Nur meine

Никогда не думала, что буду скучать по Гончаровой. Она ещё адекватная, по сравнению с этой роднёй. — Саша! — Орал где-то дядя Гена. — Давай в дом, или решила всё же, как собака, на улице? Лучше на улице торчать, чем с ними в одном доме. — Гена, — услышала я голос тёти Тани, но больше расслышать не смогла. — Да с фонариком сейчас её посмотрю, — раздался его голос, и я стала прятаться в глубине огорода. — Саша! Вижу луч фонаря. — Чертова шалава! Да я тебя сам порешаю, если ты не вылезешь. Ведёшь себя, как крыса. Он бродил ещё минут пять и уходил всё дальше и дальше от меня. — Сука долбанная, — он поднялся на крыльцо. — Вот и спи на земле, как последняя падаль. Я пряталась во дворе пока свет в доме не погас. И-то, я ещё выжидала некоторое время и решив, что лучшего шанса мне не выпадет, решилась на побег. Подхожу к калитке и вижу обычный замок. Проворачиваю его на два оборота и раздаётся щелчок, дверь распахивается. Бросаю последний взгляд на дом и выхожу за пределы. Я побежала. Бежала в ту сторону, с которой меня сюда привезли. Дорогу я помнила плохо, в основном это были поля и лес. Где-то залаяла собака и к ней присоединились другие. Я бежала под лай собак без оглядки. Мне было страшно, я боялась, что меня поймают и вернут к этим извращенцам. К сожалению, у меня не было номера Гончаровой, но казалось, что, если я ей сообщу, она непременно за мной приедет. Номер школы я знала, он отличался от моего старого всего одной цифрой. Ждать утра и звонить. И тут я расстроилась, вспомнив, что было воскресенье. Где торчать эти сутки, я не знала, да и таксофон где искать тоже. Ноги гудели, а бок болел. Я уже задыхалась, когда решила остановиться и отдышаться. Деревня казалась бесконечной. Я даже стала задумываться, а в правильное ли направление я бегу? Надо вообще найти место где перекантоваться. Вот только тут вообще ничего не было. Да и на улице всё же было холодно и это я прочувствовала достаточно быстро. — Эй! — Услышала я громкий хриплый мужской голос и так и подскочила на месте, в ужасе решив, что это дядя Гена. — А ты, что так поздно гуляешь? Оборачиваюсь, и вижу деда. Он стоял совсем близко ко мне, и я так и не поняла, как не заметила его. В руках он держал лопату. — От Власовых сбежала что ли? — Кого? — Не поняла я. — Геннадий Власов. Он тут всей деревне хвастался, что племянницу забирает к себе и её квартиру в том числе. — Да. — Совсем всё плохо? — Ага. — Ну ладно, пошли со мной тогда на погост, поможешь мне, и я тебя на день укрою от него. — А погост — это что? — Вот и узнаешь, — усмехнулся дед. — Тут недалеко идти. Я пошла с ним. Шёл он быстро и без остановки всё о чем-то говорил мне. Я толком и не понимала о чём он говорит, но что такое погост узнала спустя пять минут, когда мы остановились у кладбища. — Меня дядей Володей называй, — он громко засмеялся, глядя на моё перекошенное лицо. Кладбища я не очень любила и при свете дня, а тут ночь. — Не пугайся, боятся надо таких, как твой дядя Гена, а не мертвых. Ублюдок ещё тот. — Хорошо его знаете? — В деревне все друг-друга хорошо знают. Твоя дядя Гена, та ещё сволочь. Я его мелким помню. Он тогда ещё был не подарок, а вырос и заведясь собственной семьёй, так совсем рехнулся. Очень жестокий человек и сыновей своих такими же вырастил. — Они меня в бане, чуть не изнасиловали. — Ублюдок он, — кивнул дядя Володя. — Ты с ними долго не протянешь. Правильно, что бежать надумала. Мы зашли на кладбище и стали уходить вглубь. — Тебе в город надо. А желательно найти того, кто тебя защитит. — Таких людей, к сожалению, нет. — Надеяться всегда надо на хорошее, — с этим дядей Володей даже не так страшно было, но всё равно я никак понять не могу, что никто от его громкого голоса не проснулся? Или все привыкли? А может он местный сумасшедший? — А этот Власов и убьёт тебя. Он же хитрый, да и боятся его все. Так бы давно в тюрьме сидел бы. Да все боятся, там же такие сыновья. Отца посадят, так они пойдут дома жечь. Мне уже сожгли пару лет назад. — Кошмар, — ну то, что Егор и Антон такое совершили, даже не сомневаюсь. — Ага, ночью было, — мы остановились у перекосившегося креста. — Я сейчас копать буду, так что не пугайся. — А зачем? — Надо так. Я же сторож погоста. Присматриваю тут за всем и, если надо ремонтирую, или подкапываю. Он капал быстро и легко, за десять минут докопал до гроба. Выбравшись из ямы, он с грустью посмотрел на гроб, я тоже заглянула в яму, но увидела черноту. — Ладно, я тогда останусь тут, — он с силой вонзил лопату в землю. — А ты иди прямо, только осторожно, на могилы не наступай, и главное не бойся, мёртвые ничего тебе не сделают. Там будет забор. Войдёшь в калитку и лесок небольшой. Пройдёшь пару километров по нему и дойдёшь до трасы. Там поймаешь попутку и поедешь в свой город. Только в красную машину не садись, если остановится, не хороший человек будет за рулём. Откуда он такое может знать? Или у них кто-то на красной машине ездит? Может он экстрасенс? Я когда-то смотрела «Битву экстрасенсов», пока не узнала страшную тайну, что всё это подстроено, а ведь верила до последнего, до сезона, наверное, седьмого. — Дядя Володя, а вы многое знаете? — Ну, а что ещё спросить хочешь? — Вздохнул он, поглядывая на небо. — Только быстро, скоро рассвет и когда они поймут, что ты сбежала, то тут же искать пойдут. — Понимаете, я жила с женщиной и эта женщина, — ну не сказать же ему, что она делала. — В общем, я когда вернусь, я у неё останусь? Он уже открыл рот, чтоб ответить, как вдруг его передёрнуло, и он со страхом посмотрел в сторону. — Саша, беги, они заметили твою пропажу. Я рванула куда он сказал, слыша его крик: — Только не оглядывайся, на погосте нельзя оглядываться, иначе кого-то с собой пригласишь! У меня было такое желание обернуться, но переборов себя я не оглянулась. Лес я пробежала с такой скоростью, что даже и не поняла, как оказалась у дороги. Уже был рассвет, и вроде бы вдалеке виднелись фары машины. Тут же начинаю голосовать. Фары приближались и точно, так как сказал дядя Володя, остановившаяся машина была красной. Это была красная Четвёрка. За рулём была монашка. Самая натуральная. — Куда держишь путь? — Спросила монашка, а я отшатнулась от машины. — Ты чего? — Вы, наверное, спешите, — да ну этих монашек. — Я другую машину подожду. Она настаивать не стала, но как-то недобро посмотрела на меня и уехала. Спустя полчаса я остановила серую Ауди. За рулём был парень, и по виду он был мажором. В машине громко играла музыка и он улыбнулся: — Куда едешь? — В город. — В какой? Я назвала, и он кивнул. — Могу подкинуть только на половину. Там высажу и на другой попутке доберёшься. — Ладно. Ехали мы молча, но он правда сделал всё так как сказал. Потом я остановила чёрную Волгу. Она была такой мрачной, словно из фильма ужасов. За рулём машины сидела женщина, с таким лицом, что как-то даже оттолкнула от себя, но узнав куда я еду, согласилась подкинуть до самого дома Гончаровой. — Спасибо большое, — выхожу из Волги и смотрю на дом Гончаровой. Надеюсь, что она дома, а не в деревне. Но потом я расстроилась, обойдя всю стоянку не обнаружила знакомой машины. — Чёрт! Я очень долго сидела на скамейке у её подъезда. А потом когда кто-то из соседей вышел, я тут же забежала. Ну, может у неё машина в ремонте? Стучу в дверь и никакого результата. Так я и сидела на ступеньках у её двери. Слышу спустя пару часов, как кто-то с грохотом ворвался в подъезд и топот множества ног. Поднявшись, тут же сталкиваюсь с дядей Геной и Антоном. — Ах ты, сука! — Заревел на весь подъезд, словно медведь, дядя Гена и ударил меня так, что я отлетела к стене. — Падла! — Я сейчас ментов вызову! — Вышел на лестничную клетку какой-то мужик. — Пошли отсюда на хер! Антон и дядя Гена схватили меня и повели вниз. — Сука этакая, — говорил дядя Гена, больно и грубо держа меня. — Сбежала она тут. Совсем крыша поехала? — Так, городские все придурки, — вторил Антон. — Вообще, как ты до дороги дошла? — Он замахнулся чтоб ударить меня своей огромной рукой. — Мне дядя Володя помог, — пропищала я, зажмурившись, и боясь, что после такого удара вообще не встану. — Дядя Володя? — Дядя Гена побелел. — Какой к чертям дядя Володя?! Он сгорел в своём доме два года назад. — Что? — Вот такого я не ожидала. Хотя он же говорил, что его подожгли. — Бать, но она же откуда-то о нём знает, — Антон тоже был бледен. — А мне откуда знать?! — Закричал он. — Откуда ты знаешь этого старика? — Я с ним на кладбище была, — вообще ничего не понимаю, или это был призрак? — Бать, так соседка же сказала, что его могилу вновь раскопали. Может… Он не договорил. Дядя Гена так ему заехал по уху, что Антон упал на асфальт, а когда поднялся, я увидела, что у него из уха идёт кровь. Меня посадили в Жигули. — Дядя Володя, — не унимался дядя Гена. — Старый пердун, который очень ярко горел. — Он вдруг засмеялся. — Когда этот старый хер пытался из дома выбраться, который Антон поджёг, я этого деда обратно затолкал и запер. А как он кричал, горя заживо. Когда огонь потух, там от тела ничего кроме угольков не осталось. — Но при этом, — сказал Антон, морщась, держась за пострадавшее ухо. — Этого дядю Володю видит вся деревня, а его могила каждое утро выкопанная. По приезду в эту сраную деревню, меня избили и кинули в погреб. Но из всего этого я поняла, что в доме есть телефон и я обязательно до него доберусь. В подполе избитая, я валялась на сырой земле очень долго. В некоторые моменты даже казалось, что перестаю дышать. Били меня в основном все. Даже тётя Таня пару раз ударила. Удивительно, как они не забили меня до смерти. — Таня, — слышу голос дяди Гены. — Эта сука утверждает, что видела Володю. — Я его тоже видела, — голос хоть и звучал тихо, но в нём улавливался страх. — Почти каждую ночь слышу, как он проходит мимо нашего дома. И за ним постоянно тянет гарью. Пытаюсь вспомнить, а чувствовала ли я запах гари? Наверное, нет. — Я всегда просыпаюсь от этого запаха. Кажется, что дом горит. А как-то выскочила за калитку и вижу его. Стоит как живой, дымиться весь и машет мне рукой, улыбаясь при этом. Мне стало не по себе. — Гена, неужели ты его не видел? Егор даже говорил что ему снился этот Володя. За собой всё время зовёт. — Надо сжечь его могилу, — прорычал он. — Чтоб этот мёртвый ублюдок не шастал тут. — Ох, Гена, было бы что сжигать, от старика же ничего не осталось. А его вся деревня видит. Не только же мы одни. — Всё равно, этот ходячий мертвец меня достал! — Неужели, ты единственный, кто его не видел? — Я его больше слышал. Этот старый пердун постоянно что-то говорит. Я даже сейчас его слышу. Все два года с его смерти. Ублюдок. Знал бы, что такое будет, самолично убил бы. — Гена, что будем делать с Сашей? — Да ничего. Эта малолетняя шалава к своей училке побежала. Той, похоже дома не оказалось. Ну и хорошо. Завтра понедельник. Ты её припаши. Пусть пашет до смерти. — Жалко, что квартиры нам не досталась. — Очень жаль. Так я торчала в погребе весь день, слушала разговоры всей семьи Власовых. Фамилия у них, конечно, неприятная. Может они вообще родственники генерала Власова? * — Может её сожжём? — А это голос Егора. — Пока батя не скажет, вообще не трогаем, — ответил ему Антон. Вздыхаю, понимая, каких моральных уродов воспитал дядя Гена. — Может в неё раскалённой кочергой потыкать? — Не унимался Егор. — Она нужна живой. — Ну, потом может всё же кочергой? — Если батя скажет, тогда вообще можешь ей эту кочергу, раскалённую, в жопу засунуть. Вот только, после того, как я её трахну. Вот такого мне точно не хватало. И ведь не смущает, что мы пусть дальние, но родственники. — Я тоже хочу. — Ты мелкий, и тебя даже не стоит, чтоб ебать эту шлюху. Так что кочерги хватит. А потом они ушли, и я погрузилась в тишину на несколько часов, пока меня не вытащили. Стоять я, к своему удивлению, на ногах не могла. Да и при свете даже тусклой лампы, я ужаснулась при своём виде. Избили меня знатно. — Как свинья грязная, — прорычал дядя Гена. — Антон, бери эту шваль и в баню её. Пусть помоется. — Я не пойду с ним, — хватаюсь за стол, когда Антон хватает меня за руку. — Пойдёшь, я баню растопил. — Почему ваш сын, должен меня насиловать? И он засмеялся. — Пошли, — Антон грубо дёрнул меня. — Сделаем всё. Я надеюсь, что ты сосать умеешь. Меня стало выворачивать наизнанку. — Я не стану тебе сосать. — С чего это? — Он реально удивился. — Вон, мелкий мне сосёт и ничего. Ком тошноты стал проталкиваться к горлу. Этот ублюдок ещё и брата насилует. — Слушай, у нас так принято. Ясно? — Насиловать друг-друга? — Ага, — и довольный такой. — Вон, батя с матерью вообще брат с сестрой. Меня вырвало, согнув пополам. — Бля! Нашла где это делать. Ладно, давай так, хорошо отсосёшь, потом я тебя трахну. И если мне понравится, то уговорю батю тебя не убивать. — Ублюдок! Сжав кулак, я неожиданно для себя и для него, ударила Антона точно в нос. Удар был таким сильным, что я услышала хруст ломающегося носа. Антон закричал, а из обеих ноздрей тут же хлынул фонтан крови. — Сука! — Закричал он так громко, что на его крик выскочил дядя Гена: — Что там у тебя? — Эта тварь нос мне сломала! — Орал Антон. — Ах ты! — Дядя Гена спустился ко мне и уже собирался ударить, как тут же кто-то застучал по калитке. — Суки! Он отошёл от меня и пошёл открывать. — Чего надо? Ты?! — Я. Я, Власов. — Голос принадлежал дяде Володе. — Геннадий Власов, — тут же раздался незнакомый голос. — Вы арестованы. — Что?! И тут же во дворе появилась Гончарова. Как я была рада её видеть, что тут же кинулась её обнимать. — Эй? — Закричал Антон, глядя на нас и выскакивая за калитку. — Батю отпустите! — Мне соседи сказали, что произошло в подъезде, пока меня не было, — сказала Гончарова, обнимая меня очень крепко. — Так же, они сказали в каком была виде ты. Я приехала домой спустя полчаса после твоей потасовки. — Всё в порядке? — На участке появился мент. — Тот, что старше, меня избивал и хотел убить, а тот что моложе - изнасиловать! — Выпалила я на одном дыхании. — Гена! — Из дома выскочила тётя Таня, а следом и Егор. — Отпустите его! Сволочи! — А потом через секунду. — Ты? Арестуйте лучше Володю! Этот дед вообще сдох на пожаре! — Я забираю тебя домой, — сказала Гончарова, и я готова была расцеловать её. — Ужас конечно. Что они с тобой сделали. Мы вышли за пределы, и я увидела, как всё семейство Власовых вяжут менты. Рядом стоял дядя Володя. — Да как вы, суки такие, не видите этого старого козла?! — Дядю Гену держали трое крепких мужчин. — Вон! Эта сука стоит и лыбится. — А гарью как воняет, — жаловалась тётя Таня. — Про кого это они? — Гончарова в упор смотрела на дядю Володю. — Про него. Вот стоит. — Где? — Она его не видит, что ли? Дядя Володя улыбнулся мне и подмигнув, исчез. — Не вижу его. Ну ладно, пошли в машину. Всю дорогу домой она держала меня за руку. Я крепко, обеими руками, сжимала её руку, боясь отпустить. Мне казалось, что это всё сон. Что, если, я рехнулась? Может прямо сейчас Антон насилует меня в бане, а я так закрылась в себе, придумав такой конец? — Всё хорошо, — Валерия Николаевна сжала мою руку. — Ты едешь домой.