Nur meine

Ещё как назло выяснилось, что немецкий у нас теперь будет каждый день. Даже по субботам. Об этом ужасе я узнала, придя в школу. Некоторые мои одноклассники каким-то образом узнали где именно я была, так что теперь от меня держались подальше и хоть результаты анализов подтвердили, что я не наркоманка, но меня считали такой. Немецкий был всегда последним уроком либо пятым, либо шестым и Валерия Николаевна Гончарова (фамилию я узнала из расписания) пересадила меня на первую парту возле своего стола. И каждый урок меня мучали вопросами на немецком которых я совершенно не понимала. Дома она со мной не занималась, даже не пыталась как-то обучить, ну, зато могла очень качество унизить на каждом занятии. С очередной двойкой по немецкому я сидела на скамейке возле учительской и ждала Гончарову. Прождав её сорок минут, я тяжело вздохнула, когда дверь распахнулась и вышла завуч. — Пошли, — она подождала меня возле раздевалки пока я не вернулась с ветровкой. Уже было достаточно холодно, и я не знала, как попросить Гончарову о покупке куртки (как выяснилось всё что осталось из моих вещей она просто выкинула). — Напомни мне съездить с тобой в ТЦ и купим тебе куртку. Глядя на тебя в этой ветровке мне самой аж холодно становится. В машине она закурила. Мне вот вообще кажется, что она курит такие крепкие сигареты чтоб я не попробовала. — Сегодня ночью ляжешь ко мне в постель, — вот это мне совсем не понравилось. Даже стало слегка потряхивать. — Зачем? — После наркодиспансера я спала одна и до него тоже, а тут к ней в постель. — Я так хочу. Дома, да, я теперь это место домом называю, меня-то дома лишили, уроки я делала на кухне. Гончарова никогда у меня их не проверяла, но очень часто (каждый день) проверяла дневник. Если были пятёрки или четверки она ничего не говорила, но на двойки и тройки наказывала меня чисткой туалета. В начале было противно а потом стало по фигу. Так же я мыла полы и посуду. К такому я отношусь нормально, но ни тогда, когда стоят над душой и контролируют любое твоё движение. Вчера, когда я мыла пол на кухне, а она там сидела курила и пила кофе то сделала очень неприятную вещь — закинула на меня ноги. От такого я ахренела и тут же вскочила на ноги, едва не кинув в неё мокрой тряпкой. Мыть лентяйкой она мне не позволила, и я была вынуждена ползать на коленях и мыть так. — Мой дальше, — сбив пепел в пепельницу она продолжила курить. — И напоминаю тебе что уроки, заданные в школе, а особенно по моему предмету делать надо. Если бы я ещё знала, что, она же мне не говорит и даже словарь мне не даёт. Уже даже думаю просить старосту помочь мне вот только она, как и все остальные никак ко мне не относится, я бы даже сказала, что избегает. Может Гончарова им что-то сказала? Я с ужасом ждала вечера. Спать я уже ложилась не в девять вечера, а ближе к полуночи и то потому что во столько заканчивала проверять тетради сидя на кухне и курив Валерия Николаевна. — И чего ты развалилась? — Гончарова вышла из кухни и застала меня лежа и укрытую на диване. — Я кажется сказала, что ты спишь со мной. — А это обязательно? — Не хочу к ней. — Да, чтоб через минуту была у меня или опять отправлю куда-нибудь на неделю, а может и на месяц. Вздохнув выбираюсь из-под одеяла и иду к ней в комнату. В кровать к ней я легла у самого края, так и лежала в напряжении. — Не бойся, — она выключила свет, и я почувствовала, как она легла рядом. — Ничего страшного не будет. Самое страшное давно произошло. Если бы это было ещё правдой. Она схватила меня и передвинула на середину кровати и стала целовать. Как же я дрожала под ней. Если она и правда думала, что её поцелуи как-то успокоят меня то она капец как, ошиблась. — Хватит дрожать, — прошипела она, засунув руку мне под футболку и сжав грудь от чего я пискнула. — Рыжова, у тебя такая реакция словно тебе впервые приходится это переживать. — Как день сурка, — прохрипела я. Её рука легла мне на лицо, большим пальцем она потянула меня за нижнюю губу и наклонившись впилась мне в губы. Вздохнув я всё же да попыталась успокоиться и кажется, что это даже вышло, но когда я почувствовала её руку у себя в трусах то паника накрыла меня с головой и я чуть не завизжала. — Надо будет в следующий раз отыметь тебя страпоном, — Гончарова крепко зажимала мне рот ладонью не давая пискнуть и трахала, проникая так глубоко что меня дёргало как на кочках. Я не кончила, а какое она удовольствие получала я так и не поняла. Она просто вытащила из меня пальцы заявив, что за хорошее поведение я и удовольствие могу получить. — Кстати, — она крепко сжала меня в своих объятиях. — Завтра у твоего класса целых два урока немецкого. — Что?! — Вот такого я предвидеть не могла. — Наталья Алексеевна заболела, и я решила, что раз истории не будет то не домой же вас отпускать и пусть будет немецкий. Контрольная по немецкому. — Нет, — тихо простонала я, понимая какой нас ждёт всех пиздец. Утро началось с того что Гончарова замазывала тоналкой на мне засосы, которые она умудрилась оставить на мне даже там, где вроде и не касалась губами. — Завтракай и поедем. Я вот вообще не помню чтоб она завтракала. Да и в школе вроде она и не ела. Ну и еду она с собой не брала. Непонятная в общем женщина, которая, наверное, сидит на диете хоть жира в ней вообще нет. Ещё даже звонок не успел прозвенеть, а мы все сидели в классе немецкого и с ужасом в глазах смотрели на Валерию Николаевну, которая на немецком что-то говорила и судя по лицам тех, кто более-менее понимал её — нам всем пиздец! Я пыталась вслушиваться в слова, но ничего не понимала. Завуч держала в руке листок А4, на котором было что-то написано в столбик, но увидеть, что там — было невозможно, хоть она и стояла недалеко от меня. — Die kontrolle besteht aus zwei teilen. Diktat nach den worten, die im text waren, und der mündliche zweite teil. — И она ухмыльнулась, я же просто смотрела на реакцию Кати. — Die mündliche aufzählung wird im lehrerzimmer sein, ich werde die details nach dem diktat erzählen. Все открыли тетради и взяли ручки, так же поступила и я, не совсем понимая, что сейчас будет. Я рассчитывала, что на контрольной она раздаст листы с заданиями и я хоть что-то напишу наугад. — Fangen wir an! — сказала Валерия Николаевна и поднесла листок к глазам, параллельно осмотрев класс, на наличие у всех тетрадей. Вот что начнем, когда начнем, зачем? Ни слова непонятно, зато понятно, что начинаем. — Sie werden zuerst wörter aufschreiben und dann sätze mit diesen wörtern erstellen.  — Некоторые охнули и уронили голову на стол, Катя прикрыла глаза руками, а Миша тяжело вздохнул. И только я сидела в непонимании, глядя на их реакцию. — Das flugzeug. — И все начали что-то писать, а до меня наконец-то дошло, что надо делать и на слух я записала слово, не имея понятия, что оно означает. — Himmel — Продолжала завуч, а я пыталась не заржать, потому что оно напоминало слово camel на английском, а верблюд в этот момент мне показался смешным. Она диктовала слова и словосочетания одни за другими, я даже думать не успевала, мозг уже закипал, а она и не думала останавливаться. Пересчитав слова, я обнаружила 25 штук, и она еще не закончила. — Letztes wort — flügel — И после этого, все отложили ручки и стали потряхивать кистью, растирать пальцы от напряженного письма и проверять то, что написали. — Legen sie die arbeit auf meinen schreibtisch, und setzen sie sich auf die plätze. — она положила руку на край стола и постучала по нему. Видимо хотела, чтобы мы положили туда листочки. И точно, некоторые встали и подошли к столу, я последовала их примеру и сделала так же, положив работу, подвернув под низ, чтобы она ее последней проверяла. Когда шум закончился и все сидели на местах, завуч взяла стопку и положила в папку, которую в свою очередь засунула в свою сумку. Видимо дома проверять будет — пронеслось в голове. — Und jetzt werde ich Ihnen von dem mündlichen teil erzählen. — Я даже не слушала, все равно ничего не понимаю, буду делать то, что другие, и проблем не будет. — Der mündliche teil wird im lehrerzimmer stattfinden, sie werden nacheinander stattfinden und ich werde mit ihnen sprechen. — В классе стояла гробовая тишина, кто-то поднял усталый взгляд, а Дима просто сидел и смотрел на руки, собранные в замок. Немецкий высасывал всю жизненную энергию, а может именно Валери Николаевна в этом виновата. Прозвенел звонок и мы все отправились на химию. Просидев так ещё четыре урока, по классу прошёлся слух что история отменяется и когда все уже были уверенны что все мы дружно отправимся по домам то как назло за пять минут до конца литературы в класс вошла Гончарова. Мы все встали а Гончарова махнув нам рукой, и мы сели обратно, внимательно оглядела класс. — Ребята, история отменяется, — кто-то тихо сказал: «Ура» но тут же замолчал при строго взгляде женщины. — Но для тех, у кого я веду немецкий язык урок, продолжится. Надеюсь вы не забыли об этом, жду всех своих, после урока у учительской. — Дима, а что нас в учительской ожидать будет? — я тронула за плечо своего одноклассника когда мы вышли из кабинета литературы. — Я не очень понял, но вроде сейчас будет устный опрос, с ней лично в учительской. — Ответил Дима и ускорился, видимо он не очень хотел вести со мной диалог. Дурная слава про наркодиспансер, неужели все в это верят? — Как это с ней лично? — Я хотела выяснить какие-то подробности, но он уже примкнул к компании парней и что-то начал обсуждать. Ладно, хоть какая-то информация есть, но от этого стало только хуже. Не хочу с ней одна оставаться, не безопасно это. Перемена пролетела быстро, из задумчивости меня вывел звонок, наполняя коридор гремящим звуком, я даже уши закрыла, от такого давления на барабанные перепонки. Были мысли сбежать, но я вовремя поняла, что тогда мне устроят этот устный опрос дома, поэтому лучше отстрелятся сейчас. Мимо нашей толпы прошла завуч, оглядев нас всех и противно ухмыльнулась: — Вызываю по фамилиям, — сказала женщина оглядев нашу небольшую толпу. — Почему мне кажется что вас было больше? Где ещё трое? Мы переглянулись и пожали плечами. — Понятно, — вздохнула она. — Передайте, Наумовой, Данилову и Самсонову что в четверти у них будет двойка по моему предмету и чтоб эта троица написала мне объяснительные. Дамиров, вперёд. Дима вошёл в учительскую и провёл там от силы минут пять. Он вышел весь бледный и посмотрел на Катю сказал: — Моргунова, ты следующая. Катя пробыла там минут десять. Вышла вся красная и кажется расстроенная. — Рыжова, — не глядя на меня сказала она. — Заходи. Со страхом я захожу в учительскую. Меня начало трясти от волнения, Гончарова сидела в своём кабинете и дверь у неё была на распашку. Глубоко вдохнув я зашла к ней в кабинет. И тут как назло я услышала в самой учительской диалог двоих. Чёрт, всё же кто-то да был, от волнения я тупо их не заметила. Наверное стоило закрыть дверь за собой в кабинет завуча чтоб они не услышали мой скудный немецкий. — Setz dich. — она кивнула на стул, а сама сидела за столом. — Keine angst, sie wissen es, also ist es in ordnung. — Я ни слова не поняла, но кивнула, надеясь, что это еще не вопрос. — Alles klar, lasso’s uns anfangen. — Я кивнула, вроде она сказала, что мы начинаем, надеюсь, что я правильно поняла. — Ich werde ihnen das thema erzählen und sie werden einen text darüber schreiben. Что она говорит, она меня о чем-то спросила, или что? Может просто сказать, что я ничего не понимаю? Я же не виновата, что нас не учили. — Thema familie — она как-то странно улыбнулась, а мне было не до улыбок, я поняла, что она хотела. Поговорить со мной на тему моей семьи, при посторонних? Она же прекрасно знает, что у меня с семьей. Вот, почему она выбрала проводить собеседование здесь, захотела меня унизить, да? Я закипала от гнева и боли, сердце сжалось, я уже хотела заплакать, вспоминая всю историю. Перед глазами начали мелькать кадры того злополучного дня. — Nein. Ein anderes thema. Darf ich? — вроде она должна меня понять, я суть сказала, мне сейчас все равно, как правильно надо строить предложения. Она покачала головой. — Nein. Gutes thema, warum magst du es nicht? — Я же правильно понимаю, что она не хочет менять тему, еще и улыбается, скотина. — Stimmt etwas mit deiner familie nicht? Я осознавала только отрывки, но ясно понимала, что она издевается, глаза наполнились слезами. Даже если бы я знала немецкий, то мне нечего сказать, у меня нет семьи. — Ich habe keine familie. — выдавила я из себя. Вроде сказала правильно, пусть она отстанет. — Sind sie tot? — Прямо так. В лоб. Это уже второе откровение за мои встречи с ней. Я знала последнее слово, а понять, о чем идет речь было не сложно. Я увидела заинтересованные взгляды этих двух учительниц по физике и химии. Я психанула и что-то крикнув, выскочила из учительской. Вылетаю вся в слезах и не обращая внимание ни на кого. Меня всю трясло а из-за слёз даже ничего и не видно. Бегу по лестнице вниз чуть не падая. Залетаю в раздевалку и схватив свою ветровку понимаю, что деваться мне некуда. Накинув ветровку на плечи выхожу из школы и просто иду за неё где у нас турники. Забираюсь на один из них и просто сижу морозя жопу. Не знаю сколько прошло времени но я замёрзла. Пальцы уже начали болеть а ноги в кедах замерзли основательно. Если я заболею, то плевать. — Не хочу, — тихо говорю, а слёзы просто не останавливаются. — Не хочу жить с ней с этой сукой! Начался дождь и в нём скрылись мои слёзы. Я даже капюшон не накинула на голову. Мои рыжие волосы выпрямились. Даже жалею, что не курю, мне бы не помешало бы покурить. Даже интересно как быстро меня найдёт Гончарова? Если вообще не уедет домой, хотя этого даже ожидать не стоит. Меня трясло от холода и когда я увидела вдалеке фигуру с зонтом. — Ну и что ты тут делаешь? — Одна рука у завуча была в кармане плаща. Она внимательно и строго смотрела на меня. — М? Опускаю глаза и вытираю нос. — Слезай. — Нет, — тихо отвечаю. — Что? Громче говори, тут льёт как из ведра. — Нет! — Смотрю на неё. — Не слезу! — Ну не лесть же мне за тобой? — Она огляделась словно реально собиралась полезть со мной и спустить. — Саша, ты же прекрасно понимаешь, что за непослушание я накажу тебя. Так зачем же усложнять себе положение? Вздыхаю понимая что она не уйдёт. Но и идти за ней я не хочу. Хочу вообще в другую семью, но не с ней. — Давай, — она поманила меня рукой. — Спускайся. — Я вас ненавижу! Вот вам обязательно было меня позорить?! — Дома обсудим, — она достала пачку сигарет, но вспомнив что находится на территории школы тут же убрала её обратно в карман. — Ваш дом не мой! Да пусть у меня лучше появится другая семья, но не вы! На эмоциях я привстала, и нога тут же соскользнула с мокрой перекладины, и я полетела вниз. Упала тяжело приземлившись на бок. — Рыжова, — прорычала женщина и схватив меня рукой за шиворот рывком поставила на ноги. — Ты уже достала. — Ненавижу вас! — Пытаюсь вырваться, но она встряхивает да так сильно что я чуть снова не падаю. — Ненавижу. Она повела меня к стоянке. Посадив меня в машину, она закурила и тронулась с места. — Что на тебя нашло? — Вы меня унизили. — Ха! Домой приедем и я тебя выпорю. Сказать сказала но по приезду домой она меня не выпорола. Она сделала кое-что другое в разы хуже. Я стояла под душем и просто пыталась собраться с мыслями пока ещё и грелась. Приземлилась я на правую сторону, и вся правая рука и нога были в больших синяках от падения. Потом вышла из душа уже одетая и застала Гончарову с какой-то небольшой баночкой в руках. — Ко мне в комнату, — скомандовала она и затолкала меня в свою комнату. — Снимай шорты и на четвереньки. — Зачем? — Испугалась я сильно. — Слушайся, — да лучше бы я повторно упала. — Быстрее давай, иначе буду мучить до самого вечера. Слушаюсь и встаю на четвереньки к ней задом. — Будут новые ощущения, — слышу голос Гончаровой и тут же дёргаюсь, почувствовав её пальцы в своей жопе. — Но в целом даже не больно. Не сжимайся. Больно не было но неприятно и унизительно очень. Я скрипела зубами и просто не знала, что делать, чувствуя в себе два её пальца. Она раздвигала меня. — Пару раз повторим и можно будет практиковать анальный секс. Вот этого мне только не хватало. — Так что, если будешь дальше себя так плохо вести, будет анальный секс и без смазки. После таких мучений, которые казалось длились вечно, а на деле полчаса, я упала на кровь и так и заснула с голым задом. Голова болела когда утром меня разбудили. Есть хотелось но позавтракать я так и не смогла. Кусок в горло не лез. Гончарова не заставила меня есть. Так что просто поехали в школу. Физика и химия прошли нормально ровно до того момента пока меня не вызвали к директору. В кабинете директора помимо самого директора и Гончаровой были и какие-то незнакомые люди. Крупный мужик под два метра с чёрной бородой как у священника и женщина с таким вымотанным лицом словно не спала всю жизнь. — Рыжова, — сказал директор. — Это твои родственники и они забирают тебя к себе. — Я их не знаю, — впервые вижу. Пытаюсь вспомнить, но в памяти нет такого чтоб мои родители упоминали этих людей. — Я дядя Гена, — сказал мужик громким басом. — Троюродный брат твоей мамы. Это моя жена тётя Таня. — Мы решили забрать тебя к себе, — сказала женщина таким тихим голосом что пришлось напрячь слух чтоб услышать её. — А где вы были два месяца? — Меня что, отдают им? — Так мы в деревне живём, — сказал дядя Гена. — Пока узнали, тем более твои родители наркоманами стали и вообще оборвали связи со всеми. Узнали от другой родни. Да и документы собираются не за одну неделю. — Но у меня же есть попечитель. — И что? — Вижу, как Гончарову предёрнуло она даже отвращение не скрывала. — Подвинется, мы родня. У нас больше прав. Так что ты прямо сейчас едешь с нами в свой новый дом. — В деревню? — Я человек городской и жить в деревне как-то не привыкла. У моих родителей не было дачи и мы не ездили никуда. Так что меня пугала новость что я поеду на ПМЖ в деревню. Хотя это родня пусть и дальняя, но бить меня и насиловать они точно не будут. В памяти даже как-то всплыло что я же вчера кричала что не хочу жить с ней. Хочу в другую семью и вот моё желание исполнилось. — Я всё же против такого, — сказала вдруг завуч. — Я являюсь её попечителем и с чего я вообще должна отдавать вам Рыжову? — Мы её родня и в отличии от вас, мы документы не подделывали, — басил дядя Гена размахивая огромными руками. — Почему мы должны отдавать вам свою племянницу? — Племянницу которую вы никогда не видели. Саша вас даже не знает. — Так узнает. Я её вот вижу и уже люблю как родную дочь. И он меня обнял. Как же от него воняло. Я даже не знаю, чем, но дыхание задержала. — И мы её забираем. — Саша, — сказал директор. — А ты сама с кем хочешь жить? — Ну конечно же с роднёй! — Не дал мне сказать дядя Гена. — А не с чужим человеком. Меня из школы вывели с боем. Дядя Гена орал как не в себя выталкивая меня из школы. Он даже ветровку не дал мне забрать. Меня толкали к автостоянке где стояли желтые Жигули. Меня посадили в них и мы поехали. В Жигулях так же воняло. Навозом что ли. — А ехать нам долго? — Хочу опустить окно да ручки нет. — Шесть часов. Капец! Мы ехали шесть часов не останавливаясь вообще. Даже когда я попросила заехать на автозаправку в туалет. Они отказались. Это мне не понравилось, и я терпела всю дорогу. Да и родственники вообще со мной никак не разговаривали. Они не спрашивали меня ни о чём, а когда я задавала вопросы то игнорировали их. Деревня как оказалось была полузаброшенной. Дом, у которого мы остановились был одноэтажный и маленький. — В конце участка туалет, — сказал дядя Гена и я рванула туда. Туалет был страшным. Деревянным и перекошенным. Дверь не закрывалась и я её держала. Пол под моими ногами продавливался, и я испугалась что провалюсь. Воняло там ужасно, у меня даже в глаза заслезились. Выйдя оттуда иду в дом проходя мимо огорода заметила, что он какой-то неухоженный с горой мусора. Внутри дома воняло сыростью, а пол был грязным. — Снимай кеды и проходи, — сказал дядя Гена. — Покажу что тут где. Он провёл в меня в маленькую комнату с печкой. — Это кухня. Тут погреб. Он ткнул на ковёр, а потом повёл в меня в комнату побольше. — Наша комната. Запомни, как выглядит и вообще сюда не приходи. Напротив, комната твоих братьев. Комната была по размеру как кухня, маленькая и очень тёмная. Смотрю на двухэтажную кровать и письменный стол. — Будешь жить с ними. — С братьями? — Я не имею ничего против своих братьев, которых никогда не видела, но мне шестнадцать и делить с ними одну комнату будет очень неудобно. — А с кем же ещё? Тут больше комнат нет. Всё же у Гончаровой у меня была отдельная комната. — А где я спать буду? — На полу. Матрас расстелем и на него ляжешь. Пошли. Иду за ним на улицу и обойдя дом останавливаемся у сарая, в который он входит и вытаскивает оттуда матрас. Сунув мне его в руки он кивнул и пошёл. Матрас был тяжелым и сырым. — Мы сейчас с тётей Таней поедим, а ты осваивайся. — Я тоже хочу есть. — Потом поешь. И они меня не стали даже кормить. Я просто сидела на кровати и смотрела на матрас со следами высохшей мочи. Зачем меня вообще они взяли? Ладно, может они не такие уж и плохие люди. Спустя часа два меня позвал дядя Гена. Выхожу в коридор и вижу двух парней. Одному на вид лет девять а второму лет восемнадцать. Оба высокие и очень похожие на дядю Гену. — Это Антон, — дядя Гена кивнул на старшего. — В институте учится и ходит ещё на тренировку по ММА. Младший Егор ходит в местную школу в третий класс. Парни, это ваша сестра, Саша, жить теперь с вами будет в комнате. А теперь пошли есть. Мы сели за стол и парням дали тарелки с супом и пюре с котлетой. Мне же достался кусок хлеба с чесноком и солью. Это шутка? Смотрю на тётю Таню. — Тётя Таня, а мне суп? — Зачем? — Ещё так искренне удивилась. — Ты что, училась? — Ну да, я два урока в школе просидела пока вы меня не забрали. — Ты два урока, а мальчики высидели куда больше. — Но я утром и не ела. — И что? Она ушла, а я смотрю на то что дали мне и на братьев, которые ели с жадностью и чавкали. Я думала что они что-то скажут но им было всё равно. Тогда я решила встать и налить сама себе суп за что тут же полетела на пол. Даже понять не успела как с места подскочил Антон и просто схватив меня грубо и агрессивно швырнул меня на пол. — Жри что дали! — Наехал он и пнул меня. — Суп и пюре с котлетой не ешь. Я вообще не наелась. А такое поведение со стороны старшего брата даже испугало меня. — Поели? — На кухне появился дядя Гена. — Собираемся и на улицу. — Бать! — Крикнул Антон. — Эта скотина решила супа пожрать. Ну просто ахренеть! Так меня ещё никто не называл. — Саня, — дядя Гена вошёл на кухню. — Ешь только то что тебе дали. Они пацаны, у них совсем другой рацион. — Но кусок хлеба — это даже не еда, — а ведь он даже Антона не поправил. — А будешь так говорить вообще еды лишу. Мы вышли во двор, и дядя Гена повёл нас в огород к куче мусора. — Разбирайте, — сказал он. — Метал в одну сторону, его потом погрузим в прицеп и сдадим. Прочий мусор в железную бочку. Он вручил перчатки Антону и Егору, а мимо меня просто прошёл. — Вперёд. — Дядя Гена, а мне перчатки? — Зачем? — Ну если я выполняю такую же работу что и мои братья, им вы выдали перчатки, а мне нет. — Работай так. А то что, ручки не привыкли? Так ты в деревне, тут физически работать надо. Антон, если девка работать не будет, то можешь отрабатывать на ней приёмы ММА. — Ага! — тут же отозвался Антон, а Егор подошёл и просто пнул меня по колену. — Ты чего? — Колено пронзила боль. — Не смей повышать голос на него! — Заревел дядя Гена и дал мне такого леща что я чуть не упала. — Шалава малолетняя. Небось у себя там в дороге со всеми трахаешься. Ноги раздвигаешь. — Да с чего бы это? — Да в городе вы все шлюхи. Ебётесь с первыми встречными. А теперь иди работай, шлюха! У меня чуть слёзы не бежали от обиды. Всё же с Гончаровой в разы было лучше. Даже когда мои родители были наркоманами они себе такого не позволяли. Мусора было много и он был острым. В первые же секунды я порезала обе руки, но пойти в дом чтоб обработать их мне не дал Антон. — Я тебя ударю, — процедил он. — Работай, шалава! — Да я вся в крови. — Не ебёт. Мусор был тяжелым. Особенно железо. Таскали мы это всё до самого вечера. А потом вернулись в дом. Я была вся в грязи и в крови. — Свинья, — с брезгливостью сказала тётя Таня. — Мальчики, кушать. Я тоже пошла есть, но тут со стола подскочил Антон. Он как собака ждал команды. — А тебя кормить не будем, — выдала тётя Таня. — Ты разве работала? — Я же вместе с ними таскала мусор. — И что? Антон подлетел ко мне и схватив меня вдруг перекинул через бедро. — Антоша, ну не на кухне. Если так хочешь отработать приёмы, то либо в комнату иди или на улицу. — Ладно, мам, — и схватив меня за шею он потащил меня в комнату где снова перебросил через бедро. — Жрать будешь, когда позволят, тварь. Он ушёл, а я расплакалась. — Пошли, жрать будешь, — сказал дядя Гена. Встаю и иду за ним и очень удивляюсь, когда мы проходим мимо кухни и выходим на улицу. — Видишь? — Он включил фонарь и показал светом мне на собачью будку. Свет фонаря упал на тарелку с непонятным содержимым. — Жри. Ведёшь себя как псина и значит жрать как псина будешь. Он ушёл а я в полном шоке уставилась стоять на тарелку. Есть мне хотелось, но это было такое унижение. Собаки у них не было видно, да и будка была уже развалившаяся. Подхожу к тарелки и принюхавшись начинаю кашлять. Воняло это ужасно. Какие-то помои. Я не стала есть и вернулась в дом. В комнате на меня тут же подскочив с кровати налетел Егор и попытался повалить на пол. Я стала сопротивляться и тут же почувствовала, как мою шею крепко сжали и повалили на пол. Антон тут же ударил кулаком меня в живот. Больно было сильно и я даже охнула. — Не смей трогать Егора или ебало разобью. Спала я на сыром матрасе и просто тряслась от слёз. Разбудили нас рано. Егор и Антон уехали на учебу. — А я пойду в школу? — Нет, — дядя Гена закурил трубку. — Зачем тебе школа? Мы тем более даже твои документы не забрали. Они в школе остались. — Но я в десятом классе. В институт собралась поступать. — Ты в деревне живёшь. Зачем тебе высшее образование? — Я не собираюсь жить в деревне, — тем более с ними. — А кто тебя спрашивать будет? Квартиру в центре ты не получишь, у меня на неё уже свои планы. — Что? — Они реально меня из-за квартиры забрали что ли? — Какие это планы? — Антон туда переедет. Он пацан и ему в городе самое то. — С чего это ваш сын должен жить в моей квартире? — Наверное стоит ему сказать, что квартиру ему не видать. — Он кто такой? — Ты свой поганый рот заткни! — Он стал наступать. — Антон жениться и будет жить в двушке в центре. Заделает детей и всё будет прекрасно. А тебе квартира зачем? Ты живёшь тут, а хата пустует. — Не пустует, — не выдерживаю. Просто противно от него. — Её продали. — Что?! — Заревел он. — Ты что мелишь? — Мой попечитель продала квартиру. Он схватил меня и швырнул об стену. Кажется, у меня хрустнул мозг, я упала на пол, а он схватил меня и поволок по полу на кухню. — Таня! — Кричал он на весь дом. — Открой подпол. Он швырнул меня в эту дыру. Больно падаю ударившись обо всё что только можно было. Они закрыли крышку, и я погрузилась во тьму. — Выпустите меня! — Кричу, пытаясь выбраться отсюда. — Вы не имеете права! — Таня, — слышу голос дяди Гены и замолкаю прислушавшись. — Эта мелкая скотина говорит, что квартиру продала её попечитель. — А я тебе сразу говорила, что женщина неприятная. Тёмная какая-то. — У меня планы были. Я думал квартиру отдать Антону. Может она врёт? — Может быть. Ладно, дождёмся, когда пацаны вернутся. Спустя сколько-то там часов меня освободили, но тут же повалили на пол. Антон стал проводить на мне болевой приём. — Больно — Батя сказал, что мою квартиру продали, — возмущался он, выкручивая мне руку из сустава. — Да квартира моя, — какие же они все суки. — Ломай её! — Крутился возле нас Егор. — Ломай! — Да ты мне руку оторвёшь! — Надеюсь, что хоть кто-то услышит мои крики. — Антон, — в комнату вошёл дядя Гена. — Не пачкай об это ничтожество руки. Её место на цепи. Схватив меня за волосы Антон потащил меня на улицу. Егор бегал рядом и всячески подставлял мне подножки. Один раз я даже упала и Антон поставил меня на ноги за волосы. Это было невыносимо больно. На улице у разваленной собачей будки мне нацепили ошейник посадив на ржавую цепь. — А будешь орать так вообще рот зашьём, — пробасил дядя Гена и они ушли в дом оставив меня раздетую на улице. Меня не кормили. Да и холодно было. Несколько раз я пыталась снять с себя ошейник, но ничего не выходило, а когда пошёл дождь то попыталась скрыться будке. Она была продуваемая со всех сторон. Ночь я не спала. А после дождя начался снег. — Да не такого я хотела, — простонала я, чувствуя противное ощущения и признавая, что с Гончаровой жилось куда лучше. Надо как-то отсюда сбежать. Они же не могут торчать тут постоянно. Зато ясно почему мама про них ничего не рассказывала, такая родня нам не нужна. Дядя Гена снял с меня ошейник только в шесть утра. — Вали отсюда, — прорычал он и пнул меня ногой в огромном кожаном ботинке. В доме было тепло но согреться я всё равно не могла. Меня трясло и затрясло ещё больше, когда дядя Гена предложил мне сходить вместе с ним в баню. Он пришёл в комнату, когда мы все были там и пройдя в грязной обуви и оставляя за собой следы сел на кровать. — Я не пойду с вами в баню, — извращенец. — Ну тогда со своими братьями сходи. Или-или. — Я не могу сходить одна? Или вообще не ходить? — А ты что борзая такая? — Подскочил Антон готовый меня ударить. — Если вы не поняли, то мы разных полов. Почему я должна быть голая вместе с вами? У вас есть жена. Идите с ней. — Шалава малолетняя, с другими в городе ебёшься… Он резко замолчал а я побелела, он что, намекает мне на секс? Мой троюродный дядя хочет отыметь меня в бане? — Грязная свинья, — прорычал он и встал специально, наступив на матрас. — Твои родители сраные наркоманы которые подохли. И ты такая же. — Всё равно в баню пойдёшь, — прошипел Антон и встал. — Егор, давай пару приёмов покажу. И все эти приёмы показывали сугубо на мне. Даже мелкий Егор пытался повалить меня, но когда я давала отпор то на меня тут же нападал Антон. Я даже кажется потеряла сознание. Очнулась когда меня вытащили на улицу. Я даже ничего понять не успела, а уже чувствую чьи-то грубые руки, лапающие меня. Окончательно я в себя пришла только когда жар ударил по лицу. — Что? — Я даже не сразу поняла где я пока не увидела голого дядю Гену, а потом и Антона с Егором. — Да вы совсем ебанулись?! Я была голой, эти уроды раздели меня и сейчас просто пялились. У дяди Гены даже стояк был. Меня чуть не вырвало. — А чего же ты не хочешь с нами быть? — И говорит так удивленно. — Егор, под даль пару. Егор берёт кувшин и опустив его в бочку выливает на камни. Тут же всё поглощает пар. Дышать стало ещё тяжелей. — Пошёл вон! — Закричала я, почувствовав, как ко мне кто-то со спины прижался и потёрся членом. — Урод! С разворота даю пощечину и вижу побелевшее лицо Антона. — Всё равно возьму, — процедил он. — Саша, — прошипел дядя Гена. — Иди ко мне. Оборачиваюсь на его голос и тут же вылетаю из бани. Дядя Гена сидел, раздвинув ноги, а его член стоял колом. Хватаю свою одежду, валяющуюся в предбаннике и вылетаю на улицу. Меня всю трясёт, и я просто не верю. Никогда бы не поверила, что захочу вернуться к Гончаровой. Пусть она заберёт меня домой!