Неэтичный психиатр

Готический стиль отражал сущность женщины. Итэр как восхищался Розарией, так и опасался её. Холодная как лёд, беспринципная, властная и весьма жестокая. Была ли она такой изначально или же её такой сделала работа? Сложно сказать. За те несколько прошедших сеансов, он так и не успел полностью раскрыть личность «сестры милосердия». Впрочем, оно и не требовалось. Звали его не за этим. Встреча была назначена в баре, на окраине города, в котором та нередко выпивала. В основном после работы. Чтобы не попасть под случайный и крайне болезненный удар, Итэр предпочитал подходить сбоку. Так он попадал под периферическое зрение. — Ты пришёл, — не вопрос, а утверждение. Женщина даже не подняла на него глаза, инстинкты опознали пришедшего сами. — Пришёл, — с мягкой улыбкой, вслух подтвердил парень и присел рядом. После сеанса с братьями, его зад так и не пришёл в норму, но дискомфорт Итэр умел скрывать. — Выглядишь неважно. — Есть такое. Вроде не спала сутки, а всё равно ни в одном глазу. Может, алкоголь отрубит, — ответила та и вдруг осмотрела его, — но, похоже, и у тебя вышла бурная ночка. — От тебя трудно что-то скрыть, — усмехнулся Итэр. Глупо было даже пытаться держать маску. Только не перед профессиональной шпионкой и убийцей, — не переживай, на тебя меня хватит. Приложу все силы, чтобы расслабить и усыпить. — Знаю. Поэтому мне и нравится с тобой работать, — одобрила Роза в своей сухой манере. Таким уж она была человеком. Даже их секс с общением она воспринимала, как работу. К счастью, ту, что нравилась. — Ты же не разочаруешь меня сегодня? Итэр снова улыбнулся, как в первый раз, мягкой улыбкой. Настало время показать себя с другой стороны — маленьким, милым и послушным мальчиком, который приложит все усилия для получения похвалы. — Нет, мамочка. Не разочарую. — Славно. Учти, я проверю, — напомнила та и полезла в телефон, читая полученное смс-сообщение с тяжёлым вздохом, — что не так с этой девчонкой? Вроде такая хорошая, но с ней столько проблем… — Барбара опять ослушалась? — Нет. Она хорошая девочка. Всегда. Нежность крайне редко пробиралась в голос той, что промышляла убийствами, но при упоминании Барбары, прислуживающей в церкви на окраине, даже снежная королева начинала таять. — А вот её фанаты — настоящие животные. Чтобы их обойти, она перелезла через несколько заборов во дворах, порвала платье, пятое за месяц, и снова поцарапала ноги. — Давно пора задуматься о том, чтобы приставить к ней хотя бы одного охранника. Или же водителя, что отвозил бы её, без риска наткнуться на какого-нибудь сумасшедшего. Или она выражает протест? — Да. Очень ярый. Стоит заговорить об охране или шофёре, в голосе настырность появляется, — несчастно усмехнулась женщина. Сколько раз они поднимали этот разговор — не сосчитать. — Заставляет меня переживать, негодная девчонка, — в сердцах, и от опьянения, женщина разбила стакан об пол. Итэр не вздрогнул от резанувшего по слуху шума. Каждый человек по-своему выпускал пар. Словами, действиями. Кто-то и словами, и действиями. Это нормально. Особенно для человека, который, по долгу службы, обязан оставаться холодным и решительным. — Когда-нибудь она поймёт, что ты делаешь это ради её безопасности. — Она понимает, но не хочет принимать. А если я ей скажу ещё одну причину, по которой боюсь за неё — потеряю навсегда. Давно бы увезла, но добровольно она не поедет. А похищать — нанести ей травму. Я не могу так с ней поступить. Настоящая каторга… — Пожалуй, — согласно кивнул Итэр, — при похищении два пути: страх и ненависть или развившийся стокгольмский синдром. И всё же, точно ли ты можешь утверждать, что она тебя понимает? — спросил с грустной улыбкой. — Скрывая главную причину, она никогда не поймёт, Розария. — Как ты предлагаешь это сказать? Что по ночам я выполняю заказы на убийства, иначе мафия придёт к нам в церковь и перережет всех? — мрак прорезал уставшее, бледное лицо. — Нет. Для начала признайся в том, что к ней чувствуешь. Не стоит ошарашивать и пугать всей правдой. — Она мне не поверит, — коротко и ясно ответила Розария. Она сложила свою репутацию. Теперь на личном фронте сквозная дыра. — Поверит, если будешь искренней, а не скрываться за маской холодной девы, — Итэр позволил себе подобраться немного ближе и накрыл лежащую руку женщины на барной стойке своей, — начни с малого. Расскажи о том, как она дорога тебе. На что ты готова пойти ради неё. И, может, в ответ услышишь необходимые твоему сердцу слова. — Надо будет попробовать, — отчасти согласилась Розария, что практически беспрецедентно, — но, боюсь, мои предпочтения в постели она не примет. — С этим можно поработать, — понимающе хмыкнул парень, — дело времени. Да и, согласись, это последняя проблема из твоего списка. — Какой ты проницательный, — усмехнулась Розария, удивительным образом сплетая в голосе похвалу с сарказмом, а затем раскрыла ладонь и сжала в ответ руку парня, — отвези меня домой. Пришло время взять на себя заботу. Итэр с улыбкой кивнул, помог женщине подняться и вместе они покинули вечернее заведение, оставив за выпивку и за разбитый стакан хорошие чаевые.

***

Розария дала время подготовиться. Оставила Итэра одного в спальне, а сама ушла в ванную комнату. Парень не стал терять время, первым делом расплетая косу. Короткая, ночная сорочка, а с ней нижнее женское белье, лежали в ожидании использования. Нежно-голубые шёлковые трусики идеально сели, лаская кожу. Белая сорочка с узкими длинными полосками шлейфа напоминали плавники экзотической рыбки. Розария купила милый комплект в качестве подарка для любимой Барбары, но примерив его на Итэре, сочла, что для нежного, очаровательного пастора смотрится слишком откровенно. То ли дело на красавчике-эскортнике. Пришлось, правда, чуть модифицировать, дабы избежать разрушения образа. Так, на белье появились отверстия, спереди и сзади. Итэр с улыбкой покрутился перед женщиной, — облаченной в шелковый халат, под которым точно ничего не было, — показывая открытые прелести. — Как я тебе? — У меня отличный вкус. Тебе идёт, — с выдохом ответила Розария, улыбаясь уголками губ, — мамочка сегодня очень устала. Чем ты можешь её порадовать? Молча беря её за руки, парень пальцами приласкал кисти, предплечья, нежно потянул на себя и положил тёплые ладони, пахнущие сладким персиком, на своё лицо. Как хороший мальчик, он ласкался её руки, вдыхал их запах и целовал, не открывая глаз. — Я помогу тебе расслабиться. Сделаю все, что захочешь. — Помассируй плечи и бёдра, — велела Розария. По долгу работы те часто болели. А нанимать хорошего массажиста — довольно хлопотно. — Конечно, — Итэр дал согласие и повел её к постели, — с чего мне начать? — С плеч. Желание клиента, в данном случае Розария стала его мамочкой, закон. Итэр забрался в постель, устраиваясь позади неё, издавшую тихий усталый вздох, и сердце по-настоящему кольнуло от переживания. На плечах Розарии слишком огромная ноша. Её было так жаль… Ладони неспешно прошлись по плечам, скрытым шелковым халатом. Итэр нежно убрал с правой стороны волосы, открывая незащищенную шею, и приласкал — сначала дыханием, затем губами. Он обязательно промассажирует как надо. Но чуть позже. Запах персиков, что исходил от всего тела, так сильно понравился Итэру. Как и вкус нежной, бледной кожи. Словно сама луна спустилась с небес, осеняя мягким завораживающим светом. Дыхание приглушалось в её присутствии. — Достаточно. Теперь ноги, — прервала его Розария. — Но мамочка, — парень издал жалобный стон, поймав её взгляд, — я только начал разминать твои плечи. Прости, я не удержался и очень долго целовал их и твою шею… — Я сказала заняться ногами. Приказ коснулся кожи, обжигая льдом. Палец упёрся в подбородок парня, поднимая вверх. — На наказание напрашиваешься, негодник? — Нет, — осторожно покачал головой, боясь скинуть руку со своего лица, и лихорадочно, тихо зашептал, — нет, не хочу. Я всё сделаю, сделаю. Только не наказывай. Я все сделаю. Не наказывай… — Ты кое-что забыл сказать, — взгляд прищуренных глаз прожигал до костей. — Последний шанс. Или я накажу тебя. Вот почему Итэр по-своему её обожал. Женщина, способная нагнуть любого мужчину. Во всех смыслах. Что уж говорить про него, в сравнении, мальчишку. Возбуждение окатило жаркой волной. Итэр прикрыл глаза, быстро облизывая пересохшие губы, и дрожащим шёпотом произнёс: — П-пожалуйста, мамочка… я буду послушным. — Так-то лучше, — удовлетворилась его ответом Розария, проведя пальцем по влажным губам, — всегда помни об этом. А теперь принимайся. Целовать будешь другое. Догадка стрельнула и парень снова облизал губы. Он был готов. Хоть сейчас. Однако… мама будет недовольна. А он обещал быть послушным. Устраиваясь между её ног, разведённых так, чтобы у Итэра было место развернуться, он невольно бросил взгляд вниз и убедился окончательно — белья нет. Любопытный взгляд был замечен, не стоило даже сомневаться. Итэр непременно получит десерт чуть позже, когда его руки пройдутся по усталым ногам с синяками. Розария не брезговала рукопашным боем. Подобные травмы в порядке вещей. Ноги — её второе оружие, наравне с кинжалами и ножами. Она буквально могла свернуть ими шею. Или переломать парочку костей на теле жертвы. Чисто интереса ради, Итэр однажды попросил её продемонстрировать удушающий приём под названием «треугольник». С тех пор он относился к прекрасным ногам Розарии с особым уважением и трепетом. Руки прикасались к ним с почтением, нежностью, снимая тяжесть. — Вот так… продолжай… — одобрительно прошептала женщина. Руки парня умели не только ласкать, но и лечить. Он проходил необходимые курсы и знал на какие точки надавить, чтобы снять боль и принести долгожданное облегчение. И всё же, не имея под рукой массажного масла, он лишал Розарию половины удовольствия. — Хочешь я схожу за маслом? — тихо спросил. На случай, если обычный голос мог нарушить спокойствие женщины. — Иди. Когда умасленные руки коснулись кожи уставших ног, женщина издала блаженный вздох. — Вот так, мой мальчик… хорошо… продолжай… Итэр мурчал, довольный похвалой, и продолжал своё дело, всё сильнее получая удовольствие от сбившегося дыхания Розы, от блаженства, читающегося на уставшем лице, с вечными синяками под глазами, от того, как она сжимала ноги вместе и разводила обратно. — Мамочка, — сладко позвал, приподнимая левую ступню и оставляя на ней поцелуй, — ты хочешь полный массаж ног? Или мне сделать тебе приятно языком? — на последнем вопросе парень широко лизнул то место, где оставил поцелуй. — Иди сюда, — позвала его Розария, положив ладонь на затылок и приблизив к себе. Поцелуй в лоб — одно из самых редких по своей нежности прикосновений. И она подарила его. Сердце парня оплавилось несмотря на холод. Только он удостаивался подобных проявлений ласки от беспощадной, суровой женщины. А затем её рука надавила на затылок, опуская голову ниже. Туда, где хотела его ощущать. Без лишних слов и приказов. Насыщенный запах женщины, её естественный, природный, приправленный запахом возбуждения и лёгкого шлейфа персикового геля, возбуждал парня и наполнял рот слюной. Он уткнулся носом в короткие паховые волоски и повёл носом ниже, дыша насыщеннее и возбуждая одним лишь дыханием. Дразня мамочку. Её пальцы сильнее сжали золотистые волосы. Если он замешкается — непременно окажется грубо прижат. Итэр никогда бы не сказал, что ему это не нравится. Другое дело, что его могли наказать за своеволие, которое Розария не прощала и карала очень сильно. А ему хотелось, чтобы она была им довольна. Издав едва слышимый смешок, он обхватил шикарные округлые бедра и прижался ртом к влажным половым губам, попеременно то целуя их, то лаская языком. Практически не раздвигая, чтобы нырнуть поглубже, в эпицентр удовольствия. Если прикажут — он непременно пойдёт дальше. А пока ласка проходила на поверхности. Он согревал своим теплом самое нежное место стальной, холодной красавицы, пронзившей сердце множества мужчин, как в переносном, так и в прямом смысле. И тронувшее его сердце. Так, что за время их знакомства, Итэр успел сильно к ней прикипеть. Дыхание стало глубже, более прерывистым, а бедра пробирала сладкая дрожь. Парню нравилась искренняя реакция тела, оно никогда не обманывало, и он продолжил с большим упорством, добавляя к своим ласкам причмокивания и стоны. — Глубже, мальчик… — велела шёпотом, с легчайшей приправой стона, от чего приказ вышел нежным и просящим. Слышать подобное — невероятная редкость. Стон, чуть громче и намного жарче, сорвался с её губ, когда проворный язык проник внутрь. Итэр дал себе возможность разойтись на полную, вкушая естественную смазку, обхватывая и посасывая половые губы, широкими мазками лаская щель и быстро теребя языком клитор. Деву Розарию, холодную и такую сладкую, словно пломбир, охватило огнём удовольствия. Именно Итэр делал ей хорошо, идеально выполняя роль послушного, маминого мальчика. Делал до тех пор, пока мамочка сама не оторвала от сладкого занятия. Член парня довольно долгое время болезненно пульсировал и истекал, выглядывающий из-под коротенькой сорочки. Но он не прикасался к себе. Приказа не давали. Только сжимал края одежды и облизывал губы после долгого кунилингуса. — Я хорошо справился, мамочка? — Да. Хороший мальчик, — похвалила Розария, потрепав волосы, словно питомца. Что ж, на первых порах он действительно был некой собачкой, подчиняясь хозяйке. И только со временем дорос до того, кто имел право называть её мамочкой. — Ляг и выстави свою красивую попку. Шлепок по обозначенной части показался болезненным из-за неожиданности, и будоражил до дрожи в коленках. Итэр не сдержал вскрика, как и последующей за ним лукавой улыбки. Несмотря на не совсем работающий зад, спасибо двум братьям, он готов бы принять игры от Розарии. Она о нём позаботится и не причинит боль. По крайней мере, не внутреннюю. Поэтому он так охотно подчинился, выгибаясь точно кошечка. — Так нормально? Тебе хорошо видно? Первые несколько секунд ответом служило молчание. Его осматривали. Детально осматривали. А после холодные смазанные пальцы прикоснулись к колечку мышц. Но не проникая, а словно проводя врачебную процедуру. — С кем ты был? — М-м-м… а это важно? Неправильный ответ. Итэр всего на миг напрягся, осознавая свою ошибку, почувствовал давление, а за ним болезненное сжатие левой ягодицы. — Прости, прости, мамочка, прости… Не злись, я скажу. Я был с Альберихом и Рангвиндром. — Вот как… — голос напитался злостью, но прикосновения не причинили боль в очередной раз — они стали только нежнее, — придётся навестить бессовестных личностей, да рассказать, как правильно обращаться с этой сладкой попкой. На её слова Итэр тихо, жалобно хныкнул, точно маленький ребёнок, требующий больше слов и действий утешений. — Пожалуйста… пожалуйста… Касания пальцев стали нежнее, массируя натруженное колечко и снимая с него раздражение. — Как припухло-то. Придётся мамочке поухаживать за ним. Тц… не так я хотела поиграть с тобой. — Да, да, — закивал Итэр, желая посмотреть на неё, но мешали волосы, а убирать их он не спешил, цепляясь пальчиками за простыни и постоянно их несдержанно сжимая, — поухаживай за мной, мамочка… хочу нежно… я ведь хороший мальчик? Ты будешь со мной нежно? — Нет. Но тебе понравится. Повернись на спину. Подчинившись, Итэр обнаружил в руках женщины два весьма специфических предмета, предвещающих терпкую смесь боли и удовольствия — маленький вибрирующий шарик и вакуумную трубку. Руки с врачебной сноровкой устроили предметы в нужных местах. — Расслабься и получай удовольствие. Понравилось — слабое описание истинных чувств. Парень вздрагивал, сучил ногами, выгибался, стонал и скулил. Не переставал издавать звуки удовольствия: короткие и протяжные, тихие и громкие, радуя свою мамочку. Та с довольной ухмылкой наблюдала за ним, отвечая за выбранные вибро-режимы, и периодически ласкала пальцами яички своего мальчика, никак не в состоянии коснуться закованного трубкой члена. А ведь именно он стал невероятно чувствительным. — Мамочка-а-а… пож-жалуйста… дай мне кончить, пожалуйста, умоляю… хочу кончи-и-ить!.. Молящий, жалобный и дрожащий голос, наполненный вскриками — Розария насладилась сладкими мучениями сполна и позволила своему мальчику получить желаемое. Отпустила его. Содрогаясь и захлёбываясь очередным протяжным стоном, Итэр залил трубку своими семенем, и на несколько секунд потерялся в пространстве. Не понимал что происходит, где находится. И только увидев, как Розария склонилась над ним, закрывая собой приглушенный свет в комнате, он улыбнулся и протянул руки, желая обхватить её и прижать к себе. Или же подняться и оказаться в её объятьях. Руки женщины мягко прижали его к пышной груди. Может, не совсем полностью она была удовлетворена физически, но вот морально — в полной мере. — Хороший мальчик. Отдохни у меня. А утром уедешь. Ему позволили остаться. Отдохнуть и набраться сил в чужом доме, чтобы потом, вернувшись, приготовиться к новой встрече. «Всепрощающая» горячая дама очень сильно жаждала увидеться. И с ней, Итэр был уверен, удастся испробовать всю прелесть активной роли. Чего не получилось с Розарией, окружившей его материнской заботой. А что парень? Он был не против. Ему нравилось и такие завершения. Предложение остаться он без раздумий принял.