Глава III. «Кровь или серебро»
22 сентября 2022 г., 20:51
«Доблести не бывает: это просто внушают солдатам, чтобы те хотели идти на смерть»
— Брунвульф Зимний Простор
После бессонной ночи караван встречал рассвет в дороге. Магнус вышел из-за горизонта, но высокие хребты Предела затмили его и лишь лучи света пробивались к небесам, окрашивая их в холодный пурпур. Опустился утренний туман и укрыл подножие гор серой, непроглядной пеленой. В Скайриме теплое лето было обманчивым, и все из-за холодных ветров с Моря призраков. Люди и эльфы кутались в дорожные плащи, достали подбитые мехом перчатки, и с завистью поглядывали на легко одетого полуэльфа. Даже каджиты с их естественной шерстью недовольно крутили носом и с тоской вспоминали теплые пески Эльсвейра. С мешками под глазами, они периодически зевали и боролись с сонливостью, но до изнеможенной данмерки им было далеко: та буквально балансировала в седле. Еще вчера Айрен выглядела бодрой и жизнерадостной, а сегодня походила на больного лихорадкой, которому судьба отвела пару часов жизни. Такова цена магии: слабость, истощение, а для самых глупых и бесстрашных — смерть. Начиная от скоротечного боя с горными дикарями, исцеление ран соратников, и заканчивая магическими свечами — все это высасывало из колдуньи все соки до самого рассвета. Темные круги появились под запавшими глазами, побледнела пепельная кожа — без жалости на нее не взглянуть. Просьбы наемников выделить эльфийке хотя бы немного места в одной из телег встречали категорический отказ: Ри'Маханд переживал за сохранность товара и ссылался на его возможную порчу. Доводы, что лишь благодаря колдунье они остались живы, не возымели успех, от чего в стане каравана появился небольшой раскол. Сознание Айрен угасло вместе с магическими огнями. Она медленно клонилась к земле, но ехавший рядом Освальд успел поймать ее под локоть и удержать в седле. Это пробудило эльфийку, а мимолетный испуг слегка взбодрил ее и заставил схватиться за луку седла. В полудремном состоянии поворот головы вышел ленивым наклоном в сторону полукровки, что вместе с хриплым «Спасибо» не внушало какого-либо доверия к ее силам. Освальду пришлось пересадить ее к себе. Объятия Олафссона сделали для Айрен удивительное открытие — он был источником спасительного тепла, такого сильного, что север уже не казался таким суровым и негостеприимным к чужакам. Она не скрывала радости и облегчения от возможности прижаться к его груди, согреться и наконец-то отдохнуть. Второе открытие не заставило себя долго ждать: у данмеров был очень чуткий нюх, а потому многие люди для них не просто воняли — от них смердело тухлой рыбой. Или запахом «мужика», как выражались сами неды. Вот только полукровка оказался исключением: из-под его плаща веяло собакой — небольшая плата ее обаянию за комфорт. И пока Айрен наслаждалась своим положением, Освальд с явным недовольством боролся с ее волосами: то убирал, то сдувал, то бородой старался придавить непослушные локоны, что так и норовили проникнуть в нос. Колдунья лениво задрала голову и заглянула в вечно хмурое лицо мужчины, подарила ему нежную улыбку — учитывая ее изнеможение, получилась вымученной, — и уронила голову обратно, окончательно провалившись в сон. Аарн с умилением поглядывал на них и улыбался до самых ушей, а на языке так и вертелась пара ироничных шуток. — Только попробуй, — пригрозил Освальд, вынужденный терпеть компанию эльфийки. Его кобыла согласно фыркнула, но уже по отношению к обоим всадникам. — Зачем? — Аарн наклонился к ним с самодовольной ухмылкой. — Ты и так все понял. Полукровка не отвесил непутевому другу подзатыльник только потому, что одной рукой держал поводья, а другой — спящую колдунью. Имперец остался безнаказанным и отпраздновал это злорадным смехом. Впрочем, веселье быстро покинуло его, стоило еще раз посмотреть на «полтора эльфа». Тяжелый вздох вырвался из груди, будто это ему приходилось мириться с полоумным товарищем, а не наоборот. — Нельзя вечно жить прошлым. — Он говорил тихо и спокойно, с легкой надеждой, что к нему прислушаются. — Что было то было. Посмотри, что есть сейчас и задумайся о будущем. — Да что ты… — хотел было огрызнуться Олафссон, но осекся, стоило Айрен пошевелиться. Проснулась, подумал он, но данмерка лишь поудобнее устроилась в его объятиях. Аарн посчитал картину очень милой и не сдержал улыбки. — Невозможно просто взять и забыть. — Я и не говорю тебе забыть, — поспешил уточнить имперец. — Помни, ради бога, но перестань цепляться за то, чего нет… Освальд? — Тебе легко говорить... Тяжелый выдох оборотня развеял в Аарне весь былой настрой, и самого заставил потускнеть. Не из-за того как Олафссон каждый раз вставал в штыки и выстраивал между ними неприступную стену упрямства — из-за знания о гниющей ране на душе старого друга. — Вряд ли Эмили одобрила бы твое самобичевание... — Заткнись. — Резкий ответ оборотня поставил точку в их разговоре. Кобыла под ним ускорила шаг и разорвала между друзьями дистанцию. Очень медленно двигался караван, ибо запряженным лошадям не давали полноценной возможности отдохнуть: страх Ри’Маханда перед повторным нападением оказался сильнее здравого смысла, а потому он не давал много времени на стоянку. Он знал про риск загнать вьючных лошадей, тех, что несли его драгоценный товар, но не понимал, что с их смертью мог потерять все. К счастью для каджита, единственным нарушением спокойствия следующих дней была его собственная суета: никому не давал покоя, лично проверял на стоянках посты, и начал требовать от двух попутчиков участвовать в дозоре. Тут то Аарн и проявил себя, как вредный и несговорчивый дипломат, и долго торговался с каджитами за гонорар. Оба сошлись на тридцати серебряных монетах — сыграло беспокойство Маханда, — на что другие наемники отреагировали неприкрытой завистью и возмущениями: им на шестерых, включая покойного босмера, заплатили всего лишь шестьдесят серебряных. Самооценка Аарна, как самого лучшего спекулянта, торговца, переговорщика и просто замечательного человека на всем белом свете, взлетела до небес. Конечно, все перечисленное было только его мнением. Освальд ограничился лаконичным «самовлюбленный индюк». На четвертые сутки караван прибыл в Картвастен. Любое поселение, от маленького до великого, старалось самообеспечивать себя всем необходимым: провизией, предметами первой необходимости и удобствами. Потому любой торговец старался привезти с собой что-то особенное, чего нет в соседних землях: серебряные изделия Предела, Рифтенский мед, Вайтранские скакуны, сочные овощи Рорикстеда, богатые меха и твердоствольные леса Фолкрита, Истмаркское железо и соль, и так далее. Совсем иначе дело обстояло с заморскими диковинками, за которые что меры, что люди, готовы были платить даже золотом: специи, пряности и лунный сахар Эльсвейра, не считая кварца и дорогих красителей; изысканные шелка Саммерсета, разнообразные сорта фруктов, которых нет на материке, и изделия из лунного камня; Сиродильский виноград и оливки, знаменитые своим высшим сортом, бренди, и так далее. И шахтерское поселение не было исключением — местные купят то, чего нельзя достать в Скайриме и Ри’Маханд намеревался разбогатеть на сорок септимов, или почти на пять сотен серебряных монет. У подножия горы раскинулся Картвастен, прямо на склоне среди камней. Над его крышами поднимался черный смог от раскаленных печей, в которых из кусков руды сплавляли слитки серебра. Из кузниц звенели удары молотов о наковальню, где мастера придавали изделиям сложные завораживающие формы. Между домами бегали переполненные беззаботной радостью маленькие дети, а кто был постарше — помогали родителям несложной работой. Прибытие каравана в такие отдаленные места сродни празднику, что несет разнообразие в череду одинаковых дней. Первыми были дети, чьи громкие возгласы («Противное пищание» — ворчали некоторые) привлекали внимание взрослых к незваным гостям. Особенно вооруженных людей: к паре человек на окраине прибавился десяток других. Для Освальда их присутствие было ожидаемым, ибо Предел — опасное место, и ты никогда не знаешь когда и где на тебя нападут горные дикари. Только вот Аарн заметно поник растущему числу местного гарнизона: их было уже около двадцати. — Что-то не так? — Освальд спрыгнул на землю и погладил кобылу по гриве. Тот не спешил с ответом, лишь хмурился и смотрел куда-то вперед. Остроухий проследил за его взглядом и увидел группу нордов, идущих встречать торговцев. Единственным недостатком караванщиков была принадлежность к расе каджитов, чья репутация воров, контрабандистов и наркоторговцев была известна по всему Тамриэлю. — Добро пожаловать, друзья! — Облаченный в сталь с ног до головы, норд остановился перед группой с широко расправленными руками. — Все ли хорошо на дороге? Мужчина вертел головой от одного члена группы к другому, ведь не знал к кому обращаться. Стоило Ри’Маханду выйти вперед, как от нордского гостеприимства не осталось и следа. — Могло быть и лучше, мил человек, — каджит старательно изображал побитого жизнью котенка. — Пару дней назад на нас напали жители гор и чуть не отобрали мой ценнейший товар! Вы даже не представляете, каких трудов нам стоило привезти его в ваш чудный… — Маханд замялся, не знал как обозвать халупы, в которых жили люди. — Городок. Человек продемонстрировал то, за что нордов не шибко любили остальные народы: очень легко на его лице читалось презрение к сборищу уродов и нелюдей, особенно к хозяину каравана, коим оказался уроженец песков Эльсвейра. И только единственная среди них северянка удостоилась его внимания: — Что расскажешь, сестра? Йорлин оставалась в седле, с демонстративным высокомерием смотрела на того, как на какое-то животное. — Плохо ловите злокрысов, раз они на дорогах водятся. А говорят, что Серебряная кровь держит Предел в своих руках. — Ну-ну, дорогая моя, — заулыбался воитель и зашагал к женщине, стоило ее ногам коснуться земли. — Откуда такие сомнения? Там, где Серебряная кровь, там безопасность и порядок. — Еще шаг, и мы это проверим. — Йорлин вперила в него недовольный взгляд и положила руку на рукоять меча. Норд понял все сразу, поднял ладони в знак мира и с широкой ухмылкой отступил. — Аарн, что такое? Своим вопросом Освальд заставил друга оглядеться на посторонних, прежде чем спешиться и подойти вплотную. Голос его был тих и осторожен: — Тут... в общем, это побочный квест. — Недовольное «Та блядь...» сорвалось у полукровки. — Не-не, тут... плевать, скажем так. Просто этих гандонов как-то дохрена много. Всего мгновение понадобилось полукровке, чтобы сообразить что к чему. — Дохрена много чтобы всех поубивать? Ты дурак? — Это люди Серебряной крови. — Аарн проигнорировал оскорбление. — Они здесь не для защиты, а чтобы отобрать у местных землю. Шахты, как минимум. — Атар! — В подтверждение его слов, к каравану вышел еще один человек, в богатой по меркам захолустных мест одежде и с очень пышными бакенбардами. — Я все еще старейшина и хозяин этих земель, и не тебе вести дела с торговцами! — Пока — да, — согласился воитель, с акцентом на то, что это скоро изменится. — Мое терпение не вечно, Энитах, и тебе лучше принять плату моего нанимателя. Три сотни серебра — щедрое предложение за эту груду камней. — Это грабеж! — возмутился ричмен и сжал кулаки, не зная, куда направить свою ярость. — Шахта приносит в три раза больше, чем предлагает Тонар! — Это залог твоей жизни, дикарь. Думай, пока есть время. Наемники направились прочь, оставили покрасневшего от злости старейшину наедине с прибывшим караваном. Мужчина процедил сквозь зубы проклятия на их головы и сплюнул — к его сожалению, это все, что он мог сделать. Ри’Маханд неуверенно потирал лапы, когда медленно подошел к пока что хозяину шахты и вежливо поклонился: — Могу ли я и мои друзья рассчитывать на ваше гостеприимство? Дорога вышла долгой и мы бы хотели отдохнуть, прежде чем предложить свои товары. — Да-да, конечно. — Ричмен успокоился и на пару секунд закрыл ладонями лицо. Злость и раздражение ушли, и перед группой предстал усталый и обреченный человек. Аарн толкнул локтем Освальда и вопросительно кивнул на шахтера. Тот, как бы не разделял мнение напарника насчет положения местных, вынуждено покачал головой. Даже если их вмешательство никак не отразится на будущем раскладе, они не могли одолеть целый отряд воинов.***
С большим энтузиазмом группа посвятила остаток дня обустройству лагеря на окраине поселения, до самого заката. Груженные товаром телеги стояли защитным кругом, в котором тесно выросли палатки из камлота и плотно сшитого льна. Над общим костром поставили вертел и насадили на него козленка, чей сок, пропитанный вином и специями, стекал на раскаленные угли и разносил приятный аромат. Под кисловатый эль и сладкую медовуху трави байки про все, что только можно. Умиротворяющая обстановка, хорошая компания и заслуженный отдых — это все, что им было нужно. А кому-то было мало: Аарн вновь решился испытать удачу и добиться расположения Йорлин. На этот раз он учел свои ошибки и на этот раз старался удивить воительницу обширными знаниями про этот мир. То, что нордка не сломала ему челюсть, а спокойно слушала интересные истории прошлого — еще и про военные походы, — уже можно было считать большим успехом. Впрочем, ходячую энциклопедию слушали все, пока на свет костра не вышел Энитах. Ни от кого не укрылся вытянутый сверток, что он держал в руках. Мужчина почувствовал себя неуверенно, когда все внимание сконцентрировалось на его скромной персоне, но ричмен постарался взять себя в руки и вернул прежнюю уверенность. — Эля? — предложил орк, протягивая гостю свою кружку. — Нет-нет, спасибо. — Энитах вежливо улыбнулся и присел у огня. Орсимер пожал плечами и выпил содержимое. — Я пришел обсудить ваши услуги. Наемники переглянулись и с интересом ждали, что же скажет старейшина. Возможность лишний раз заработать всегда радовала тех, кто продавал свой меч за звонкую монету. Кроме Освальда, знающего, чего хочет дикарь. — Мы к вашим услугам, господин, — изобразил дружелюбие смуглый сиродилец и жестом попросил мужчину продолжить. Тот оглянулся на мешкающих в поселении наемников и, как только убедился, что никого из них поблизости нет, заговорчески произнес: — Я хочу, чтобы вы избавили меня от этих головорезов. Плачу серебром. Много серебра. — Ба’Расин не думает, что мы справимся, — засомневался каджит и указал кружкой в сторону Картвастена. — Ба’Расин насчитал не менее тридцати нордов, а нас всего семеро. — Пятеро, — поправка Освальда неприятно удивила остальных, особенно его друга. — Мы не участвуем. Это самоубийство. — У вас есть я, — напомнила о себе Айрен, но полукровка ее одернул: — Ты пару дней назад была похожа на труп. Тебе напомнить, кому пришлось везти тебя на своих руках? — Ну, если я окажусь в них вновь, то я не против. — Игривая усмешка данмерки отозвалась в оборотне саркастичным фырканьем. — Послушайте, — Энитах вернул их внимание к себе. — Я знаю, что о многом прошу, но и плата соответствующая. Ричмен приподнял сверток и медленно раскрыл его. Это был слиток. Он сверкнул в свете костра, околдовывая бликами падких на драгоценности наемников. — Два фунта чистого серебра. Я заплачу таким каждому из вас. Даю слово. — Во имя Исмира, да за него можно взять доброго коня! — восхищенно прошептала Йорлин и неосознанно потянулась к слитку, но мужчина отдернул его и не дал даже потрогать. — Или на клочок земли. Даже на бочку пива останется, — приценился орк. Остальные воздержались от громких комментариев, хотя думали точно так же. — Освальд, — позвал его Аарн, но долго не мог сформулировать вопрос. — Два… это сколько? — Кило. Имперец не разбирался в местных единицах измерения, а потому постоянно обращался к полуэльфу за переводом на привычные килограммы или метры. Наемники проигнорировали довольно странный вопрос и соответствующий ему ответ. — Но как за раз порубить тридцать человек? — Сиродилец был единственным из своей братии, кто оценивал ситуацию здраво и не тешился иллюзиями хорошей награды. Особенно когда она требовала титанических усилий. — Стоит начать драку и норды сбегутся как рыбы-убийцы на лодку. Их много, и еще больше сидит в шахте… — Недавно изгои устроили налет, — дополнил ричмен. — У них есть раненые, человек десять, не меньше. — О, ну тогда все гораздо проще. — Йорлин передернула плечами и обвела остальных уверенным взглядом. — Вход в шахту через ущелье. Места мало, но нам хватит. — Стоп, погодите! — Окликул их Освальд. Было в словах старейшины то, чего остальные либо не услышали, либо не придали этому значение. — Было нападение? Энитах пожевал губами и нехотя кивнул. — Так а зачем ты хочешь от них избавиться? Если дикари опять спустятся с гор — что вы будете делать? — Учитывая то, что они изначально пришли из-за набегов, — дополнил Аарн, с трудом припоминая детали игровой условности. — Откуда знаешь? — Сиродилец подался вперед и с подозрением уставился на сородича. Лучник посмотрел на него как на слабоумного дурака. — Не поверишь — поговорил с одним из нордов, а сейчас вспомнил. Ответ воителю показался логичным. Старейшина не был готов к таким вопросам и, тем более, к тому, что их зададут. Наемники обратили на него все внимание и ждали ответа. Тишина ночи временно взяла бразды правления в свои руки, и лишь потрескивание дров противостояло ее гнетущей воле. — У меня… договор с племенами. Они не трогают Картвастен, помогают когда нужно, а мы снабжаем их провиантом. — А набег? — уточнила Айрен, так как ни у кого не получалось сложить «дважды два». — «До» или «после» прихода Атара? — зачем-то спросил Энитах. Молчаливые взгляды выразили лучший ответ. — Не было никакого набега. Серебряная кровь просто создала себе предлог явиться в наши дома. — Уверен? — Освальд не доверял ричмену больше остальных. — Думаешь, я не отличу переодетых в шкуры грязножопых нордов от своего угнетенного народа? — Мужчина криво усмехнулся, покачал головой и задумчиво погладил бакенбарды. — Если бы… Пришли, зарубили пару мужиков. А потом заявились маркартские ублюдки, мол, продавайте землю… — А второе? — продолжал задавать вопросы полукровка. — Соблюдение договора? — Нет. Те, с кем я заключил сделку, разбежались. В прошлое полнолуние на их лагерь напал вервольф и перебил практически всех. При его словах Освальд напряженно сжал челюсти и отвернулся к огню. Вот оно, их вмешательство, думал он, мысленно проклиная волчью кровь. Аарна слегка передернуло, стоило усердно забытым воспоминаниям всплыть из глубин памяти и предстать перед глазами. Энитах смотрел под ноги и не заметил их реакции. — Ко второму причастно другое племя: мы пообещали им провиант и добычу, но они не справились и ушли по южной дороге. — А это не они напали на нас? — неуместно предположил орсимер и оглядел соратников. — Дикари эти? — Если это было пару дней назад, то может и они. — Энитах отнесся к его словам с явным безразличием. — Сейчас это не важно. Важно лишь то, что я нанимаю вас убить Атара и его людей. — Может, замуровать заживо? — Предложение орка возмутило старейшину и тот яростно замахал руками: — Ни в коем случае! Обвал шахты недопустим! — Жа-аль, я бы послушал их предсмертные вопли. Несмотря на то, что ричмен поведал предысторию конфликта, наемники все равно устроили жаркий спор. Каждый высказывал то или иное мнение, считая свою версию лучше и единственно верной. Но ричмен каждый раз отвергал их, так как все идеи наемников крутились вокруг разрушения Картвастена. Освальд не принимал участия в генеральном планировании и просто следил за дурачеством «великих» полководцев, решивших тягаться с теми, кто им не по зубам. Равнодушию не только к слитку серебра, но и к происходящему, могли позавидовать даже Седобородые, коим не было дела до всего мира. Мысли полуэльфа кружились вокруг недавнего полнолуния и того, что он натворил в форме зверя, но больше всего его волновали последствия той ночи, что аукнулись для местных. В итоге наемники сговорились действовать после полуночи, когда большая часть головорезов отправится спать, и ударить двумя наскоками. В первую атаку разобраться с дозорными и перебить их до того, как поднимется тревога, а потом выманить остальных и расправиться с ними прямо в ущелье. Главным козырем выступала Айрен и ее магия, в способностях которой напарники не сомневались. Единственная проблема была только у Аарна, и заключалась она в несогласии Освальда на участие в столь рискованной кампании против Серебряной крови. — Да ладно тебе! — не унимался имперец, продолжая досаждать полуэльфу. Остальные оказывали немую поддержку. — Мы отбились от изгоев, так почему не одолеем каких-то наемников? — Ну да, конечно, — фыркнул остроухий на слабый аргумент напарника. — Неорганизованная банда дикарей с камнями и палками — это же то же самое, что и отряд закованных в сталь воинов. — У нас есть маг! — Аарн обернулся и указал рукой на данмерку словно на решение всех проблем. — У нас был лесной эльф, который стал лесным ежиком, — напомнил мужчина недовольным тоном. — И это только дикари. — Не повезло мальчику, — орсимер чересчур равнодушно отнесся к потере соратника и почесал легкую щетину. — Говорил ему: носи кольчугу. А он мне: «Нет! Кожа лучше!». Ага… лучше. — Он скосил глаза на Айрен, которая придерживалась того же мнения, что и покойный. — К тому же, у изгоев был фактор неожиданности. — Сиродилец выражался заумно и называл вещи своими именами. — Напали ночью и взяли в окружение. Расклад был не в нашу пользу, но мы справились. Сейчас преимущество на нашей стороне: фактор неожиданности и узкое пространство нивелируют превосходство в числе. — Проще нельзя? — Йорлин не оценила его манеру речи и, в соответсвии нордскими манерами, сплюнула под ноги, да ударила по своим ножнам: — Загоним злокрысьи морды в угол и перережем глотки. Они даже пискнуть не успеют. Не будь трусом, остроухий, и не таких уделывали. Серые глаза стрельнули в северянку недовольством. Полуэльф считал себя рациональным человеком, который не рискует головой когда это не надо, а вовсе не тем, кем его обозвали. — Освальд, я пойду с ними, — с нажимом произнес Аарн, понимая, что отбирает у того право выбора. — Все получится. — К тому же, я рядом, — заулыбалась мерка и положила на плечо мужчины ладонь. Остроухий к ее поддержке отнесся скептически. — А я рядом с тобой, — от балды ляпнул Аарн и подмигнул северянке. — Упаси меня Талос от твоей компании! Ответ Йорлин рассмешил их, даже Энитах не сдержал легкой улыбки. Аарн отреагировал просто, без какой либо обиды, и продолжал смотреть на женщину игривыми глазами. В итоге команде удалось уговорить Освальда, или надоесть до такой степени, что он дал свое согласие на участие. Но ворчать от того не перестал. — Кровь и серебро, друзья, — припомнил девиз маркартского клана сиродилец, а заодно обозначил, что они получат. Кровь. И серебро.***
Планы Обливиона никогда не были похожи друг на друга. Они олицетворяли суть своего хозяина, его помыслы и силу, и не имели привычных для смертных границ. Будь на то воля судьбы, любое из измерений даэдра могло полностью наложиться на Тамриэль и, тем самым, сделать кого-то из Принцев по-настоящему могущественным существом. Мерунес Дагон приблизился к исполнению заветной мечты намного ближе, чем другие, и был единственным, кто удостоился чести быть низвергнутым самим Акатошем. Но не только Аэдра препятствовали прорыву в мир смертных тварей Обливиона. Была среди них одна даэдра, славившаяся неприязнью к любому проявлению темной магии и стремлением распространить свое сияние на весь континент. Та, кого называют Светлой Леди, рожденная светом без любви и разумом без мудрости. Та, кого ненавидит и презирает Молаг Бал, Бог Козней, Жнец Душ, Король насилия и раздоров. Меридия редко покидала Цветные Комнаты, предпочитала действовать руками своих верных слуг или чемпиона, и еще реже отправляла к кому-то в гости своего аватара. Например, к Хирсину. Охотничьи угодья даэдрического Принца были воистину великолепным местом и всецело оправдывали свое название. Старые дремучие леса и большие равнины были прекрасным местом для любого смертного, если ему будет оказана честь попасть в царство Повелителя охоты. Свежий воздух бодрил и словно очищал изнутри, множество рек протекало по этим землям, создавая приятную симфонию умиротворения и душевного покоя. Вот только фауна была агрессивной, и любой незваный гость рисковал стать добычей для бесчисленной стаи хищников. Это и случилось с аватаром Меридии, сосудом ее воли, когда гигантская змея осмелилась на смертельный бросок — ее остатки разлетелись на десятки ярдов. — Зачем ты трогаешь моих детей? — Хирсин материализовался прямо из воздуха и медленно подошел к остаткам одного из своих великих творений. Принц, как и многие из них, походил на рослого человека со смуглой кожей и черепом рогатого оленя на голове. Смертные, по какой-то причине, изображали ее частью тела, а не украшением или трофеем, что не было правдой. — Мы не враги, разве не так? — Воспитывай своих ублюдков лучшим образом, и они останутся живыми, — ответила ему миниатюрная бретонка не своим голосом — Меридии. Даэдра не могли посещать чужие Планы в любом из своих обликов. Хирсин на ее замечание никак не отреагировал и продолжал рассматривать то, что осталось от змеи. — Ты права. Я плохо воспитал его. — Даэдрический Князь повернулся к гостье и глухо стукнул копьем о сырую землю. — Иначе он был бы жив, а этот сосуд, в лучшем случае, вернулся бы в Нирн. Принцесса встретила его слова высокомерной улыбкой и прошлась по пышной высокой траве. — Зачем ты здесь? Не ради ссоры, верно? — Молаг Бал. Хирсин задрал голову к небесам и продолжительно выдохнул. — Мог бы и догадаться. — Какие дети, таков и отец. Князь уловил тонкий смысл насмешки — его только что сравнили с плохо обученным и оттого разорванным на куски змеем. В глазницах оленьего черепа засияли холодным светом огоньки, а сам даэдра крепче сжал копье. — Мой чемпион… потенциальный… сыграет важную роль в будущей игре. Отпрыски Молага собираются возвыситься над смертными и усилить его влияние в Нирне. — Ты же знаешь, что мне нет дела до смертных, — напомнил важную деталь Хирсин. Принцесса собралась было возразить, но он поднял ладонь и призвал к молчанию. — Мое влияние в мире смертных никогда не пошатнется: всегда найдутся те, кому нужна моя благодать. Но господствовать? Нет. У меня есть угодья, где я охочусь со своими детьми — мне достаточно. — Потомки Хладной Гавани перебили твоих детей. — Я знаю. — Новость, что вампиры перерезали большинство оборотней в Хьялмарке никак не расстроила их покровителя. — Они были слабы и пришли ко мне изувеченными. Я позволил им остаться в своем плане… Меридия, не тяни тетиву вхолостую: чего ты хочешь? — Так сложилось, что мой чемпион… — ...Потенциальный... — ...Носит твое проклятие. — Ликантропия? — уточнил Князь, ибо за долгое существование создал не одну тварь, на которую бы не охотились Дозорные Стендарра. И наоборот. С величественной улыбкой, он расправил руки и возвел их к небесам. — Это дар, а не проклятье! Тот, в ком течет волчья кровь, наделен великой силой самого свирепого зверя! — Избавь меня от этого бреда. — Бретонка наморщила носик и с укором посмотрела на Принца. — Он проклят и мне нужно твое кольцо. Требование, а не просьба, выбило Хирсина из равновесия и лишило дара речи. Могущественный даэдра настолько растерялся, что не сразу вернул себе былую уверенность. — Мой артефакт следует заслужить. Только истинные охотники достойны носить его. И с чего вдруг даэдрическая Принцесса просит за какого-то смертного? Повелителя охоты не волновал тот факт, что кому-то потребовалась его благодать. Любой, кто знал о существовании кольца и был носителем благословения Лун, мечтал заполучить его любым способом. Умолял, клялся в верности, прислуживал или и вовсе крал, что не было редкостью. Но чтобы за жалкое существо просил один из Князей Обливиона? Для Хирсина это было ново и ему, как и любому другому на его месте, было интересно узнать: что же такого в этом человеке или мере, чтобы Принцесса поступилась гордостью и пошла на подобный шаг? Видя нежелание Меридии говорить, отец всех зверей решил подтолкнуть ее к ответу: — Кто он? Избранник судьбы? Благословлен аэдра? Очередной Шезаррин? — Душа, заблудшая в наш мир из другого. — Всего лишь душа? — Хирсин разочаровался в потенциальном чемпионе, будто существование иномирянина в Нирне не было чем-то необычным. — Шео опять стало скучно? — Ты же его знаешь. Что-то добавлять было бессмысленно. Каждый знал о безумии… Бога Безумия, его любви ко всему ненормальному и хаотичному проявлению желаний к неординарным действиям. Если что-то где-то пошло совершенно не так и этому событию нет логического объяснения, значит ты стал жертвой Шеогората. Хирсин вновь посмотрел на останки гигантской змеи. — Я могу подарить кольцо… — Меридия торжественно заулыбалась и расправила плечи, но Отец всех зверей усмирил ее гордыню: — Только если он устроит грандиозную охоту. Пусть докажет свою силу и право носить мой артефакт.***
Проблема каждого плана всегда заключалась в его реализации, и потому всегда нужно было иметь запасной. Хотя бы для душевного спокойствия. Увы, наемники этого не сделали и расплачивались за свою самоуверенность потом и кровью. Все начиналось очень хорошо: четверка дозорных в самой деревне не удостоилась попасть в Совнгард, была бесшумно заколота в спины. Остались лишь двое часовых у самой шахты, с которыми должна была расправиться Айрен. Легкая задача для колдуньи и ее молний. Ничего не предвещало беды... Пока Аарн не решил проявить инициативу: выскочил перед нордами и выпустил в них стрелу. Не попал. Часовые мигом забежали в шахту, откуда эхом разносились их крики. Тяжелый вздох Освальда выразил все то, что наемники хотели сказать тяжелым и многоговорящим взглядом. Главная проблема отряда виновато пожала плечами. — Стену! Быстро! — Йорлин первая сорвалась с места и побежала через ущелье к шахте. — Сдержим их в проходе! Ба’Расин и Освальд ринулись за ней и встали плечом к плечу. Идея держать втроем толпу разъяренных нордов была чертовски идиотской, но лучше никто не придумал. Они подоспели вовремя — первая волна сынов Скайрима врезалась в щиты воителей. Ноги скользили по земле, но они смогли устоять. Короткий обмен ударов ни к чему не привел: слишком тесно для замаха. Только каджит проткнул кого-то в брюхо — наконечник копья с легкостью прошил кольчугу. Головорезы отступили на пару шагов и снова навалились. И снова. И снова. С каждым натиском, медленно, но уверенно, воителей выбивали наружу. Сиродилец и орк налетели на спины соратников, помогали держать стену щитов. Когда норды вырвутся — лишь вопрос времени. Ни магия Айрен, ни лук Аарна, ничем не могли помочь: потолок тоннеля был в рост человека, и любая молния или стрела попадет в своих. Даже попытка имперца взобраться по крутому склону закончилась его неуклюжим падением. — Подними меня, — потребовала колдунья. — Чего? — Подними говорю! И так растерянный Аарн впал в еще больший ступор. Рычание эльфийки отрезвило его: — На руки, тупоголовый н'вах! Только тогда он сообразил, уронил лук и подбежал к данмерке со спины. Айрен возмущенно пискнула, когда ее обхватили за талию и оторвали от земли, но промолчала: времени на уточнения не было. В ладонях затрещали электрические разряды. — Пригнитесь! Возглас заставил сиродильца на миг обернуться. Затем прокричал предупреждение остальным. Отряд опустился на колени. Яркая вспышка озарила темную ночь. Первый ряд головорезов пал замертво, а их тела заискрились и поддрагивали. Но норды даже не думали отступать: — Навались! И вновь понеслись вперед по телам павших. Наемники едва ли успели встать стеной, оступились на пару шагов, но упорно держали строй. Копье Ба'Расина броском змеи проткнуло чью-то глотку. Яростный крик Йорлин от свежей раны на бедре обернулся бесполезным градом ударов гардой по чужому щиту. Кряхтели орк и сиродилец, толкая соратников в спину. — Еще раз! В сторону! Второй раз наемники пригнулись более организовано. В мгновении ока цепная молния поразила головореза и перекинулась к другим, а их железо и сталь вместо защиты принесли мучительную боль и смерть. Воняло озоном. В узком проходе стало не протолкнуться от количества тел, но северяне с даэдрическим безразличием продолжали топтаться по ним. Заточенные в шахте, воины Серебряной крови отошли назад и выстроились. Опьяненный жаждой крови крик пронесся по их рядам: — Победа или Совнгард!!! Десяток разъяренных глоток ознаменовал новый натиск. Освальд уже трижды пожалел об участии в этой авантюре. С глухим стуком сомкнулись щиты. Йорлин изо всех сил старалась выстоять, но рана дала о себе знать. Она пошатнулась на больной ноге и была отброшена назад. Следом за ней вытолкнули Ба'Расина. Освальд успел отбежать прежде, чем его затопчут ногами. Стена проломлена. Бой перешел на открытое пространство. Под сиянием лун и засиявших магических свечей, северяне неудержимой волной хлынули из шахты, спотыкались на телах и толкали друг друга. Они раздробили маленький отряд, и парами или тройками набросились на наемников. В хаосе рукопашной первым пал каджит: не успел поднять щит и получил окованной дубиной по голове. Больше всех перепугался Аарн: когда он отпустил колдунью, то бросился за луком, как за спасением. Один из нордов преградил ему дорогу и замахнулся мечом. Аарн успел отскочить — сталь рассекла воздух в сантиметрах от его груди, — и выхватил свой клинок. Двумя руками держал оружие, отчаянно отбивался от разъяренного воина и постепенно отступал. Пока не споткнулся, с силой приложился головой об землю. В слабой пелене перед глазами, темный силуэт высоко поднял меч. Что-то огромное проломило его шлем. Тело мешком свалилось с ног. Аарн отполз в сторону и выпучил глаза на орка, как его шипастый молот с громким хрустом раздробило остатки головы. При слабом свете звезд, в ужасающих доспехах и рогатом шлеме, низкорослый орсимер показался ему самим Молагом Балом. Совсем рядом сиродилец размахивал двуручным мечом, прикрывал Йорлин спину. Она держалась неуверенно, хромала на одну ногу, и всеми силами старалась забрать с собой как можно больше врагов. В другой стороне и дальше от остальных сражался Освальд, как загнанный в угол волк против четверых шакалов. Они теснили его и не давали возможности нанести удар. Один полоснул полукровку по плечу, и его щит вдруг стал в разы тяжелее. Булава другого упала прямо на бедро — ногу пронзила адская боль. Освальд рычал, упорно отбивался, но все равно пропустил выпад третьего: клинок вошел под левые ребра. Норд открылся, позволил Олафссону дважды рубануть себя по шее. Из разорванной артерии фонтаном брызнула кровь. С колдуньей у северян проблем было гораздо больше: они взяли ее полукругом, но огненный вихрь никого не подпускал. Только широкими взмахами могли до нее достать, от которых Айрен, хоть и с трудом, но уходила. Молнии же спокойно поражали одного врага за другим. Тогда один смельчак вошел в ее пламя и с размахом рубанул по голове. Эльфийка отпрыгнула с глубокой полосой на левой щеке. Огонь поджарил смельчаку руку. Голодные языки, будто на масле, пожирали его рукав и въедались в плоть. Мужчина стиснул зубы и с рыком бросился на мерку, но разряд молнии опрокинул опаленное тело догорать на земле. Маг против пятерых воинов. Они приготовились к новой стычке, руки крепче сжимали клинки и топоры, а магия в ладонях эльфийки все ярче озаряли темноту. На мгновение все дружно растерялись, стоило Аарну промчаться между ними. Спешил на помощь своему другу. Какую бы силу не давала волчья кровь, Освальда все равно повалили на землю и собирались изрубить на куски. Отчаянный крик остановил их: имперец влетел в их спины. Один норд упал прямо на меч Освальда и придавил того к земле. Остальные двое быстро поднялись, и за какие-то секунды расправились с наглым мальчишкой. Клинок разрубил его стеганку на груди, откуда не сразу, но потекла кровь. Булава упала на левое плечо, прямо на кольчужный койф. Звякнули кольца, но не спасли от перелома ключицы. Аарна, как гвоздь, прибили к земле. Он размашисто взмахнул мечом, а северянин ударил своим. Лязгнула сталь. Оружие выскочило из рук. Тот, что с буловой, влупил ногой в грудь и опрокинул имперца на лопатки. Аарну оставалось лишь смотреть как сверкает лезвие меча над головой. Как вдруг кисть с оружием отслоилась от руки. Вопль воина прокатился эхом по ущелью, и прервался — из его груди вышел окровавленный клинок. Он упал, а на его месте оказался покрытый кровью Освальд, что бессильно свалился с ног. На последнего набросился орсимер, ужасающей силой переломал молотом все кости и с кровожадным смехом наслаждался предсмертными криками норда. Бой затих. На ногах осталось не так много людей. Из головорезов выжило всего девять человек и те не рисковали продолжать бой с колдуньей, ибо опасались ее разрушительной магии. Среди них выделялся закованный в сталь Атар, чей доспех носил свежие вмятины и царапины. От маленького отряда осталась половина. Айрен морщилась от головной боли и старалась лишний раз не тревожить порезы. И хоть в ее арсенале должна быть Школа Восстановления, она не спешила тратить на нее драгоценные крупицы сил. Сиродилец воспользовался передышкой, отошел на пару шагов и воткнул двуручный меч в землю. Воитель устало оперся на широкую гарду, а рука по-прежнему сжимала длинную рукоять, чтобы в любой момент поднять оружие. Только орк чувствовал себя хорошо, радостно бодро. Одним словом — великолепно. И эту тишину терзали стоны раненых и тяжелое дыхание уцелевших, ни то от усталости, ни то от озона. Напряженная ситуация давила на нервы и подкармливала не самые здоровые мысли. Один из головорезов не выдержал, сорвался и с боевым кличем набросился на орсимера, вертя топором над своей головой. Мер перехватил оружие за древко, наклонился назад и ударил в шлем шлемом. Норд упал на спину и прижал руки к разбитому лицу. — Никому не побить орка, — в назидание остальным произнес орсимер и обрушил на голову северянина тяжелый сапог. Череп лопнул, как сочная тыква. Даже шишак не помог. — Предлагаю вам уйти, — простота манер, с которыми сиродилец выдвинул требование, рассмешили Атара. — Боюсь, мы не уйдем. Трое против восьмерых — число за нами. — Было девять, — с ехидством наполнил орк и постучал древком молота по свежему трупу. — Не стоит тешить себя иллюзией славной битвы... — Вас ждет только могила, — добавила от себя Айрен. — Если что останется хоронить. Орсимер со всей силы опустил сапог на остатки головы, прямо в тот момент, когда ноги Айрен предательски дрогнули. С большим трудом устояла она, старалась держаться уверенно, к смеху Атара: — Не мучай себя, эльф. Твоя песенка спета. — Дай только повод, — процедила она сквозь зубы и сияние в руках стало еще ярче. Никто не обращал внимание на Аарна, с каким трудом он подполз на одной руке к Освальду и кое-как перевернул на спину. Бледный, словно свежий снег, его грудь малозаметно вздымалась, будто каждый вдох стоил исграморовых усилий. Рук не хватало чтобы зажать кажду рану. Волчья кровь не успевала свертываться, но дарила ликантропу дополнительные минуты жизни, когда как простые смертные давно бы испустили дух. Аарну было не легче: ни физически, ведь сам терпел адскую боль и обжигающий холод в онемевшей руке, ни морально — это он во всем виноват, и судорожное дыхание и тихое постанывание не облегчали трудное положение, в которое он их загнал. У каждого из них была своя сумка первой помощи, но только у Освальда нашелся целый пузырек: их запасы снова превратились в осколки стекла и пропитали снадобьем мешочки трав. И чтобы влить в друга зелье, Аарну понадобились все его силы, чтобы не только подняться, но и побороть внезапное головокружение. Только потом лечебная жидкость коснулась пересохших губ напарника. Пузырька, размером с маленькую стопку, для серьезных травм было как капля в море, но оборотню много и не нужно. Эффект регенерации наступил не сразу. Остроухий напрягся как при прижигании, пока раны не сошлись в тонкие рубцы. Аарну пришлось довольствоваться травами. Наемники двух нанимателей схлестнулись вновь. Зазвенела сталь, темноту разрывали вспышки молний. Сиродилец вытянул из земли клинок и с размаху прорубил бок норда до середины. Атар выскочил из-за спины сородича, воспользовался заминкой южанина и разрубил кольца кольчуги, вогнав топор в грудную клетку. Орсимер с легкостью отбил выпад северянина и с размаху ударил молотом, вбивая противника как гвоздь в землю. Орихалк со звоном смял стальной нагрудник и плечевые кости. Норд завопил резанным голосом, рухнул на задницу и вытаращился на вмятину в своем теле. Мер размахнулся и одним ударом раскроил вражеский череп на мелкие ошметки. Второй наемник подскочил сбоку и полоснул клинком по суставу ноги, заставил орка припасть на колено и пронзил незащищенную шею насквозь. Алая кровь брызнула фонтаном. — Отправляйся в Обливион, урод, — прорычал норд и плюнул ему в лицо. Орк схватился за лезвие до глубоких ран в пальцах и попытался дотянуться до человека. Тот лишь сильнее надавил и прокрутил мечом, расширяя рану и пуская реку крови. Неожиданно объявился Ба’Расин. Шатаясь, с окровавленной мордой, он подкрался сзади и двумя руками проткнул норда. Наконечник копья прошел сквозь дубленую кожу и застрял где-то в груди. Каджит дернул на себя, человек по инерции полетел назад и упал на холодную землю. Айрен хватило только на пару молний. Заклинания школы разрушения настигли свои цели, но истощили силы эльфийки. Ба’Расин, используя копье как посох, оказался рядом и встал между ней и последними тремя наемниками. Люди злорадно засмеялись, собираясь в легкую расправиться со слабоумным котом. Тот оскалился и зашипел, нервно подрагивая хвостом. — Атар! Головорезы остановились и попятились назад, когда увидели появившуюся из-за домов толпу шахтеров. Мужчины и женщины вооружились всем, что попалось под руку, готовые разорвать пришлых северян на куски. Во главе шел Энитах, единственный, кто держал в руке меч. Ба’Расин приободрился и облегченно выдохнул, будто у него камень с сердца упал. — Энитах, дикарь паршивый, — «любезно» поприветствовал ричмена главарь перебитой банды, прекрасно понимая, чем все может закончиться. — А я все думал: когда же покажется твоя трусливая задница? — Бросай оружие, пес, или я заживо сдеру с тебя кожу. Один из маркартских наемников выбросил оружие и отошел в сторону. Атар бросил на него уничижительный взгляд, но воздержался от брани за трусость. Второй хоть и боялся связываться с толпой предельцев, но оставался рядом с главарем несмотря ни на что. Он был готов отважно стоять до конца как истинный норд, ведь только достойные попадают в Совнгард. Атар, к его счастью или сожалению, не спешил идти в чертоги Шора. Мужчина возвел уставший взгляд к звездному небу, будто оно могло ответить на его молитвы, и нехотя сложил оружие. Верный северянин последовал примеру командира. Все затихли, будто не знали, что делать. Аарн продолжать сидеть на холодной земле и переводил затуманенный взгляд от шахтеров к нордам и обратно. Он отвлекся на потерявшего сознание Освальда и проверил пульс — слабый, но все же есть. Кто-то из раненых всхлипнул и заныл. К нему присоединился чей-то тихий плачь. — Вали их! — злобно закричал какой-то ричмен и разъяренная толпа набросилась на безоружных. Те даже не успели поднять клинки и были забиты, заколоты и зарублены с нечеловеческой жестокостью. Когда последний головорез покинул мир живых, местные отпраздновали свою победу всеобщим ликованием, будто это они одолели всю банду, а не горстка наемников. Их радости не было предела, особенно тем, кто занялся мародерством. Жители Картвастена стягивали уцелевшие доспехи и подбирали оружие, срывали с цепей амулеты и срезали пальцы вместе с кольцами. Самые находчивые побежали в шахту, надеясь присвоить чужое добро раньше остальных, но и оттуда донеслись крики и матерная брань. Раненые, вспомнил Аарн слова старейшины. Только караванщики были недовольны, особенно Ри’Маханд, нанявший воителей для охраны драгоценного товара, а не для бессмысленной резни. Каджит ворчал и сыпал на их головы проклятия, но это не помешало ему принять участие в обворовывании трупов. Ведь деньги не пахнут.
Примечания:
В альбоме появилась пара картинок.
