Из-под земли и с неба, или Если бы Тотошка-3

Вход во Внутреннее море оказался будничным и почти незаметным. Просто расступились и убежали берега, а узкая полоска течения продолжала нестись между водными просторами, катящими по обе стороны волны прибоя, которые отсюда казались подрагиванием студня на тарелке. Море так себе - одно название. Тоже, видимо, для смеха. Кромки обоих берегов на горизонтах по бортам виднеются в туманной дымке. На Подземное море разве что цветом похоже немного, и то синевы гораздо больше. К тому же если там лиловый оттенок отражался от светящихся облаков, то здесь сами глубины сгущались холодным пурпуром. Было в этой водной пустыне какое-то предчувствие тревоги, но ему так не хотелось верить... Сильный удар в левый борт у кормы потряс и едва не опрокинул катамаран. Озма и Амрал бросились на грохот. В креплении между поплавком и палубой торчал якорь-кошка, от которого уходила под воду цепь. И не просто уходила, а разворачивала катамаран и тянула за корму к восточному берегу. - Тик-Ток, помоги его отцепить! Возня с якорем успехом не увенчалась. Конец цепи приподнялся из воды, а вслед за ним всплыло нечто железное, похожее на кастрюлю или котелок с крышкой. Намотав внутрь себя цепь, кастрюля стукнулась о поплавок катамарана. Крышка откинулась, и на свет из подводной посудины выскочил чёрный одноглазый кот со шпагой. Был он ростом выше Тик-Тока, и вся картина выглядела настолько нелепо, что все оторопели, позволив пирату завершить абордаж и перейти на поплавок. - Вы показываете рыбов? - спросил он со странным акцентом. - Нет, просто мимо плывём, - ответила Озма. - Некрасивое, - осуждающе покачал головой кот. - Что "некрасивое"? - возмутился Амрал. - Территориальные воды Кошачьих Тупичков отсюда очень далеко. На каком основании вы на нас напали? - Всё есть так, - согласился Пират. - Но мы сидеть на берегу и смотреть на рыбов. Красивое. Вы крутите колесо и пугаете рыбов. Некрасивое. Мы арестовывать ваше колесо и корабль. Тотошкин Лай яростно надрывался, но кот не обращал на него никакого внимания - видимо, в отличие от двухвостой Мины, просто не знал, что собачьего лая надо бояться. Новый удар отбросил носовую часть катамарана, но её тут же потянуло назад новой цепью. Вторая "кастрюля" всплыла рядом с первой, звякнув о неё стенкой. Из-под крышки показался серый гладкошерстный кот, эфес шпаги которого блестел золотом, а когти - сталью. - Капитан королевской гвардии Мэтью. Ваше судно арестовано именем королевы Кошачьих Тупичков Царственной и Могущественной Кисы Бастинды. - Как? - изумилась Озма. - Ну, обычно мы называем Её Мальтийское Величество просто Басей, - ответил Мэтью нежно и смущённо. - Но в чём вы нас обвиняете? - допытывалась принцесса. - В распугивании рыбы, что является угрозой национальным интересам Кошачьих Тупичков. Вы будете подвергнуты королевскому суду. Все, кроме мальчишки. - Мальчишки - вне закона! - подхватил чёрный Пират. - Как извечные враги кошек. Поэтому он должен отправиться за борт. - Вы совсем обнаглели, что ли? - Озма грозно упёрлась руками в бока. - Погоди, Ози! - Амрал аккуратно, но решительно отстранил её плечом - она даже не успела возмутиться столь фамильярным обращением. В руках у мальчика было весло, которым корректировали курс катамарана. - Неловко, конечно, драться с котами, но эти твари по-другому не понимают. Если меня, ни разу в жизни не поднявшего руку ни на одну кошку, и даже вредную Мину не дёрнувшего ни за один из хвостов, в чём-то обвиняют, то придётся оправдать их ожидание... Коты доставали ему по грудь - но их было двое и, как выяснилось с первых секунд, фехтовали они гораздо лучше. Озма шепнула Тик-Току и Косматому, что им втроём (от Джека здесь толку немного) надо быть готовыми в любую секунду броситься мальчику на помощь. Однако помощь не понадобилась. Коты оказались трусами, не ожидавшими отпора. Оказанное сопротивление их просто деморализовало. Через несколько минут ожесточённой борьбы в воду булькнула шпага, выбитая у одноглазого Пирата. Серый Мотька сжимал свою крепче, поэтому она была просто переломлена ударом весла, оставившим в его лапе золотой огрызок. С отчаянным шипением оба кота нырнули в свои "кастрюли". Лязг отстреливаемых цепей, всплеск погружения... И тишина на палубе. Недоумённая такая. - До берега доплывём? - спросил Амрал. - До западного, разумеется. - Думаю, да. Надо бы, конечно, причалить - избавиться от этих подарков и палубу починить. Дальше так опасно плыть. Только на том берегу как, таких ненормальных народов нет? Там вроде бы это пуговичное королевство Кимбалу? - Оно от берега далеко - да и мирное на самое деле. Добряк Джолли добрый и весёлый. Просто высокогорцы с ним не дружат. Непосредственно у берега живут хуперы - существа странные, но безобидные. Думаю, с ними не будет проблем. Озме бы привыкнуть уже, что когда Амрал о чём-то говорит с уверенностью, то всё обязательно пойдёт наперекосяк. Но понадеялась, что хотя бы в этот раз обойдётся. Напрасно понадеялась. Слепяще белые дорожки ухоженного парка спускались прямо к морю. Ремонт катамарану требовался совсем небольшой, даже без магии обошлось. Работа уже близилась к концу, когда из глубины аллей донеслось многоголосое "Хуп-хуп!" Все с тревогой обернулись на звук. По дорожкам катились огромные обручи непонятного вида. Приглядевшись, Озма удивлённо вскрикнула. Высокие и тощие, почти плоские, существа в десяток футов роста ухватили себя со спины за собственные ноги и, выгнув гибкие тела в правильные окружности, направлялись к ним с возрастающей скоростью. На берегу, игнорируя верный Тотошкин Лай, все семеро одновременно расцепились и набросились на путников. Буквально набросились, петлей с нахлёстом. Стянули по рукам и ногам - Амрала, Джека, Косматого, Тик-Тока... А Озму опутали оставшиеся трое - не пошевелиться. Амрал пришёл в себя первым, попытался вырваться. Безуспешно. Живой жгут затягивался всё сильнее. Озма лишь голову в его сторону смогла повернуть с укоризненным взглядом: проблем, говорил, с ними не будет? А затем стало не до выяснения отношений. На парковой дорожке появилась фигура в высокой ведьминской шляпе. - Момби! - ахнул Тыквоголовый Джек. - Хи-хи, вот так встреча! - затряслась ведьма в мелком противном смешке. - Пропавшая принцесса Страны Оз! Значит, не зря я, услышав об исчезновении нашей дорогой правительницы, поспешила подчинить себе ближайший оказавшийся рядом народец. Как знала... Озма лихорадочно перебирала в памяти заклинания, которые могла бы сейчас применить. Увы! Озовский канон требует непременных сопроводительных жестов и телодвижений - а как их сделаешь, когда тебя крепко стянули целых три хупера? Если бы работала защитная функция серебряных башмачков, на неё напасть просто не смогли бы, уж опутать точно. Но розовую жемчужину она так и не нашла. - Случайно здесь оказались или меня выслеживали? - продолжала веселиться Момби, перекрикивая Тотошкин Лай. - Впрочем, какая разница? Наверняка же никто не знает, что вы здесь, и Глинде её похищенная Книга ничего не подскажет. Сейчас, Озма, я превращу тебя в пианино, а твоих спутников - в свечи. И буду играть на тебе по вечерам в тени парка. Эти слова с угрозой Озме как будто придали Амралу сил. Он резко рванулся, и обхвативший его хупер не выдержал, разжал пальцы. Мальчик, сбрасывая его, метнулся к цепи, раскрутил над головой двумя взмахами тяжёлый якорь и направил его в сторону Момби. Сбил с неё шляпу, ведьма испуганно отскочила, с трудом увернулась от второго удара. И тут же, сверкнув в его сторону ненавидящим взглядом из-под взлохмаченных косм, раскинула руки в стороны и что-то пробормотала под нос. Цепь в руках Амрала превратилась в молнию. Мальчик обмяк и свалился на спину, как подрубленное на корню деревце. Разбросанные руки открывали картину жутких ожогов - обугленные ладони, характерные следы от удара молнии как минимум до локтевых суставов... Озма дёргалась уже просто от отчаяния, пыталась хотя бы укусить кого-нибудь из опутавших её хуперов (с таким же успехом можно было попробовать укусить собственный локоть). Зато удалось высвободить руку Косматому - видимо, Момби, сосредоточившись на Озме и Амрале, ослабила внушение хуперам, которые стягивали остальных. Он нырнул в карман в поисках чего-нибудь, чем можно было кинуть в колдунью. Нащупал что-то небольшое, но тяжёлое, и загасил им Момби прямо в переносицу - бросок оказался на удивление точным. Однако вслед за ожидаемым воплем от боли и неожиданности ведьма повела себя как-то странно: - Ап-чхи! - её лицо исказилось в мучительной гримасе, а нос, казалось, хотел оторваться от него и отправиться в свободный полёт. - А-а-п-чхи! Дрожащими пальцами она подняла с земли "что-то", поднесла к глазам, в которых вспыхнуло изумление, быстро сменяясь застывшим ужасом: - Моя - ап-чхи! - перечница! Ап-чхи! Откуда она - ап-чхи! - у вас? Момби убрала перечницу от носа, но было уже поздно. Новая доза ядрёного порошка была втянута ноздрями. Когда Косматый не мог открыть её в оставленном домике Момби, это было отнюдь неспроста. Слишком уж большую опасность представляло её содержимое, и последствия неосторожного обращения с ним могли быть фатальными. Поэтому крышку Момби заколдовала: открыть было невозможно, лишь в руках хозяйки в ней появлялись дырочки-дозатор. Обезопасить себя, блокируя их появление в непосредственной близости от собственного лица ведьме не пришло в голову - не дура же она, чтобы самой перечницу к носу тянуть? Может быть, и не дура. Да только засунула в собственном домике так, что не смогла найти, решила, что потеряла где-то, а потом вообще забыла о её существовании. И вот теперь успела дважды вдохнуть, прежде чем сообразила, какие это может нести последствия. - Ап-чхи! Я забыла все заклинания! У меня в голове одни - ап-чхи! - кулинарные рецепты... Озма почувствовала, как ослабевают живые путы хуперов. Друзья тоже постепенно освобождались из их плена. Чары Момби развеялись, хуперы освободились из-под её контроля. Они тоже были им истощены, даже не хватило сил сложиться, по обыкновению, в обручи - просто расползлись под кусты, извиваясь, как змеи. Озма бросилась к Амралу. Он был жив. Несколькими пассами убрала ожоги, постаралась вернуть в сознание. Открывшиеся глаза туманились - словно грозовые тучи ползли по двум бездонным лазурным небосклонам. Каким-то заклятием его Момби шарахнула - не очень сильным, но противным. - Сними его сейчас же! - набросилась Озма на ведьму. - Я не могу! - визжала та от страха, глядя, как девочка идёт на неё с пепельно-серым лицом. - Я же говорю: всё забыла! Озма, я не обманываю... - Вот теперь я тебя превращу... Не в пианино, нет. Во что-нибудь такое... Нет, не буду ни во что превращать - много чести. Просто растерзаю сейчас на кусочки. На мелкие! - Озма подняла руку, на дрожащей ладони вспыхнул огненный шар. Момби бухнулась на колени: - Озма, Озма, не надо, пожалуйста... - Что за заклятие, помнишь? Говори! Это твой последний шанс! - Нет, не помню! - Момби уже пресмыкалась на животе у её ног не хуже несчастных хуперов. Моральный горизонт для добрых волшебников, который они не могут перешагнуть - заставлять кого-то унижаться. Хорошо, что злые не в состоянии этого понять, иначе пользовались бы беззастенчиво. Но Момби сейчас унижалась вполне искренне, и от этого было ещё противней. - Сгинь с глаз моих, - сказала девочка брезгливо. Момби радостно вскочила на ноги: - Да-да, конечно. Я сейчас. Я хорошая. Я больше не буду. Я наймусь кухаркой к королю Кимбалу... Озма равнодушным взглядом проводила её вглубь аллеи, а затем всё-таки послала вдогонку заклятие, которое в своё время было наложено на Бастинду. Уже не на эмоциях, а осознанно. Глядишь, передумает браться за старое, зная, что ей единственной в Стране Оз грозит опасность растаять бесследно и навсегда. Косматый стоял растерянно и смущённо, потупив взгляд. - Ну и как у тебя эта перечница оказалась? - усмехнулась Озма. - Я же говорил - у меня привычка всё в карманы совать... - Значит, вырабатывай заодно привычку хоть изредка проверять свои карманы. Сегодня-то ты герой дня, но так ведь можно засунуть что-нибудь этакое... - Я постараюсь, - пообещал Косматый, но Озма только рукой махнула иронично. - Как ты? - вернулась к Амралу. - Странно, - мальчик попытался улыбнуться. - Наверное, так умирают? Я ведь не в Стране Оз родился, а значит, могу умереть... - Я тебе сейчас умру! - набросилась на него Озма. - Умирать он собрался, гляньте-ка. Я могущественная фея или где? Там заклятие-то ерундовое, просто надо понять, какая именно гадость. Это потребует времени, но ничего неотвратимого, поверь. А вот такими разговорами ты себе только хуже можешь сделать. Мысли - они тоже материальны, знаешь ли. Я в волновом мире имела возможность убедиться в этом на практике. Если уж хочется поныть, говори: я могу умереть, но не должен этого никому - тем более, сегодня... - Ты права, Озма, я понимаю. В общем и целом. А вот в частности... В частности меня, то бишь. Ты ведь ещё не знаешь, что было написано в том оракуле... на гренландском языке...

* * *

- Теперь ты знаешь, что там было написано, - сказала наставница. - А как поступить - решать только тебе. Я молчал. Наставница ждала ответа. Молчание - тоже ответ. Возможно даже, он её устроил бы. Но не меня. - Я ведь должен спасти отца, - сказал я, глядя в пол. - И если открылась такая возможность... - Возможность, да, уникальная. Едва ли будет ещё одна. Но ты уверен, что должен? По твоему рассказу создавалось впечатление, что тебя не перебросило в наш мир, а раздвоило. Понимаешь? В родном мире ты продолжал существовать, может быть, и в самом деле спас отца. Может быть, стал королём, хранишь рубежи своей страны, живёшь долго и счастливо с самой красивой, умной и доброй девушкой... Это твоя жизнь там. А здесь - совсем другая и отдельная. Я над таким вариантом никогда не задумывался. Задумался теперь - и сразу нашёл, что возразить. - Последнее моё параллельное воспоминание оттуда - как я поел каких-то горьких орехов. Может быть, я там отравился ими и умер? - Не исключено, - кивнула наставница. - Но ты понимаешь, что отсюда вытекает? Если тебя действительно разделило, ты ведь не телесно вернёшься в свой мир. Просто снова сольёшься со своим двойником в одно целое. А если он мёртв... Едва ли ты его воскресишь - скорее... наоборот. - Но ведь это... не точно? - Нет. Это одно из возможных объяснений. Причём твоё собственное, не моё. Логичное, да. А правильное или нет - откуда мне знать? - Значит, - я спешил сказать это вслух, пока не передумал, - если шанс есть - я должен попробовать. - Решение не мальчика, но мужчины. И я ему рада, - сказала наставница совсем не радостным голосом. Этот самый "пророк-попаданец", говорилось в оракуле, тоже из моего мира. И своим появлением в Стране Оз он открыл для меня портал домой в подземной части русла речки Туннельной. Который закроется навсегда после возвращения здешней Озмы. Вот так всё просто. И так сложно - для принятия решения. - Наставница... но как же вы? Волшебница улыбнулась - ласково и светло. - Как-нибудь справлюсь, малыш. Мне было хорошо с тобой все эти годы. - Мне тоже, наставница. Да и Страна Оз стала для меня новой родиной - тем более, о настоящей я ничего не помню. Но... так будет правильней. - Понимаю и согласна. - Только не рассказывайте им всего этого, ладно? Просто отправьте меня проводником. Я лучше сам когда-нибудь потом, в дороге... - Как скажешь, мой мальчик.

* * *

Заклятие Озма так и не вычислила. Понемногу снимала Амралу симптомы. Он начинал выглядеть если не здоровым, то уж точно не умирающим. Пробовал шутить, иногда получалось. - А может быть, ну его? Когда бы ты ещё со мной так возилась? - Сейчас по шее дам, симулянт! - Озма, но мне и в самом деле кажется, что мой кванк в родном мире тоже находится в подобном состоянии, барахтается между жизнью и смертью. И чтобы его вытащить, я сам должен быть... Ты ведь сама столько раз повторяла, что не бывает случайностей! - Я же про орехи тебе объясняла. Орехи нух-нух - антидот против Усыпительной воды. Твой кванк просто восстановил память, поэтому утратил связь с тобой здешним. - Да при чём тут орехи? Мало ли что с тех пор с ним могло произойти... Почему уверенность в этом укрепляется по мере нашего приближения к туннелю? - Может быть, ты и прав. А может быть, это просто самовнушение. Я не знаю, Амрал. - Вот если окажется, что пророк - это ты, и мы всё-таки из одного мира, там и поговорим, кто был прав! - Непременно поговорим. Она ведь не скажет ему, что Аврал её мира родом вовсе не из подземных рудокопов, а из жителей северных гор. И живёт на много десятилетий раньше. Пусть остаётся с этой надеждой, которая придаёт ему сил. Катамаран уже давно вошёл в русло Туннельной. Деревья по обе стороны неширокой речки трепетали на ветру жёлтыми листьями, словно приветствуя отважных путешественников. - А у нас в Пещере растительность тоже жёлтого цвета? - Да. Ты только сейчас об этом вспомнил? Это хорошо - память продолжает разматываться. - А может быть, приближение портала на неё влияет... При других обстоятельствах Озма уже снова перебирала бы версии, почему в Стране Оз Фиолетовая и Жёлтая страны поменялись местами и как это может быть связано с другими расхождениями. Сейчас ей было совсем не до того. Да и вообще из-за этих глобальных загадок она проворонила загадку Амрала. А ведь могла кое-что заподозрить по его проговоркам и недомолвкам... - Вход в туннель должен быть уже скоро, - сказал мальчик. - Давай сделаем остановку? Слишком уж всё быстро и нелепо... - Нет, Озма. Мне надо домой. Речка петляла между холмов, и чёрное жерло на пути распахнулось как-то неожиданно. Медленно, но неотвратимо надвинулась огромная арка, погружая в полумрак. - Портал может оказаться в любой точке туннеля? - спросила Озма напряжённо. - Возможно, это даже не точка, - голос Амрала звучал приглушённо, как будто сквозь полудрёму. - Отрезок... - Что ты имеешь в виду? - Не знаю. Меня почему-то начинает клонить в сон. Девочка забеспокоилась: - В сон или... - В сон, в сон - спокойный, сладкий, умиротворяющий, - Амрал даже зевнул на последнем слове - может быть, нарочно. - Но возможно, это не просто сон... Мне кажется, я мыслями, сознанием начну уходить домой раньше, чем телесно. Самовнушение, скажешь опять? Не знаю. Но ты не пугайся, если что. И не уходи, пожалуйста. Посиди рядом. Мне так будет спокойней. Тьма за изгибами подземного русла сгущалась стремительно. Озма уже почти не различала силуэт мальчишки, лишь слабеющий с каждой фразой голос свидетельствовал, что он ещё здесь. - Глупый! Как я могу уйти? - Спасибо. Всё и вправду происходило очень быстро. Амрал молчал уже несколько минут, и Озма боялась его окликнуть - а вдруг не ответит, и придётся гадать, здесь ли он ещё. Проверить на ощупь она точно не решится. Она и глядеть в его сторону боялась - вдруг глаза привыкнут к темноте, и она сможет различить... А потом давно притихший Тотошкин Лай вдруг ожил Тоскливым и Душераздирающим Воем. И всё стало понятно.

* * *

Тёплый океан так же далёк, как и вожделен. Ты напрасно думаешь, рыцарь, что до него подать рукой. Да какое там "светлое существо", какой ещё "ангел-телохранитель"? Ты в зеркало давно смотрел, что себя не узнаёшь? Да, понимаю, ты просто потускнел. Помнишь, как нас обоих слепил и пугал в разных мирах солнечный свет из расщелины? Вот так ты сейчас жмуришься от собственного внутреннего света. Ничего - мы ведь оба знаем, что глаза рано или поздно привыкают к свету, даже если с самого рождения жил в темноте. Ну что ты заладил - умер, шмумер... Нет, они ошибаются. Прикинь, великие волшебницы тоже могут ошибаться. А тем более, этот шарлатан, который усиленно пыхтит, делая вид, что бьётся над твоим воскрешением. Хочешь знать, рыцарь, что случилось с тобой на самом деле? Твоя душа осталась там, в Городе Теней. Тени окружают тебя незримо, ты застрял их пленником и сам превращаешься в тень. Противишься этому из последних сил, но... Ты смело глянул в глаза Тьме, но, осознавая глубину её опасности, слишком доверительно воспринял то, что она говорит о себе. А ведь Тьма лжёт, рыцарь. Всегда и во всём. Просто потому, что она Тьма, и нет в ней истины. Ты не разгадал главную тайну Тьмы, рыцарь. Она в том, что Тьмы не существует. Как, как... Не существует, и всё. Это просто слово такое для отсутствия Света. Отсутствие не существует, потому что не имеет собственной сущности. Дырка в бублике. Бывать бывает, а как же. Только когда мы к ней приближаемся, даже в мыслях - она отступает. Мы-то сами созданы Светом, как и всё сущее. Миф о собственной сущности Тьмы - главная её ловушка, с помощью которой ей до сих пор удаётся одерживать тактические победы. Сперва укрепляется заблуждение, что Свет и Тьма - равные начала, затем - что они необходимы друг другу, и наконец - что это просто полюса, оценка которых зависит от того, на чьей ты стороне, а настоящая мудрость в том, чтобы вообще забить кое-что на обе стороны и на чёрно-белую мораль, быть пёстрым и неоднозначным. Там, где создана эта ментальная иллюзия, уже начинает работать злое волшебство... Ты в самом начале этого извилистого пути, рыцарь, но он скользкий и затягивает. Потому-то душа твоя в смятении. Нет, "тени" и "смятение" - не однокоренные слова, ни по этимологии, ни по существу. Ты отчаянно борешься с отчаянием, я бы так не смог, пожалуй. Ты гораздо сильнее меня, рыцарь, хотя мы одно. У тебя были хорошие учителя. А вот тени - они реальны. Они там, где на пути света возникают препятствия. Руины разрушенного города. Глыбы наших заблуждений и застарелых ошибок, наших попыток построить что-то своё и сделать себе имя, не сообразуясь ни с окружающими, ни с пониманием собственного пути. Сами создаём тени, засоряя мир и закрывая себя от света, а потом бьёмся в их плену, как в силках. Как я вижу твою, мою, нашу функцию Белого рыцаря... Ты ведь уже понял, правда? Уж точно не в бессмысленной борьбе с тенями - призраками Тьмы. Скорее в расчистке этих завалов на пути Света. С причиной бороться, а не следствиями. А значит, чаще придётся махать киркой, чем мечом. Это порой тяжелее - изнурительнее уж точно. Нет, я не несу тебе освобождение, что ты опять заладил? Я в таком же подвешенном состоянии между жизнью и смертью, как и ты. Мироздание судило, чтобы мы встретились на равных. Откуда я знаю, зачем? Видимо, иначе бы до тебя не дошло - а так, гляжу, уже начинает... В общем, не я тебя отсюда вытяну - мы оба должны вытянуть друг друга. Свои полшага навстречу тебе я сделал, поэтому мы друг друга и слышим. Полшага за тобой - я их за тебя не сделаю. Что значит - растворюсь в тебе и исчезну? Я - это и есть ты, когда ты это уже усвоишь? Что - мои воспоминания? Они никуда не денутся. Образы Страны Оз будут оживать в твоих снах, а утром, собирая в памяти их осколки, ты не перестанешь удивляться причудам своего подсознания. И уж точно никуда не денется образ удивительной девочки-феи, которая и помогла мне понять всё то, что я тебе сейчас рассказываю. А ты думал, это я такой умный? Нет, прямо так, словами, она мне ничего этого не объясняла. А разве для этого нужны слова? Ты не знаешь, рыцарь, она есть в нашем мире? Она нас ждёт? Та, которую я, ты, мы пытались закрыть собой... Что, в самом деле - ждёт? Не знаешь, она или нет - но точно ждёт и надеется? Так что же мы до сих пор топчемся в тени, рыцарь? Выходим на свет! Вот так, молодец.

* * *

В глубине туннеля тьма стала такой густой и почти осязаемой, что Озма дезориентировалась в пространстве. И когда впереди забрезжили дневные лучи, оказалось, что она глядит прямо на опустевшую и остывшую лежанку Амрала. Но так и не шелохнулась. Речка впадала в Мигунку сразу, едва вынырнув из холма, и Косматый вовремя переключил передачу. Ход катамарана против течения заметно замедлился. Озма встрепенулась, но продолжала сидеть на месте. Потом, конечно, оттаяла. Феерическое чутьё подсказывало ей, что с Амралом всё хорошо, что он слился со своим кванком именно тогда, когда тот остро нуждался в его помощи, что ему предстоит много трудностей и испытаний, из которых он успешно выйдет победителем. Оставалась простая человеческая печаль, но она становилась всё светлее и чище. Золото листвы на берегу больше не навевало тоску, лёгкая грусть исцеляла надеждой. Озма вернулась к команде, приступила к капитанским обязанностям, увлечённо общалась с друзьями. Монотонный механический голос Тик-Тока, пространные рассуждения Тыквоголового Джека, меланхоличные реплики Косматого. Часы проносились за часами среди бескрайних жёлтых просторов. До Медвежьего Угла было ещё очень далеко. Леденящий свист в небе застиг всех врасплох. Прямо над головами летел золотой таз. В нём, распростёрши крылья, сидела гигантская птица, похожая на голубя со злобным пламенеющим взглядом. Взмахи крыльев рождали вихрь, который лёг смерчем на воду, поднял катамаран в воздух, раскрутил и швырнул на берег, разнося в щепки. ...Увидев Озму, плывущую на странном судёнышке вверх по Мигунке, Сапожник Угу ощутил панический ужас. Ещё несколько часов назад всё было так просто, понятно и незыблемо. Сильные обижают слабых, хитрые обманывают простаков. Все без исключения стремятся к власти, но побеждает самый сильный и хитрый. Он, Угу, достоин верховной власти в Стране Оз, потому что его прапрапрадед был великим волшебником. Если этого кто-то до сих пор не понял - тем хуже для них. Эту операцию он планировал долго и тщательно, и провёл в итоге блестяще. Никто другой в жизни не додумался бы похитить в первую очередь волшебный золотой таз из захолустной горной провинции Йипс на самом отшибе Жёлтой страны. Его же там никто не охранял - глупая пирожница Куки Кук месила в нём тесто, ничего не зная о его чудесных свойствах. А уж с помощью этого артефакта, способного перенести в любой уголок Страны Оз, можно быстро собрать всё остальное. Здесь ведь главное - молниеносность, чтобы все обладатели волшебных вещей лишились их одновременно, и никто не успел спохватиться. Озму он, конечно, не собирался похищать. Наоборот, мечтал сполна насладиться её растерянностью и унижением. Но девчонка проснулась, когда он снимал со стены Волшебную Картину - пришлось засунуть в таз и саму принцессу. А затем, превратив в персиковую косточку, надёжно спрятать, как делают умные и хитрые люди - в лесу. В единственном плоде на единственном персиковом дереве - никто ведь не догадается, они же все тупые. А потом что-то начало идти не так. Во-первых, смогли как-то выйти на его след, во-вторых, обойти все уровни защиты замка из ивовых прутьев. Но эти конвульсивные телодвижения жалких ничтожеств, не способных из-за своей непреодолимой глупости осознать, что Страна Оз изменилась раз и навсегда и больше никогда не будет прежней, поэтому надо не сопротивляться, а привыкать жить в новой реальности, вызывали у него лишь хохот. Благодаря Книге Событий и Волшебной Картине он был постоянно в курсе дела. Эти белоплащёвые чистоплюйки Озма и Глинда даже не понимали, как пользоваться столь могущественными артефактами, по чистой случайности оказавшимися во власти недостойных их идиоток! Заглядывали только по мере необходимости - не по понятиям им, видите ли, устраивать тотальную слежку за подданными. Вот потому-то и лишились их навсегда, Угу восстановил историческую справедливость. Ну а дурачьё, проникшее в замок из ивовых прутьев, оказалось в западне. Как и должно быть, как будет теперь всегда. Но тут-то и началась настоящая измена! Волшебные книги ничего не сказали ему о поясе гномского короля Руггедо, потому что он был принесен из страны Эв. И уж никак не мог предусмотреть Угу, что им научится пользоваться Дороти - простая девчонка, даже не фея. Это же против всяких правил, так же нельзя! Конечно, дурочка всё равно не сумела его толком применить. Велела поясу превратить Угу в голубя - это ж надо было додуматься! Во-первых, закон сохранения массы - голубь получился уж очень большим. Во-вторых, это голубь Страны Оз, а значит говорящий, способный произнести заклинания - по крайней мере, не требующие специфически человеческих жестов. Ну и в-третьих, он по-прежнему обвешан амулетами - и освобождёнными от Озмы, которая недостойна ими владеть, и теми древними, о которых никто уж не помнит, а он вычитал в Книге Событий и пополнил ими свой магический арсенал. У Дороти не было бы шансов остаться безнаказанной за свою дерзость - но пояс, помимо прочего, имел защитную функцию, и мерзавка её случайно активизировала. Теперь Угу не мог причинить вреда ни ей, ни её спутникам. Оставалось временно покинуть собственный замок, чтобы в удалении и тишине обдумать план реванша. И вот здесь его поджидал последний удар. Этим трём уродцам каким-то образом удалось отыскать и расколдовать Озму! Но ужасней всего даже не это, а то, что ни Книга Событий, ни Волшебная Картина ему этого не сказали. Верить нельзя никому - даже магическим вещам. А значит, вся его абсолютная власть висит на волоске вместе с новым мировым порядком, о котором он мечтал. Но уж Озму-то он сейчас сотрёт с лица земли! Просто потому, что может! Озма успела смягчить удар. Катамаран не уцелел, но друзья отделались лёгким испугом. А ей самой и пугаться некогда - надо понять, чего ещё ожидать от этого сумасшедшего голубя. Вспомнив, как дуболомы под предводительством Лана Пирота отбили попытку менвитского реванша, Озма создала над собой и друзьями невидимый щит, зеркалящий боевую магию. Снопы разноцветного огня и град камней сорвались с крыльев при новом взмахе. Щит их отразил, голубая жемчужина троекратно усилила, голубок с трудом устоял. Но всё же устоял. У него хватило ума не повторять попытку. У него хватило магии организовать целенаправленную атаку на щит, которую невозможно отзеркалить - у него-то самого никакого щита нет... Завыла сирена. Десятки странных предметов, похожих на металлических рыбин, зловещего и совсем не магического вида, обрушились на них, взрываясь ослепительным пламенем при ударе о невидимую преграду. Прямо по воздуху поползла паутина трещин. После второй атаки щит был разрушен. Но Озма уже подготовила мощный букет атакующих заклинаний. Она очень не любила боевую магию и до сих пор никогда не применяла её на практике. Она была миролюбивой правительницей и феей, бывший Баккар в волновом Межмирье не без успеха бил её по этому больному месту. Но сейчас не было другого выхода. И была воля, закалённая Линзой Силы и собственными испытаниями в разных мирах. Точечные разящие заклинания разносили в клочья пелену, которую снова и снова пытался обрушить на них упёртый птах. Хм, а ведь у птенчика-то её собственная магия, похоже. В смысле, магия её здешнего кванка, но какая разница. Смешана с какой-то тёмной гадостью, отчего и получается такой гремучий коктейль, как был на пряжке Арахны. Но сама Озма способна отделить одно от другого, поэтому знает, куда и чем бить. Сверхточные файерболы разили теперь целенаправленно, и с каждым ударом возрастало отчаянье в глазах птички. В конце концов голубь прекратил попытки атаковать и направил золотой таз в бегство, желая сохранить хотя бы последние два амулета. Пустив вдогонку по маленькому огненному шарику с каждой руки, Озма лишила его этой надежды. А теперь лети, куда хочешь... - Что это было? - пробормотал Косматый, приходя в себя. - Судя по тому, что у него были (подчёркиваю - были!) магические амулеты вашей Озмы, это и есть наш похититель. - То-гда на-до вы-яс-нить, ку-да он по-ле-тел, - заволновался Тик-Ток. - А, он теперь безобидней, чем даже Момби, - махнула рукой Озма. - Чисто голубь. Думаю, важнее понять, откуда он летел... - Я заметил. Оттуда, - Тыквоголовый Джек указал в сторону одинокого холма, где возвышалось сооружение, похожее на перевёрнутую корзину. В том направлении уже нёсся Радостный Лай Тотошки.

* * *

Компания, после исчезновения Угу-голубя всё ещё остававшаяся в замке из ивовых прутьев, успела испытать и радость от появления Озмы, и лёгкое разочарование от того, что Озма оказалась не совсем той. А Озма с добрым любопытством продолжала разглядывать эту компанию. Оскар Диггз, бывший Великий и Ужасный Обманщик этого мира, который, в отличие от Джеймса Гудвина, не смог без Страны Оз и даже стал настоящим Волшебником. Три девочки с короткими причёсками (блондиночка в короне и белом неприталенном платье-сарафане - несомненно, Дороти), мальчик младше их, чем-то похожий на маленького Амрала (или Аврала?), живая кукла из лоскутного одеяла, набитая ватой. Удивительное существо, состоящее из одних кубов. Мистер Фрогмен - огромная лягушка, одетая, как франт - успокаивает пирожницу Куки, сетующую, что все пропавшие вещи нашлись, а её любимый таз улетел, и даже Озма его не отобрала. Цель их неоконченного пути - Лиловый Медвед в короне, не выпускающий из лап заводного Розового Мишку. Были даже несколько знакомых морд - живые деревянные Козлы, Лев, которого здесь продолжают называть Трусливым, но, кажется, в шутку, мул, похожий на "мудрого осла" Хэнка-Хэннибала, и, конечно же, Тотошка, который наконец-то счастливо воссоединился со своим Лаем и мог себе позволить дурачиться, словно неразумный. Волшебник читал Книгу Событий. В ней было бесконечное количество листов, поэтому они были бесконечно тонкими, с непривычки непросто листать. - О битве Озмы с Сапожником Угу здесь ничего не сказано... - Разумеется - ведь я не из вашего мира, - кивнула Озма. - Я тоже сначала не поняла, а потом как поняла! Вот почему Угу ничего не узнал обо мне и о походе нашего отряда. - И это хорошо! - глубокомысленно заметил Тыквоголовый Джек. - Но зато, - продолжал Волшебник, - сказано, что сейчас он находится на северо-восточной окраине Красной страны. Вместе с волшебным тазом. - Ну вот, - улыбнулась Дороти пирожнице, - там сейчас Страшила и Дровосек, а уж они-то твой таз отыщут. - Вот только об Озме - нашей Озме - Книга по-прежнему молчит. И Картина тоже. - А он говорит, но неправду, - заметил мальчик, указывая пальцем на Розового Мишку. - Он никогда не лжёт и не ошибается! - возмущённо воскликнул Лиловый Медвед. - Вы о чём? - поинтересовалась Озма. Розовый медвежонок выглядел как обычная плюшевая игрушка с ключиком в левом боку и без всяких признаков жизни. - Это наше главное сокровище, - гордо сказал Медвед. - Наш пророк. Будущего, правда, не знает, но насчёт настоящего никогда ещё не ошибался. - А теперь ошибается! - стоял на своём Пуговка. - Значит, он всё-таки живой? - Не знаю, можно ли это назвать жизнью... Смотрите сами. Он завёл ключик, и Мишка пришёл в движение. - Где принцесса Озма? - Среди нас, - ответил Розовый Мишка хриплым голосом, глядя на принцессу. - Нет, где пропавшая принцесса Озма, - уточнила девочка формулировку. - Среди нас, - повторил медвежонок, продолжая глядеть на неё. - Хорошо, давай так: где принцесса Озма, пропавшая в этом мире? - Среди нас, - сказал он в третий раз, но глядя уже на Пуговку. - Видите? - возмутился мальчик. - Он опять обзывается! - Я уже предполагала, - сказала Дороти вкрадчивым голоском, - что Пуговка может быть ненастоящим. Вдруг нашу Озму опять превратили в мальчика и заменили воспоминания на Пуговкины? - Да никакая я не Озма! - Конечно, ты не Озма, - успокоила его принцесса. - Иначе мы с тобой бы уже давно слились. А раз я по-прежнему только я, значит, вашей Озмы здесь всё ещё нет как субъекта... Она вдруг осеклась, вспомнив давнишнюю угрозу Момби превратить её в пианино. - А скажи мне, милое дитя: нет ли у тебя привычки, как у нашего общего друга Косматого, совать всё в карманы? Пуговка изумлённо на неё уставился, а затем быстро-быстро заморгал: - Да! В кармане... Он начал рыться по карманам курточки и штанишек. На свет появились маленький резиновый мячик, волчок, моток верёвки и золотая персиковая косточка. Последняя привлекла всеобщее внимание. - Когда я потерялся... - начал объяснять мальчик. - Вот привычка теряться у него и вправду есть, - рассмеялась темноволосая девочка. - Хроническая! Пуговка быстро показал ей кончик языка и продолжал: - На поляне я нашёл дерево с единственным персиком. Съел его - а там такая интересная косточка... Я хотел её девочкам показать, но совсем забыл. Стоило Озме ощутить ладошкой тяжесть косточки, как вернулось подзабытое чувство, с которым она глядела в Линзу Силы, а Линза глазами сотен кванков глядела в неё. Только ещё сильнее и непосредственней. Борозды, покрывающие поверхность (кажется, и в самом деле из чистого золота), пульсировали, словно живые. Прямо сквозь них в сознание Озмы проникали и проносились калейдоскопом фрагменты воспоминаний её здешнего кванка. Жизнь у Момби под личиной Типпетариуса, возвращение на престол, экспедиция в страну Эв и первая встреча с Дороти, весёлое празднование дней рождения в кругу друзей, часть которых успела стать теперь и её друзьями... Да много ли нужно времени, чтобы подружиться - для тех, кто умеет дружить, кто способен сопереживать чужим радостям и горестям, особенно когда они такие настоящие? Пусть даже сама Страна Оз по-прежнему казалась ей немного игрушечной - даже сейчас, когда изнутри переживала память Озмы здешней. Интересно, кода та проснётся от персиковых чар, у неё тоже останутся куски воспоминаний Озмы из Волшебной страны? Наверняка же останутся... - Да, - сказала девочка, - это и есть ваша Озма. Кто-то сможет её расколдовать? - Я смогу, - ответил Волшебник, приняв косточку из её рук и внимательно рассмотрев. - Отлично. Но, конечно, только после того, как Многоцветка заберёт меня из вашего мира. Волшебник аккуратно спрятал косточку в карман своего сюртука. - Теперь все загадки разгаданы, - сказал он. - Нет, не все, - сказала Озма. - Осталась загадка оракула Доброй Ведьмы Севера. И она меня тревожит. Косматый, Тик-Ток и Тыквоголовый Джек знали, о чём идёт речь, а остальные внимательно глядели на девочку, ожидая объяснений. - Кто указал похитителя? - спросила Озма. - Я, - ответил Лиловый Медвед. - Пока всё сходится. А кто указал, где находится ваша Озма? - Так он же, - Медвед ткнул пальцем в Розового Мишку. - Пророк-попаданец из мира Амрала? Сумел пронзить вашу Озму, которую не показывала Волшебная Картина? И опознал как Озму меня? Завод у медвежонка давно закончился, он снова стоял беспомощной игрушкой. Глазки-пуговки, на лбу какая-то нитка торчит. - Он такой славный! - умилённо сказала Дороти. - Мне так хочется его потискать, поиграть, но Лиловый Медвед не разрешает. У меня ещё такое чувство, будто нас что-то связывает... - Всё может быть, - сказала Озма растерянно и спросила Лилового Медведа: - Откуда он у вас? - В дупле однажды нашли. - Я сама его заведу, - принцесса, не дожидаясь согласия Медведа, повертела ключик до упора. Звякнула пружина, Мишка снова ожил. - Как тебя зовут? - спросила Озма. - Никак, - ответил Розовый Мишка тем же равнодушным хриплым голосом. - Как тебя звали раньше? - Том, - имя прозвенело, как стон пружины. - Расскажи о себе. Медвежонок повертел головой: - Я не могу. Я говорю о том, что есть. А меня нет, - он помолчал и добавил с какой-то другой, неуверенной интонацией: - Я могу только спеть песенку... - Спой, - попросила его Озма. После секундной паузы Розовый Мишка затянул под звук дрожащей пружины:        Когда идёшь в бой, не поддавайся печали.        Много всяких мыслей готовы в башку причалить.        Будущее распахивают Озера Снов воды.        Стать человеком означало познать свободу.        Вижу развилку путей, один из них явно ложен.        Моя задача - выхватить меч из ножен.        Моё пророчество - в бою защитить друга,        Подставить грудь, хотя она теперь не упруга.        Моё прозренье закрытому третьему глазу -        Спасти в бою Дровосека, не подчинившись приказу.        В вонючих болотах решается битва века.        Мой человеческий путь - умереть человеком. Завод кончился, песня умолкла на полуслове. - Он сказал: "Дровосека?" - ахнула Дороти. - Нашего, Жестяного? - Уж не знаю, Жестяного или Железного - но нашего несомненно, - ответила Озма, снова вращая ключ. Впрочем, она приблизительно догадывалась, что услышит.        Стрела каббара огнём рассекает жилы,        Вползает в тело змеёй, заворачиваясь в пружину.        Болотная грязь в последнем чавкает слове.        Жёлтый плюш розовеет от человеческой крови.        Над будущим сомкнуты Озера Снов воды.        Вижу лишь настоящее - насколько хватает завода. Пружина ещё не развернулась до конца, но песенка уже иссякла. Мишка молчал, ожидая вопросов. И Озма слышала в этой тишине стон надежды. - По крайней мере, известно, из какого он мира, - сказала Озма. - И если этот мир тоже доступен Многоцветке с сёстрами, а Тома можно вернуть к жизни, человеком или медвежонком... Вот только то и другое - большое "если". - Но постойте, - запоздало возмутился Лиловый Медвед. - Он достояние моего народа! - Он не достояние, - сказала Озма жёстко. - Он живое разумное существо. - Был. Но теперь он не живой, а всего лишь заводной. - Я то-же за-вод-ной, - строго сказал Тик-Ток. - Но я гра-жда-нин стра-ны Оз, а не вещь! - О чём вообще может быть спор? - воскликнула Дороти. - Если вдруг действительно будет возможность вернуть его к жизни и домой... Тем более, если он спас Дровосека, пусть и в другом мире... Да мы просто не можем его не спасти! - Не спасти не можем, - эхом ответила Озма. - Вопрос в том, можем ли спасти... Повисшую паузу нарушил треск ивовых прутьев. Сквозь плетёные стены замка проникали разноцветные лучи, разрушая колдовство Сапожника Угу. Стены рушились, прутья, образовывавшие купол, лопались и распрямлялись, открывая над головами небесную лазурь, через которую пролегла раскинутая над холмом огромная радужная арка.