Гарри Поттер и кошачья жизнь

***

Ступая мягкими подушечками по холодным каменным плитам, Гарри думает о том, как он до такого докатился. Он аккуратно сбежал от Гермионы, из гостиной, ото всех, потому что по какой-то причине многие сочли его очаровательным котом. Те, кто знал, что он все еще чертов Гарри Поттер, не переставали издеваться над ним. Гермиона посадила его рядом с собой на диван перед камином и изредка поглаживала по голове, когда его хвост начинал раздраженно двигаться. Но в целом она была погружена в работу — домашнюю работу, и Гарри искренне не хотел знать. Рону вскоре пришлось уйти, потому что обычные квиддичные тренировки никто не отменял, — Макгонагалл пришлось сказать Оливеру, куда делся его ловец, потому что этот чертов парень явно намеревался перевернуть весь Хогвартс, чтобы надрать ему задницу за то, что он отлынивает. Гарри было одновременно забавно и страшно наблюдать за тем, как лицо его капитана опадает и становится устрашающе бесстрастным, когда декан сообщает ему, что вот этот очаровательный кот — Гарри Поттер, но для всех остальных ему плохо, и он отлеживается в Больничном крыле. Оливер долго разглядывает его с этим пустым выражением лица, а когда Гарри на пробу тонко мяучит: «Оливер?», то у него натурально дергается глаз. В тот момент ему отчаянно захотелось сбежать, но прыгать со стола было все еще пугающим занятием. В общем, сидеть с Гермионой было… не слишком увлекательно, когда болтающий и чуть дразнящий его Рон покидает гостиную. Гермиона настолько страстно увлечена Нумерологией и разбором текста по Рунам, что Гарри... Гарри думает, что немного пробежаться по замку не будет плохой идеей. (С этого обычно начинаются все плохие идеи) Все коридоры помечены чужим запахом. Гарри знает это где-то в глубине себя. Секундой позже он предполагает, что это, вероятно, миссис Норрис. Секундой позже он застывает каменным изваянием, будто пытаясь слиться с полом. Потому что из ближайшего кабинета выходит Малфой. В мантии, очень опрятный, спокойный, со школьной сумкой. Малфой. Гарри думает, что это была очень плохая идея. Драко поднимает брови, разглядывая замершего в метре от него кота. Бродячие кошки в замке не то чтобы и редкость, но по правилам Хогвартса все фамильяры должны оставаться в комнатах, если это, конечно, не совы. Тогда совятня. Единственной кошкой, что имела право гулять по Хогвартсу, была миссис Норрис. А это была определенно не она. Это был кот коричневой окраски, не слишком пушистый. В нем была изюминка — одно белое пятнышко под левым ухом. Выглядело невероятно очаровательно, Драко не мог не улыбнуться. Возможно, в детстве он очень хотел книззла, однако его родители были против — как и аллергия на шерсть у Нарциссы. Он встречался в библиотеке с Тео только через пятнадцать минут, так что, здраво рассудив, что несколько мгновений сильно погоды не сделают, он присел на корточки перед этой привлекательной кучкой шерсти, протягивая руку, чтобы погладить его за ушами. Кот не выглядел слишком уж желавшим этого, все так же стоя на своем месте, ужасно напряженно следя за его передвижениями, однако он не уворачивался. Драко мягко положил руку на макушку животного и пару раз провел большим пальцем в направлении роста шерсти. И после этого кот чуть прижался к его руке, выпрашивая еще. Драко улыбнулся еще шире. Кошки всегда приводили его в восторг. Это было смущающе. Смущало то, что это было приятно, а ведь незатейливая совсем ласка, смущало то, что это был Малфой. Гарри искренне старался не обращать внимания на этот тонкий голосок внутри себя, который очень активно выступал за то, что руки Малфоя — лучшее, что ему пришлось испытывать, но… но он был слаб. Пальцы Драко были прохладными, чуть загрубевшими из-за полетов на метле, и гладили с таким приятным нажимом, что Гарри просто не смог удержаться от того, чтобы выпросить еще немного секунд приятных поглаживаний. Это была одна из тех немногих хороших вещей, которые произошли с того момента, как близнецы решили, что им скучно и что он — идеальное развлечение. Через минутку тишины, разбавляемой тихим мурчанием, Драко останавливается, оставляя руку на теплом тельце. Кот приоткрывает зеленые глаза, почти возмущенно уставляясь на него. Драко слабо улыбается и делает еще несколько прощальных движений, прежде чем убрать руку совсем и со вздохом встать с колен. Ноги затекли, и он чуть недовольно морщится, перекатываясь с носка на пятку под взглядом кота. — Ну, мне уже пора, — тихо бормочет Драко, кивая ему. Он разворачивается, поправляет сумку на плече, и начинает идти по коридору, удаляясь от кота, с мыслями о том, что он вряд ли будет скучать по нему и что кота в скором времени найдет его хозяин. — Тео наверняка мне голову открутит, если я опоздаю слишком сильно… Гарри смотрит на удаляющуюся спину и размышляет. Их отношения определенно стали лучше, чем на первом или третьем курсе. Они как-то совершенно незаметно перестали цапаться к пятому курсу, настолько, чтобы хотеть бить друг другу морды. Иногда были редкие стычки, которые больше приносили веселье и разнообразие в рутину, но не более того. Поэтому Гарри подумал, что не было ничего такого в том, чтобы последовать за Драко. Ему все равно сейчас нечего было делать — домашней работой заняться он не мог, а просто сидеть рядом с Гермионой над учебниками было чертовски скучно. В конце концов, он мог узнать пароль от гостиной Слизерина и напугать их как-нибудь вечером — или предоставить эту работу близнецам Уизли. После того, как он расцарапает им лицо, когда они попадутся ему на глаза — им удавалось очень хорошо избегать его. Почти сверхъестественно хорошо, если честно. Он следовал за Драко и размышлял о том, что близнецы, возможно, вполне могли изобрести какие-нибудь чары, которые предупреждали, что Гарри рядом. Джорджу хорошо удавались сигнальные чары. Однако вопреки его ожиданиям, Драко свернул в коридор к библиотеке, и Гарри от замешательства тихо мяукнул, из-за чего Малфой обернулся. На его лице застыло такое смешное выражение искреннего и детского довольства, что за ним последовала кошка, что Гарри не удержался и тихонько посмеялся, что было больше похоже на фырчание. Он взмахнул хвостом и подбежал ближе — сейчас управляться лапами стало удобнее, и он мог сказать, что у него получилось сделать это даже с какой-то грацией, чуть подпрыгивая на лапках. В конце он не смог справиться с собой и мазнул по чужим брюкам всем телом, слегка потираясь. «О, Мерлин», — подумал Гарри, останавливаясь на середине движения, но Драко же думал, что он просто кот. Обычный такой, в пятнышко. Так что все было в порядке. О его позоре никто не узнает, кроме него самого. И половины Гриффиндора, но это мелочи. Драко только посмеялся на его обхаживания и приоткрыл для него дверь библиотеки, позволяя пробежать первым, мимо стола мадам Пинс, которая, Гарри был почти уверен, вряд ли потерпела бы животных в своей Святая Святых. Поэтому он постарался прошмыгнуть мимо как можно быстрее, пока Драко тихо с ней здоровался. Слава богам, жизнь была к нему благосклонна с того момента, как близнецы его изящно поимели. Она его не замечает. Поэтому он следует за Драко, так тихо, как только может, так незаметно, как только получается — но несколько учеников все-таки оборачиваются. За столом, к которому медленной походкой (слишком аристократичной для такого места, если на вкус Гарри) приближается Драко, уже сидит Теодор Нотт. Гарри его не слишком знает. Он почти всегда молчит, таскает с собой книжки, глаза у него чертовски глубокие и пиздец какие пугающие. Но Гарри видел, что этот парень заставляет Драко смеяться каждый чертов раз, как открывает свой рот. И все равно это не умаляло его пугающего вида — темные волосы, темные глаза, темные классические костюмы и мрачная усмешка. — Ты завел нового друга? — говорит Нотт, поднимая голову на приветствие Драко. Он держит в руках учебник по Травологии. От его глубокого, низкого голоса Гарри чувствует, что шерсть немного встает дыбом, но успешно старается это игнорировать. — Хера с два я ему друг, — мяукает он, осторожно рассматривая его с пола. Нотт только вздергивает бровь, и это, если честно, побуждает в нем желание немедленно удрать отсюда, но Драко только смеется. — Нашел его в коридоре, когда шел к тебе. Не знаю, зачем чужому фамильяру таскаться за мной, — чуть игриво говорит он после. Таким тоном, который Гарри от него никогда не слышал лично — и почему-то тут же пожалел об этом. — Может, кто-то послал его следить за тобой, чтобы потом тихо убить в темном углу, — мрачно говорит Теодор, подергивая бровями. Гарри думает, что если кто и может сделать так, то только сам Нотт. Малфой, кажется, так не думает, потому что он только посмеивается, и эта усмешка выглядит такой мягкой на его губах, что хвост Гарри заинтересованно подергивается. (Ему это немного не нравится) — Ах, Тео, ты и твои замечательные теории заговора когда-нибудь точно сведут меня в могилу, — трагично притворяется оскорбленным Драко, прикладывая руку ко лбу. Гарри фыркает. Что за артистичность, ну надо же. — Ты точно подбрасываешь злоумышленникам идеи. — Я не виноват, что ты так многим не нравишься, чтобы они могли претворить мои гениальные идеи в жизнь, — ухмыляется уголком губ Теодор, подпирая голову кулаком. — Я бы воспользовался, честно, если бы ты сказал что-то чуть более сносное, — мяучит он, взмахивая хвостом. Гарри не то чтобы очень это интересует, но это очень похоже на флирт. И хотя в этой компании пока что определенно веселее, чем с бормочущей формулы по Нумерологии Гермионой, он немного против. Не у него на глазах, пожалуйста, эти двое вполне могут травмировать его хрупкую кошачью психику, а Гарри не готов к такому. Он не задумывается, почему. — Он разговорчивый, — с усмешкой отмечает Нотт. Гарри только дергает ухом на это. Пошел в жопу. — Так, у тебя много заданий осталось? Эссе по Травологии закончил? — произносит уже спокойно Малфой, переводя тему и раскладывая перья и пергамент на столе. Сумка его остается на полу, и Гарри осторожно ее обнюхивает. Пахнет чернилами и булками с корицей, которые сегодня подавали в виде десерта в Большом зале на завтрак. Гарри почти уверен в том, что в сумке лежит несколько, поэтому он осторожно трогает ее лапой несколько раз. Это не привлекает внимания, поэтому он продолжает пытаться открыть ее, размышляя над тем, что Малфой с одной стороны не казался ему сладкоежкой, но с другой стороны — с его-то серебряной ложкой в заднице и ядовито-сахарным выражением лица — очень даже. Гарри не задает вопросов не столько потому, что не может, сколько потому, что не хочет. И не уверен, что готов получить ответ. — Почти закончил. Немного фактов осталось в конец запихнуть, я как раз ищу лучшую формулировку, — вздыхает Нотт, чуть откидывая учебник от себя. В воздухе резко начинает пахнуть пылью, как и во всей библиотеке, но немного отчетливей, и у Гарри чешется нос. — И заключение. И я готов поставить галлеон-другой, что Спраут даже не откусит мне голову за это, — он выглядит самодовольным. Гарри такое не очень одобряет, и потому медленно думает о том, чтобы, не знаю, сожрать его эссе? Это, наверное, не очень правильно. И ему, скорее всего, станет плохо от такого количества чернил и старой бумаги в желудке, поэтому он воздерживается от этой идеи в пользу булки с корицей. Которую у него не получается достать, и Малфой наконец обращает внимание на копошение около его сумки и смотрит очень подозревающе. Гарри делает самые невинные глаза на свете, медленно убирая лапу от чужой собственности. Драко, не отрывая от него глаз, мычит что-то утвердительное, «Молодец» и что-то о том, что ему еще нужно закончить Астрономию. И в итоге Гарри пришел буквально в ту же точку, из которой начал. Вместо одной компании заучек, он нашел другую. Хотя ему казалось немного жульничеством, что Малфой, названный в честь чертового созвездия и наверняка изучающий звезды дома из-за известной традиции Блэков, взял себе Астрономию. Гарри же не брал Маггловедение? Вот. Ну отлично. Он чуть вздыхает и думает, что было бы неплохо забраться на стол для лучшего обзора, но. Но прыгать? Стул казался огромным. И слишком высоким. Почти непостижимым. Просить Малфоя поднять его на ручки казалось немного унизительным; просить кого угодно поднять его на ручки казалось унизительным, но выбора особого не было. Либо Нотт, либо Малфой. Он просто выбрал меньшее зло, пробегая под столом к Теодору и начиная требовательно мяукать (умолять), крутясь вокруг чужих ног. — Он ко мне пристает, — ворчит Нотт, хмуро смотря на ухмыляющегося Драко, который ему совершенно не помогает. Когда Гарри встает передними лапами на его ногу, он переводит на него взгляд и очень недовольно спрашивает: — Что? — Подними меня, епт твою мать, ну же, — стонет Гарри. От отчаяния он даже выпускает когти, они у него есть, черт возьми, и тихое шипение Нотта в его голове почти сливается с пением ангелов, потому что звучит такой усладой для ушей. — Какого хуя, Малфой, твой чертов кот царапается, — гневно бубнит Нотт, опуская бледные руки на его лапки и пытаясь их отцепить. Чужое прикосновение ощущается слишком странным, поэтому Гарри почти сразу его отпускает, глупо моргая. — Черт побери, — отчаянно стонет Теодор, но достаточно тихо, чтобы мадам Пинс не обратила внимание. — Он оставил зацепки на моих брюках. — И что? — отстраненно говорит Малфой, листая учебник. — Примени Восстанавливающие чары, волшебник ты, или кто? И я почти уверен, что он хочет к тебе на коленки, — на этом моменте Драко вдруг усмехается, и его глаза горят таким знакомым блеском, что Гарри отдал бы свои клыки на то, что он сейчас скажет что-то очень неприятное. — На твои острые, неудобные коленки. Давай, Тео, я бы на твоем месте не упускал шанс — вряд ли кто-то еще захочет удостоиться такой чести, — и он гнусно хихикает, когда Нотт резко сминает какой-то мелкий клочок бумаги и кидает в его лицо. Промахивается, потому что Драко уворачивается, но, тем не менее, эта сцена выглядит презабавно. По-домашнему, он бы даже сказал. От этого почему-то теплеет на сердце. Хотя это, конечно, все еще не отменяет того факта, что ему нужно на стол. Поэтому он снова ставит лапы на ноги Нотта, заставляя его хмуро посмотреть под стол прямо ему в глаза. Он шепчет протяжное: «Ла-адно», как будто совсем немного его опасается. Гарри не был сильно против этого — в конце концов, у него были когти и клыки, а Нотт был слизеринцем с острым языком. Были причины. Он немного барахтается в чужих руках, когда теплые пальцы оборачиваются вокруг его туловища и тянут наверх, не больно, но крепко удерживая его чуть извивающееся тело. Гарри чувствует себя растянутым пластилином в те пару секунд, что его задние лапы отрываются от пола и пока он не додумывается чуть прижать их к себе. Теодор быстро опускает его на свои сдвинутые теперь коленки и отпускает, как будто действительно не знает, что с ним делать, кроме как разглядывать с каким-то легким шлейфом ужаса в темных глазах. Это заставляет Гарри фыркнуть и извернуться на чужих, и правда острых, не соврал Драко, коленках и быстро юркнуть на стол. Балансировать на мышцах оказывается не слишком комфортно. Краем сознания он отмечает, что ткань чужих брюк мягкая и чуть приятно колется — похоже на шерсть — и он заведомо чувствует запах денег от этой вещи. Ему понравилась эта ткань. На ней было приятно постоять пару секунд мягкими подушечками лап. — Мои острые коленки его не слишком заинтересовали, — сухо говорит Теодор, невыразительно разглядывая его задницу, и Гарри внезапно становится очень некомфортно, что его хвост находился около чужого лица, пусть и несколько секунд. Он слегка неловко и немного быстро плюхается на лапы, нервно оглядываясь на бледное лицо. Мерлин. Это было ужасно. Драко чуть хихикает, прикрывая рот рукой, но Гарри видит его глаза, с лучиками в уголках. Это зрелище заставляет его немного замереть. Как и открытие, что Малфой снял пиджак, оставаясь в одной рубашке и чуть ослабленном галстуке. Что ж. — Не думаю, что твои коленки могли бы заинтересовать хоть кого-нибудь, — он продолжает хихикать, пока резко не вскрикивает. Гарри поворачивает голову и смотрит на выражение мстительного удовольствия на лице Теодора, который кажется сейчас вполне осознанно саданул своего лучшего друга, Малфоя, по ноге под столом. Поттер начинает проникаться к нему уважением. Вовсе не потому, что он поднял его на ручки. И стол. И на свои костлявые коленки. Вовсе нет. — И почему я не удивлена, что вместо того, чтобы, как добропорядочные ученики, заниматься домашкой под покровом взгляда Пинс, вы тут обсуждаете коленки Тео? — звучит тянущий голос, и Поттер обращает внимание за спину Драко, на подходящую Панси Паркинсон. О Боже, думает Гарри, я что, попал на сходку? Ему уже не кажется, что увязаться за Драко было хорошей идеей. Он забыл, что в комплекте к нему обычно идет еще трое с факультета Слизерин. Это могло бы быть большой ошибкой, не будь он котом. Но пока все в порядке. Наверное. Пока разум Гарри отчаянно мечется, разговор все продолжается. — А что, ты претендуешь на его коленки? — развязно ухмыляется Драко, оборачиваясь на стуле. Она смеется и ерошит его волосы, придавая ему слишком хорошенький вид. — Не обращай на них внимания, любимый, — сладко лепечет Блейз Забини, ступающий сразу за Панси. Он огибает весь стол по дуге, чтобы приземлиться на стул рядом с Теодором и очень, катастрофически близко к Гарри. — Я всегда буду поклоняться твоим коленкам, даже если они делают мне больно. — Идите вы нахрен, — ворчит он, опуская глаза в книжку, но Гарри замечает его улыбку. И Забини взрывается почти лающим смехом, слишком громким и неожиданным для него, что Гарри вздрагивает и чуть вскакивает. И после этого общий смех немного стихает. И после этого на него обращают внимание эти двое, только что пришедших. На какую-то долю секунды это кажется ему катастрофой. Но ровно до того момента, как Панси подбегает к нему и начинает приятно почесывать его, так мягко сюсюкая, как он никогда не был готов услышать от нее. — М-мм, какая милая кошечка, — воркует Панси, почесывая накрашенными ноготками под мордой. Гарри возмущенно мяучит: «У меня вообще-то член есть», но не слишком сильно, потому что Панси чешет его с идеальной интенсивностью, с идеальным нажимом и так хорошо, что он прикрывает глаза, и старательно глушит в себе моторчик. — Это чье? — говорит Забини, сразу после. Гарри немного коробит его тон. Не «что», а «кто», он бы попросил. Но он слишком отвлечен руками Паркинсон, чтобы что-то вякать вслух, так что просто отмечает в своей голове, что Забини он не слишком нравится. — Драко, — отвечает Нотт, пролистывая пару страниц и не обращая никакого внимания на возмущенное: «Эй» с другого конца стола. — Это теперь его новый друг. Гарри фыркает и чуть выворачивается от рук Паркинсон. Она опускает ладонь на стол и немного разглядывает его. Глаза у нее красивые, легко отмечает Гарри. И пахнет от нее вкусно, он никогда не замечал того ароматного шлейфа за ней — приятные духи, нотка спирта выделяется в них слишком сильно для его рецепторов, пергамент и пыль, осевшие на одежде и руках, легкий-легкий запах сырости от той же одежды и ее сумки. Она ему улыбается, как улыбаются разве что еще детям, и это его тоже поражает — что она умеет так улыбаться. Обычно им доставались язвительные ухмылочки, со всякими грязными подтекстами. Сейчас же эта улыбка была такой светлой и такой чистой, наполненной простой искренностью от вида кота, (просто кота, напоминает себе Гарри) что ему неожиданно хочется улыбнуться ей в ответ. Он только машет хвостом и чуть тычется головой ей в руку. — Чудесный, чудесный кот, — певуче говорит она, разглядывая его еще пару секунд. Забини фыркает совсем рядом, присаживаясь между Теодором и Панси, напротив Драко. Внезапно Гарри чувствует себя немного окруженным, сидя в середине стола. Теодор на него не смотрит даже, но вот все остальные — да. И это чуть-чуть нервирует. — Всегда знала, что у тебя хороший вкус на друзей. — Поттер бы с тобой поспорил, — хрипло и отстраненно говорит Теодор, и Гарри чуть дергается от своего имени. Так странно было слышать свою фамилию из чужих уст, что он даже оборачивается и мяучит: «Пошел ты». Возможно, у него появляется новое хобби — посылать Теодора Нотта нахрен, даже если он не мог понять этого. Все равно было приятно, даже приятнее, чем послать Малфоя. Забини на секунду задерживает на нем свой взгляд, выглядя при этом каким-то пораженным и неверящим, прежде чем он опускает его в поисках своей домашки. — Боже, только не говори мне, что это его кот, — чуть стонет он, роясь в своей сумке на коленях. Гарри дергает ухом. Забини издает слишком много громких звуков. В этом отношении Нотт был лучше. Черт побери, он не думал, что ему нужно выбирать любимчика, но он чует эту грандиозную битву между Ноттом и Малфоем. Не то чтобы он собирался правда проводить с ними столько времени, чтобы действительно узнать их и выбрать, но думать об этом было весело. — Я понятия не имею, чей он, — фыркает Драко, внезапно чуть раздраженный. Гарри разглядывает его: на лице все еще улыбка, пусть и более напряженная, чем секунду назад, глаза опущены на пергамент, как будто ему очень хочется сменить тему, но не хочется быть грубым. Это было интересно, поэтому Гарри чуть склоняет голову в любопытстве, игнорируя копошения по сторонам от других слизеринцев. — У него, к тому же, сова. Белая. А ты что смотришь? — недовольно говорит ему Малфой, как только замечает, что стал объектом наблюдения. — Чтобы ты спросил. — Разговариваешь с животными, Драко? — дразнит его Блейз, резко опуская на стол учебник и снова поднимая в воздухе запах пыли. Гарри он не слишком нравится. Запах пыли. (И Блейз тоже) — Не слишком интеллектуально для тебя? — Отвали. — Отвали. Гарри определенно входит во вкус в том, чтобы посылать слизеринцев нахрен. Приятно, что хоть в чем-то у них с Малфоем сходятся мнения. И на этом они заканчивают перебранку, которую Гарри все равно счел бы слишком домашней для такого публичного и открытого места как библиотека. Но, ерзая и подкладывая под себя лапки, думает он, тут было не так уж много людей вокруг, и на них не слишком то обращали внимание — если только Теодор не кидался бумажками, а Блейз не начинал смеяться своим резким, громким смехом. Он на секунду прикрывает глаза, вслушиваясь в то, как шелестят страницы со стороны Нотта, как скрипит перо Малфоя (немного раздражающий звук, когда он делает завитушки и перо резко шкрябает по пергаменту, но ладно. Может, это просто Драко раздражающий), как скрипит стул Забини и как зевает Паркинсон спустя один абзац из учебника по Трансфигурации. Его уши неконтролируемо подергиваются время от времени. В конце концов, он чувствует, что на него устремлен взгляд. Он точно знает, что это не Малфой — его глаза он привык ощущать на себе, а это было что-то новое. Так что когда он открывает глаза, чуть поворачивает голову вправо, то натыкается на изучающие глаза Забини. Да ладно, стонет мысленно Гарри. — Как думаешь, — медленно начинает он, обращаясь вряд ли к Поттеру, потому что шепот его направлен в сторону скорее Паркинсон. Она откликается тихим: «М-м?», не отрывая скользящего по строчкам взгляда. — если я попробую его погладить, он меня укусит? — О, с превеликим удовольствием, всегда мечтал, — язвительно ворчит Гарри. Он не приходит в восторг от того, чтобы Забини его трогал, но, в конце концов, прикосновения Драко и Панси были... были смущающе хороши. Может быть, он позволит Забини доставить себе немного удо- нет, Господи, звучало отвратительно. Он чуть вздрагивает и привстает на лапах. — Ну, меня же не укусил, — отвечает ему Панси, спустя мгновение раздумий. — И меня, — смешно поднимает свободную руку Драко, не отрываясь от письма. Гарри фыркает. Ну еще бы. — Я его технически не гладил, но он позволил поднять себя, так что, — поднимает голову Теодор, и на его лице странная гримаса, понять которую Гарри не очень может. Было не так уж и плохо. — Он ручной. Но я не буду жалеть тебя, если ты ему все-таки не понравишься, — и хмыкает, пристально наблюдая за другом. Гарри тоже поворачивает голову и начинает немигающе пялиться на Забини. Странно было видеть выражение легкой нерешительности в сочетании с иронией на этом конкретном лице. Так что когда Блейз протягивает руку к его голове, Гарри не может удержаться — и щелкает челюстью совсем рядом с его пальцами, почти кусая. Тот тут же отдергивает руку и щурится на него. — Он издевается надо мной, — вскрикивает он. Гарри все еще смеется, и Панси тоже хихикает как можно тише вместе с ним. — Я, правда, не удивлен, — торжественно говорит Нотт. — Искренне признателен тебе, приятель, спасибо, — продолжает, серьезно глядя Гарри в смеющиеся глаза. — Подмазываешься, засранец? Я все еще не решил, кто мне нравится больше, так что старайся дальше, — мяучит он, слишком занятый этим, чтобы заметить, что чужая рука тянется к его голове. Он замолкает, как только сухие, еле теплые пальцы проходятся по самой макушке, между ушами и в конце мажут под левым ухом — там у него раньше был шрам, и ощущается странно. — Это не честно, — говорит обиженно Блейз, когда Нотт убирает руку, целую, на минутку, и самодовольно усаживается на свое место, дальше изучая книжки. — Ну да, парень, а никто и не говорил, что это будет честная битва, — говорит Гарри, снова устраиваясь в ворохе учебников и бумаг удобнее, но так, чтобы не задеть хвостом чернильницу, и следом прикрывает глаза. Слизеринцы продолжают постигать знания, изредка перекидываясь какими-то незначительными комментариями насчет их работ или каких-то занятий — они прерываются только один раз спустя час, когда решают устроить небольшой перерыв, и Драко достает четыре булочки с корицей, все еще свежие, чуть мерцающие Чарами Стазиса. В этот момент Гарри снова жалеет, что он не человек — вряд ли бы с ним поделились даже так, но все четверо были серьезно настроены в том, чтобы не кормить его этим, как минимум до прихода хозяина. В ответ на это Гарри забухтел длинную речь о том, что он ничейный, и сам себе хозяин, и в итоге получил всего лишь еще один комментарий о том, что он слишком болтлив для кота от Паркинсон, облизывающей пальцы. Вот это было нечестно, в высшей степени несправедливо.

***

— Вот ты где! Гарри дергает ушами, поворачивая морду в сторону взволнованной Гермионы. Все четверо слизеринцев оборачиваются на ее громкий, слишком встревоженный голос, а ее взгляд, отрываясь от коричневого тельца Гарри, плавно перетекает на всех тех людей, что сидели за тем же столом, на котором он развалился. Ее брови чуть поднимаются, когда она настороженно осматривает Драко, скользит взглядом по Блейзу и по руке Панси, слишком близко лежащей рядом с Гарри — она недавно рассеянно прошлась по его голове пальцами. К Нотту она не проявляет внимания, ровно как и он к ней, когда опускает глаза в учебник в своих руках. Гарри лениво размышляет о том, в какое неловкое положение поставил этих четверых. (Может, троих — Теодор выглядит так, будто ему все до лампочки, хоть апокалипсис, а учеба по расписанию) Они же ведь не знают, что он не просто кот, сбежавший из комнат, что было не такой уж редкостью. Он искренне надеялся, что Гермиона не всерьез думает о том, что слизеринцы могли украсть его, но судя по тому, как все ее черты лица ужесточились в секунду, она думала о чем-то подобном. Гарри встревоженно поднимается и оборачивает чуть подергивающийся хвост вокруг лап, смотря на нее зелеными глазами и пытаясь мысленно передать, что с ним все в порядке, и ему даже весело. Они были смешными и хорошими по отношению к нему, как к животному, так что, возможно, он мог бы немного поменять о них свое мнение в положительную сторону. Сгущающуюся тишину никто не прерывает еще несколько секунд. Драко — потому что не уверен, что у него есть право говорить первым с гриффиндоркой, Теодор — потому что ему и так хорошо, если это гермионин кот, то пусть забирает, Панси — потому что у нее нет слов для нее. В конце концов, всегда есть Блейз. Блейз. — Твой? — улыбается он, сверкая ямочкой на темной коже. Гарри протяжно мявкает: «Я ничейный», и Гермиона чуть дергается, только он не очень понимает, почему больше. Она медленно кивает на вопрос Забини, делая шаг к столу. Блейз, сама непринужденность (еще немного и за его спиной вспыхнет неоновая табличка: «это не я»), продолжает ей улыбаться и опирается головой на кулак. Его дразнящий тон звучит странным — как будто у них тут не было конфликтов с первого курса. Хотя год точно не было ничего серьезного… — Драко его в коридоре нашел. Твой кот сам за ним увязался. Гермиона вздергивает бровь, смотря Гарри прямо в глаза — и он рад, что теперь, в его нынешнем состоянии, он не вполне способен краснеть. Его хвост нервно дергается, и это бесит. Он задевает кончиком руку Панси, и она тут же смотрит на него блестящими зелеными глазами. — Пора прощаться, пушистик, — тихо говорит она, преувеличенно грустно улыбаясь. Гарри предполагает, что это потому что Гермиона все еще рядом. В конце концов, он мяучит: «Пока», когда она легко почесывает его под челюстью и опускает руку, как будто стремясь сделать это движение максимально быстрым и незаметным. Гермиона медленно подходит к столу, оказываясь в свободном месте между Драко, который смотрит на нее очень странно, как будто не совсем верил, что она действительно подойдет так близко, и Панси. Гермиона строго смотрит на него, и он уже слышит ее голос: «Это было безответственно, Гарри! Мы все волновались», и, да-да, он заранее кивает головой. Он уверен, что ему достанется, как только слизеринцы будут достаточно далеко, чтобы не услышать это унижение, поэтому Гарри искренне задумывается о том, а хочет ли он уйти. Но Гермиона протягивает к нему руки, и он просто не может остаться. Он осторожно, тихо из-за подушечек на лапках, подходит к ней, и она легко поднимает его на руки, как если бы он был обычным котом, но если вы спросите — то это все равно немного унизительно. И слегка страшно. В том смысле, что он знает, что это Гермиона, и он доверяет ей свою тушку, и он почти уверен, что она его не уронит, но что-то в нем очень отчаянно хочет обратно на землю, когда он оказывается в коконе из ее теплых, твердых и надежных рук. — Спасибо, что последили за ним, — говорит она мгновение спустя, когда он устраивается удобнее, растягиваясь по всему ее торсу и ставя лапки на плечо. Так была хоть какая-то иллюзия того, что он держится. К тому же, у него были когти, он мог бы зацепиться, если бы что-то пошло не так. — Без проблем, — пожимает плечами Панси. Она опускает глаза на стол, ритмично постукивая по нему ноготками. И как только Гермиона уже делает шаг к отступлению, ее окликает Блейз. Блейз, в который раз вздыхает про себя Гарри. Он немного начинает ненавидеть его так же, как близнецов. Серьезно. — Как ты его назвала? — спрашивает он, немного более нахально, чем ему следовало бы, как на вкус Гарри. Он фыркает, когда Гермиона глупо хлопает глазами несколько раз, очевидно застигнутая врасплох. Он также замечает, что Теодор даже поднимает голову, тоже ожидая ответа. Оо, он ему приглянулся, как мило. Гарри старается не думать о том, как пришибленно выглядит Малфой совсем рядом. — Кот, — говорит Гермиона, когда проходит минута, а от нее все еще ожидают ответа. Панси хмыкает, а Теодор вздергивает бровь. — Просто Кот, — пожимает плечами она, и если бы Гарри не знал, как суматошно сейчас бьется ее сердце, то он бы даже поверил в ее уверенный, спокойный голос. — Не очень изобретательно, Грейнджер, — дразнится Блейз, и Гарри очень хочется показать ему язык и еще раз клацнуть зубами около его кожи. Гермиона, судя по тому, как она напрягается, испытывает примерно такое же чувство. Наверное, это просто шарм Блейза. Типа его суперспособность — выводить людей из себя. Не очень полезно, но что есть. — Пошел ты, — говорит Гарри просто из вредности, и Забини позабавленно поднимает брови. Гермиона снова пожимает плечами, вежливо кивает им на прощание и разворачивается к выходу. — Поверить не могу, что это был ее кот, — бормочет им вслед Драко. Тон его голоса кажется очень смешным, и Гарри фыркает Гермионе в шею. — Из всех людей, ее. — Она точно подослала его убить тебя, — улавливает краем уха он шепот Забини и последующий за этим смех.