Строим дом

             Обряд названного сестринства между Мэн Ши и Цансэ-саньжэнь проводят на следующий же день после праздника Фонарей. Вэй Чанцзэ и Мэн Яо в паре работают настолько слаженно, что к обеду все приготовления уже завершены. Бедной Цансэ-саньжэнь даже не удается толком оправиться от похмелья, а Мэн Ши еще и нарочито громко разговаривает у неё над ухом, заставляя бедняжку морщиться. Вэй Чанцзэ подозревает, что так Мэн Ши мстит за испорченное признание Сысы. В остальном церемония проходит гладко, и, спустившись с помоста свежей и сияющей, Мэн Ши решительно подходит к Сысы и целует её в губы на виду у всей толпы.       Множество сердец в тот день разлетелось вдребезги; немало адептов проливают слезы весь вечер, пока меняют праздничные фонари на свадебное убранство. Цансэ-саньжэнь, по настоянию мужа, находит в себе силы искренне извиниться за нетрезвую болтовню. Сысы лишь со смехом отмахивается — на обиды нет времени, ведь всё сложилось как нельзя лучше. Вэй Чанцзэ с облегчением думает, что им крупно повезло, иначе совесть за погубленное счастье сестры мучила бы его до конца дней.       Спустя пару часов Мэн Ши наносит визит главе ордена и госпоже Юй. Положив на стол увесистый кошель, она произносит с кроткой улыбкой:       — Здесь всё, что мы с Сысы были вам должны. Считайте, долг выплачен.       Судя по всему, она ухитрилась сорвать куш на тотализаторе Пристани Лотоса, касавшемся их отношений, хоть и была главной героиней всех ставок. Юй Цзыюань невольно радуется, что такая женщина на их стороне, а не в стане врагов.       — Стоит ли нам выделить вам с Сысы общие покои? — уточняет Цзян Фэнмянь.       Формально они и так жили рядом, но теперь речь идет о семейном статусе, и это важное уточнение.       — Если позволите. Разумеется, мы будем вносить плату за жилье, — кивает Мэн Ши.       Цзян Фэнмянь улыбается, обещая себе, что аренда будет чисто символической. Сделать это несложно: он прекрасно знает и жалованье Мэн Ши-учителя, и доход Сысы, служащей у Цансэ-саньжэнь.       Следующая неделя пролетает как один миг: предсвадебные хлопоты и тренировки захватывают всех без остатка.       Юй Цзыюань совершает невозможное: ей удается убедить названую сестру приехать и смириться с присутствием Мэн Ши и её сына. Письмо с подтверждением приходит за два дня до торжества, становясь для всех поводом для маленького праздника. Настоящим чудом кажется и то, что госпожа Цзинь берет с собой сына — Цзинь Цзысюаня. Цзян Яньли сияет от счастья, и Мэн Яо, хоть он и привык держать лицо, рад ничуть не меньше.       Госпожа Юй всё же берет с мальчика обещание не докучать молодому господину Цзинь своим вниманием — незачем лишний раз тревожить осиное гнездо. Мэн Яо послушно клянется, но у детей на этот счет свои планы. Вэй Усянь и Цзян Чэн не находят в компании Цзинь Цзысюаня ничего весёлого, но вот придумать, как организовать его встречу с Мэн Яо втайне от взрослых… Это задача как раз в их вкусе. Благодаря этой затее присутствие заносчивого павлина кажется им почти сносным.       Еще одной неожиданностью становится приезд второй госпожи Не. Она намерена лично присматривать за сыновьями, особенно за Не Хуайсаном, ведь Не Минцзюэ должен прибыть вместе с адептами Лань сразу после полугодового обучения в Облачных Глубинах.       — А вы пользуетесь успехом, — подшучивает Цзян Фэнмянь над виновниками торжества.       Вэй Чанцзэ и Цансэ-саньжэнь лишь растерянно переглядываются. Они и представить не могли, что их свадьба соберет столько именитых гостей. Цансэ-саньжэнь всегда мастерски избавлялась от лишних людей в своей жизни, а Вэй Чанцзэ долгие годы мечтал лишь о том, чтобы его оставили в покое где-нибудь в глуши.       — Похоже, у нас теперь больше одного друга на двоих, — беспомощно смеется она.       — Хлопот оказалось куда больше, чем я предполагал, — признает Вэй Чанцзэ, окидывая взглядом масштаб приготовлений.       — Радуйся, что мы не водим дружбу со всеми главами орденов. Обошлись без Цзинь Хрено-диков и Вэнь Жоханей, — вздыхает Цансэ.       — Никогда не поздно их пригласить, — вставляет Цзян Фэнмянь, и дружный стон пары заставляет его весело рассмеяться.       Накануне свадьбы нервы у обоих на пределе. Обычай запрещает жениху и невесте видеться, но усидеть на месте, когда вокруг столько дел, они не могут. Цзян Фэнмянь находит выход в истинном стиле ордена Цзян, превращая традицию в забаву. Бедолагам завязывают глаза, а стайка детей помогает им перемещаться по Пристани Лотоса.       — А ты становишься весьма изобретательным, — замечает Юй Цзыюань, глядя на мужа.       В любой другой ситуации она бы воспротивилась этой традиции, но сейчас ей слишком нравится наблюдать, как Вэй Чанцзэ пересчитывает лбом каждую колонну на пути. Цзян Чэн обладает множеством талантов, но искусство быть поводырем явно не входит в их число, да и терпения ему катастрофически не хватает.       Первым из родни Вэй в Пристань Лотоса прибывает Вэй Чжэнцзю. Он держится неуверенно, предоставляя жене вести беседу. Позже он признается Вэй Чанцзэ, что стесняется своего простонародного говора. Впрочем, его робость мгновенно улетучивается при виде Вэй Ина. Малыш, восседая на плечах отца, во всеуслышание объявляет:       — У мамы с папой свадьба! Они женятся, а я — их главный подарок!       Вслед за ними появляется клан Мо, ведя в поводу пару ослов. Юй Цзыюань и Вэй Чанцзэ принимают дары с одинаковым удовольствием. Цзян Фэнмянь пристраивает животных неподалеку от подношения детей Вэнь — пойманного ими сверчка, приносящего удачу.       — У меня припасен еще один сюрприз, — смущенно произносит Мо Шишэн. Он открывает ящик, внутри которого оказывается крошечная панда.       Цзян Фэнмянь готов поклясться: он и представить не мог, что Вэнь Нин умеет так кричать. Мальчик буквально взвизгивает от восторга при виде живого медвежонка. Даже невозмутимая Вэнь Цин выглядит пораженной.       Цансэ-саньжэнь заливается смехом, мгновенно оценив иронию:       — Потрясающе! Теперь мы ни за что не забудем ту шутку про твою дверь! — Она поворачивается к детям, которые уже вовсю тискают панду, словно огромного кота. — Запомните: этот зверь нам не опасен, ведь он ест бамбук, а мы не бамбуковые ростки.       Ребятня весело хихикает. Мо Шишэн самодовольно шепчет своей избраннице: «Гляди, я явно становлюсь их любимым дядей». Вэй Ванъюэ не решается напомнить, что он вообще-то их единственный дядя.       — Он скоро вырастет в огромного зверя с когтями, так что вам придется научить его хорошим манерам, — наставляет детей Вэй Чанцзэ. Он подходит ближе, хотя повязке на глазах не изменяет — видеть невесту ему по-прежнему нельзя.       — Я всё устрою! — рапортует Цзян Чэн, а Вэнь Нин старательно повторяет его жест, обещая свою помощь.       Юй Цзыюань обводит взглядом панду, сверчка и ослов. Вспоминает о трех собаках и кошке, которые уже прижились в ордене, и о кроликах, которых, как она надеется, Лань Чжань заберет с собой в Облачные Глубины.       — Наш орден скоро станет похож на зверинец, — вздыхает она.       — Ты сама не хотела, чтобы он превращался в сиротский приют, — с улыбкой замечает Цзян Фэнмянь.       — Это вовсе не значит, что я мечтала о зоопарке…       Детей подобные тонкости не заботят. Они на седьмом небе от счастья из-за зверья, будь то экзотическая панда или работяги-ослы. Весь остаток дня они наперебой демонстрируют взрослым свои успехи в верховой езде — уроки иппологии явно не прошли даром!       Вэй Ванъюэ и Мо Шишэн счастливы вновь увидеть Ваньжун, но еще больше — познакомиться с племянниками и, для Ванъюэ, со вторым младшим братом. Они держатся особняком, стараясь наговориться за все долгие годы разлуки. Сысы опасалась, что встреча с обретенным братом дастся Ванъюэ нелегко, но та за прошедшие годы научилась располагать к себе людей. Она без труда очаровывает Вэй Чжэнцзю и его супругу, расспрашивая их о тонкостях земледелия, а когда узнает о торговых планах Чжэнцзю — и об его успехах в учебе. Сама Ванъюэ освоила грамоту довольно поздно; по её словам, своим образованием она обязана покойной госпоже Мо.       — Я обязана познакомить тебя с Мэн Ши, — решает Сысы, видя, как ловко сестра завоевала доверие Вэй Чжэнцзю всего за полчаса. Она не сомневается, что эти двое найдут общий язык — обе женщины обладали редким обаянием.       — Мэн Ши для меня — очень близкий человек, — признается она сестре, и на сей раз возможность произнести это вслух приносит ей истинное удовольствие.       Сысы искренне любит Цансэ-саньжэнь и ценит то, что её безумные выходки подтолкнули Мэн Ши к признанию, но в глубине души ей было досадно, что она не смогла сама выбрать момент для откровения. Теперь же всё было в её руках.       Вэй Ванъюэ если и изумлена, то не подает виду:       — В таком случае, я с радостью с ней познакомлюсь.       Сысы уводит сестру на встречу с Мэн Ши, напоследок одарив Мо Шишэна таким тяжелым взглядом, что тот едва не лишается чувств. Она намерена изводить его подобным образом, пока не получит официальное приглашение на его свадьбу с Вэй Ванъюэ.       Когда Сысы скрывается из виду, Мо Шишэн прижимает ладонь к груди, унимая бешено колотящееся сердце.       — Даже не знаю, — вздыхает он, — стоит ли мне желать нашей будущей дочери такую же стальную волю, как у всех Вэев…       Цансэ-саньжэнь лишь задорно хохочет и тут же утаскивает дядю на прогулку по Пристани Лотоса.       Мо Шиюй, старшей дочери семейства Мо, в шумной детской компании приходится несладко. Чувства её противоречивы: она отчаянно ревновала сестру к возможности стать заклинательницей, когда ей самой в этом отказали. Отец твердил, что она — первая молодая госпожа, и путь заклинания не для неё. Ваньжун достались свои привилегии, ей — свои: статус первенца и законное происхождение. С другой стороны, Шиюй наслаждалась тем, что всё внимание родителей и Вэй Ванъюэ принадлежало лишь ей одной, пока сестра была в отъезде. Всё это слишком запутано. В конце концов, она решает и дальше вести себя как единственный ребенок — так ей привычнее. Едва переступив порог, она заявляет, что не желает водиться с друзьями сестры. Глупость несусветная, о чем Вэй Ин и сообщает ей в лоб. Послушав её жалобы пару минут, он нарекает кузину «сердитой пандой» и со спокойной совестью возвращается к ослам. Цзян Чэн, окинув гостью высокомерным взглядом, лишь усмехается: звание «самого любимого ворчуна» Вэй Ина уже занято им самим. Цзян Яньли вежливо показывает девушке, где найти игры, чтобы та не скучала, но тратить время на того, кто сторонится её близких, не намерена. Так Мо Шиюй оказывается в полном одиночестве в углу залы.       Затишье прерывается с прибытием делегации ордена Цзинь. Вместе с госпожой Цзинь и её сыном прибывают юная Ло Цинъян (которую Цзинь Цзысюань тут же называет «Мянь-Мянь») и племянник главы ордена — Цзинь Цзысюнь.       Госпожа Цзинь наблюдает за детьми, стиснув зубы от досады. Юй Цзыюань сочувственно хлопает подругу по плечу:       — Да брось ты, с этим ничего не поделаешь. В конце концов, он играет не с одним Мэн Яо, а со всей компанией. Просто Мэн Яо тоже там оказался.       Лукавство было очевидным: Цзинь Цзысюань явно выделял Мэн Яо среди прочих. Однако, к изумлению Юй Цзыюань, этот довод возымел действие. Она подозревала, что дело тут не в её красноречии, которое никогда не было её сильной стороной. В свите Цзиней она приметила еще одну гостью — госпожу Цинь. Тихая, робкая женщина ни на шаг не отпускала от себя трехлетнюю дочурку, испуганно вздрагивая при каждом приближении посторонних. Прежнюю госпожу Цзинь подобная нервозность наверняка бы вывела из себя, но сейчас она проявляла к спутнице удивительную чуткость.       — Она совсем отвыкла от людей, — пояснила госпожа Цзинь. — Сидела взаперти с самого рождения дочери. Я решила, что ей пора развеяться, и эта свадьба — лучший повод вернуться к жизни. Или, по крайней мере, мне так казалось.       Юй Цзыюань лишь скептически хмыкнула. Она души не чаяла в адептах своего ордена, но признавала: народ в Пристани Лотоса подобрался шумный. А уж свадьба Цансэ и Чанцзэ обещала стать воплощением всего самого неординарного. Впрочем, может, такая встряска — именно то, что нужно несчастной госпоже Цинь?       Вскоре гостья нашла общий язык с Иньчжу и Цзиньчжу. Беседуя с грозными служанками-близнецами, она словно интуитивно чувствовала себя под надежной защитой. Пока госпожа Цинь была занята, Юй Цзыюань повела подругу осматривать преобразившуюся за последние месяцы Пристань Лотоса. По пути им попалась Цансэ-саньжэнь. Всё еще с повязкой на глазах, она лихо парила на мече, привязав себя лентой к Мо Шишэну, чтобы тот направлял её полет и не давал протаранить стену.       — Госпожа Цзинь! Как я рада вас видеть! — просияла она.       — Ты вообще не должна ничего видеть, — сухо напомнила Юй Цзыюань, заподозрив, что повязка излишне прозрачна.       Цансэ лишь легкомысленно фыркнула:       — Да ладно вам, моей невесты в радиусе мили не наблюдается…       — Невесты? — недоуменно переспросила госпожа Цзинь. Юй Цзыюань лишь страдальчески застонала и махнула рукой, давая понять, что не стоит принимать всерьез очередную бессмыслицу Цансэ.       — Послушайте, а я вас уже познакомила со своим дядей? Так вот же он! Мо Шишэн. Мой Дядя Нельзя!       — Я поняла, это твой дядя. Необязательно повторять это три раза.       — Для верности! И на удачу!       Мо Шишэн с теплой улыбкой смотрит на племянницу и учтиво кланяется госпоже Цзинь, чем сразу располагает её к себе.       — Кстати, как вам моё изобретение? Не барахлит? Я наделала копий, даже того самого первого образца! Если что-то сломается — только скажите, я мигом пришлю замену. Подумала, что такая штука нам всем пригодится, сами понимаете — мы сейчас вовсю ищем родню…       — Я уже об этом слышала, — госпожа Цзинь изящно уходит от обсуждения магических приборов и собственных поисков. Цансэ-саньжэнь не настаивает: сейчас ей только дай волю поговорить о семействе.       — Серьезно? Юй Цзыюань уже всё разболтала? А племяшек моих вы видели? Чудо, а не дети, правда? Хотя одна из них мне всё-таки кузина! — Цансэ-саньжэнь сияла от гордости. — Вон та, маленькая и вечно недовольная. Думаю, вы бы с ней поладили.       Госпожа Цзинь, судя по всему, уже успела изучить все хитросплетения их родословной и уверенно кивнула:       — Видела. И, кажется, не я одна — об этом судачит уже добрая половина заклинательского мира. Сейчас в ходу шутка: у моего мужа по бастарду в каждом городишке, но у семейства Вэй братьев и сестер ничуть не меньше.       Цансэ-саньжэнь разразилась смехом, а Юй Цзыюань лишь страдальчески закатила глаза. Как только эти сплетни покинули Юньмэн? Видимо, кто-то из учеников проговорился, а на постоялых дворах такие новости подхватывают быстрее ветра.       — Что ж, нам не хватает еще двоих Вэев! — азартно воскликнула Цансэ.       — Мой супруг крайне раздосадован, — в голосе госпожи Цзинь послышалось явное удовлетворение. — Ему никогда не нравилось лидировать в подобных рейтингах. Так что я только за. Желаю вам отыскать как можно больше родственников для вашей «династии Вэй».       — Можете на меня рассчитывать! — пообещала Цансэ-саньжэнь. — Ой, мне пора бежать. Нужно установить поминальные таблички моих родителей, а потом отловить сына — пусть дедушка расскажет ему что-нибудь об предках. Ту историю, что вы поведали в прошлый раз, он уже знает, так что надеюсь на свеженькое!       Мо Шишэн с улыбкой заметил:       — А-Ин заявил, что первым делом представит меня некоему Лань Цижэню. Мол, я целый двоюродный дедушка, а тот — всего лишь дядя.       Юй Цзыюань поспешила его предостеречь:       — Учтите, учитель Лань Цижэнь временно возглавляет один из великих орденов.       Мо Шишэн заметно побледнел и часто закивал:       — Пожалуй, тогда повременим со знакомством.       — Да не берите в голову, А-Ин не обидится! — расхохоталась Цансэ. — Ему сейчас не до того: он вовсю пытается чмокнуть Лань Чжаня в щеку и скрыться с места преступления раньше, чем тот его поймает!       Юй Цзыюань лишь закатила глаза — она уже видела эту новую забаву. К счастью, маленький Лань, похоже, не протестовал, иначе она бы мигом пресекла подобное бесстыдство.       Кстати об ордене Лань — их лодки как раз показались на горизонте. Юй Цзыюань пришлось оставить подругу, чтобы отправиться метать в прибывших громы и молнии. И хотя пускать в ход Цзыдянь на свадьбе названой сестры было нельзя, она твердо намерена показать Ланям всё своё негодование. Благо за последние годы она так приучила всех к своему дурному нраву, что никто и не удивится. Можно злиться в своё удовольствие.       Впрочем, недовольство Юй Цзыюань никто не разделил. Едва Лань Цзюань ступила на берег — слегка бледная от качки, — Вэй Чанцзэ в шутку заметил, что ей не помешали бы крепкие объятия… и в то же мгновение женщину накрыло лавиной из детей. Она повалилась на землю с крайне не подобающим адепту Лань «ох!», которое, впрочем, предпочли не заметить. Лань Хуань успел вежливо поклониться Цзян Фэнмяню и поблагодарить за приглашение, прежде чем тоже нырнуть в общую кучу-малу. Даже Лань Чжань, обычно избегающий подобных нежностей, не остался в стороне — точнее, он вцепился в кончик налобной ленты брата. Технически он был «в домике», никого не касаясь, но для Ланей это был жест исключительной привязанности после месяца разлуки. К счастью, следом с лодки спрыгнул Не Минцзюэ и решил, что этого недостаточно. Он с разбегу подлетел к компании и сгрёб в охапку всех, до кого дотянулся. В его объятиях оказались сразу шестеро: Лань Хуань, Мэн Яо, Цзинь Цзысюань, Вэй Усянь, Цзян Чэн и Вэнь Нин. Лань Чжань успел увернуться, но остался стоять рядом, пока остальные вопили так, словно их режут. Кроме Лань Хуаня — тот весело заливался смехом, хотя за общим гомоном его было почти не слышно. Громче всех, конечно же, надрывался Цзинь Цзысюань.       — Вот как надо здороваться, когда долго не виделись! — наставительно произносит Не Минцзюэ, обращаясь к Лань Чжаню. Мальчик оставляет распоряжение старшего без внимания и направляется к дяде.       Тот, в свою очередь, занят крайне загадочным разговором с Лань Юанем — со стороны кажется, будто они решают сложную задачу, поскольку из их уст вылетают одни лишь цифры.       — Это соревнование на знание правил, — поясняет Лань Цзюань, едва придя в себя после «нападения» детворы. — Ума не приложу, как так вышло. Пока меня мучила морская болезнь, они уже вовсю сыпали цитатами. Похоже, теперь это дело принципа — кто кого переспорит.       — Что ж, у каждого свои причуды, — с неизменной дипломатичной улыбкой замечает Цзян Фэнмянь.       Юй Цзыюань предпочитает хранить молчание о причудах Ланей, ограничиваясь взглядом, способным заменить удар молнии. Лань Цижэнь пребывает в полном недоумении: ему казалось, что их прошлая встреча закончилась вполне мирно. Он прерывает поединок с Лань Юанем, обменявшись с ним признательными кивками, и переключает внимание на племянника.       Лань Чжань явно окреп и повеселел. И хотя налобная лента у него слегка съехала, в волосах снова алеет старая красная лента, скрепляющая пучок. Для Лань Цижэня это добрый знак: в Облачных Глубинах мальчик отказывался от нее, стоило ему узнать, что белый цвет символизирует скорбь.       — Рад видеть тебя в добром здравии, — произносит старейшина. — Путешествие помогло тебе обрести покой в душе?       Лань Чжань кивает. Лань Цижэнь очень хочет верить, что племянник наконец оправляется от утраты так же успешно, как от недавней простуды. Удовлетворенный, он отпускает мальчика к друзьям и брату, не забыв добавить:       — Твой старший брат добился успеха в Золотой комнате, пока тебя не было. Теперь он Лань Хуань, в быту именуемый Сичэнем. Пойди поздравь его.       Лань Чжань с серьезным видом кивает и направляется к брату.       — Поздравляю с обретением золотого ядра, — торжественно произносит он.       Эти слова мгновенно делают Лань Хуаня центром всеобщего внимания. Сам он слишком скромен, чтобы кичиться успехами, но за него это с лихвой делает Не Минцзюэ. Он красочно расписывает остальным детям, как Лань Хуань закрепил свое ядро и получил взрослое имя согласно древним традициям. И хотя Минцзюэ не имел ни малейшего представления о тонкостях обрядов в Облачных Глубинах, в его пересказе всё это звучало невероятно героически. Впрочем, достижение и впрямь было выдающимся: Лань Хуань едва не побил рекорд самого Учителя.       Уголки губ Лань Цижэня опускаются при этом воспоминании, и он обращается к Цзян Фэнмяню, желая узнать об успехах Лань Чжаня.       — Он проявил себя как крайне серьезный и прилежный ученик, — заверяет глава ордена Цзян. Затем он добавляет с напускным сожалением:       — Однако, раз уж приглашенные адепты в Облачных Глубинах обязаны чтить ваши уставы, мы попросили его придерживаться наших порядков.       — Это вполне разумно, — отзывается Лань Цижэнь.       — Рад слышать. Именно поэтому здесь ему дозволялось бегать — прошу вас, не браните его за это.       — Само собой.       — А еще он делил трапезу с другими детьми…       Цзян Фэнмянь методично продолжает список, и видя, как бесстрастная маска Лань Цижэня дает трещину, Юй Цзыюань проникается симпатией к методам мужа. Она находит такую месть весьма изящной. Воспользовавшись тем, что Цансэ-саньжэнь занята, госпожа Юй приносит «Детское пособие», написанное её названой сестрой, и вручает его Лань Цижэню.       — Прошу, Цансэ-саньжэнь составила это специально для вас.       Юй Цзыюань с истинным удовольствием наблюдает за переменой в лице Лань Цижэня, когда тот открывает книгу и с трудом разбирает первую же строчку.       — Мне ведомо, как воспитывать моих племянников, — возражает старейшина Лань.       — Разумеется. Именно поэтому Цансэ и решила поделиться этим с вами: она знает, что никто не печется о счастье Лань Чжаня так, как вы, — дипломатично сглаживает углы Цзян Фэнмянь.       Лань Цижэнь выглядит скептично, но он еще раз смотрит на книгу, затем на племянника, весело играющего в окружении ребятни… и, не проронив ни слова, прячет подарок в мешочек цянькунь.       Вэй Чанцзэ с улыбкой наблюдает за тем, как Вэй Ин знакомит Лань Хуаня и Не Минцзюэ с «пандовой» частью родни. Старшие ребята, пожалуй, предпочли бы компанию сверстников, но они терпеливо внимают россказням малыша и даже в нужных местах вставляют восторженные междометия.       Вскоре Цзян Чэн зовет брата играть; Вэй Ин без церемоний вручает Уфа Лань Хуаню и скрывается из виду, утащив за собой Лань Чжаня. Не Минцзюэ отправляется побеседовать с Мо Ваньжун и Мо Шиюй — кому, как не ему, знать все тонкости отношений между сводными братьями и сестрами. Лань Хуань же пользуется моментом, чтобы обратиться к Вэй Чанцзэ.       — Благодарю за портрет, — произносит он.       — Не припомню такого, — отзывается Вэй Чанцзэ, стараясь дать мальчику понять: это должно остаться секретом. Лань Хуань на миг замирает от удивления, но быстро подхватывает игру:       — Ах, простите, я обознался. Разумеется, вы не могли его написать, ведь вы никогда не встречали мою матушку.       Провожая его взглядом, Вэй Чанцзэ думает о том, что Мэн Яо стоило бы со временем поучить друзей искусству недомолвок. Все они надеялись перекроить будущее и не допустить войны, но если план провалится — Лань Хуаню эти навыки жизненно пригодятся. К слову о Мэн Яо: нужно напомнить парню, что места, куда он тайно пробирается, стоит проверять на наличие талисманов. Любой здравомыслящий человек окружит тайник сигнальными заклятиями. Вэй Чанцзэ не особо волновало, как этот смышленый малый отыскал записи Цансэ о будущем. Раз уж узнал — так тому и быть, главное, чтобы это знание не раздавило его. Чанцзэ видел, с каким отчаянием мальчик набросился на тренировки в последнее время. Они твердо решили избавить его от судьбы шпиона. Нужно было найти время и поговорить с подопечным по душам. А заодно — похвалить за смекалку, ведь Чанцзэ был уверен, что спрятал рукопись надежно… Пожалуй, из этого можно было бы сделать игру.       Но едва он собирается с мыслями, как по Пристани Лотоса проносится весть: прибыли Не. Вэй Чанцзэ со вздохом поправляет повязку на глазах и просит сестер проводить его к гостям. Долг хозяина превыше всего.       В то же самое время Цансэ-саньжэнь получает известие, что кто-то желает поговорить с ней у ворот Пристани Лотоса. Она оборачивается к дяде, словно тот может знать, в чем дело. Она почти уверена, что еще не успела досадить кому-то настолько сильно, чтобы ее вызывали на серьезный разговор.       — Может быть, это друг? — предполагает дядя.       — У меня не так много друзей, и все они уже прибыли. — Она касается нефритового жетона, висящего на поясе, и внезапно думает, что ей нужно выбрать момент и прочитать Лань Хуаню ту же лекцию, что она прочитала Лань Чжаню.       — Что ж, ты не узнаешь, если останешься здесь, идем…       Она усмехается мудрости дяди и запрыгивает обратно на меч.       — Веди! — командует она, хотя даже не дает себе труда снова надеть повязку на глаза.       Те, кто позвал Цансэ-саньжэнь, оказываются незнакомцами. По крайней мере, в ее глазах. Это странная группа: молодой человек, которому едва исполнилось двадцать, диковатого вида ребенок и… птица? Да, в волосах у мальчишки запуталась птица. Она не узнает никого из них, хотя они кажутся смутно знакомыми. Она уже решает прибегнуть к древней стратегии «эй, ты!», когда ребенок ухмыляется и тычет в нее пальцем:       — Эй, старая карга!       Ей требуется целая минута, чтобы переварить оскорбление, и еще одна, чтобы вспомнить, кто последним называл ее так. Но это не имеет никакого смысла: его ведь здесь быть не должно, верно?       — Сюэ Ян, прояви уважение к своей шицзе, — спокойно приказывает мужчина.       Сюэ Ян показывает им язык и ворчит:       — Она меня не узнала, с чего мне её уважать? И вообще, чего это ты снова на мече? Когда мы виделись в прошлый раз, ты и сама неплохо ходила!       Цансэ-саньжэнь в изумлении раскрывает рот. Внезапно мысли в её голове приходят в порядок, и она, ахнув, обращается к юноше:       — Я всё еще не могу ходить весь день напролёт, это слишком больно… Это же тебя я видела на Курганах!       — А мы видели, как ты пьешь тухлую воду! — ухмыляется Сюэ Ян.       — Мое имя Сяо Синчэнь, — представляется юноша, вежливо кланяясь. — Возможно, вы меня не помните, я был совсем маленьким, когда вы покинули гору.       — Какого черта вы оба делаете за пределами этой проклятой горы?!       Сюэ Ян хихикает, и она тычет в него пальцем:       — Ты слишком мал, чтобы уже считаться заклинателем, как тебя выпустили?! Неужели ты ухитрился вылететь оттуда?!       — Я просто заключил чертову сделку с твоей драгоценной наставницей, в отличие от всех остальных идиотов, что торчат на этой грёбаной горе!       — Наставница?! Сделка?! Да быть не может! Она упряма как…       Тут на неё внезапно нападает птица. Существо влетает ей прямо в лицо и начинает долбить клювом в лоб. Цансэ-саньжэнь не кричит: она талантливая заклинательница. Она замирает, и птица в итоге запутывается в её волосах.       — Ты в порядке, Цансэ? — спрашивает Мо Шишэн.       Цансэ-саньжэнь стонет. Сейчас она видит сразу трех Дядей Нельзя, но в остальном… она в норме. Сюэ Ян же и не думает скрывать своего веселья:       — Я же говорил, что эта птица — чистое зло!       — Прошу прощения, шицзе, обычно он ведет себя иначе. Должно быть, его связь с нашей наставницей заставила его так бурно отреагировать…       Цансэ-саньжэнь уставилась на маленькую птичку, которая выглядела ошарашенной, и вдруг вспомнила.       — Постойте, это же Сяо Няо! Духовный зверь наставницы! Наставница здесь? Внутри птицы?!       — Это сильное упрощение, но можно сказать и так… — подтвердил Сяо Синчэнь.       — Боже мой, вы приехали на мою свадьбу! Вам не всё равно! — ахнула Цансэ-саньжэнь, пытаясь обнять крошечного воробья. Сюэ Ян к этому моменту уже едва не терял сознание от хохота.       — Так тебе и надо, проклятая птица! — сумел выдавить он сквозь икоту.       Сяо Синчэнь совсем не так представлял себе воссоединение с шицзе, но он не был слишком удивлен. Он как раз пытается найти способ вернуть контроль над ситуацией, когда раздается тревожный голос:       — Цансэ? Цансэ, скорее иди сюда, ты должна кое с кем познакомиться!       К ним спешат Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань, но Цансэ-саньжэнь слишком захвачена чувствами, чтобы это заметить.       — Фэнмянь, Цзыюань! Смотрите! Это моя наставница!       Фэнмянь замирает в полном замешательстве. Юй Цзыюань переводит взгляд с виноватого лица Дяди Нельзя на сияющую физиономию названой сестры и едва не задушенного воробья в её кулаке, после чего констатирует:       — Ну всё, она окончательно лишилась рассудка.