Строим дом

      Когда Лань Хуань возвращается, его глаза и нос совсем красные и припухшие. Он улыбается, но по нему видно: он только что плакал. Вэнь Цин проверяет, не пьян ли он еще, но Лань Цзюань и Лань Юань уверяют её, что с их Первым молодым господином всё в порядке. Лань Хуань и сам это подтверждает. Однако Цзян Яньли это не убеждает, как и Не Минцзюэ. Когда Мэн Яо возвращается в столь же плачевном состоянии и тоже твердит, что он в норме, она решает взять дело в свои руки. Она собирается поднять всем настроение!       К сожалению, её привычные способы недоступны: кухня слишком занята банкетом, и слугам явно не до неё. К тому же она замечает, что Цзинь Цзысюань тоже почти ничего не ест, и боится, что, выставив его на всеобщее обозрение, расстроит еще и третьего человека. Музыкально-танцевальное шоу она уже устраивала, и хотя она уверена, что Не Хуайсан с радостью потанцует с ней снова под игру Лань Чжаня и А-Сяня, время близится к девяти вечера — кто-то может просто уснуть прямо посреди представления.       Она всё еще раздумывает, что предпринять, когда замечает Вэнь Нина: он играет с красной вуалью Цансэ-саньжэнь, пытаясь рассмешить ею Цинь Су. Это наталкивает её на мысль. Затея немного неловкая, и она не уверена, хватит ли ей смелости её осуществить, но ей хочется. О, как ей этого хочется!       Обычно она просит помощи у своего бесстыдного младшего брата, но в этом деле он может стать скорее помехой. Поэтому она обращается ко второму лучшему варианту: своей подруге Вэнь Цин. Как удачно, что Мянь-Мянь и Ваньжун тоже сидят с ней рядом. Она шепотом излагает им свой план и старается не покраснеть, когда Вэнь Цин вскидывает бровь.       — Ты уверена, что хочешь именно этого? — спрашивает та с сомнением, бросая взгляд на Цзинь Цзысюаня.       Яньли решительно кивнула, и Вэнь Цин обреченно вздыхает. У её подруги дурной вкус, но что тут поделаешь? Ничего! А вот Мянь-Мянь, кажется, не согласна, и Ваньжун настроена так же восторженно.       — Это будет так весело!       Однако они всё еще не знают, как это провернуть. К счастью, всё, что нужно Вэнь Цин, — это один притворный комментарий:       — Ах, эта свадьба так прекрасна, любая девушка мечтала бы о такой, — мечтательно вздыхает она.       Окружающие удивлены её поведением больше, чем словами. Цзян Яньли едва сдерживает желание зааплодировать: она и не подозревала, что в её подруге спит такая актриса! Сразу видно школу Мэн Ши и Вэй Чанцзэ! Однако Цзян Чэн настроен скептически; он щурится, глядя на девушку, и переспрашивает:       — Серьезно? Ты?       За это он удостаивается яростного взгляда Вэнь Цин. Масла в огонь подливает то, что Вэй Ин и Вэнь Нин выглядят не менее ошарашенными. Вэнь Нин смотрит на вуаль, с которой играет, и протягивает её сестре. Всё идет не по плану: она не должна быть в центре внимания. Ситуацию «усугубляет» Лань Цзюань, которая каким-то образом всё слышит и воодушевляется, как девчонка:       — О-о, наша маленькая А-Цин хочет замуж! Как мило, и кто же этот счастливчик?       — Она слишком мала, чтобы думать об этом! — в шоке протестует Лань Юань на заднем плане.       Вэнь Цин очень хочет перевести внимание с себя; она затеяла это, чтобы помочь подругам, и было бы здорово, если бы эти самые подруги поняли намек и помогли. Она пытается общаться с ними телепатически, как порой делают Цансэ-саньжэнь и Вэй Чанцзэ, вкладывая все свои мысли в пристальный взгляд. Внезапно Цзян Яньли и Мянь-Мянь улавливают сигнал (Ваньжун лишь напряженно смотрит в ответ, словно её поймали на чем-то плохом).       — Ах! Я тоже так хочу подобную свадьбу! — вздыхает Яньли.       Это срабатывает безупречно, предсказуемо, как движение солнца по небу: и Цзян Чэн, и Вэй Усянь вскакивают на ноги и обещают сестре:       — Мы устроим тебе лучшую свадьбу в мире!       Теперь очередь Мянь-Мянь: она наклоняется к Цзинь Цзысюаню, которого Мэн Яо осторожно оттащил на задний план, и говорит:       — Вообще-то, мы можем устроить её прямо сейчас, раз уж жених у нас тут.       — А?! — следует красноречивый ответ Цзинь Цзысюаня.       Мэн Яо закрывает глаза и дышит носом. Не Минцзюэ хмыкает, а Лань Хуань хихикает; они оба замечают, как тот пытался спасти своего друга от разговора, но от девочек, судя по всему, никому не спастись.       — Что значит «а»?! Это всё, что ты можешь сказать о женитьбе на нашей сестре?! — рычит Цзян Чэн.       Цзинь Цзысюань смотрит на Цзян Яньли, не в силах вымолвить ни слова, и краснеет с головы до пят, прежде чем решить, что лучший выход — спрятаться за Мэн Яо. Затем он осознает, что Мэн Яо меньше него, и решает, что Не Минцзюэ — место для пряток получше. Это, разумеется, приводит Вэй Усяня и Цзян Чэна в еще большее бешенство.       — Не волнуйся, А-Ли, мы найдем тебе жениха получше! — заявляет А-Сянь из вредности.       Цзян Яньли вздыхает, опечаленная реакцией Цзинь Цзысюаня. Вэнь Нин, заметив это, надевает ей на голову красную вуаль, словно корону, а Цинь Су дарит ей цветок — где малышка его нашла, остается загадкой. Это подает Не Хуайсану идею, и он выкрикивает, раззадоренный сахаром:       — Давайте устроим свадьбу!       Лань Чжань тут же подходит к Вэй Усяню и берет его за руку. Поскольку до Цзян Яньли доходит, что никакой «понарошковой» свадьбы с Цзинь Цзысюанем сегодня не будет, идея теряет для нее былой блеск. Теперь она предпочла бы переключить внимание на другую пару, чтобы утешить свое разбитое сердце. Однако у Цзян Яньли нет времени предложить устроить свадьбу для своего Сянь-Сяня и второго молодого господина Ланя, так как к ней внезапно подходит весь красный Не Цзунхуэй и заявляет:       — Я не против на тебе жениться.       После этого заявления происходят две вещи: во-первых, Цзинь Цзысюань, потрясенный до глубины души, выскакивает из своего укрытия и выталкивает вперед Не Минцзюэ, который слишком ошеломлен дерзостью кузена, чтобы что-то предпринять, и просто падает плашмя на Мэн Яо. Лань Хуань демонстрирует свою ланьскую силу, подхватывая их обоих на руки и не давая им встретиться с землей головой вперед.       — Она моя невеста! — спорит Цзинь Цзысюань, красный с головы до пят — то ли от ярости, то ли от смущения, а может, и от того, и от другого.       Не Цзунхуэю всё равно, и он показывает это, сухо отвечая:       — Ты ясно дал понять, что не хочешь на ней жениться.       — Я этого не говорил! — утверждает Цзинь Цзысюань.       Сердце Цзян Яньли замирает, и она не может сдержать улыбку. Однако Вэй Усянь и Цзян Чэн с этим не согласны, они принимают сторону Не Цзунхуэя:       — Ты вел себя именно так!       — Ты не заслуживаешь нашу сестру! — говорят они.       — А он, значит, заслуживает? — парирует Цзинь Цзысюань, что заставляет мальчиков на мгновение усомниться.       По их мнению, Цзян Яньли не заслуживает никто. К тому же, если она выйдет замуж, то уйдет в другую семью, а это неприемлемо. Она остается в Пристани Лотоса! Не Цзунхуэя раздражает их молчание, он уже собирается что-то сказать, как вдруг за его спиной раздается голос:       — Тебе следовало сказать мне, что ты хочешь жениться!       Не Лочжу, отец Не Цзунхуэя, громко смеется.       — Как быстро они растут! Стоит отвернуться на минуту, а они уже влюбляются и женятся у тебя за спиной!       От этого Не Цзунхуэй окончательно пускается в бегство, весь красный, с криком:       — Это не так!       — О нет, вернись, сынок! Расскажи мне побольше о своей зазнобе! — просит его отец, бросаясь вдогонку, явно получая огромное удовольствие от поддразнивания.       Так Цзинь Цзысюань побеждает из-за отказа соперника. Он не уверен, что ему нравится побеждать таким образом. Цзян Яньли же всё равно, она не может стереть улыбку с лица. Она единственная в таком настроении: Цзян Чэн и Вэй Усянь явно недовольны ситуацией, Вэнь Цин ничего не понимает, Мянь-Мянь разочарована в своем друге, Ваньжун не уверена в происходящем, а Лань Чжань дуется, потому что Вэй Усянь его игнорирует. Лань Хуань тихонько посмеивается, забавленный явным недовольством младшего брата.       Не Хуайсан получил помощь от Лань Цзюань и сгорает от нетерпения начать церемонию. Поразительно, но он в рекордные сроки нарисовал фальшивую поминальную табличку и портреты родителей.       — Мы уже начинаем? — ворчит он.       Не Минцзюэ не может поверить, что тот сотворил всё это, пока остальные спорили. Конечно, портреты наивные, и на них нет имен, так как Не Хуайсан только учится писать, но всё же. Ему трудно удержаться от смеха, когда он замечает портрет Цзинь Гуаньшаня. Поскольку Не Хуайсан видел его лишь однажды и, вероятно, плохо помнит, он нарисовал член. Он не может поверить, что целители Лань позволили ему это сделать!       Цзинь Цзысюань оказывается в плотном кольце, Мэн Яо сочувственно похлопывает его по спине, но помочь уже ничем не может — Цзысюань сам загнал себя в этот угол. Теперь у него нет иного выбора, кроме как подчиниться. Покраснев до корней волос, он шепчет:       — Ладно... я женюсь на тебе.       Улыбка Цзян Яньли вовсе не помогает ему справиться с румянцем.       — Я позову твоих родителей! — заявляет Ваньжун и, прежде чем кто-то успевает её остановить, убегает.       Она возвращается чуть позже только с госпожой Цзинь — госпожу Юй найти не удалось. Мать Цзинь Цзысюаня одаряет его ехидной ухмылкой. Он ненавидит это. «Помолчи, мам!»       — Это всё понарошку, ясно? — шепчет он Цзян Яньли, когда та подходит ближе в своей невозможно красивой вуали.       — На твоем месте я бы говорил это потише, если не хочешь, чтобы тебя прирезали во сне, — советует Мэн Яо, глядя на Вэй Усяня и Цзян Чэна, которые определенно обдумывают такой вариант.       Так Не Хуайсан, подражая Вэй Минъяо, проводит шуточную свадебную церемонию.       Когда Не Минцзюэ несет «невесту» через двор, взрослые замечают это и догадываются, во что играют дети. К несчастью, среди них оказывается и госпожа Юй, подруга его матери; она подходит поближе, чтобы разузнать, в чем дело, а за ней следуют две служанки и госпожа Цинь. Цзинь Цзысюань жалеет, что у него нет такой вуали, как у Вэй Чанцзэ, за которой можно спрятаться, потому что он уверен — его лицо сейчас такого же ярко-красного цвета, как свадебные одежды.       — Как это мило. Я знала, что он одумается и оценит достоинства А-Ли, — произносит она с гордостью.       — Конечно, я его хорошо воспитала! — хвастает мама.       Госпожа Цинь даже улыбается им, особенно видя, как Цинь Су повсюду разбрасывает цветы.       Цзинь Цзысюань ворчит про себя: не то чтобы он не ценил А-Ли! Как это вообще возможно? Благодаря их переписке он знает, сколько всего она делает для ордена: она удивительная, не только формирует золотое ядро, как и он, но и умеет создавать зачарованные одежды и даже готовить вкусную еду. Еду, которую Цзинь Цзысюань действительно может есть! Само по себе это уже чудо. Хотя так бывает не всегда, как сегодня. Ему хочется съедать всё, что готовит Цзян Яньли, потому что она выглядит такой грустной, когда у него не получается, и он чувствует себя виноватым. Даже если она его никогда не винит. Ему больше нравится, когда она улыбается. Она тогда буквально сияет. Она заслуживает только радости, и ему неприятно, когда он не может её вызвать. Она добрая, всегда терпелива с ним и заботится о его благополучии. Помимо Мянь-Мянь, она, пожалуй, лучшая девушка из всех, кого он знает. А Мянь-Мянь и не совсем девушка, она — сестра по ордену! Это не считается!       Но он не хочет «жениться» у всех на виду, и уж тем более под присмотром взрослых, которые смотрят на них с этими самодовольными лицами, будто они всегда знали, что Цзинь Цзысюаню и Цзян Яньли суждено быть вместе. Конечно, они знали — они же обручили их без всякого согласия!       Одной частью души он не хочет жениться на Цзян Яньли просто чтобы доказать их неправоту. Но другая часть вспоминает Не Цзунхуэя, предлагавшего ей руку и сердце, и это приводит его в ярость. Этого он тоже не хочет. Она такая красивая, в Цинхэ ей будет плохо! Она заслуживает того, чтобы её окружало золото и прекрасные подношения.       — Хорошая тренировка перед настоящим праздником, — заявляет госпожа Юй, но, заметив какое-то движение в стороне, вынуждена уйти. — Лучше тебе обращаться с моей дочерью достойно, — говорит она Цзинь Цзысюаню, указывая на него пальцем, на котором надето её искрящееся оружие.       — Я прослежу за этим, — обещает мать своей подруге.       Появляется Цзян Яньли — Не Минцзюэ осторожно опускает её на землю, словно драгоценный цветок. Она и впрямь на него похожа. Цзинь Цзысюань невольно думает, что это он должен был нести её — разве он не жених? Если уж играть в это, то играть правильно! Поэтому он берет Цзян Яньли за руку и ведет к Не Хуайсану. Он им покажет: она должна отправиться не в Цинхэ, а в Башню Кои!       Они кланяются дважды. В третий раз, когда нужно поклониться друг другу, они сталкиваются головами. Цзинь Цзысюань слишком смущен, а Цзян Яньли слишком занята хихиканьем, чтобы повторять попытку. Ну и ладно. Когда приходит время связывать запястья лентой, Лань Чжань выступает вперед и связывает свою руку с рукой Вэй Усяня. Вэй Усянь только рад привязать свою часть ленты к запястью Лань Чжаня. Ни у кого не хватает духу его поправить, а Лань Хуаню стоит огромных усилий скрыть смех. Ему приходится спрятаться за спину Не Минцзюэ, а Мэн Яо поглаживает его по спине, пока тот не успокаивается.       — А теперь целуйтесь! — заявляет Вэнь Нин, вскидывая руки. Цинь Су смотрит на него и решает подражать: «Целуйтесь!» — повторяет она. Не Хуайсан, считающий, что он здесь главный, тоже говорит: «Целуйтесь!»       Цзинь Цзысюань прекрасно понимает: если он сделает то, что они требуют, он умрет со стыда. А еще его, скорее всего, прикончат будущие девери. К тому же Цзинь Цзысюнь будет изводить его насмешками до конца жизни. Это не так страшно, потому что жизнь эта будет недолгой, но это не значит, что он согласен. Его кузен вместе с Мо Шиюй наблюдает за всей сценой с террасы на другой стороне, явно злорадствуя. Цзинь Цзысюань обещает себе: если кузен посмеет хоть что-то пикнуть, он напомнит ему, что тот провел всю церемонию наедине с девочкой. Но для начала нужно выпутаться из этой передряги.       У него нет никакого плана, когда происходят две вещи. Сначала за спиной раздается треск: ваза. Мэн Яо случайно толкает Лань Цзюань, и та её разбивает. «Простите», — говорят они хором, пока Лань Юань и Вэнь Цин закатывают глаза. Почти в то же время Цзян Яньли решает проявить милосердие и целует его в лоб, прямо в киноварную метку. От её губ на коже остается красный след, отчего у Цзинь Цзысюаня всё внутри переворачивается. Но это не то странное чувство, как перед едой, которую не хочешь есть; это даже приятно. Он не понимает, что происходит. Вэнь Нин, Не Хуайсан и Цинь Су восторженно вопят на заднем плане, так что он полагает, что на время спасен.       Спасение длится недолго, потому что к нему подходит Цзян Чэн и заявляет:       — Если хочешь взять Яньли в жены, ты должен пройти наши испытания!       — Испытания?! Никаких испытаний нет! — он совершенно уверен, что Вэй Чанцзэ и Цансэ-саньжэнь ничего такого не проходили!       — Это потому, что они оба были невестами, а испытания проходит только жених! — ухмыляется Вэй Усянь. — Ты жених, так что придется.       Цзинь Цзысюань смотрит на мать, надеясь на спасение, но предательница просто пожимает плечами: «Жених должен», — подтверждает она.       — Тогда съешь это! — командует Цзян Чэн, выуживая из кармана червяка.       Цзинь Цзысюань сейчас просто вытошнит ему в лицо! Где он вообще его взял? Он что, постоянно ходит с червями в карманах?! К счастью, Цзян Яньли мягко предостерегает: «А-Чэн, нет».       — Помните, что Цансэ-саньжэнь говорила о смутьянах, — напоминает им Мэн Яо.       — Ладно, никаких испытаний с грязью и едой, — ворчит Вэй Усянь, явно разочарованный. Но он знает, что так будет правильно.       Цзян Чэн дуется и выбрасывает червяка. Цзинь Цзысюань дышит чуть свободнее примерно одну секунду. Но затем два его дьявольских деверя придумывают испытание, от которого у него кровь стынет в жилах.       — Хорошо, но ты проходишь по одному испытанию за каждого члена семьи невесты.       — И моя семья тоже считается! — добавляет Вэй Усянь.       Кажется, это что-то пробуждает в Цзян Чэне: его глаза загораются, и он выпрямляется с гордым видом:       — Да, считается, потому что А-Сянь — наш названый брат, и его семья — наша семья! (Он поворачивается к Не Хуайсану и шепчет: «Значит, птица теперь тоже моя родственница!»).       По сути, Цзинь Цзысюань застревает с испытаниями до конца ночи. Мо Ваньжун удивляет всех, прося дать задание первой.       — Подари Яньли самый красивый цветок, — приказывает она.       Глаза Цзинь Цзысюаня расширяются, он оглядывается по сторонам… Пристань полна цветов, они повсюду: украшают столы, свисают с крыш, вышиты на знаменах, в прудах лотосы, а в грязи — лепестки! Как он должен это сделать? Цзян Чэн хлопает Ваньжун по спине, говоря, что она придумала отличную задачку.       Цзинь Цзысюань сразу игнорирует цветы в грязи — они испачканы, это не годится. Сначала он колеблется, не стоит ли расспросить взрослых, но решает этого не делать. Ему придется объясняться, а они снова начнут над ним подшучивать: «О-о, ты женишься!». Оказавшись в тупике, он идет к Мэн Яо: в конце концов, мальчик живет здесь и помогал организовывать церемонию (возможно? По крайней мере, он был рядом, так что знает больше Цзинь Цзысюаня!).       — Ты знаешь, где самый красивый цветок?       Мэн Яо хмыкает, явно в замешательстве.       — Пока ты выбираешь его сам, я уверен, Цзян Яньли будет счастлива, — говорит Лань Сичэнь.       — Да, и ты должен найти его один, иначе это не романтично! — добавляет Не Минцзюэ, скрестив руки на груди.       Черт, неужели в Цинхэ все такие романтики? Он и не знает. Он чувствует, как на него давит груз ответственности. Может, ей и правда было бы лучше в Цинхэ. Наконец Мэн Яо произносит:       — Может, тебе найти зеркало или нарисовать её портрет и сказать, что самый красивый цветок — это она?       Что?! Цзинь Цзысюань не верит своим ушам! И как только у Мэн Яо хватает смелости говорить такое с серьезным лицом! Какой он храбрый! Сам Цзинь Цзысюань скорее готов проглотить собственный язык. Он умрет со стыда! Особенно если придется делать это на глазах у всех!       Цинь Су, кажется, жалеет его и подходит поближе со своей корзинкой цветов. Но когда Цзинь Цзысюань думает, что она даст цветок ему, она поворачивается к Мэн Яо и прикрепляет его к его одеждам.       — Самый красивый! — говорит она.       Лань Сичэнь не умиляется вслух, но явно находит это очаровательным. Не Минцзюэ фыркает, подхватывает девочку на руки и громогласно подтверждает:       — Ты чертовски права!       Мэн Яо краснеет до корней волос, и Цзинь Цзысюань понимает: от него помощи не дождешься. А он всё еще ни на шаг не приблизился к поиску самого красивого цветка! Черт... нужно найти выход, пока Не Цзунхуэй не вернулся с цветком и не заявил, что из него вышел бы жених получше, а Цзян Яньли не решила, что в Цинхэ в конце концов здорово, а Цзинь Цзысюань — ничтожество, которое только сделает её несчастной, как отец — мать!       И тут его взгляд падает на плавающий неподалеку фонарик в форме лотоса. Его свет отражается в пруду, делая грязь вокруг почти красивой, окрашивая её в красный. Он краснеет, вспоминая, что именно так Цзян Яньли заставляет дождь казаться благословением. Потому что она просто потрясающая — превращает даже плохую погоду в доброе предзнаменование.       Немного робея, он берет фонарик и идет к Цзян Яньли. У него не хватает духу на слащавые фразы вроде той, что предложил Мэн Яо, но он ухитряется вымолвить:       — Он напоминает мне о тебе.       Красота фонарика меркнет в сравнении с улыбкой, которой одаряет его Цзян Яньли.       Может, эти испытания не такая уж плохая идея... Вэй Усянь и Цзян Чэн смотрят на фонарик, потом на сестру, явно колеблясь.       — Ладно, ты прошел, — неохотно говорят они.       Мо Ваньжун визжит от восторга, как это часто делают девочки, и танцует вокруг Яньли, засыпая её комплиментами.       — Тебе так повезло! — говорит она.       — Я знаю, — отвечает Яньли, шепча с легкой улыбкой.       Цзинь Цзысюань борется с желанием снова спрятаться. Особенно когда слышит, как Вэй Усянь и Цзян Чэн обсуждают следующее испытание. Вэй Усянь предлагает заставить А-Ли и Павлина играть в «дочки-матери». А это ужасная, просто ужасная идея!! Черт возьми, за кого они их принимают?! Это еще более неловко, чем первое задание!       Внезапно Не Минцзюэ разражается смехом и поднимает руку, чтобы назначить следующее испытание — в конце концов, он здесь самый старший, он всем приходится старшим братом, кузеном или кем-то в этом роде, так что имеет на это полное право.       Взрослые наблюдают за тем, как дети подбадривают Цзинь Цзысюаня: ему приходится бегать по Пристани Лотоса, пока Вэнь Нин и Не Хуайсан цепляются за его ноги, а Цинь Су сидит на спине. Он слышал, что жених может просить друзей пройти испытание вместе с ним, и каким-то образом уговаривает Мянь-Мянь бежать рядом. Девушке это явно доставляет огромное удовольствие. Цзян Яньли очень гордится своей работой: теперь улыбки сияют на лицах у каждого, включая Лань Хуаня и Мэн Яо. А Цзинь Цзысюань согласился на ней жениться! Это определенно лучший день в жизни!       Вэнь Цин улыбается, видя искреннюю радость подруги, и вздыхает: иногда человеку нужно совсем немного. В этот момент она замечает, как голова Лань Цзюань склоняется на плечо мужа, и видит улыбку на лице Лань Юаня. Она знает, что подслушивать нехорошо, но не может заставить себя отвернуться, слыша вздох Лань Цзюань:       — Тебе это не напоминает нашу свадьбу? Тебе ведь тоже пришлось бегать со мной по Облачным Глубинам.       — Напоминает. Мне приходилось ловить тебя каждый раз, когда ты спотыкалась.       — И ты так хорошо справлялся, что на мне не осталось ни единой царапины.       — Хм.       Голос Лань Юаня внезапно становится отстраненным и мечтательным. Он смотрит на играющих и смеющихся детей, видит широкую улыбку Вэнь Нина, который вцепился в ноги старшего брата, и сам удивляется тоске, возникшей в его сердце. Он хотел подольше насладиться временем наедине с женой, побыть её мужем еще пару лет, прежде чем стать отцом… Он слишком боялся, что не справится с двумя неуклюжими любимыми людьми и не успеет подхватить их обоих, прежде чем они поранятся… но внезапно страх притупляется и уходит куда-то очень далеко. Всё, что он слышит, — это отголоски смеха, который мог бы наполнить их покои в Облачных Глубинах. Точно так же, как он звучит здесь и сейчас, в Пристани Лотоса. И он хочет этого. О, как он хочет.       — Лань Цзюань, — шепчет он.       — М-м?       — Давай заведем ребенка, — говорит он.       Лань Цзюань вздрагивает рядом с ним, но не бросает на него удивленного взгляда; её глаза полны нежности и любви, когда она смотрит на него.       — Давай заведем ребенка, — шепчет она в ответ, придвигаясь ближе.       Вэнь Цин на заднем плане тоже улыбается, вся сияя от восторга. Воистину, снова думает она, иногда человеку нужно совсем немного.