Сросшиеся ветви

– Песо, песо, песо, мы заработали много песо! – мурлыкала песенку собственного сочинения Умбра, пока Бруно принимал волевое решение о покупке нового аккумулятора для машины, стоя возле своего терпеливо ждущего Escudo тёмно-зелёного цвета. Это рычащее и чихающее, но при этом редкостно трудолюбивое диво появилось в семье Мадригалей благодаря папе Кехано, который после памятного разговора в доках всё же зазвал предсказателя на обед в одну из крышуемых братвой пиццерий. Поначалу неловкий суховатый разговор был сдобрен пиццей с анчоусами и белым вином, и вот уже Вито Кехано с удивлёнными глазами слушал историю о том, как два беглеца из горной деревни, находящейся где-то возле мифического Эльдорадо, получали паспорта. – Это всё Чукуй придумал, индеец, у которого мы жили, – пока Бруно рассказывал, с его лица не сходила улыбка, – Классный парень, жизнерадостный и добрый. Его имя переводится как «радуга», кстати… О чём это я? – О паспортах. – А, точно, о них… Нас с Мирабель никто не гнал, но мы сами намеревались найти местечко в городе, хотя, похоже, у муиска были планы на нас обоих, ведьма и оракул на дороге не валяются… Но не суть. Чукуй сказал, что нам нужны паспорта, и пришлось думать, как это сделать. Вот он ходит по хижине, думает-думает, а потом такой: «Пресса!», – предсказатель отпил немного из бокала, в упор не замечая, что в ресторан, где они сидели с папой Кехано, не зашёл ни один турист, а у официанта, принимавшего заказ, тряслись руки. – Пресса? – Ага. Чукуй спросил, сможем ли мы сыграть сирых и убогих потомков тех, кто бежал от Ла Виоленсия в 58-м. Дескать, жили чёрт его знает где, выдался неурожай, пошли искать лучшей жизни, заблудились, промаялись горячкой, потом нас каким-то чудом нашли муиска, не то быть бы нам перегноем. – И сработало? – Жёлтая пресса весьма шумная, особенно если история им по душе. У Мирабель до сих пор остались вырезки из газет. Через пару дней Чукуй поманил в нас паспортный стол, дело хотели обстряпать по-тихому, не всем приятно, когда всплывает подобное прошлое, ведь Ла Виоленсия не повод для хвастовства… Но вот глаза сотрудницы, ставившей нам штамп о заключении брака, я не забуду никогда. – А её какое дело? Подумаешь, разница в возрасте. – Тридцать пять лет. – Ну да, где-то только я бы тебе и дал с учётом жизни у индейцев. – Нет, это наша с Мирабель разница в возрасте. Папа Кехано подавился вином: – Секун… Секунду! Сколько тебе сейчас? – Пятьдесят три. – В смысле… Ты мой ровесник? – Наверное, а… – Да быть не может, – главарь местных мафиози хлопнул ладонью по столу и чуть склонился к собеседнику, видимо, пытаясь разглядеть искорки смеха у того в глазах, – Ты шутишь, да? – Нет, сеньор, – на лице Бруно даже проступил румянец. Он и сам видел, как хорошо на нём отразилась совместная жизнь с Мирабель. С ней он высыпался, действительно высыпался и не видел тревожащих снов, перестал дёргаться по поводу и без и научился игнорировать приметы. «Ты не вызываешь несчастья, querido» – как такому не поверить? – Как же это… Конечно, у тебя красивая молодая жена, да и ребёнок скоро появится, но… Знаешь, напишу-ка я тебе номер моего знакомого врача, пусть тебя обследует. Чисто из интереса. А то мне кажется, что ты обошёл систему. – Даже не знаю… – Да брось. Ради науки. Заодно здоровье проверишь, это очень важно, – на последних словах гангстер помрачнел, наливая себе ещё вина. – Сеньор Кехано? – Вито. Просто Вито. – Вито, я чем-то задел Вас? Собеседник вздохнул: – Я говорил, что не люблю гадателей, и это не просто так. Моя матушка… умерла три года назад. – Примите мои соболезнования. Вито Кехано кивнул: – Я лечил её как мог, но иногда против болезни бессильны все деньги мира. И в какой-то момент ты обращаешься к вере или к суевериям. Мне посоветовали гадателя, он разложил карты и сказал, что синтетические препараты делают только хуже. Врачи меня отговаривали, но я не послушался. Когда… Когда я одумался, было уже слишком поздно. Не зная, что сказать, Бруно опустил глаза на остывший кусок пиццы, по бортику которого тихонько стекало пряное оливковое масло. – Конечно, потом мне говорили, что лечение бы не добавило ей дней, но ведь она была мне матерью. Она вырастила и воспитала меня… Вот ты скучаешь по своей матери? На этот раз вина себе долил уже Бруно: – Да, очень. И по сёстрам тоже. – Расскажешь? Когда оба достопочтенных сеньора были уже в той кондиции, при которой Бруно на полном серьёзе стал утверждать, что три выпитые бутылки, стоящие на столе, точь-в-точь похожи на него с сёстрами, в папе Кехано проснулся азарт: – Вот ты… предсказатель. – Есть такое, – двинул плечами младший из тройни Мадригаль, доедая брускетту. – И ты… никогда не ошибаешься? – Неа. – Врёшь. – Ни в коем разе. – А давай поспорим? Ты погадаешь… – Не, – курчавая с проседью голова качнулась из стороны в сторону. – Что «не»? – В прошлый раз, когда я гадал по пьяни, в нашей семье появился кактус. – Какой кактус? – Клайв. – А... – глава местных мафиози потёр лоб, – Ну, кактус мы переживём. Давай так: если пять твоих предсказаний окажутся верными, я подарю тебе любую из своих машин. – Машину?.. Боже, это же дорого. Да и прав у меня нет. – Я распоряжусь, получишь… Ну что ты ломаешься? Или ссышь? – Ни в коем разе! – Тогда спорим, – папа Кехано протянул ему руку. – Спорим! Очнулся Бруно только утром, в своей постели, под шипение растворяющегося в стакане алкозельцера. Мирабель, уже одетая, сидела напротив него, постукивая пальцами по подлокотнику и поглаживая живот левой рукой. – Доброе утро, mi locura, – с трудом протянул предсказатель, отрываясь от подушки, – Что случилось? – У нас теперь есть машина. – Ка… какая машина? – Тёмно-зелёная. Кажется, папа Кехано назвал её Escudo. Сказал, что предлагал тебе выбрать что-то другое, но ты упёрся насмерть, особенно когда узнал, что это авто – моего года рождения. – Хороший был год, – Бруно занял какое-то промежуточное состояние между лежачим и сидячим положением, подогнув ноги к груди. По ощущениям, голова весила тонну. – Да супер вообще… Ну что, пойдём смотреть подарочек? – Я думал, ты шутишь. – Я думала, папа Кехано шутит, а у Эдны так и вовсе глаза до сих пор круглые, я боюсь, что она забыла, как моргать. И вот ещё, – жена порылась в кармане, кладя на прикроватную тумбу визитку, – Вроде как номер инструктора по вождению. А теперь пей уже свой аспирин. *** – Прикурил, сеньор, попробуйте завести, – закончил свою возню с аккумулятором выловленный на дороге автовладелец, – Но вы лучше поменяйте батарею, ладно? Да и машину не помешало бы. – Сейчас заеду в автосервис, спасибо… А верных друзей не меняют. Давай, мой упрямый конь, заводись. Escudo рявкнул, будто его оторвали от прекрасного сна о рае для внедорожников, но в итоге всё же настроился на рабочий лад. – Хороший Escudo, – подыграла отцу Умбра, похлопывая по приборной панели, – Мы к Лео, да? – Да, mi preciosa. А потом за фотографиями. – Ого! Они готовы? Ура-ура, фоточки! – маленькая повелительница теней издала восхищённый визг, пристёгиваясь, – Так и чего же мы ждём? – Пока мой отважный штурман посмотрит назад, чтобы мы выехали, никого не задев, – улыбнулся ей Бруно. – Это я могу! Штурман Умбра держит всё под контролем! – открыв окно, девочка сверилась с обстановкой, – Мой капитан, море спокойное, ни намека на кракенов или пиратов! – Принято, отдать швартовы! – с удовольствием подключился к игре предсказатель, выезжая на дорогу, ведущую к автомастерской.