The Wilbur Van || Hitting on 16

Ранбу сильно скучал по дому. Пребывание на окраине не было таким, каким его описывал Уилбур. Он скучал по дому, он скучал по Таббо и скучал по Майклу. Но всё же Ранбу видел что-то в Уилбуре. Он видел человека, старающегося изо всех сил оставить после себя наследие, и человека в самом удручающем положении, пытающегося отомстить. Но, к сожалению, он также видел человека с ненасытной гордыней, часовую бомбу на грани взрыва, и, хуже всего, он видел в нём частичку себя. Таббо вышел из задней двери фургона с бургерами Лас-Невадас и врезался в Ранбу, сидящего на склоне холма. — О! Привет, Ранбу, — прощебетал Таббо, пока выбрасывал пакет со старой едой в мусорный бак. — Привет, Таббо! — прозвенел в ответ Ранбу, помахав ему рукой, — Зависаешь у контейнеров, да? — Ты меня знаешь, — Ранбу почесал щёку, и между ними повисла неловкая тишина. Ранбу хотел сказать Таббо, что он скучал по их разговорам. Уилбур ведь не будет против, если они просто погуляют между сменами? — Эм, я хотел спросить--, — они сказали в унисон и засмеялись. — Ты первый, — Ранбу настоял. — Окей! Я хотел спросить, может ты хочешь зайти в бургерную и перекусить? Биг Кью сказал, что я могу пригласить кого-нибудь после моей смены, если они купят что-нибудь дороже 20 долларов, — Таббо улыбнулся, и Ранбу почувствовал волну облегчения. — Я хотел спросить у тебя почти то же самое, — сказал он. — Серьёзно? — недоверчиво крикнул Таббо. — Да, мне бы… мне бы спросить Уилбура. Наверное, ему бы не понравилось, если бы я торчал в городе. — Я могу принести еды! Мы можем поесть у границы! — предложил Таббо. — Смотри! Я могу вынести стол и стулья, и после еды мы можем столкнуть их с холма и посмотреть, что из них дальше укатится. У меня есть теория, что стулья выиграют просто из-за их длинных закруглённых спинок, а столы будут катиться только до тех пор, пока не упадут на свой верх. Вероятность 50/50, правда. – Таббо развязал свой фартук и смял его в комок. — Жду не дождусь, — сказал Ранбу, и все его тревоги сразу же растворились. Еда была великолепной. Ранбу, казалось, не мог отказать Таббо каждый раз, когда он предлагал, по словам Ранбу, "уж слишком много еды". Он медленно и раздражённо плёлся обратно в фургон с бургерами, около которого он мог различить смутные очертания Уилбура, курящего сигарету. Ранбу неуверенно подошёл к нему. Уилбур стоял перед дверью в фургон, как бывает только тогда, когда он хотел попросить Ранбу сделать что-то пугающее. Ранбу был прав. Этим вечером в планах Уилбура было ограбление. План заключался в краже драгоценного коня Квакити - Кости. Костя получил своё имя в самое необычное время в жизни Квакити, когда он был не так сильно обременён грузом ответственности. Уилбур знал, что Костя был в числе того, что Квакити приволок с собой из старого Л'манберга в Лас-Невадас. Очевидно, он имел огромное значение для Квакити. Ранбу сомневался и думал отказать Уилбуру, но он настоял, играя на представлении о всеобщем благе. Ибо как иначе они могли бы свергнуть обелиск тирании, если бы не начали с основания? В конце концов, это было продуманное похищение животного, а Ранбу бы приложил все усилия ради получения рабочих перспектив. В этой ситуации Ранбу понял, что он снова стал соучастником Уилбура. Следовало ожидать, что преступники будут закутаны в угольно-чёрный шёлк или камуфляжные костюмы, но Уилбур оделся в бордовый. Первым делом, Ранбу попытался как минимум накинуть на себя чёрные вещи из своего гардероба, но Уилбур практически издевался над ним, говоря, что так их поймают на месте преступления. — Даже не в чёрном пальто? — спросил Ранбу. — Надо хоть как-то понервничать, Ранбус, — ответил Уилбур, запихивая в свой рот горстку картошки фри. Как только пробила полночь, двоица начала подниматься на холм в сторону города. Единственным источником света, освещающий их путь, были отблески светокамня в фонтане, рассыпавшие живой искрящийся рисунок по стенам городских зданий. В уличных фонарях не было ни намёка на свет. Лас-Невадас не требовалось освещение ранним утром, поэтому оно было выключено, чтобы световое загрязнение не мешало сну немногочисленных жителей города. Вдвоём они пробрались к углу бургерной Таббо. Уилбур поднял кулак, давая Ранбу сигнал остановиться. Он проверил периметр перед тем, как разжать руку и пойти дальше вдоль улицы. Ранбу был в ужасе. А возможно, в предвкушении. Иногда Ранбу было трудно отличить одно от другого. Крадясь за закусочной, проскальзывая мимо стрип-клуба и проползая между двумя строительными площадками, они наткнулись на небольшой загон, сооружённый из оставшегося от стройки деревянного забора высотой с плечо. В нём безмолвно на песке стоял Костя. — Возьми, — сказал Уилбур, передавая Ранбу грубую верёвку, превращённую в поводок. Ранбу взял поводок, а Уилбур перебрался через забор и бережно надел петлю на шею Кости. — Уилбур, я не смогу вести лошадь, — Ранбу протестовал, слабо держа в руках конец верёвки. Уилбур схватил её, как вытяжной трос. — Если тебе страшно, мы сделаем это вместе. — Он подмигнул Ранбу, подводя Костю к краю загона. Ранбу снял две деревянных панели забора, позволяя Уилбуру с конём выйти наружу. Тройка начала заметно подходить обратно к фургону. Некоторое время спустя их обнаружили. — Что вы делаете? — тихо спросил Таббо, протирая окна, пока они подходили к закусочной. — Не лезь не в своё дело, Таббо, — ответил Уилбур, — смотри куда смотрел. — Это конь Квакити, — сказал он громче. — Боже мой. Ранбу, у меня нет на это времени, разберись с ним. — Уилбур спустился с холма, быстро утащив Костю с места происшествия. Ранбу сделал несколько шажков в сторону Таббо: — Тебе, наверное, стоит пойти обратно. — Биг Кью сказал мне присмотреть за этим конём, — ответил Таббо. — Я кормлю его каждый день. — Что ж, он в надёжных руках, — соврал Ранбу. — Мы вернём его за выкуп, но ты знаешь, что Уилбур не ранит его. Он слишком добр для этого. — Это не так, — выпалил Таббо с дрожью в голосе. — Верни его. Сейчас же. — Нет, Таббо, — сказал Ранбу, пытаясь звучать настойчиво. Невозмутимый возвышающейся над ним фигурой Ранбу, Таббо уронил тряпку. — В конце концов вы раните его, даже если это будет ненамеренно. Уилбур всегда ранит невиновных, и это несправедливо. Конь не сделал ничего плохого. — Ранбу не ответил. Он просто стоял, немного сгорбленно слушая Таббо. — Ранбу, заставь его привести коня обратно, — тихо умолял Таббо, униженный и усталый. Его голос подрагивал. — Нет, Таббо. — Я должен рассказать Биг Кью. — Не говори Биг Кью. Таббо, это для всеобщего блага. Таббо чувствовал, как злость внутри него растёт: — Уилбур ничего не делает для всеобщего блага! Он только берёт и берёт, и всё эта его глупая миссия мести. Разве ты не понимаешь? Он заставил тебя думать, что вы похожи, но это не так. Ранбу, ты выше этого- Ранбу почувствовал, как динамит внутри него наконец-таки взорвался. — Таббо! — вскрикнул он. — Ради всего святого, просто дай ему шанс! Я понимаю, что не все, кому я доверял, были хорошими людьми, но в этот раз, клянусь тебе, всё может быть не так плохо! То есть, люди меняются, люди становятся лучше, и если ты не дашь им и шанса доказать это, то будешь вечно ненавидеть всех, кто когда-либо тебя подвёл, и у тебя никого не останется… Между ними повисла тишина. Глаза Таббо начали слезиться. Он быстро повернулся и ушёл. У подножья горы ликовал Уилбур, зажигая очередную сигарету: — Молодца, Ранбус! — злорадствовал он. Ранбу тошнило. На следующий день в раю окраин Лас-Невадас, под дубами у озера, штаб Уилбура и Томми гудел и светился. Сварочная горелка разбрасывала искры-светлячки, когда Томми методично выкладывал красную пыль на твёрдый каменный пол. Квакити мог видеть их деятельность из своего окна в Лас-Невадас, однако он спал, готовясь к своему обычному раннему пробуждению. Чрезвычайно сконцентрировавшись на свой работе, Томми игнорировал свою усталость насколько возможно, позволяя себе отвлечься ради какой-нибудь шутки для Уилбура. Уилбур наслаждался компанией, но проведённая Томми проводка его беспокоила. Если хоть один провод редстоуновой пыли не будет верно соединён, то разорвётся вся цепь. — Уилбу-ур, — проныл Томми. — Да, Томми? — нечётко ответил Уилбур из-за сварочной маски на его лице. Томми шмыгнул и вытер свой нос предплечьем: — Откуда ты знаешь, что этот план сработает? — Неважно, какой план я придумаю, — ответил Уилбур, — Квакити в любом случае позаботится, чтобы я не выиграл. Голова Уилбура работала как фейерверк. В ней возникали вспышки идей, и он чувствовал шторм энергии, но его было трудно перенаправить в русло работы. Будто в его черепе было два мозга: один дремал в кресле для отдыха, попивая лимонад и наблюдая за беспорядком сквозь два близоруких окна, пока второй, растерянный, испуганный, но уверенный, сидел у руля. Время от времени отдыхающий мозг высказывал остроумные идеи, а затем снова возвращался к истоме. Работающий мозг усложнял задачу. Тем не менее, он чувствовал, что зашёл так далеко в жизни благодаря своей интуиции и погоне за этим штормом. Он настолько привык быть стойким, что в следующий раз, когда расцветёт фейерверк, он встретит его как старого друга. Этот фейерверк расцвёл в форме мести. Уилбур установил восхитительную ловушку. К взрывному устройству была прикреплена ведущая к проводам нажимная плита, срабатывающая после второго щелчка. Это значит, что динамит сдетонирует не тогда, когда кто-нибудь встанет на неё, а когда кто-то с неё сойдёт. Плита была каменной - любой человек или моб мог активировать ловушку. — Так почему ты выбрал коня Квакити? — спросил Томми. — С ним легко управиться, — усмехнулся Уилбур. — Квакити и так на него всё равно, я просто покажу ему часть того, на что я способен. Напротив них конь Квакити, Костя, беззаботно жевал старый ковёр, не зная, что скоро его взорвут, потому что он лошадь, не говорящая по-английски. — Но откуда ты знаешь это наверняка? — спросил Томми. — Я просто знаю, — ответил Уилбур резче обычного. — Но до этого ты уже говорил что-то подобное, и это было неправдой. Мало кто врал так много, как ты. — Я никогда не врал тебе, — твёрдо сказал Уилбур. Атмосфера веселья и забав быстро утекла из комнаты. — Ну… — начал Томми. — Это неправда. Мне уже много кто врал, включая тебя. Уилбур покачал головой: — Я никогда тебе не врал. — А яма? А то, что ты говорил про Таббо, что он предал нас в Л'манберге? А тогда, когда ты говорил, что Таббо никто не тронет? Уилбур приподнял свою маску. — Если я искренне верил, что это была правда, делает ли это меня лжецом? Томми на минуту задумался: — Ну, не совсем, но- — В этом разница между мной и Шлаттом. В этом разница между мной и Филом. В этом разница между мной и Квакити. — Искры больше не летели, поэтому понять, какое у него выражение лица, было невозможно. — Я никогда тебе не врал. Я ошибался, но я не врал, Томми. Я не совру тебе. Ты веришь мне, Томми? Сейчас мне кажется, что нет. Слова Уилбура, которые умаляли пыл наисильнейших людей и возводили целые государства, не возымели на Томми никакого эффекта. Они просто немного его напугали. Томми слышал речи Уилбура уже множество раз, но из раза в раз легче не становилось. Ему казалось, что он сделал что-то не так, просто высказывая своё мнение, и ему казалось, что он антагонист, хотя он просто хотел ответа. — Я верю тебе, Уилбур, — тихо сказал он. Уилбур опустил забрало и продолжил свою работу. После долгой ночи ловушка была установлена. Оба лежали на кровати: Уилбур спал сном младенца, когда как Томми не смыкал глаз. Таббо ошибся. Стол укатился дальше.