Неэтичный психиатр

Ни секунды отдыха. Лязг клинков, шумное дыхание, выкрики и стоны стояли в ушах. Из полученных ран, неглубоких, но приносящих неприятное щипание и зуд, сочилась кровь, пачкая и без того испорченную порезами одежду. Удовлетворение приносило только то, что соперник выглядел не многим лучше. Красные от крови рукава его одежды валялись на полу, оторванные без сожаления. Штаны исполосованы узкими порезами, словно от дизайнера. На лице имелись пятна расцветающих гематом, будто специфические цветы. Это ненормально, что им обоим нравилось видеть покалеченного соперника. Что оба видели друг друга безумно горячими. А после боя их ждал безумный секс. — В чём дело? — Аякс, так же именуемый в своих кругах как Тарталья, привёл в чувства. Его меч просвистел в миллиметрах от уха, задевая волосы. — Не отвлекайся, принцесса. Твоё внимание должно быть сосредоточено на мне. Или я наврежу тебе больше необходимого. Внимание. Да, именно этого компонента всегда недоставало безбашенному и жадному до боя Тарталье. Спарринг — его способ получения. Итэр по всякому доставлял удовольствие клиентам, но до такого дошло только с ним. Впрочем, надо отдать должное — за «вред товару» sugar daddy щедро доплачивал сверху. Потому что мог. Потому что мало кто соглашался на подобное времяпровождение. Держать клинок-то мало кто мог. Уходя в сторону, Итэр ловко зашёл сзади, успев нанести удар эфесом по спине, прежде чем Тарталья с невероятной скоростью исчез из зоны досягаемости. Настоящая молния! — Ха! Хорошая попытка. Рыжий парень скалился, его белозубая улыбка, слегка окрашенная красным из-за крови, выдавала безумца. Человека, жаждущего получить больше эмоций. Больше энергии. Движений. Снова лязг. Звуки ударов. Грязные приёмы — тоже приёмы. Итэр и сам не раз доводился сделать подножку или ударить ниже пояса. Рукой, конечно же, ни в коем случае не ногой. Удар у него тяжёлый, Аякс-младший и пострадать может. А пока страдал только Итэр. Раз за разом получал удары, успевая уходить раньше, чем они обрушивались в полную силу. Большая часть уходила в никуда. Пару раз Итэр умудрялся хватать Тарталью за руку, чтобы перебросить через себя, но из-за разницы в росте получалось сбить с толку неожиданным манёвром, чем в самом деле лишить равновесия. В очередной раз попытавшись схватить, Итэр вдруг и сам удивился, когда на миг, очень крепко и собственнически, Тарталья обхватил его за талию свободной рукой и поцеловал, задавив сопротивление. — Придумай что-нибудь ещё, — проговорил с ухмылкой в ошарашенное лицо и грубо от себя оттолкнул. Снова атаковал мечом! В последнюю секунду, едва успев заблокировать удар и отправляя его в ответ, Итэр обернулся вполоборота вокруг своей оси, голой рукой влепляя удар в шею. Пожалуй, это могло сойти за оригинальную выходку. Тарталья оскалился, замирая. И это хуже всего. Медленные движения сравнимы с хищником, готовящемуся к смертоносному прыжку. Меч заиграл в правой руке, не спеша, готовясь в любой момент ударить. Итэр следил за ним, как и следил за взглядом соперника-клиента, который заставил двигаться в обратное направление. Тем самым они обходили друг друга. Медленно, по кругу. Словно два волка, готовящиеся напасть друг на друга в борьбе за превосходство. Недалеко ушли от правды. За исключением сравнения с животными и отсутствием предупреждающего рыка. Тарталья был скорее тихим и стремительным хищником, вроде змеи. И гипнотизировал так же. Первое время Итэр не мог противостоять его взгляду. Позже всё-таки научился. Также хорошо, как блокировать и парировать быстрые, лобовые атаки. Как эту! — Не дрожат ещё руки? — Нет. Просто устал, — не стал скрывать Итэр. Поединок рано или поздно должен закончиться. Но сдаваться — не в их характерах. Никто не отдаст победу добровольно. Проще сойтись на дружеской ничьей. Жаль, дойти до этой мысли не всегда получалось. Давление на меч усилилось и руки затряслись. Итэр начал сдавать. Он почти ощущал лезвие собственного меча у плеча, где уже находилась зудящая длинная царапина. — Ты прекрасен, Итэр. Чем больше сопротивляешься, тем сильнее я хочу тебя сломать, а потом собственными руками починить. — Больше сломаешь — больше придётся чинить. Тебе не понравится, — не дал слабину блондин. Тело, может, и готово принять поражение, но не воля. Взгляд оставался каменным. — А знаешь, что, порой, я хочу с тобой сделать? — Заинтриговал. Тарталья вновь оскалился и отскочил, едва не получив удар в грудь. Заиграли вновь грязные приёмчики. — Поставить ногу на грудь и заставить просить пощады. Достаточно сексуально? — коварным голосом поведал Итэр, уходя с прямой траектории. — Более чем, — с согласием рыжий парень облизнул губы. Да, он уже представил картину и она возбудила, — но для начала тебе нужно повалить меня. Что сделать трудно. И они оба это знали. До высокого мастерства владения клинком Итэру далеко. Он перенял некоторые навыки от разных учителей, создав собственный стиль, и это всё, чем можно похвастаться. Но он и рядом не стоял с профессиональным наёмником, коим являлся Аякс. Опасный парень нашел в лице Итэра неплохого соперника, которого можно пощупать и удовлетворить свои фетиши. Итэр ясно понимал: будь это реальный бой, шансы победить были бы невысокими. Но пока между ними дружеский спарринг — есть возможность. Намеренно пропустив пару ударов, блондин подманил хищника ближе и вдруг набросился сам, скрутив сальто вперёд и буквально сбивая с ног собственным телом. Конечная поза получилась весьма интересной — бёдра к самой голове поверженного противника. Меч послужил неким костылём, на который Итэр опёрся, чтобы не потерять равновесие. Ошарашенный взгляд Аякса стоил проделанного трюка. Итэр испытал настоящее удовольствие от полученной реакции, как вдруг дёрнулся от стальной хватки рук на своих бёдрах. Они чудом не задевали отбитые и изрезанные места на теле. — Это лучшее завершение, — облизывая губы и хищно скалясь, Тарталья сдвинул его немного вниз, — не пора ли нам перейти к десерту? — Согласен. Но с тебя обработка ран. Как и положено, — добавил Итэр. Одно из условий их спаррингов, которое Тарталья принял. — А если захочешь — потом я тебя подлечу. — За дополнительную плату? — с заданным вопросом, рыжий парень обхватил задницу своего великолепного партнёра и сжал крепкие половинки. — Необязательно. Я могу позволить себе немного благотворительности, — ответил тот, чуть оттянув назад рыжие волосы. Красивый оттенок, как ни посмотри. При свете солнца или омытые кровью — и в том, и в том случае есть своя красота. Светлая и Уродливая. Это и есть отражение Аякса. Его сущность, которую мало кто мог оценить. Принять — и того меньше. В жестоком, маньячном человеке мало кто мог заподозрить того, кто готов приложить все силы для залечивания нанесённых им же ран. Какой ещё хаос способен навести после себя порядок? Всё началось с поцелуев. И они начали выходить из-под контроля из-за попытки одного рыжего соблазнительного наглеца раскусить чувствительную плоть. Итэр был не согласен ходить с обкусанными до крови губами, потому сопротивлялся. В силу своих возможностей. Но чем дальше это заходило, тем сильнее Тарталья заводился, насилуя его рот, вылизывая и до боли кусая. За такое поведение стоило бы отвесить крепкую оплеуху. Но Итэр не смел. Его полномочия закончились. Теперь Тарталья мог делать с ним всё, что захочется. В допустимых пределах причинения вреда здоровью. Таков был их контракт. — М-м, пробка, — открыто улыбнулся Аякс, нащупав её после того, как избавил эскортника от штанов и нижнего белья. По-другому сохранить растянутость и приличное количество смазки, чтобы без препятствий и боли принять Аякса, не любящего долгие прелюдии и стимулирование, невозможно. — До сих пор удивляюсь, как ты способен с ней сражаться. Ещё плюс один балл к твоей победе, принцесса. — Ты так любезен и гостеприимен, — подметил Итэр, ощущая набухший орган своими бёдрами. Его ждали. Всё готово, только присаживайся. В этом весь Аякс — всегда готов к бою. Покой наступит лишь тогда, когда тело будет истощено и высушено. До последней капли. Тарталья побеспокоил раны, задел порезы, только переставшие ныть, когда подхватил под бёдра, поднимаясь вместе с Итэром, как с лишним весом, на ноги и ощутимо прижал спиной к стене. Эскортник выдохнул и тут же подавился стоном — Тарталья бесцеремонно заткнул его поцелуем, снова вылизывая и жадно сминая губы, а его член начал подстраиваться. Овладеть вот так… как же оно заводило Итэра! И заставляло уважать Аякса. Ведь после боя держать партнёра на весу, даже такого тонкого и маленького ростом, нужна прорва сил. Тарталья выпил его громкий, протяжный стон от проникновения, до самого последнего звука, не отрываясь от губ. На то, чтобы освоиться с твёрдым, длинным членом далось пара пробных толчков, после которых, в порочной позе, Итэр отклонился на стену. Его бёдра взяли штурмом, вбиваясь глубоко и быстро. Громкие влажные шлепки, шумное дыхание, сбиваемое стонами, наполнило помещение. Лязги мечей стихли. Настало время другой битвы. Другого удовольствия. Губы, и особенно часто зубы, терзали нежную плоть, оставляли налитые кровью укусы и засосы на шеи и ключицах. Это продолжалось… так долго… Насытившись им около стены, Тарталья уложил Итэра на колени на полу, словно кошку, выставляя покрасневшую попку вверх, и снова вколачиваясь. — Какой послушный, — проворковал и ласково погладил по пояснице, пальцами касаясь растянутой дырки. — Главное… мкх… чтобы тебе нравилось… Тебе нравится? — сказал Итэр, с трудом сохраняя способность адекватно мыслить и что-то говорить. Тарталья всегда заставлял его задыхаться. Бой или секс, неважно. Палец надавил сильнее. Казалось, сейчас ворвётся внутрь, составляя компанию члену, но не стал. Рыжий парень оставил попытку растянуть больше необходимого и, замедлившись, склонился над ним, дыханием щекоча кожу между лопатками. Почти коснулся губами пореза. — Ты — единственный, кто удовлетворяет меня во всём. — И я… р-рад это… слышать… Аякс-с… — чуть сбивчиво отозвался Итэр, выгибаясь от жаркого дыхания на спине. Признание заслуг в постели — одна из приятных сторон его работы. Короткая передышка, и Тарталья снова начал двигаться в нём, вышибая воздух из груди и заставляя громко стонать. Этот безумный вечер войдёт в ряд других, таких же сумасшедших и невероятно горячих. Где боль — маленькая плата за невероятно сильные эмоции и жаркий, во всех смыслах, секс.