый конец, всегда побеждали любого противника. Они не убегали и не прятались. Они убили дракона, победили злых ведьм и создали для себя счастливый конец. Я надеюсь, от всего сердца, что Вы найдете в себе мужество создать свой… – и с этими словами ты ушла, твои слова все еще висели в тишине твоего ухода. Осаму снова остался один, глядя на то место, на котором ты когда-то гордо сидела. Дазай сидел там в тишине, снова и снова прокручивая в голове твои последние слова. Через несколько минут он улыбнулся и вышел из бара, оставив свой напиток совершенно забытым и нетронутым на деревянной стойке.