Божество

      Вэй Ин открыл глаза, обнаружив себя лежащим на больничной койке. Поначалу он ничего не понял. Больше удивлял тот факт, что каким-то образом он всё-таки выжил, ведь как-то же он оказался в больнице? Значит, его каким-то чудом спасли?              Потом, правда, появилось очень много вопросов, когда он увидел не свои грубоватые руки, а чужого человека. Небольшие, изящные и такие ухоженные. Руки молодого омеги.              Вэй Ина бросило в жар. Он медленно приподнялся и, желая выйти из палаты, попал в ванную. Посмотрев на своё отражение в зеркале, он не смог даже как следует удивиться.              Он коснулся рукой своего красивого лица без каких-либо морщин и неверяще раскрыл глаза шире.              «Такое хорошее зрение… И спина не болит. Что происходит? Это какой-то сон?»              Вэй Ин пошлёпал себя по щекам, пытаясь осознать, реально ли всё то, что он видит или это лишь красочный вымысел. Слегка болезненные ощущения подсказывали, что всё же реальность.              «Я что, попал в тело молодого омеги? Серьёзно?»              Усянь включил кран и окатил лицо ледяной водой. В голове до сих пор не укладывалось, что всё происходящее — правда. Он снова посмотрел в зеркало и снова увидел в нём чужое миловидное небольшое лицо с пухлыми губами, прямым носом и поразительно идеальными чертами лица. У этого омеги даже подбородок был красивым.              Вэй Ин как ни в чём не бывало вышел из палаты и встретился с донельзя удивлённым взглядом врача.              

***

             После тщательного осмотра ему поставили капельницу и велели отдыхать. Усянь так ничего и не успел понять, единственное, что он узнал, это имя омеги — Мо Сюаньюй, который чуть не отправился на тот свет от передозировки наркотиков.              «Такой молодой, а уже…» — не успел додумать Вэй Ин, проваливаясь в мягкую и столь приятную темноту.              Открыв глаза во второй раз, он увидел перед собой очень привлекательное мужское лицо. На него смотрел, судя по запаху, альфа. Надменный и до невозможности красивый альфа с очень сильным подавляющим феромоном. Вэй Ин поморщился, не зная, куда деваться под пронзительным взглядом его светлых глаз.              До этого он и сам с лёгкостью кого угодно мог подавить, но сейчас Вэй Ин, похоже, находился в теле рецессивного омеги, а оттого и противостоять тяжёлому феромону альфы было непросто.              — Шлюхи должны удовлетворять, а не доставлять неудобства. Лучше бы ты просто сдох, а не тратил моё бесценное время, Мо Сюаньюй.              Вэй Усянь опешил. Этот человек, очевидно, является его опекуном. Но почему он так с ним разговаривает? Почему смотрит на него, как на что-то, не стоящее и толики его внимания?              «Он только что назвал меня шлюхой? Сказал, что лучше бы я сдох? Хах… и почему это так сильно напоминает…» — Вэй Ин прикусил нижнюю губу, начиная не на шутку злиться.              — Чего? Ты кто вообще такой, чтобы разговаривать со мной в таком тоне? — Вэй Ин, грозно нахмурившись, приподнялся на больничной койке. Лицо мужчины напротив немного изменилось: презрение сошло на нет, зато проявилось какое-то подобие удивления, судя по движению бровей альфы.              — Мне сказали, что ты потерял память, но я не поверил. Похоже, реально не придуриваешься, да?              Ванцзи прежде не наблюдал Мо Сюаньюя таким сердитым. Выражение его лица да и поведение в целом напоминало Ванцзи совершенно другого человека. Мо Сюаньюй, которого он знал уже не первый месяц, тут же начал бы вешаться на шею и вымаливать прощение за причинённые неудобства, а этот злится и в открытую возмущается, пытаясь даже противостоять его феромонам.              Лань Чжань, как правило, хорошо контролировал свой доминантный феромон, но сегодня он был слишком взвинчен из-за внезапной пропажи Вэй Усяня. Ещё и эта шлюха проблем доставила…              — Ха… Как же всё бесит, — нервно пробормотал Лань Ванцзи, зачёсывая волосы назад.              Вэй Ин посмотрел на капельницу и, поняв, что она кончилась, аккуратно отклеил пластырь и вытащил иглу из вены, вновь поднявшись на ноги. Жутко хотелось в туалет.              — Похоже, клиническая смерть и правда может отбить память.              Лань Ванцзи стиснул зубы, вставая со своего места. Зря он вообще сюда пришёл. Только напрасно потратил время.              «Разорву контракт, когда он всё вспомнит», — подумал Лань Ванцзи, выходя прочь из палаты.              

***

             Шумно всхлипывая Вэй Ин постарался собрать мозги в кучу. Он не знал, что ему теперь делать и куда себя девать.              «Даже не знаю, смеяться мне или плакать».              Вэй Ин сделал большой и последний глоток дешевого виски. Выкинув бутылку с обрыва, он рассмеялся, а из глаз потекли горячие слезы, оставляя за собой солёные следы на щеках. На самом деле, ему даже некому было позвонить. Вэй Усянь был одинок. Он сам загнал себя в угол, сам решил себя наказать. Он винил себя во всех возможных грехах, но сейчас действительно испугался.              — Ха-ха… я всю жизнь лечил людей, заставлял бороться, давал надежду, а сам…              Вэй Ин опустил голову вниз, ощущая, как новые слёзы жгучего стыда стекают по переносице и срываются с кончика носа вниз, в бездну. Он стоял на краю обрыва. Того самого проклятого обрыва, в который упала машина с отцом, мачехой и сестрой. Вэй Ин успел выпрыгнуть из той чёртовой машины и отделаться лишь несколькими переломами, а вот они — нет...              Вэй Ин даже не был тогда за рулём, но в произошедшем он винил именно себя. Это ведь ему принадлежала идея отправиться всем вместе на семейный отдых в горы, а значит и трагедия случилась из-за него.              — Цзян Чэн, — пробормотал Вэй Ин заплетающимся языком, вспоминая о существовании младшего брата.              «Да, позвонить ему — хорошая идея. Попробую попросить совета… Не очень-то хочется даже пытаться, но вдруг… вдруг он отговорит меня?»              Вэй Ин дрожащими пальцами разблокировал телефон и, набрав номер брата, прижал мобильник к уху. Гудки были редкие и прерывистые, кажется сказывалась плохая связь в гористой местности. Кругом сплошные холмы и никакой цивилизации, однако вышки даже в такой глуши всё равно имелись и с горем пополам ловили сигнал, поэтому разговор всё-таки состоялся.              — Цзян Чэ-э-эн! — радостно выдохнул Вэй Ин, отчего-то широко улыбаясь.              — А? Блядь… ты что нахуй, пьяный?              Вэй Ин тяжело вздохнул, услышав недовольный сонный голос брата. Усянь неловко потёр щёку, натыкаясь грубыми пальцами на жёсткую щетину.              — Ну… совсем чуть-чуть, — приврал Вэй Усянь, криво улыбаясь. Он выпил действительно слишком много даже для своего крепкого альфьего телосложения, особенно если учитывать его толерантность к алкоголю.              На том конце послышался раздражённый вздох.              — Блядь, раннее утро. Я сплю, вообще-то. Вэй Ин, просто сдохни!              Цзян Чэн скинул звонок, вновь послышались рваные гудки. Усянь посмотрел на экран телефона. Они говорили двадцать секунд.              Вэй Ин громко рассмеялся. Что ж, ему понадобилось каких-то несчастных двадцать секунд, чтобы прийти к окончательному и единственно верному решению. Отчего-то по щекам снова покатились слёзы. Усянь широко замахнулся, изо всех сил швыряя телефон в пропасть.              Теперь он точно ему не понадобится. Теперь ему вообще ничего не нужно. Больше не будет ссор с братом, постоянного посещения колумбария, не будет попыток утопить горе в дешёвом алкоголе, не будет никакого давящего на сердце одиночества, не будет смертей пациентов. Дальше только безмятежность. Дальше — только забвение.              Вэй Ин, расправив руки в стороны, ласково улыбнулся робким лучам солнца. Прикрыв мокрые от слёз глаза, Усянь до боли закусил нижнюю губу и прислушался к громкому учащённому стуку собственного сердца. Вообще-то, он до чёртиков боялся высоты.              — Прости, Цзян Чэн… прости меня за всё. Кажется, я был дерьмовым братом. Но я правда очень старался стать для тебя кем-то стоящим. Я просто… устал, — тихо прошептал он слова прощания и, зажмурившись, сделал шаг в пропасть, камнем срываясь вниз.