Nur meine

— Никогда бы не подумала, что твои родственники могут с тобой такое сделать, — говорила Гончарова, глядя на меня. — Они тебя совсем не кормили? Ты так сильно похудела. Мы стояли в хорошо освещенной ванной, и я с опаской смотрела на воду. А когда Гончарова решила меня раздеть, я тут же отшатнулась, и вся сжавшись, сползла на пол. — Ты чего? — Она тут же опустилась на колени передо мной и коснулась моей щеки ладонью. –Саша? — Не надо, — пропищала я. — Я сама могу. Пожалуйста. На секунду она задумалась, но кивнув, встала, и вышла из ванны оставив меня одну. Я ещё долго сидела на полу и смотрела на ванную, но всё же разделась. Правда, вздрагивала при каждом звуке, всё казалось, что я у Власовых и что они вот-вот ворвутся сюда. Меня всю трясло, когда я раздевалась. Многочисленные следы побоев, хорошо, наверное, что их не увидела Валерия Николаевна. Забравшись в ванную, я тут же ощутила жар от воды, а в памяти всплыло, как меня чуть не изнасиловали в бане. Заплакав, я всё же стала мыться, в надежде, что вместе с грязью, я сотру и воспоминания. — Есть будешь? — Только качаю головой и опустив взгляд в пол, иду на диван в большой комнате. Укутавшись в одеяло, я уже закрыла глаза, когда почувствовала, что Гончарова села на диван. — Саша. — Она запустила руку под одеяло и нащупав мою — сжала. — Тут ты в безопасности. Успокойся. От её прикосновения, я вся сжалась, и она кажется это почувствовала, но руку не убрала. — Саша, подвинься. Я не пододвинулась, но она пододвинула меня сама, и легла рядом, отобрав одеяло. Она крепко обняла меня, прижав к себе. — Не дрожи. Закрываю глаза и вижу не её, а этих чёртовых родственников. Ещё в нос ударил запах гари. Неприятный такой, словно мясо подгорело. Меня даже мутить начало. — Валерия Николаевна, у вас, кажется, что-то горит. — Я ничего не готовлю, — отвечает она и я вздрагиваю. — Ты гарь чувствуешь, что ли? — Она привстала и стала принюхиваться. — Ничем не пахнет. А я дыхание задерживаю, но во рту появился этот вкус и меня стало тошнить. Полежав так некоторое время и поняв, что тошнота не проходит я подскочила с дивана и побежала в туалет. Меня выворачивало наизнанку достаточно долго. Уже было больно, да и слёзы текли. Гончарова сидела рядом со мной на ванне и гладила меня по спине. — Ты всё ещё чувствуешь гарь? Киваю и снова мне стало плохо. Меня трясёт, а живот болит. — Ну не знаю, Саша, в квартире ничем не пахнет. Когда это наконец-то прекратилось, и я смогла оторваться от унитаза, то меня затрясло. Просто показалось, что я услышала голос дяди Гены. Его точно тут не может быть — он задержан. Надеюсь, всему семейству Власовых дадут срок. Да даже, за убийство дяди Володи. Интересно, когда меня вызовут к следователю? Я же, надеюсь, что не увижусь там с ними. Ночь я так и провела без сна. Всё это время, Гончарова обнимала меня. Она тоже не спала, даже пыталась несколько раз заговорить со мной, но потом останавливалась. — Ладно, Саша, я вижу в каком ты состоянии, — она обняла меня крепче. — Пока я буду переоформлять документы, то подумываю заняться с тобой немецким. — Вот такого я не ожидала. — И называй меня по имени, можно без отчества. Просто Лерой. Я пока сидела дома, а Лера (очень непривычно её так называть, но она настаивает, чтоб я её именно так называла), ходила на работу и бегала с документами, параллельно она умудрялась найти время, чтоб заниматься со мной немецким. — Бери тетрадь, — она наконец-то дала мне словарь. — Открой учебник на сто пятой странице. Сейчас буду учить. — Мы начнем с буквосочетания согласных, кое что ты уже знаешь — я увидела это на уроках. Сегодня разберём сложные случаи и те, в которых ты путается. — я посмотрела на тему в учебнике, а она написана на немецком, хорошо, что она объясняет на русском, неужели выключила свою принципиальность?  — CH — читается как «х»: Loch переводится, как — дыра — сказала она и ткнула пальцем на страницу учебника. — Понятно? — я снова давилась от смеха, нет, немецкий очень смешной язык. Надо же, что оскорбление на русском, как дыра на немецком. - Да, я понимаю, что смешно, но давай продолжим. - Лера как-то странно улыбнулась. Она даже не сердится? Мне как-то стыдно стало сразу и я затихла, пытаясь запомнить словосочетание. - CHS - читается как «кс»: Fuchs, а по русски - лиса - продолжала Гончарова. - SCH - читается как «ш»: Schrank , ну и перевод - шкаф, ты это уже видишь на картинке. Там и вправду была картинка под каждым словом, но она все равно проговаривала и заставляла меня делать тоже самое. Занятия не были длинными, но выматывали конкретно, под конец я уже мало что соображала, и когда Лера это видела, то прекращала урок и отпускала меня. Она открылась как будто с другой стороны, с Гончаровой было даже комфортно. Удивительно, но со временем я правда стала понимать немецкий. Мне даже нравиться начало. На уроках у Гончаровой она задавала мне несложные вопросы и поправляла, если я отвечала неправильно. Удивительно, но к концу второй четверти у меня в дневнике по немецкому языку стояла четвёрка. Конечно, я понимала, что четверки не заслуживаю, даже сообщаю об этом Гончаровой. — Хочешь, чтоб я поставила тебе три? — Она посмотрела на меня. — Саша, ты молодец, наши с тобой занятия немецким идут тебе на пользу, и я считаю, что в качестве стимула, четверка очень даже неплохая оценка. Уже собираюсь уходить, как слышу её покашливание, оборачиваюсь. — Саша, на каникулы мы уезжаем к моим родителям, — ого, у неё оказывается родители есть, вообще не помню, чтоб она их хоть как-то упоминала. — Новый год встретим у них. — А, — протянула я, оглядев класс и поняв, что кроме нас никого. — Лера. — Очень тихо говорю, чтоб никто не услышал, хотя мне кажется никто не удивится что я её так называю, мне кажется, вся школа давно в курсе что я живу у неё. — А что твои родители скажут? — А ничего страшного, — она захлопнула классный журнал. — Они знают, что я тебя взяла. Удочерила. Ты не бойся, они хоть и строгие, но нормальные. — Она посмотрела на часы. — Иди за курткой и жди меня у машины. Куртку зимнюю она мне купила и обувь тоже. Но самое, что интересное, она меня не пыталась поиметь. Может имела кого-то другого, но мне даже не намекала ни на какой интим. Не трогала она меня так, достаточно долго, если первое время, когда она просто без какой-либо задней мысли касалась меня, я вздрагивала, то сейчас уже нет. Но ночью, всё ещё бывает просыпаюсь с криком. Чаще всего мне снится баня и эти Власовы. Очень редко снится, что я заживо горю в их доме вместе с дядей Володей, что окна забиты и сквозь щели я вижу противную бородатую рожу дяди Гены. Его, кстати, не посадили. Мне хоть и поверили, что он издевался надо мной, всё же следы побоев никуда не ушли, но, то ли следователь был его другом, то ли он и следователя запугал, дядя Гена вместе со всей семьей остаётся на воле. Такой расклад очень не понравился Гончаровой, и она даже в прокуратуру обращалась, но после того, как ей порезали колёса на машине, пыл её поутих. Надеюсь, что родители Гончаровой особо про меня ничего не знают. Да и чтоб они ничего у меня не спрашивали. Стоя у машины Леры, я спрятала руки в карманы и тяжело вздохнула. Главное, чтоб кошмары мне не снились и у её родителей. Не хочу просыпаться с криком и чтоб они видели, как их дочь меня успокаивает. — Не убежала, — и удивляется она так каждый раз, когда убеждается, что я её послушалась. — Ну что ж. Мы сели в машину, и я наконец-то расслабилась, поняв, что каникулы наступили. Сегодня был укороченный учебный день. Мы просто пришли, посидели полчаса на одном единственном уроке для нашей группы по немецкому и всё. Слегка обидно, конечно, что те, у кого английский — не пришли.  — Сейчас приедем домой и собирай рюкзак к моим родителям. Завтра с утра поедем к ним в деревню. — Они живут в деревне? — И очень далеко, — кивнула Лера. — Когда-то они жили в городе. Ну, знаешь такое, с возрастом почему-то всех тянет в деревню. Вот они и купили себе дом и там живут. — Это та дача? — Нет, там намного дальше и там дом ещё больше. И главное — все удобства в доме. Едем туда на неделю. Так что вещей бери достаточно. Есть вероятность, что останемся там на все зимние каникулы. — Какие правила? Мне же надо знать, что можно делать, а что нельзя. — Тут всё просто, — она положила руку мне на колено, и я вздрогнула. Больше почувствовав это, чем увидев — Лера тут же убрала руку. — Я тебя взяла к себе и ты теперь моя. Всё. — То есть мы будем спать вместе и… — Ну, не думаю, что мои родители обрадуются такому. Так что тебе скорей всего выделят комнату. Дом, тем более большой. — А как их зовут? — Николай Григорьевич и Нона Кирилловна. Запомнить бы. Приехав домой, мы тут же стали складывать вещи. Я вообще не знаю что брать. Наверное, всё то, что мне купила Лера, вещи постепенно она мне покупала, по ходу их необходимости. А потом пообедали и немного позанимались немецким. Лера дала мне небольшой диктант. Он был вроде бы не сложным, но ошибок я всё равно наделала предостаточно, где-то пропустила букву, а где-то вообще не так слово написано было. После этого, Лера подсела ко мне ближе и стала мне объяснять где и что у меня неправильно. Я поняла её объяснения, но вместе с этим, мне стало слегка обидно, надо было ей такой быть с самого начала. — Тебе ещё что-нибудь объяснить? Только сейчас, когда она посмотрела на меня, я поняла, как близко мы сидим друг с другом. Её бедро соприкасается с моим. Вроде бы она не приставала ко мне, но что-то я да почувствовала. Просто стало как-то жарко и я даже покраснела. — Да нет. Она кивнула, и встав, тут же потянулась за сигаретами. Закрываю тетрадь и бросаю мимолётный взгляд на то, как она затягивается. Сглатываю, всё ещё чувствуя неприятное ощущение в теле. Можно сказать что я сбежала с кухни. Сердце так колотилось а я просто не понимала. Я же не могла в неё втюриться? А может это какие-то другие чувства? Хватаюсь за голову, просто не понимая, что делать дальше. Может это вообще ответная реакция на то что она относиться в разы стала лучше ко мне? — Сегодня спать раньше ложись, — заглянула она ко мне. — Завтра встаём очень рано и едем очень долго. — Угу, — киваю и просто пытаюсь успокоиться, главное прислушаться к телу. Тело вроде бы ничего и никого не хочет. И плевать что это больше смахивает на возбуждение. Ночью заснуть я так и не смогла. Лера вообще в десять легла спать, а я промаялась до часу ночи и вообще никак спать не хотелось. Ну зато я чуть не подрочила. Опомнившись тут же вытащила руку из трусов и прикусив губу перевернулась на бок и обняла подушку. Хочется плакать от того что я начинаю хотеть Леру. — Зато я тебя буду всегда хотеть, — раздался жаркий шепот дяди Гены, и я закричала. Его нигде не было и мне кажется, что я всё же да задремала, но на мой крик тут же среагировала Лера, она просто влетела ко мне в комнату и прежде чем успела мне что-то сказать я выпалила: — Можно к тебе? Я легла к ней в кровать. Через секунду тут же оказываюсь в объятиях Гончаровой. — Расслабься, — говорит она. А я пытаюсь, но чувствую волну возбуждения. Чёрт! Я ещё и возбудилась. — Так тяжело дышишь, — комментирует она и чуть ослабляет объятия позволяя мне повернуться к ней. — Всё хорошо? Меня затрясло сильнее и кивнув я закрыла глаза и подалась вперёд, коснувшись губами её губ. Это даже не поцелуй был, я просто коснулась и всё. Лера тут же сжала меня крепче и уже поцеловала меня. Приятная слабость прокатилась по телу. — Хочешь? — Разорвав поцелуй интересуется она, даже в темноте вижу её ласковый взгляд. Только киваю. Лера ничего больше не говорит. Она снова целует меня в губы, а после начинает покрывать поцелуями всё моё тело попутно раздевая. Я вся горела и когда она вошла в меня то я была уже мокрой. Женщина достаточно быстро и умело довела меня до оргазма. Кончила я с тихим стоном и тут же расслабилась и почувствовала, как начала засыпать. Чувствую как меня укрывают одеялом и обнимают. Никогда бы не подумала, что мне будет так хорошо в её объятиях. Утром меня разбудили поцелуем. Открываю глаза и вижу довольное лицо Леры. Женщины сидела рядом и положила руку мне на голову стала гладить по голове. — Вставай, мы едем. Было шесть утра. Я вся сонная с трудом проснулась. Одевшись и зевая вхожу на кухню и пока Лера не видит делаю большой глоток из её чашки с кофе. Быстро позавтракав мы с вещами спускаемся к машине. Я всё ещё зеваю. А Лера весьма бодрая. Вот только курит не прекращая. — Тебе плохо не будет? — Сколько она выкурила? Полпачки точно. Я лежу на переднем сидении и пытаюсь дремать, глядя на то как мой попечитель (или кто она мне уже?), не прекращает себя травить никотином. — Столько курить. — Да по приезду к родителям я некурящая. — Бросаешь? — Нет, но родители всё ещё не знают, что я курю. — А сколько тебе лет? Она вздыхает и смотрит на меня. — Тридцать три. И кажется мне что-то что у неё очень строгие родители. Иначе как можно в таком возрасте скрывать свои пристрастия? Ехали мы долго. Пару раз останавливались заправиться и в туалет сходить. Даже в магазин заехали и купили перекусить. Бросаю взгляд на её электронные часы «CASIO» и вздыхаю, в пути мы уже пять часов. У меня лично зад уже болит. — Нам ещё долго ехать? — Нет, — она потянулась и купив в магазине ещё пачку сигарет тут же распечатала её и закурила. — Часа два ещё. Приедем и поспишь нормально там. Ну глядя на то как она нервничает мне что-то слегка страшновато становится. И когда мы всё же да приехали к её родителям я задрала голову глядя на этот огромный дом. Он был в два раз больше чем её дача. Ворота открылись и нас тут же встретил высокий крепкий с виду мужчина с седыми волосами и крашеными усами. Он тут же крепко обнял Леру, а потом пошёл и обнял меня оторвав от земли и так крепко сжав что я почувствовала, как мой позвоночник хрустнул. — Саша, да? — Спрашивает он, поставив меня на землю, на вид ему было за шестьдесят хоть и выглядел хорошо. — Пошлите в дом, сегодня обещают, что погода будет очень холодной. Загнав машину к ним на участок и закрыв ворота Лера пошла за нами. Дом был светлым и очень чистым. Я тут же почувствовала запах жаренной картошки и это так вкусно пахло что я чуть не подавилась слюной. — Нона! — Закричал на весь дом Николай Григорьевич. — Они приехали! Он тут же скрылся, а за место него появилась высокая и судя по виду очень властная женщина. Я даже её слегка испугалась. Но сходство с Лерой у них было поразительное, только мать Леры была жгучей брюнеткой. Ну или просто крашеной. Хотя брови у неё чёрные. Тут же поворачиваюсь к Лере и пытаюсь понять крашеная она или нет. — Привет, мам, — больше всего меня удивил тон Леры, он был каким-то нерешительным. Да и она стояла вся сжавшись с таким лицом словно она что-то натворила и её мать теперь вызывают в школу. Нона Кирилловна только кивнула и её серые строгие глаза тут же впились в меня. меня как-то даже холодом пронзило. — Ты что, курила? — Она быстрым шагом подошла к нам и стала принюхиваться к Лере. Хоть та и сожрала пачку жвачки, но что-то мне подсказывает что это не помогло. — От твоей одежды воняет сигаретами. Лера только вздохнула и опустила взгляд в пол. — Ладно, обсудим это после, — она снова посмотрела на меня. — Ты Саша? — Киваю. — М-да уж, никогда не подумала, что моя дочь возьмёт себе чужого ребёнка. — Она посмотрела на Леру. — Ну и что стоите? — Так ты нас никуда не пускаешь, — всё же меня пугает её резкая перемена. Я даже начинаю жалеть, что вообще поехала с ней сюда, неделя, надеюсь никаких двух недель. — Твоя комната на прежнем месте ну а Саше, напротив. Сама покажешь. Мы пошли к лестнице. Пока шли я всё чувствовала спиной взгляд этой женщины. — Лер, а Нона Кириллова всегда такая? — Всегда, — вздохнула Лера и остановилась у дверей. — Моя комната, а эта твоя. Располагайся. Комнату мне выделили не маленькую но очень уж пустую. В ней было так мало мебели что каждый звук эхом отражался от стен. Дверь в комнату открывается и входит Лера которая тут же закрывает за собой дверь и прижимается к ней спиной. — Меня слегка пугает твоя мать, — признаюсь. — Нам обязательно тут неделю торчать? — Ты привыкнешь к ней. — Твоя мать кажется очень властной и жестокой. — Тебе не кажется. — Тогда зачем мы сюда приехали? — Я каждый год сюда приезжаю к ним. Мы не так часто видимся в живую. — Скайп. — Вживую, — повторяет она. — Ты её не бойся. Она чувствует страх. Пошли поедим. Мы ели на кухне и в каком же напряжении это было. Если Николай Григорьевич хоть как-то пытался разнообразить обстановку всё спрашивая, то Леру, то меня, то Нона Кирилловна мрачно сверлила взглядом меня. Под таким взглядом я просто есть не смогла. Жареная картошка с грибами застряла в горле. Бросаю взгляд на женщину а она даже и не ест. Её тарелка была пуста. — Лера, — сказала она, не спуская с меня глаз. — Я всё ещё пытаюсь понять, как ты решилась на такое. — Мам, ну хватит. — Что «хватит»? — Она посмотрела на Леру, та сидела вся в напряжении. — Мужика себе найти ты так и не смогла. А ведь мы с отцом таких кавалером тебе выискивали, грех было мимо пройти и не женить на себе. Я ещё главное тогда подумала, что ты лесбиянка. — Лера слегка побледнела и опустила взгляд в тарелку. — А тут взяла себе подростка. Кто ей родители, напомни? — Мама, хватит! — Повысила голос Лера. — Такие разговоры при Саше не… — Мне считать какие разговоры будут вестись, — тоном, не терпящим возражения, сказала женщина. — Это мой дом. — Ну а мы гости. — Вот именно. Вы мои гости. Бросаю взгляд на Николая Григорьевича, а тот тут же затих. Похоже он даже и не думает останавливать зреющий конфликт. — Поэтому мне и решать какие вести разговоры за столом, — я вздрогнула от её взгляда и выронила вилку. — Саша, твои родители наркоманы, ты кололась? — Мама! — Лера даже вскочила на ноги. — Хватит. — Так как? — Нет, — отвечаю. Женщина усмехнулась и повернулась к своей дочери. — Если бы у меня был выбор быть бесплодной или взять такого вот подростка, то я бы выбрала первый вариант. Если мне придётся и дальше терпеть такое унижение с её стороны, то пошла она на хер. Встаю из-за стола. Есть больше не хочу. — Села на место, — властно сказала Нона Кирилловна и я тут же сала. — Лера, это ты её так запустила или твоего педагогического опыта не хватает чтобы ставить на место? — Мама, хватит, — Лера была уже уставшая. — Мы с дороги. Не выспались. Через два дня новый год. Ну зачем нам сориться? — Сориться? — Она резко встала. — Лера, пошли, поговорим. Они ушли, а Николай Григорьевич криво улыбнулся. — А где тут туалет? — По коридору и налево. Только не попадись Ноне, а то шуму будет. Встаю и иду. Но до туалета я не успела дойти как останавливаюсь, слыша голоса. — …дура ты, — по голосу это мать Леры. — Взять чужого ребёнка. Делать тебе нечего что ли? — Это мой выбор. И ты позвала нас, так будь добра, не оскорбляй иначе мы уедем. — Ты меня шантажируешь? — Нет, просто мне, как и Саше неприятно слушать такое. — Ну а мне неприятно что ты не блещешь умом хоть и работаешь завучем. Всё ещё удивляюсь как ты стала завучем. — Ну а я удивляюсь как ты вообще стала директором. Что?! Она директор! Не повезло тем людям у кого она была директором. — Поэтому и стала что у меня стальной характер. В отличии от тебя. — Мам, только не задавай каверзных вопросов Саше. — Если бы я не знала тебя, решила бы что эта Саша твоя любовница. Прежде чем они вышли я заскочила в туалет. Смотрю на себя в зеркало и думаю, как быть дальше. Мне предстоит выживать тут неопределенное время. Вернувшись я не застала Нону Кириллову и даже вздохнула с облечением. Поев и убрав за собой мы с Лерой поднялись к ней. Комната у неё была в разы лучше. — Лер, кто вообще твоя мать? — Директор немецкой школы, — тут же отвечает она. — А что? — Немецкой школы? — Ну да. — Она всё ещё работает? — Да. Мне уже жалко этих детей. — А в этой школе… — Все говорят сугубо на немецком. Я в ней училась. У нас были конечно предметы и на русском. Процентов десять-пятнадцать. Ну, зато ясно откуда она так хорошо знает немецкий. — Ужас. — Нет, ужас был когда она телесные наказания вела. Вот тогда я получала только так. А мне поскольку я её дочерью была то получала даже в разы больше. Радуюсь, что шрамы не остались. — Я что-то вообще не хочу находиться у твоих родителей дома. — Я тоже не хотела и поэтому в своё время я от неё сбежала. — Да? — Вот такого я не ожидала. — Мне было одиннадцать лет. Они даже меня не искали. Меня вернули менты, а после она меня избила. Дальше я сбежала от неё уже в пятнадцать лет и уже не вернулась. Жила у дяди с тётей, а потом у деда. В общем, моталась по всей родне лишь бы не жить с ней. — И она не пыталась тебя вернуть? — Нет. А зачем? Ладно, иди отдыхай. Ночью я к тебе загляну.