Строим дом

      Сюэ Ян убежден: с Баошань-саньжэнь что-то нечисто. Вот только он никак не может понять, что именно.              Он сам с трудом верит в происходящее. Пусть он не отличается книжной ученостью, но он привык считать себя тертым калачом. Ему пришлось стать таким ради выживания. И всё же сегодня он чувствует себя глупейшим созданием во всей Поднебесной, будучи не в силах разгадать эту загадку. Поэтому он решает составить список. Баошань-саньжэнь сама научила его упорядочивать мысли и действовать методично — что ж, теперь он использует эту науку против неё же.              Первая странность: здесь слишком мало людей. Едва ступив на гору Бессмертной, он удивился тому, как мало учеников находится под началом Баошань-саньжэнь. Судя по рассказам Цансэ-саньжэнь, у него сложилось впечатление, что наставница обучает заклинательству множество сирот и никому не позволяет покидать гору. Но где же они все сейчас?              Сяо Синчэнь ответил на этот вопрос с обезоруживающей легкостью:              — Они вон там, — пояснил он, указывая на деревню. — Они не занимаются заклинательством постоянно, ведь мы живем в мирном месте, но в конечном итоге каждый ученик поселяется в деревне.              Сюэ Ян находит эту мысль просто отвратительной: какой смысл всю жизнь готовиться к битвам и истреблению нечисти, лишь для того, чтобы в итоге остепениться и плодить детей? Какое разочарование! Тем более что их детей даже не принуждают обучаться заклинательству! Они могут учиться, если захотят, и их примут с радостью, но здесь это не является долгом, как во внешних орденах. Это означает, что на данный момент единственные настоящие ученики Баошань-саньжэнь — это Сяо Синчэнь, Сюэ Ян и еще один мальчишка, который настолько юн, что, если ударить его ногой в челюсть, он, пожалуй, выплюнет все свои молочные зубы. Разумеется, Сяо Синчэнь настрого запрещает ему подобные выходки.              Зануда.              К сожалению, в их положении это вполне логичный исход. Сюэ Ян провел целый год под крылом Баошань-саньжэнь, тренируясь, но так и не увидел ни единого монстра. Или яо. Считается ли тот мстительный дух, которого он видел в ночь, когда она рассказала ему об Иньском Железе?.. Вероятно, нет, раз уж ему не дозволили его ударить. Неважно, что он сам перепугался до смерти и не смог бы этого сделать. Никому об этом знать не обязательно. Лучше сосредоточимся на Сяо Синчэне, который три часа искал Сюэ Яна, думая, что тот утонул, как идиот. Его плечи поникли от облегчения лишь тогда, когда он понял, что мальчик жив и здоров. Сюэ Ян ожидал хотя бы пару слезинок, но увы!              Дело в том, что Сюэ Яну скучно, и, пусть загадка эта невелика, у него вагон времени на размышления. Прошло четыре дня с тех пор, как эта мысль поразила его, словно внезапно выскочивший монстр. К этому моменту он уже должен был во всем разобраться. Но, раз уж не вышло, он решает переключиться на другое. С тех пор как Баошань упомянула клан Сюэ, все его мысли заняты только им. Поэтому он тратит всё свое время на обучение чтению, лишь бы найти сведения о клане в книгах Баошань-саньжэнь. Но всё, что он находит в первые пару дней, — это непристойные истории о наследном принце и призраке, да о женщине-генерале и её принцессе! Гадость! Что не так с этим местом, где думают лишь о любви и мире, вместо крови и чудовищ, как положено нормальным заклинателям?! Он надеется, что из него не пытаются вылепить подобие их самих. Он станет истребителем монстров, а не лужицей сахарного сиропа!              Честно говоря, самое интересное, что он откапывает спустя пять дней, даже не касается Сюэ. Это карта-артефакт, как он сам её окрестил, позволяющая владельцу наблюдать за происходящим в разных местах. Это объясняет, откуда у бессмертной столь четкое представление о положении дел во внешнем мире. Вероятно, у карты есть ограничения, но Сюэ Ян пока на них не наткнулся, поскольку его мало волнует, чем заняты другие за пределами гор. Тем не менее, он полагает, что может использовать эту находку, чтобы втянуть Сяо Синчэня в свою авантюру и заставить помочь с поиском информации о клане Сюэ. Этот идиот слишком уж любопытен до внешнего мира.              К несчастью, его план летит псу под хвост, потому что идиот оказывается еще и слишком честным: узнав о карте, он просто спрашивает у Баошань-саньжэнь, можно ли ему время от времени пользоваться ею, чтобы удовлетворить любопытство. Он попросил разрешения! Какого хрена! И что самое ужасное? Немного поразмыслив, бессмертная соглашается со словами: «Если это поможет тебе утолить жажду познания внешнего мира, пожалуйста, пользуйся».              Тупая баба. И кто вообще назвал её мудрой? Всё с точностью до наоборот.              И всё-таки Сяо Синчэнь — добрый дурак. Даже не получив никакой награды, он продолжает помогать своему соученику искать сведения о клане Сюэ. Проклятье, он даже выясняет истинную причину, по которой карта спрятана именно в библиотеке бессмертной. Это срабатывает не всегда, но если, находясь среди книжных полок, активировать на карте известное место (например, оплот ордена Лань — Облачные Глубины), названия свитков меняются. Оказывается, они получают доступ и ко всей книжной коллекции этого места!              Сяо Синчэнь поражается тому, что клан может быть настолько праведным, чтобы делиться своими знаниями с другими. Сюэ Ян же находит это полезным, но подозрительным. За время жизни на улице он усвоил одно: никто не расстается со своими тайнами добровольно. Баошань-саньжэнь объясняет всё обоим: она говорит, что это всего лишь иллюзия, ставшая возможной благодаря древнему договору между бессмертной и прежними владельцами этих мест. Соглашение дряхлых старцев, о котором ныне живущие, вероятно, и не помнят. Впрочем, какая разница, если это помогает изысканиям Сюэ Яна? Его это точно не волнует!              В итоге Сяо Синчэнь находит больше сведений, чем Сюэ Ян — но он жульничает: он читает лучше мальчика и проводит всё время, играя с картой. И всё же добытая им информация не представляет особого интереса. Какой прок знать, что главы и наследники ордена Сюэ всегда говорят о себе «мы», поскольку представляют весь клан и предков, но обязаны переходить на «я», когда совершают ошибку, чтобы тень их проступка не падала на весь клан?              — По-моему, это очень благородно с их стороны, — замечает Сяо Синчэнь. — Ты происходишь из семьи, достойной уважения.              Чушь собачья. И Сюэ Ян вовсе не краснеет, когда его шисюн говорит такое. Просто у Сяо Синчэня мозги набекрень от всех этих романтических историй, которые Баошань-саньжэнь держит в своей проклятой библиотеке. Она заставляла его и каждого ребенка в этой чертовой деревне слушать, как она читает их время от времени. Разумеется, это не прошло бесследно! Сюэ Яну не стоило рассказывать этому человеку о своей семье, теперь у дурака появились ожидания. Ожидания, что Сюэ Ян будет благородным, добрым и милым. Это хуже всего! Он просто хочет убивать монстров.              — Это не спасло их от смерти, и меня всё равно бросили одного, так что я на это не подписываюсь! — бросает он шисюну.              У Сяо Синчэня хватает наглости в ответ погладить его по голове, словно Сюэ Ян настолько слаб, что нуждается в утешении.              Ему повезло, что он в какой-то мере нравится Сюэ Яну, иначе он лишился бы руки прямо здесь и сейчас.       

***

      Поскольку копаться в истории клана Сюэ становится опасно, Сюэ Ян возвращается к своему первоначальному плану: вывести приемную мать на чистую воду и швырнуть ей правду в лицо.              Тот факт, что сейчас учеников гораздо меньше, чем в прошлом, не кажется очевидной проблемой. Жители деревни легко находят этому объяснения или оправдания. У каждого своя теория на этот счет: большинство считает, что отъезд Цансэ-саньжэнь разбил сердце Баошань-саньжэнь, и после этого она просто не смогла заставить себя привести кого-то нового из внешнего мира. Однако у одного из близнецов иное объяснение: он утверждает, что она просто пресытилась мирской грязью и суетой. Сюэ Ян склонен верить именно этой версии. В конце концов, мир действительно полон дерьма. Да и кто стал бы скучать по той безумной женщине, что отправила его сюда? Уж точно не он!              И всё же однажды утром он расспрашивает Баошань-саньжэнь о Цансэ-саньжэнь. Разумеется, не из любопытства или ревности, а исключительно ради подтверждения теории. Элементарный научный подход!              — И как тебя угораздило встретить эту чокнутую? — спрашивает он бессмертную. Ей не требуется пояснений, чтобы понять, о ком идет речь.              — Ты не медитируешь, — замечает она, не открывая глаз.              — Я размышляю о прошлом без отрыва от медитации! — парирует Сюэ Ян с самодовольной усмешкой.              Баошань-саньжэнь одаривает Сюэ Яна одной из своих редких, насмешливых улыбок. Вероятно, она ни на грош не верит этой отговорке, но всё же идет навстречу. Ей, как правило, нравится, когда ученики пытаются проявить смекалку. А поскольку в комнате они одни, она может позволить себе быть с ним откровенной:              — Я проверяла тайник, где было скрыто Иньское Железо, на землях клана Вэнь.              Существует причина, по которой представителя клана Сюэ, проверяющего тайники, называют Цветочником, поясняет она. Чтобы продлить срок службы тайника, Цветочник высаживает красные цветы — маки и хризантемы — в тех местах, где появляются первые признаки духовной нестабильности. Немногие знают, но это специфическое смешение ароматов помогает равномерно распределять духовную энергию. Это благотворно для уединенных мест, так как позволяет окружающей среде обрести равновесие, но опасно там, где живут люди, поскольку это нарушает течение ци простых смертных. Для заклинателей это еще опаснее, добавляет она: в присутствии этих цветов их собственная энергия перестает подчиняться им так, как они привыкли. Это зачастую приводит к множеству случайных смертей. Именно поэтому в народе верят, что красные маки расцветают там, где пролилось много крови.              — Девочка собирала там цветы и предложила мне один, потому что сочла меня красивой. — Баошань-саньжэнь улыбается этому воспоминанию.              Если всё, что нужно сделать, чтобы великая бессмертная тебя удочерила, — это пофлиртовать с ней… Что ж, Сюэ Яну усыновление точно не светило бы, полагает он.              — И это всё? — всё же переспрашивает он, не в силах поверить.              — Нет, причин было множество. Во-первых, она была умна. Я спросила, что она там делает, и она ответила, что на цветочном поле чувствует себя в безопасности и туда никогда не заходят монстры. Она подмечала такие вещи, о которых не ведает большинство опытных заклинателей, не говоря уже о влиянии ароматов на ци. Это вторая причина: я не могла позволить ей и дальше вдыхать эти ароматы, иначе она бы заболела. К тому же я не могла позволить ей срывать цветы — ведь они были посажены с определенной целью. В-третьих, я узнала, что она собирала цветы и меняла их на еду в городе. Я рассудила, что проще будет забрать её на гору; там ей не пришлось бы заниматься подобным ради выживания.              А уж потом, надо полагать, ярко проявился и её талант к заклинательству, — догадывается Сюэ Ян.              — Ты скучаешь по ней?              Баошань-саньжэнь не отвечает. Поначалу Сюэ Ян решает, что она рассердилась, но затем замечает, как сжались её челюсти и как пролегла небольшая складка между бровей. Вид у неё страдальческий.              Впрочем, у него нет времени на размышления: всего пару мгновений спустя в комнату врывается Сяо Синчэнь и объявляет:              — Свирепый призрак прорывается сквозь барьер.              Баошань-саньжэнь лишь кивает, словно ждала этого известия, и поднимается с места. Сюэ Ян тут же оживляется, в восторге от мысли, что наконец-то сможет с кем-то сразиться. Но Баошань-саньжэнь портит ему всё удовольствие:              — Сюэ Ян, ты впервые сталкиваешься с подобным, поэтому останешься в стороне. Наблюдай и учись.              — Что? Нет! Я иду с вами! — разумеется, протестует он.              Еще чего, позволить старшему ученику забрать всех монстров себе, когда это единственное развлечение за долгие месяцы тренировок!              — Ты слишком юн, — говорит она, бросая взгляд на Сяо Синчэня в поисках поддержки. Ученик кивает, и она добавляет: — К тому же у тебя пока нет меча.              — Ну так гони сюда меч! — огрызается он, подставляя ладони.              К сожалению, она ничего ему не дает. Пока Сюэ Ян препирается с бессмертной, Сяо Синчэнь уже отправляется на поле боя. Сюэ Ян пытается броситься следом, но женщина хватает его за шиворот и несет с такой легкостью, словно он невесом. Он ворчит, брыкается, кусается и возмущается всю дорогу, но ей всё нипочем. Она приносит его в деревню. Большинство крепких взрослых вооружены мечами или иным духовным оружием, а не-заклинатели (как он полагает), дети и старики собраны в самом большом, главном здании города. Оно увешано защитными талисманами и укрыто дополнительным барьером. Баошань-саньжэнь просто ссаживает его прямо посреди сопливой детворы. Словно здесь ему и место.              Какая дерзость! Он уже собирается улизнуть, как вдруг Баошань-саньжэнь присоединяется к толпе беззащитных. Она усаживается рядом с ним в позу для медитации и просто ждет.              — А ты чего не идешь? — орет Сюэ Ян.              — Мои ученики справятся и сами. Им есть чему поучиться в этой битве, а мне — уже нет.              Что ж, пожалуй, ей не помешало бы окунуться в озеро и остыть, а то она слишком много о себе возомнила.              После этого Сюэ Ян вынужден наблюдать за всем боем, так как барьер никого не выпускает наружу, а сил, чтобы его проломить, у него пока недостаточно. Обиженно насупившись, он смотрит, как Сяо Синчэнь грациозно сражается с призраком мужчины в красном одеянии (нань гуй — так называют его деревенские дети). Больно это признавать, но Сяо Синчэнь прекрасен в бою. Он движется почти бесшумно, словно скользит по воздуху. В этом он чем-то напоминает Баошань-саньжэнь. При поддержке жителей деревни они загоняют призрака в угол за считанные минуты. Но затем они не уничтожают его. Вместо этого они тратят кучу времени и сил, чтобы просто вытолкнуть его назад — за пределы барьера бессмертной. Сюэ Ян не понимает. Зачем так напрягаться? Он бы еще понял, если бы они попытались умиротворить духа и упокоить его с миром, следуя той высокопарной моральной чуши, которую так любят Сяо Синчэнь и Баошань-саньжэнь… но они делают даже не это. Они просто выставляют его вон, по-прежнему злобного и полного энергии обиды, лишь бы убрать с глаз долой!              В этом нет никакого смысла! Разве что, если…              У Сюэ Яна появляется новая теория. Теория неплохая, но требует проверки. Сюэ Ян хочет поговорить с Баошань-саньжэнь, но сразу после нападения она удаляется в свои покои, заявив, что ей необходимо медитировать. Следом за ней тянется вереница деревенских дам с чаем, травами и прочей утварью; они хихикают, словно идут на праздник. Это напрочь отбивает у Сюэ Яна желание следовать за ними. В прошлый раз, когда он попытался проникнуть на подобное сборище, он узнал слишком много о женской физиологии и проблемах, а также о том, что статус бессмертной не избавляет Баошань-саньжэнь от фантомных болей в животе. А еще о том, что если заклинательница хочет зачать ребенка, она должна позволить своему телу истекать кровью. Какая гадость. Он предпочел бы никогда больше об этом не слышать. И никогда не прикасаться к девушкам. Кому захочется трогать людей, которые кровоточат, хотя их никто не резал?              Сяо Синчэнь тоже ведет себя как заноза в заднице, расспрашивая, какие уроки он извлек из сегодняшнего боя, в котором ему даже не дали поучаствовать. Сюэ Ян, разумеется, не говорит ему, что нашел его красивым. Это просто фу.              Не ведая о мыслях своего шиди, Сяо Синчэнь добросовестно разъясняет порядок действий: предупредить Баошань-саньжэнь, обезопасить всех мирных жителей, выманить злобную сущность за пределы деревни, не причиняя ей вреда, и вытолкнуть её к границе барьера, разделяющего горы бессмертных и Могильные Курганы.              — Нам следует быть осторожными: раз один прорвался сквозь барьер, за ним последуют и другие, — добавляет Сяо Синчэнь, видя, что Сюэ Яну, очевидно, безразличны его слова. — Сегодня тебе не позволили вступить в бой, но, возможно, в следующий раз разрешат, поэтому…              Этого оказывается достаточно, чтобы мотивировать Сюэ Яна прислушаться. Его внимание даже приносит ему поощрительное поглаживание по голове за что Сяо Синчэнь тут же получает укус за палец. Кем, собственно, он считает Сюэ Яна? Собакой?!              — Скорее уж, совершенно диким котом, — отвечает Сяо Синчэнь, прежде чем удалиться, чтобы перевязать боевые раны.       

***

      Поскольку Сюэ Яну не удалось добиться официальной аудиенции у бессмертной, он решает устроить тайную встречу силой. В конце концов, упрямства ему не занимать. Его план прост: подкараулить её во время полуночной прогулки, как в тот день, когда он узнал об Иньском Железе. К сожалению, впервые с момента его прибытия бессмертная не покидает своей комнаты. А ведь она никогда не пропускает прогулки, никогда. Сюэ Ян следил за ней еще пару раз после того случая; она не всегда призывает мстительного духа. Чаще всего она просто заходит в озеро, выкрикивает имя своей возлюбленной и рассказывает ей о прожитых днях. Её рассказы не всегда точны: она склонна путать события и повторяться, но раз уж отвечать некому — да и слушать, возможно, тоже, — какая разница? И пусть мальчик считает это бессмысленным, Баошань-саньжэнь продолжает это делать. Но не сегодня. От Сюэ Яна это не укрылось: здесь определенно творится что-то неладное. Это кажется ему настолько странным, что он решает действовать немедленно и влезает в комнату бессмертной через окно. Она лежит на кровати и читает. Или, возможно, пишет, судя по еще влажной тушечнице на столике рядом.              Медитация, ага, щас! Её уродская курильница даже не зажжена! Сюэ Ян зуб дает: она опять строчит свои сопливые истории!              — Тебе полагается спать, — упрекает Сюэ Яна бессмертная.              — А тебе — типа медитировать, — огрызается он, пожимая плечами.              — Если дверь заперта на замок, значит, на то есть причина, — настаивает Баошань-саньжэнь.              Сюэ Ян решает пропустить это мимо ушей и без тени смущения приступает к допросу бессмертной.              — Сегодняшний монстр из утраченной временной линии? — спрашивает он, сразу переходя к сути.              — Он явился с Могильных Курганов, — отвечает Баошань-саньжэнь, ничуть не удивившись теории своего ученика. Она возвращается к чтению своей глупой книги с таким видом, словно исчерпывающе ответила на вопрос.              В каком-то смысле так и было. Разве она не говорила, что Могильные Курганы стали огромным кладбищем из-за первого поворота времени вспять, вызванного Иньским Железом? Это место невозможно очистить, ибо оно хранит в себе души целого мира, обратившиеся в свирепых призраков. Следовательно, упокоить их невозможно: как можно умиротворить того, у кого отняли само право на существование?              — Так почему бы не подавить его силой? Ясен пень, их там тьма, но если гасить по одному…              — Если начать подавлять одного духа, это разгневает остальных, и они нападут в ответ, чтобы отомстить за своих товарищей. Мы можем справиться с одним, но не выстоим против сотен, не говоря уже о тысячах, — объясняет она.              Сюэ Ян в это не верит. Он склонен полагать, что разгневается именно Баошань-саньжэнь, если они посмеют «стереть» духа. А вдруг это кто-то из тех, кого она знала в прошлой временной линии? Вдруг это её возлюбленная Лань И? В конечном счете, даже бессмертная — всего лишь человек, такой же, как все, и столь же эгоистична. Не то чтобы Сюэ Ян осуждал её за это. Он прекрасно всё понимает. Какой смысл стремиться к бессмертию, если оно не дарует привилегий и власти творить всё, что душе угодно? К тому же он прожил здесь достаточно долго, чтобы понять: Баошань-саньжэнь слишком привязана к себе подобным.              — Ну так набери больше учеников, — предлагает он. — Сейчас ты с тысячей не сладишь, но если запрячь каждого мальца в деревне, да еще притащить сирот с воли, как раньше, у тебя будет своя армия. Сначала завалите сотню…              — Вступать на путь заклинательства или нет — это их выбор, я не стану принуждать. Ученик может быть полезен лишь тогда, когда он сам жаждет знаний.              Вздор. Будь она такой уж поборницей свободы воли, она бы не установила это дурацкое правило о запрете покидать гору. Черт возьми, ведь никому нельзя! Ни её ученикам, ни жителям деревни. Они полностью предоставлены сами себе и не могут полагаться на внешний мир, а это значит, что ресурсы порой в дефиците. Например, сахар. А значит, и конфеты. Что Сюэ Яна категорически не устраивает. Та безумная женщина обещала ему горы сладостей, когда отправляла сюда, и если он когда-нибудь встретит её снова, то непременно надерет её лживую задницу. Единственная причина, по которой он видит конфеты каждый день, — это Сяо Синчэнь, который каждый вечер тайком кладет ему одну под подушку! Сюэ Ян расспрашивал, почему они не берут излишки своих продуктов и не продают их, скажем, в Илине; или не обменивают на то, чего им не хватает! Но никто не смеет нарушить глупое правило. Никто, кроме Баошань-саньжэнь, никогда не спускается с горы. Да и Сюэ Ян с тех пор, как его привезли сюда год назад, ни разу не видел, чтобы она уходила.              — Почему ты перестала? — спрашивает он с раздражением.              — Перестала что? Будь точнее: брать учеников, обучать заклинательству?              — Да! И выходить во внешний мир, подбирать сирот!              Ему был известен этот факт: лишь Сюэ Ян и Сяо Синчэнь прибыли из внешнего мира. Сяо Синчэня принесли сюда совсем крохой много лет назад (хотя сколько именно — неизвестно), а Сюэ Яна выбрала даже не сама бессмертная, а та безумная женщина, которую она воспитала. Здесь определенно кроется какая-то тайна, он нутром чует! Но какая именно?              Баошань-саньжэнь замирает, устремив взгляд на стену перед собой, и некоторое время хранит молчание. Затем она опускает глаза в книгу и приказывает:              — Ступай спать, Сюэ Ян, уже поздно. Детям не следует бодрствовать в такой час.              — Я не лялька!              Она вскидывает бровь, и этот взгляд красноречивее слов говорит: у тебя плохо получается убедить меня в обратном, раз ты ведешь себя как дитя. И всё это заключено в одном едва заметном движении лица. Несомненно, сила бессмертных. Сюэ Ян заливается краской и огрызается:              — И ты съехала с темы! Чего ты завязала-то? Ты ж говорила, что раньше следила за нычками с Иньским Железом, так какого черта бросила? Это ж бред: клан Сюэ передох, кроме меня, а я их работу делать точно не подписывался, так что пригляд нужен еще больше, чем раньше!              — Я бессильна против Иньского Железа, и я усвоила этот урок на горьком опыте. Зато я могу многое сделать для этой деревни и своих учеников. Это просто вопрос экономии сил.              — На кой тебе беречь силы? Ты ж, блин, бессмертная!              И тогда чертова бессмертная наглядно демонстрирует, что может вышвырнуть его из комнаты в любой момент. Прежде чем Сюэ Ян успевает что-либо предпринять, он вылетает в то самое окно, через которое вошел.              — Иди спать, — повторяет она, захлопывая деревянные ставни.              Сюэ Ян и не думает ложиться спать. Он с силой топает ногой и кричит:              — Ни хрена ты не мудрая бессмертная, ты упертая как осел! На кой ты мне выложила про Иньское Железо, а про это молчишь в тряпочку?!              Баошань-саньжэнь отвечает через окно. Её голос звучит спокойно, но твердо:              — Иньское Железо — твое наследие. Мой долг — поведать тебе всё, что я знаю о нем, как та, кто пережила великую войну, породившую его. И пока ты находишься здесь, ты защищен от его влияния. В этом знании нет вреда.              — То есть ты намекаешь, что ныкаешь что-то такое, от чего мне поплохеет, если я узнаю?!              На сей раз бессмертная не удостаивает его ответом. Сюэ Ян возвращается в спальню, проклиная глупых наставников, приемных матерей, безумных женщин и скрытые горы. В порыве ярости он едва не будит Сяо Синчэня пинком. Но вовремя останавливается, вспомнив, что злится на Баошань-саньжэнь, а не на него. Поэтому он просто тычет его пальцем в лицо до тех пор, пока тот не открывает глаза.              — Есть разговор!